У всех есть личный интерес

Уставший и голодный Говард наконец-то зашёл в дом, вытер пот со лба и выдохнул, радуясь приятной прохладе. Внутри было тихо: миссис Морган уехала на рынок, а Кэссиди и мистер Морган только что устроились на отремонтированном крыльце с бутылочкой бренди. Кроме ритмичного стука молотка, доносящегося со стороны соседского дома, и едва уловимого шелеста листьев растущей рядом с домом яблони, никаких звуков услышать было нельзя. Зевнув, юноша медленно прошёл на кухню, выискивая взглядом хоть что-нибудь съедобное. На столе всё также стояла миска с сухарями, а возле плиты ещё осталась одна порция каши. Говард выбрал её. Взяв в руки тарелку, он поставил её ближе к открытому окну, а сам упёрся в столешницу локтями и принялся есть, уставившись на качающуюся на ветру пшеницу. В доме наблюдать за солнечным пейзажем было куда приятнее. Лето уже подходило к концу, но жара, казалось, только нарастала. В такую погоду только и купаться на какой-нибудь речке, прыгать в воду с тарзанки и подглядывать за старшими девчонками. Они с Билли всегда так делали. От мыслей о брате стало совсем грустно, и юноша отпустил ложку, заставив её громко звякнуть от удара о металлическую тарелку. Со временем думать о Билли стало куда легче, а обида и вовсе почти забылась. Теперь Говард скучал и не оставлял надежды на встречу, которая, он был уверен, произойдёт очень скоро. Пока они с Кэссиди жили в гостинице, юноша успел опросить местных жителей и узнать, что кто-то похожий на его брата не так давно заглядывал в город. Говард не сомневался, что даже если он не будет с утра до вечера караулить старшего, слухи о том, что он его искал, дойдут до Билли пусть и не так быстро, но с большущей вероятностью. Он понятия не имел, что будет говорить, и как вообще следует поступить. Простить? Да, наверное. Нет ничего, что бы он не смог простить старшему брату — рано или поздно обида обязательно уходит. Билли сделал много чего плохого, часто не замечал, как ранит собственного брата своими поступками, но в то же время он заботился о младшем. Если бы не Билли, Говард бы давно погиб. Странный стук раздался со второго этажа. Юноша прислушался, пытаясь понять, не послышалось ли ему, и тут же услышал нечто, напоминающее стук каблуков. Конечно же, это Долли — хозяйская дочка, которая вечно мешается, когда они с Кэссиди берутся что-нибудь ремонтировать. Она почти не разговаривает, пялится и часто творит какие-то глупости, за которые удостаивается чудовищных криков мистера Моргана. Кэссиди даже несколько раз пришлось одёргивать друга, потому что тот срывался на девушке без причины. Он называл её дурой, сетовал на то, что она никак не может запомнить, что ей говорят, и постоянно закуривал после скандала. Как можно тише поднявшись по лестнице, Говард сделал пару шагов к своей комнате, в которую въехал только пару дней назад. Дверь была приоткрыта, а изнутри доносились то тихие смешки, то разочарованные всхлипы. — Что ты здесь делаешь? Девушка забавно подпрыгнула и так и замерла, не до конца натянув чужие штаны. На ней и так уже было платье и пышные панталоны — да и выцветшие на солнце туфельки она почему-то не догадалась стащить. Штаны, которые Кэссиди купил Говарду с первого же заработка, грозились порваться из-за того, с какой силой их тянули вверх. — Прости, я просто хотела их померить, — беззаботно сообщила Долли, будто и вовсе не делала ничего странного. Говард только больше растерялся. Они смотрели друг на друга довольно долго: Говард с удивлением, а Долли с интересом. Она и раньше его разглядывала, но сейчас будто наконец-то смогла сделать это без лишних преград. Юноше даже стало