У всех есть личный интерес

В салуне пришлось сидеть четыре дня. Синяки прошли, боль в разбитом носу практически не ощущалась. Сначала эта передышка показалась Говарду не таким уж и плохим вариантом, но вечером первого же дня, когда большой зал наполнился посетителями, они с Муэтой взвыли от скуки. Сидеть без дела было утомительно, а читать не получалось из-за слишком громкого шума. Говард тут же принялся вспоминать всевозможные игры, которые только выучил с братьями. Муэте поначалу нравилось играть в прятки, догонялки и даже в ту глупую игру, в которой за увиденное «колечко» пальцами нужно было бить друг друга со всей силы — у Билли всегда было странное представление о веселье. Всё и правда шло хорошо… до тех пор, пока на второй день во время очередной игры в прятки Говард вдруг не решил спрятаться в кладовке. Муэта даже не успел его найти, когда вдруг услышал чудовищный крик на первом этаже — Рози не очень обрадовалась разбитым вдребезги банкам. Женщина сразу же схватилась за полотенце и принялась гонять неряху по коридорам. Говард влетел в друга прямо на лестнице, и, к счастью, они оба благополучно заперлись в комнате, ожидая заслуженной кары от работающего допоздна Кэссиди — от его гнева их не спасли даже только что приобретённые навыки скрытности. После нескольких часов оттирания пола в забитой кладовке заниматься другими активностями не хотелось совершенно. Говард стал вспоминать игры попроще: сначала безобидное домино, карты и кости, затем страшное метание ножей — Кэссиди не должен узнать о дыре, которую они спрятали за картиной — и, конечно же, «Филе в пять пальцев». Как только Муэта увидел, как друг ловко стучит ножом между оттопыренными пальцами, он сразу же захотел сбежать. Говард заметил это и ещё десять минут убеждал индейца, что всё не так страшно, как он успел себе представить. Это было ещё страшнее, чем он успел представить. — В последний раз показываю. Начинаешь медленно, привыкаешь, ускоряешься — всё просто. И не напрягайся так, а то палец отрубишь. — Как я могу не напрягаться?! Он же острый! — И что? — У меня все руки исцарапаны! — Кто же виноват, что ты такой мазила? На странный стук, точно не звучавший, как удары отбивного молотка, которым Рози орудовала ещё полчаса назад, конечно же, прибежал Кэссиди. Говард поздно его заметил — был слишком увлечён привычным движением руки. Нож легко попадал между растопыренными пальцами, слегка дырявил и так потрескавшуюся столешницу и ритмично стучал. — Что здесь происходит?! Оба юноши обернулись. Муэта испуганно, Говард с удивлением. Кэссиди обвёл взглядом стол, опасно свёл брови и в несколько шагов приблизился. — Мозгов нет?! — рявкнул он, когда Говард продолжил было тыкать лезвием между широко расставленными пальцами собственной ладони. — Это игра! — возмутился юноша и увернулся, когда мужчина попытался было отобрать у него нож. Кэссиди не растерялся, выдал негоднику подзатыльник, выдержал обиженный взгляд и требовательно протянул руку. Говард смотрел на него из-под напряжённо сведённых бровей, но в конце концов, сдался и вложил нож в чужую ладонь. — Пальцев решил лишиться?! — вопросил Кэссиди, хватая его за руку. Тщательно осмотрев немногочисленные царапины, он отступил и жестом потребовал Муэту показать руки. У индейца ран было куда больше. — Где только научились? — Меня Билли научил, — обиженно буркнул Говард. — У меня вообще-то хорошо получается! — Ладно, так уж и быть, идите на улице погуляйте, пока обоим не всыпал! Получается у него… бестолковый. Говард обречённо вздохнул, но, переглянувшись с таким же несчастным другом, всё же направился к выходу. Кэссиди всегда портил всё веселье. — Ну вот, а ты говорил, весь день в духоте