У всех есть личный интерес

Также, как и в Монро, в Камдене занятий было, хоть отбавляй. Сидеть в тесном гостиничном номере Говарду не хотелось, поэтому каждый день, пока Кэссиди пропадал на работе, они с Муэтой устраивали длительные вылазки. В основном те заключались в исследовании местности, но иногда Говард всё же умудрялся наткнуться на что-нибудь действительно интересное. Так и сейчас, подслушав в одном из салунов эмоциональный рассказ поднявшего деньги работяги, Рид с небывалым энтузиазмом тащил друга в направлении рынка. — Кэссиди это не понравится, — заметил Муэта, стоило им покинуть лабиринт из высоких кирпичных стен. Пыльная, огороженная высоким забором площадка выглядела весьма угрожающе. Она была расположена на самой окраине, на открытой местности без единого деревца. Дальше можно было разглядеть только бесконечное поле и широкую реку на горизонте. — Мы только посмотрим, — отмахнулся Говард и потянул друга дальше. Народ уже начинал подтягиваться, где-то вдалеке слышалось яростное животное фырканье. Вглядываясь в незнакомые лица, Говард только больше убеждался в правдивости слов работяги. Здесь происходило нечто захватывающее. Мужчина, принимающий ставки, обнаружился на другой стороне от загона. Из-за столпившихся вокруг него людей к нему было не подобраться, но Говард всё-таки смог. Муэта тут же схватил его за руку и испуганно покачал головой в надежде, что друг всё же одумается. — Я только минимальную, какой смысл просто смотреть? — объяснился он, но индейца это нисколько не впечатлило. — Да ладно, будет интересно. Когда ты ещё такое увидишь? — Увижу что? — Езду на быках. — Что в этом удивительного? — Ты серьёзно? Они будут ездить на диких быках! Представляешь, сколько будет падений? Это же весело! На невпечатлённую гримасу Говард никак не отреагировал. Дождавшись своей очереди, он наугад сделал ставку и потянул друга ближе к забору, за которым уже определённо что-то происходило. Толпа периодически смеялась и улюлюкала, внимая речам нарядно одетого ведущего. — А сейчас… то, чего вы ждали, джентльмены! Наш первый участник — Цепкий Антонио! — Ну и кличка, — усмехнулся Говард, запрыгивая на забор. Муэта нехотя залез следом. Вокруг было слишком много пьяных мужчин, но никто не обращал внимания на индейца, что было хорошим знаком. Говард всё равно поглядывал по сторонам и пристально следил за каждым, кто слишком долго смотрел на него в ответ. — О, смотри-смотри! Бык! Животное, которое несколько грузных мужчин общими усилиями загнали в узкое стойло, не казалось слишком уж грозным. Рыжий бычок был низковат, но достаточно мускулист в сравнении со всеми своими сородичами, которых Говарду доводилось видеть в пути. Не было никаких сомнений, что сбежать от ярости такого крепыша будет достаточно сложно. — Делайте ставки, делайте ставки! — продолжал кричать ведущий, бесстрашно расхаживая на «поле боя». Никто уже не обращал на него внимания — все взгляды были прикованы к Цепкому Антонио — серьёзному мексиканцу под шесть футов* ростом. Пока бычок умиротворённо жевал сваленную в кучу траву, мужчина забрался на забор и о чём-то разговаривал с товарищем. — Не нравится мне это, — тихо сказал Муэта. — А если он умрёт? — Кто? — Антонио. — С чего бы ему умирать? — На папу в детстве напал бык и чуть не убил. Он проткнул его рогами, а потом чуть не затоптал. — У этого они обрезаны, не видишь что ли? Нормально всё будет, не порти веселье. Больше индеец ничего не сказал. Говард с предвкушением уставился на уже забравшегося на спину быка Цепкого Антонио. Только сейчас он заметил на спине животного несколько тугих верёвок, за которые наездник держался так, будто от этого зависела вся его жизнь. — Поприветствуйте Цепкого Антонио! — закричал ведущий и наконец покинул площадку. Как только он затерялся в толпе, двое мужчин, стоящих по обе стороны от стойла с быком, резко потянули за верёвки. Металлическая калитка с громким лязгом открылась, и животное, словно обезумев, сорвалось с места, высокими прыжками уносясь к центру загона. Толпа ободряюще заголосила, многие закашлялись от поднявшегося облака пыли. Цепкий Антонио вскинул вверх одну руку и изо всех сил пытался удержать равновесие. Его шпоры с острыми колёсиками не переставая толкали быка вперёд, вынуждая брыкаться