неловко, и он прочистил горло, надеясь отвлечь девушку. — Это мои штаны, — только и смог сказать он, глядя на то, как Долли пытается убрать длинные светлые волосы в хвост, не используя при этом ленты. — Я знаю. — Тогда зачем… зачем ты их меряешь? — Чтобы узнать, подойдут ли они мне. После такого ответа Говард окончательно запутался. Прекрасно, он живёт в доме с сумасшедшей. Видимо, осознав, что ей никто не препятствует, девушка продолжила своё занятие. Говард с ужасом смотрел на то, как узковатая штанина не пропускает широкую из-за обуви ногу, и морщился каждый раз, когда по комнате разносился чудовищный треск. — Слушай, я думаю, они тебе не подходят, — осторожно сказал юноша, когда терпению наконец пришёл конец. — Они не налезут на твою одежду. Девушка задумалась и почти сразу же улыбнулась. Говард и моргнуть не успел, когда она вдруг начала стягивать с себя всё, что на ней было. — А-а-а, — протянул юноша, резко отворачиваясь и на всякий случай ещё и прикрывая глаза ладонью. — Я не это имел в виду! Долли не ответила. Шорох юбок стих только спустя долгие минуты. Говард не решался поворачиваться, но когда услышал смех, всё же рискнул. — Мне идёт? — спросила девушка, несколько раз резво покрутившись. Платье всё ещё было на ней, но она придерживала юбку руками, подняв её край до самого подбородка. — Папины с меня спадают, а эти в самый раз. Ну ты чего? Не нравится? Говард не нашёл, что ответить. Ему всё нравилось: и девушка, которая бесспорно была очень красивой, и его новые штаны — вот только в сочетании это выглядело странно. Долли явно обиделась, но не спешила унывать. Она ещё несколько раз покрутилась, наклонилась, пытаясь рассмотреть свои ноги, и подпрыгнула, проверяя, надёжно ли держатся штаны. — В юбке неудобно кататься на лошади, — сообщила она не реагирующему ни на что Говарду. — Постоянно за седло цепляется и залазить трудно. Папа очень ругался, когда я порвала мою синюю юбку, а ещё он не знал, что мистер МакКой учил меня кататься. У него хорошая лошадка — низкая. Я на неё с ведра забиралась, а мистер МакКой держал её, чтобы не вертелась. — Понятно. — Можно на твоей покататься? Я очень хочу, так давно не каталась… Вопрос был неожиданным, и Говард сам не заметил, как кивнул. Долли заулыбалась, продолжая разглядывать штаны, которые, очевидно, её интересовали куда больше озадаченного лица собеседника. — Ты хочешь покататься прямо сейчас? — решил уточнить Говард и тут же получил утвердительный кивок. Дьявол. Ему как раз нужно было в город, но он не был уверен, что справится с такой спутницей. Наверное, стоит отложить поездку до завтра. — И куда ты хочешь поехать? Я тут ничего не знаю. — Можно поехать в лес. Там есть красивые дорожки, и громко поют птицы. Я каталась там на Кувшинке — ей очень нравится кушать еловые веточки. — Ладно, — Говард задумался. На что он вообще соглашается? — Тогда я пойду поседлаю лошадей, а ты пока… ну, переоденься. — Можно взять твои штаны? Юноша вздохнул, но отказать не смог. Почему-то при общении с этой странной девушкой он чувствовал себя обязанным ей всё разрешать. На вид она была не старше него, но вот поведение, особенности речи и выражение лица — всё указывало на то, что в развитии Долли отстаёт на лет десять, не меньше. Она будто ребёнок, запертый в теле взрослого и столкнувшийся с несправедливостью — Говард чувствовал жалость вперемешку с раздражением. Снова оказавшись на улице, он огляделся по сторонам. Кэссиди и мистера Моргана поблизости не было — всё-таки ушли делиться с соседом. Значит, можно не отчитываться? Ещё немного подумав, он всё же махнул на всё рукой и направился к ангару, чтобы взять амуницию для лошадей.