торчать будем, — подбодрил поникшего друга Говард. Муэта бросил на него многозначительный взгляд. — Что? — У меня пальцы болят, я порезался. — В эту игру по-другому играть не научишься. — Надо было в карты… — Это скучно. Кстати, ты обещал показать, как ездишь без седла. Пойдём? Муэта вздохнул, но отказываться не собирался. Они оба истосковались по прогулкам на свежем воздухе и теперь готовы были на всё, чтобы восполнить утраченное веселье. Кэссиди ездил на работу в фургоне, так что обе лошади были полностью в их распоряжении. Говард бесстрашно вывел Мёрфи в одной только уздечке, подтащил к ближайшему забору и кое-как вскарабкался на его спину. Муэта сразу понял, что ничем хорошим это не закончится, но благоразумно промолчал и проделал то же самое с Ириской. У кобылы была удобная спина: широкая с густой шерстью. Спина Мёрфи же больше походила на палку. — Как-то неудобно, — пожаловался Говард, стоило им совсем чуть-чуть отъехать от конюшен. Муэта только посмеялся с того, как друг усердно ёрзает и поправляет штаны. — Надо было взять седло. — Нет, я тоже хочу без седла. — Поедешь рысью, и у тебя никогда не будет детей, — мрачно заявил индеец и громко рассмеялся, поймав на себе испуганный взгляд. — Я серьёзно, у него спина слишком узкая, ты так далеко не уедешь. — Давай тогда поменяемся. — Нет. — Это вообще-то мои лошади. — Не твои, а Кэссиди. Он сказал, что я буду ездить на Ириске, а ты на Мёрфи. Говард обиженно фыркнул и всё же попробовал проехаться рысью. На первом же повороте он неуклюже сполз вниз и рухнул на землю, подняв облако пыли. К счастью, Муэта вовремя перехватил поводья напуганного этим коня. — Иди за седлом, — усмехнулся индеец и, к счастью, Говард и не думал с ним спорить. По его несчастному виду и так было всё понятно. Они выехали в поле уже через десять минут. Проехали мимо деревенских ребятишек, играющих в только им понятную игру, проскакали галопом, спасаясь от чьей-то крошечной, но настырной собаки. В конце концов, Муэта предложил двигаться к лесу, чтобы поискать Джиби, и они развернулись, высылая лошадей в рысь. — Может лучше Кэссиди навестим? — спросил Говард, с тоской глядя в сторону тракта. — Вдруг помощь нужна? — Если бы была нужна, он бы сказал, — покачал головой Муэта. Индеец и правда прекрасно балансировал без седла, Говарду даже казалось, что друг не прилагает для этого никаких усилий. — И ты же сам говорил, что он тебя достал. — Не говорил. — Сегодня утром сказал. И позавчера. — Он меня тряпкой ударил! — Потому что ты огрызался. — И что, это отменяет то, что он меня тогда достал? Муэта только покачал головой. Они всё же свернули в сторону тракта, выехали на него и проскакали галопом. Совсем скоро Говард повернул на бездорожье, и под палящим солнцем они рысью двинулись к деревьям. — Эй, смотри, кто здесь! — раздалось со стороны высоких кустов. Говард резко натянул поводья, вынуждая коня остановиться. Мёрфи занервничал, почувствовав его страх. — Дикарь и его защитник! Троица оборванцев верхом на явно украденных упряжных лошадях вынырнули словно из ниоткуда. Громила, его полноватый товарищ и Лохматый — ещё двое явно где-то потерялись. У Говарда тут же закрались подозрения, что это вовсе не случайность. Он обернулся, проверяя в порядке ли Муэта. Индеец замер точно также, как и он сам, и не отрывал взгляда от знакомых недоброжелателей. — А где это вы прятались всю неделю? — чуть ли не ласково поинтересовался Громила. Его вороная довольно крупная лошадь то и дело нервно вскидывала голову, будто пытаясь избавиться от давления. — Мы вас ждали, а вы так и не пришли. Говард наконец взял себя в руки и с нескрываемой злобой посмотрел на притаившегося позади друзей Лохматого. Тот