***

Выбрать для прогулки густой и относительно тихий лес было хорошим решением. Лошади осторожно ступали по сухой широкой дороге, изредка наступали на ветки и забавно шевелили ушами, прислушиваясь к всевозможным звукам. Птицы пели, не умолкая, где-то вдалеке шумели лесорубы, а слева время от времени можно было услышать лай деревенских собак. Говард молчал почти всю дорогу и только наблюдал за тем, как Долли, одетая в великоватую женскую рубаху и его штаны, с восхищением озирается по сторонам, восседая на полноватой Ириске. — Ты давно не была в лесу? — всё же решился спросить юноша, когда тишина показалась ему неловкой. Девушка тут же кивнула, глядя на него так, будто он вот-вот протянет ей конфету. — Почему? — Папа не разрешает мне уходить далеко от дома. — Почему? — Волнуется, — пожала плечами Долли. — Мама говорит, что это опасно. Она за меня ещё больше переживает, поэтому они с папой постоянно ругаются. — Но здесь ведь довольно спокойно. То есть… я никогда ещё не видел настолько тихой деревни. — Когда мне было пятнадцать, меня чуть не украл сосед. Он хотел сделать что-то плохое, но папа вовремя меня нашёл. После этого мне даже к общему колодцу подходить нельзя, но я как-то сбежала к курятнику и просидела там почти весь день, пока папа меня не заметил. Говард неосознанно раскрыл рот от удивления, но тут же захлопнул. Когда было пятнадцать? То есть она всё же старше. Наверное, ей шестнадцать. И что это за сосед такой? Юноша почувствовал, как где-то внутри зарождается злость. Понятно, что именно этот мужчина хотел сделать, и от того, что он решил воспользоваться тем, что девушка больна и наивна, становилось только хуже. Но это разве повод всё запрещать? — Это… ужасно, — только и смог сказать Говард. Долли ему не ответила и продолжила озираться по сторонам и пытаться дотронуться до возвышающихся над ними веток. — Но ты ведь всё равно отходишь от дома, да? Невозможно же постоянно сидеть взаперти. — Мама иногда гуляет со мной по окрестностям, а папа однажды взял меня с собой в город. Но я была слишком маленькая и уже этого не помню. А ты когда-нибудь был в городе? Девушка посмотрела на него с таким интересом, что Говард опешил. А как она думает, он сюда приехал? — Конечно. И не в одном. — Расскажи! Юноша почему-то смутился, но принялся рассказывать. Долли слушала его, как завороженная, и ни на секунду не отвлекалась. Даже на такие простые вещи, как торговая лавка или салун, она реагировала так, будто это нечто волшебное, и Говард не мог понять, как можно жить так, чтобы не знать такие элементарные вещи. — И там можно заказать выпить? — удивилась Долли, когда юноша поведал ей про их последнюю ночь в салуне. — Вкусно? — Не знаю, Кэссиди не дал мне попробовать. Но я раньше… мой брат Билли разрешал мне пробовать всё, что он пил. Это не очень вкусно, хотя взрослые пьют, не переставая. Наверное, дело в привычке. — А пианино? Расскажи про пианино. — Ну, пианино, как пианино. В Виксберге пианиста чаще нет, чем есть. Я только один раз слышал, как он играет… хочешь, можешь со мной завтра съездить. Слова как-то сами слетели с губ, но юноша даже не успел пожалеть об этом. — Хочу! — воскликнула Долли. — Только спроси разрешения у папы. — Хорошо. Когда впереди показалось озеро, Мёрфи ощутимо занервничал. Говард чуть натянул поводья, заставляя коня замедлиться, но тот принялся танцевать на месте. Юношу это слегка напугало — он раньше не ездил на коне Кэссиди и не знал, чего от него ожидать. Ириска, шагающая рядом, казалось, не обращала на происходящее никакого внимания. — Почему он хрипит? — спросила Долли, когда Говард настолько сильно потянул разошедшегося коня, что тот стал возмущаться. — Ему плохо? — Я не… — мерин вдруг развернулся и чуть было не помчался обратно. Говард вовремя потянул за поводья, заставляя его вернуться на дорогу. — Я не знаю. Он чего-то боится. Рыжая кобыла вдруг тоже немного занервничала — Говард видел, как та прижимала уши и то и дело отходила в сторону, не позволяя Мёрфи врезаться в её круп. Паника всё нарастала, но, когда у юноши окончательно ослабели руки, и он подумал было сдаться, конь вдруг успокоился. Говард облегчённо выдохнул. Они свернули налево и пошли друг за другом, потому что дорога стала такой узкой, что двум лошадям никак не удавалось пойти рядом. Долли молчала, но теперь это было оправданно — с другого берега на них смотрела небольшая группа детей лет восьми или десяти. Все они были раздетые и явно собирались купаться, пока их не отвлекли внезапные гости. Говард взглянул на них только один раз и тут же отвернулся, прислоняясь к лошадиной шее. — Осторожно, там ветка, — сказал он Долли, и девушка тоже наклонилась. В это время дети наконец опомнились и решили, что пора бы им всё-таки окунуться. Как только в звенящей тишине раздался первый всплеск, Мёрфи подскочил. Говард снова натянул поводья, напрягся и всеми силами пытался удержать лошадь на месте. Ириска сзади поддержала панику и пошла рысью, однако Долли совсем не испугалась. Даже наоборот — она принялась тихо смеяться. — Тише, тише, — требовательно проговорил Говард, но конь продолжил коситься в сторону громко смеющихся мальчишек, которые теперь ещё и обливали друг друга водой. — Успокойся! Мёрфи вдруг резко остановился, повернул голову в сторону заинтересовавших его звуков и перестал реагировать на всё, что делал сидящий на нём юноша. Говард стукнул его пятками, потом ещё и ещё, и так до тех пор, пока оскорблённый его действиями конь не взбрыкнул так, что всадник вылетел из седла и плюхнулся в камыши. Из-за раздавшегося всплеска Говард услышал только обрывок испуганного девчачьего вскрика. Рука, которая так и держала поводья пляшущего рядом коня, отозвалась острой болью. — Я в порядке, — поспешил успокоить девушку Говард. Та плакала, но, к счастью, всё ещё сидела на хоть и опасно напряжённой, но не дёргающейся кобыле. Юноша кое-как поднялся, потянул вздумавшего было удрать коня и с досадой опустил взгляд на свою одежду. Правый рукав белой рубашки стал чуть ли не чёрным от прилипшего ила, а штаны и вовсе оказались полностью мокрыми. В ботинках чувствовалась грязь и камни, хлюпала вода, поэтому Говард вынужден был снять их и как следует вытряхнуть. Смех на другом берегу стал ещё громче. — Ты в порядке? — всё ещё всхлипывая спросила Долли. Говард поднял на неё взгляд и через силу улыбнулся. — Всё нормально, я же в воду упал. Не плачь. — Я испугалась. — Ничего страшного, я много раз падал. — Много? — Брат так учил меня ездить верхом. Он посадил меня на самого буйного жеребца и сказал ехать галопом. Я раз двадцать свалился, чудом ничего не сломал, но синяков было много. Долли ничего не ответила и только проводила вновь забравшегося в седло юношу взглядом. Говард поморщился и встряхнул повреждённой рукой. Перелома точно не было, он бы почувствовал, но вот растяжение казалось серьёзным. Назад они возвращались в полной тишине. Лошади успокоились и даже стали идти активнее, желая поскорее вернуться в бескрайнее поле свежей