отвёл взгляд. — Чего молчишь, ненормальный? — уже требовательнее поинтересовался Громила. Он подъехал совсем близко. Так, что обе лошади начали нервничать. Мёрфи попытался укусить упряжную кобылу, но та вовремя отскочила. Громила резко стукнул ногой по её боку и развернул обратно. — Мы так и не закончили, да, парни? Лохматый ничего не ответил, но вот дружок Громилы улыбнулся кривыми зубами. Его маленькая толстая лошадь вдруг двинулась вперёд, Мёрфи попятился. — Беги! — резко крикнул Говард, оборачиваясь через плечо. Муэта, к счастью, не стал спорить и, развернув Ириску, умчался прочь. Оборванцы тут же ринулись следом, но Говард вовремя успел подрезать хотя бы одного из них. Громила яростно зарычал и попытался перехватить поводья Мёрфи. Говард извернулся, пнул его лошадь по крупу, отчего та взвилась на дыбы. Воспользовавшись моментом, он выслал Мёрфи в галоп и поскакал в противоположную от Муэты сторону, надеясь, что друг сможет оторваться от такой нелепой погони самостоятельно. В конце концов, Ириска намного шустрее каких-то неуклюжих пони. Дорогу к мосту он выбрал неосознанно. Громила сильно отставал, его лошадь всё чаще сбивалась в рысь, и Говард пользовался этим, давая и Мёрфи немного отдохнуть. Конь сопротивлялся, явно чувствуя необходимость бежать как можно быстрее. Говард сдерживал его изо всех сил, но у животного словно открылось второе дыхание. Ветер и яркое солнце слепили глаза. Говард наклонился как можно ниже к лошадиной шее и ехал практически вслепую, надеясь, что преследователь страдает также. Сзади вдруг раздался выстрел. Говард в панике обернулся и заметил, что Громила целится в него снова. Расстояние было слишком большим, но рисковать он всё равно не решился. Вцепившись в длинную чёрную гриву, он несколько раз толкнул коня пятками, позволяя тому разогнаться ещё больше. Уже через пару минут впереди показался обрыв. Мёрфи замедлился, взмахнул длинной шеей, чуть не избавившись от седока. Говард снова толкнул его вперёд, мельком обернулся, убеждаясь, что упёртый преследователь ещё не сдался, и стал вглядываться в виднеющиеся далеко справа силуэты. Несколько фургонов и высокие деревянные конструкции невозможно было не заметить издалека. Десяток рабочих, страдая от жара весеннего солнца, натягивали канаты на новенький, уже почти законченный мост. Говард довольно быстро заприметил среди них Кэссиди и вздохнул с облегчением, когда тот так же быстро заметил его. Неожиданно Громила выстрелил ещё раз. Мёрфи испугался, понёсся вперёд с удвоенной силой. Говард чуть не вывалился из седла, но всё же смог повернуть коня вправо. В голове уже вырисовывался план. Он проскачет по мосту, оторвётся от погони, потому что Кэссиди, конечно, не пропустит Громилу следом. Но что, если Кэссиди пострадает? Или кто-то из рабочих? Нет, нельзя ехать к мосту, нужно придумать что-то другое. — Говард! — Кэссиди как-то странно помахал ему двумя руками. Юноша не понял, чего тот хочет. — Сюда! Мёрфи чуть замедлился, услышав знакомый голос, но преследователь выстрелил снова. Говард проехал широкой рысью вдоль обрыва, обернулся, с сомнением глядя на совсем уж отставшего от него Громилу. — Говард! Решившись, юноша снова выслал коня в галоп, сделал большой полукруг, остановился, со страхом глядя на довольно узкий обрыв. Внизу были острые камни и колючие ветки — нет ни единого шанса, что он не разобьёт голову, свалившись туда. — Говард! — срывая голос, повторил Кэссиди. Он уже мчался в его сторону, но был слишком далеко, чтобы успеть. Говард медленно выдохнул, придержал танцующего на месте коня, а затем резко выслал того вперёд. Крик Кэссиди, наблюдающего за этим опасным трюком, потонул в шуме ветра во время прыжка.