травы. Только сейчас Говард задумался о том, что Кэссиди, должно быть, будет не очень рад тому, что он взял лошадей без спроса, да ещё и умудрился свалиться. — Вот ты где, щенок! — заорал мистер Морган, едва заметив приближающихся всадников. Говард напрягся, сразу понимая, что обращаются к нему. Но что он такого сделал? — Матерь божья, что на тебе надето?! Последнее уже было адресовано такой же перепуганной Долли. Мистер Морган подлетел к ней и почти стащил с лошади. Девушка снова начала плакать, пока отец грубо дёргал её за штанину и орал что-то о том, что так ходят только потаскухи. — Слезай, — только сейчас Говард заметил вышедшего из амбара Кэссиди. Тот скрестил руки на груди и так нахмурился, что по спине юноши побежали мурашки. — Слышал, что я сказал? И ты почему такой грязный? Упал?! — В воду, — признался Говард и нехотя спешился. Кэссиди принялся придирчиво его оглядывать, но юноша не обращал на это совершенно никакого внимания. Он обернулся и с возмущением уставился на всё ещё орущего на дочь мистера Моргана. — Ничего не болит? — уже спокойнее поинтересовался Кэссиди, но Говард его проигнорировал и вдруг шагнул в сторону заливающейся слезами Долли. — Почему вы на неё кричите?! — спросил он, грубо хватая мистера Моргана за предплечье, чтобы развернуть того к себе. Мужчина от такой наглости опешил, но быстро взял себя в руки и опасно сжал челюсть, нависая над юношей. — Ах, ты сукин сын! Решил мне дочку попортить?! — он вдруг схватил Говарда за воротник рубашки, отчего тот поморщился, пытаясь вырваться. Сзади возмутился Кэссиди. — Я тебе быстро покажу, что к чему! Оторву кое-что и скормлю свиньям, чтобы неповадно было! — Уолтер, — Кэссиди возник рядом почти сразу же и ловко расцепил руку и воротник. Говард отскочил в сторону, но пронзать мужчину взглядом не перестал. — Уверен, он ничего такого не делал. — Знаю я таких ничего не делающих! У него по глазам видно, что ему лишь бы девку какую испортить! Ты посмотри, во что она одета! Его ведь портки, гадёныша! — Мы просто катались! — закричал юноша, но сбавил обороты, едва завидев, как Долли начинает плакать ещё отчаяннее. — Вы её никуда не пускаете, и я предложил ей прогуляться. Мы только проехали по лесу и вдоль озера, а потом сразу вернулись. — Ты специально увёл её, чтобы меня позлить! — брызжа слюной, заорал мистер Морган. — Дрянной мальчишка, да я тебя… — Уолтер, — снова вмешался Кэссиди. Ему пришлось положить руку Говарду на плечо, чтобы тот не бросился на мужчину. — Давай не будем делать поспешных выводов. Девочка в порядке, а если мальчишка увёз её специально, я его, конечно же, накажу… — Нет! — не дослушав, встрял Говард и даже под строгим взглядом не смог успокоиться. — Ты не можешь меня бить за то, что я просто хотел сделать, как лучше! Мы только гуляли! — Я понимаю. Помолчи, — нахмурился Кэссиди, но Говард даже не думал сдаваться. Он стряхнул руку с плеча и так зыркнул на наставника, что тот разозлился ещё больше. — Даже не думай… только хуже сделаешь. — Пошёл ты! Пошли все вы, я ничего не сделал! — Следи за языком. — Ты даже не хочешь меня выслушать! — Я тебя услышал, а вот ты совсем не слушаешь, что я тебе говорю. Сейчас возьми лошадей и… — Сам возьми лошадей! Я… — не зная, как продолжить тираду, Говард просто напросто развернулся и зашагал прочь, игнорируя требовательные оклики. — Я не вернусь, отстань от меня! Кэссиди ничего не ответил, и юноша понял, что наконец добился своего. Перейдя на бег, он, как можно скорее, скрылся за домом.

***

Прошла целая вечность, прежде чем Кэссиди наконец появился рядом. Говард поднял на него обиженный взгляд, будто мужчина был чем-то ему обязан. — Успокоился? — Угу. — Пойдём в дом? Говард повернулся в сторону крыльца, прислушался. Мистера Моргана и Долли уже давно не было слышно — миссис Морган, вернувшаяся с рынка, всех успокоила. — Нет. — Ладно. Кэссиди жестом велел подвинуться, и Говард повиновался. Всё это время он сидел за домом на импровизированной скамеечке, которую мистер Морган использовал только тогда, когда прятался от миссис Морган и курил. — Долорес сказала, что сама предложила тебе покататься. Это правда? — спросил мужчина без намёка на недоверие. Говард кивнул. — Почему ты тогда распсиховался? — Не знаю, — юноша пожал плечами и замолчал. Кэссиди долго смотрел на него. — Он кричал на неё, и я… Почему он так кричит? — Он очень переживает, — объяснил наставник. — Долорес — его единственная дочка, и её рождение было настоящим чудом. Он пытается уберечь её от всего мира. Ты, наверное, заметил, что она немного… не в себе? — Угу. — Поэтому мир для неё опаснее, чем для нас с тобой. За ней нужно присматривать, поэтому нельзя вот так уезжать, не предупредив никого, кто смог бы ей помочь, если что-то вдруг случится. — Но запирать её дома тоже неправильно! Она даже о торговых лавках не знает, как так можно жить? И она очень хочет послушать, как играют на пианино, мистер Морган мог бы её свозить, но он просто не хочет! — Я понимаю, почему ты злишься, но мы не можем вмешиваться… — Почему?! — Потому что они сами прекрасно знают, что им нужно. Мы можем лишь давать советы и предлагать. Почему ты не спросил разрешения, перед тем, как взять лошадей? Говард промолчал. Кэссиди пристально наблюдал за ним, ожидая ответа, но в конце концов сдался. — Я поговорил с Уолтером, он больше не будет на тебя наговаривать, — всё же продолжил он. — Но и ты должен извиниться. — Не буду. — Извинишься, и он сделает тоже самое. Все были на нервах, поэтому наговорили не того, чего хотели. Нужно уметь мириться и не таить обиды, провоцируя новые конфликты. Говард снова промолчал, глядя на то, как вдалеке пасутся коровы. Он понимал, что Кэссиди прав, но признавать этого не хотел. Ни за что он не будет извиняться перед этим ублюдком. — Долли переживает из-за того, что ты пропал, и она сказала, что ты ударился. — Не ударился. Чуть-чуть руку растянул и всё. — Какую? Юноша молча протянул наставнику правую руку. Кэссиди осторожно закатал грязноватый рукав и осмотрел кожу на предмет повреждений. Говард терпел лёгкие прикосновения, но когда наставник чуть надавил на предплечье, юноша тихо цыкнул. — Чувствуешь хоть? — спросил Кэссиди, почему-то трогая его ладонь. Говард кивнул. — На перелом не похоже. — Тянет сильно. Я когда упал, поводья не выпустил. — Ясно, нужно нанести мазь, спросим у миссис Морган. Почему упал-то? — Мёрфи испугался детей. Они в воду с разбега прыгали, и он начал брыкаться. — Он ещё молодой, с ним нужно быть осторожнее. Без меня на него больше не садись, ладно? — Ладно. — Больше ничего не болит? — Нет. Кэссиди потрепал его по наконец высохшим волосам и поднялся, жестом предлагая юноше сделать тоже самое. Говард нехотя встал и томно вздохнул. — Ты не злишься из-за того, что я тебя послал? — неловко спросил он, когда они направились ко входу в дом. Кэссиди не выглядел так, будто обижался или собирался всыпать ему ремня, но уточнить всё-таки стоило. — Нет, но больше чтобы я такого не слышал, понятно? — Понятно. Мужчина положил ему руку на спину и легонько подтолкнул вперёд, вынуждая первым подняться по лестнице. Говард снова вздохнул, но всё же прошёл в открытую дверь.