поменьше. Прыжки получались не очень высокими, но иногда складывалось ощущение, что животное перевернётся вместе с седоком. Казалось, прошло всего мгновение, прежде чем Антонио оказался на земле. Бык тут же успокоился и брезгливо отошёл в сторону, будто ничего особенного с ним сейчас не случилось. Пока он с интересом нюхал собственный навоз, толпа ненадолго затихла, но после объявления результата — восемь секунд — вновь заулюлюкала. Многие направились делать повторные ставки. — Кажется, он ногу сломал, — Муэта кивнул в сторону прихрамывающего Антонио, которому двое мужчин помогали выбраться из загона. — Может, — согласился Говард, но быстро отвлёкся. Следующий участник оказался довольно крепким и забрался на вновь загнанного в стойло быка без тени сомнения. — Смотри, я на него ставил! Это Рой Непобедимый. — Почему именно он? — Непобедимый же. Муэта фыркнул. Когда Рой Непобедимый чуть не свалился с быка на первых же секундах, индеец только недовольно покачал головой, но, на удивление, Говард сделал правильный выбор — рекорд предыдущего седока был побит. Они посмотрели ещё несколько заездов, прежде чем в голову Говарда пришла очередная гениальная идея. Муэта тут же схватился за голову и пытался отговорить друга всеми разрешёнными и запрещёнными способами. — Если ты не свернёшь себе шею, Кэссиди тебе её сам свернёт! — заявил индеец, стоило другу направиться к ведущему, чтобы узнать, как принять участие в забаве. — Ты с ума сошёл! — Не будь занудой! Лучше поставь на меня хотя бы пятёрку. — Хотя бы?! Это все наши деньги! — Я только что выиграл эту сумму, у нас её, считай, не было. — Может, на этом лучше и остановиться? Подкинем их Кэссиди, он потом купит что-нибудь полезное. — Да ладно тебе, когда мы ещё так повеселимся? Мы выезжаем уже на следующей неделе — до этого нужно попробовать всё! И если я приму участие, мы Кэссиди не пятёрку подкинем, а сразу двадцатку! Ни на какие уговоры Муэта поддаваться не спешил. Говард махнул на него рукой и всё равно пошёл к ведущему. — Детям участвовать нельзя, — отрезал мужчина в шикарной мексиканской шляпе. Она была огромной, с блестящими лентами и забавно качающимися на ветру висящими шариками. — Подрасти чуток, а потом приходи. — Мне уже восемнадцать, я не ребёнок! — уверенно заявил Говард, на что ведущий насмешливо фыркнул. — Я заплачу. — Сколько? — Пять долларов. Мужчина громко расхохотался, но Говард сдаваться не спешил. — Что вам стоит? Вы получите деньги и зрелище. — Мне не нужны проблемы с законом, малец. Если ты свернёшь себе шею, к кому, ты думаешь, придут твои скорбящие родители? — У меня нет родителей. — Откуда тогда деньги на ставку? — Только что выиграл. Поставил на Непобедимого Роя. Никто ещё не побил его рекорд. — А ты, значит, побьёшь? — Я попробую. Мужчина заинтересованно хмыкнул. Говард старался не показывать эмоций, ожидая вердикт. — Ладно, чем бы дитя не тешилось, — усмехнулся мужчина. — У тебя одна попытка, деньги вперёд. — Я хочу участвовать в обоих раундах. — Не наглей. Говард сердито нахмурился, но деньги отдал. Муэта, стоящий чуть поодаль, наблюдал за ним с беспокойством. — Как звать-то тебя? — Говард. — Я Серхио. Подойди вон к тем ребятам и скажи, что ты от меня. Они тебе всё расскажут и покажут. Говард кивнул и подозвал Муэту к себе. Индеец нехотя подошёл и одним своим видом продемонстрировал всё своё недовольство и неодобрение. — Я договорился, буду участвовать! — Кэссиди тебя убьёт. — Да что ты заладил? Он даже не узнает, если ты ему не наябедничаешь. — Может и наябедничаю! Ты можешь погибнуть! — Ничего и не могу. Это не так опасно. Мёрфи подо мной как-то и не так прыгал, а я удержался! — Это ещё ничего не значит. — Ещё как значит. Перестань уже занудствовать! Муэта на его слова заметно обиделся. Говард не придал этому значения — слишком уж сильно ему хотелось попробовать местные забавы. О том, что он сможет удержаться на быке, он подумал после первого же просмотренного заезда. Почему-то это не казалось чем-то сложным — во всяком случае не сложнее прыжков по крышам, которые ему приходилось выполнять во время грабежей. Вблизи бык оказался куда больше и шире, а ещё от него слишком сильно воняло тем, чем обычно воняет от крупных рогатых животных. Двое мужчин, имена которых Говард даже не смог выговорить, быстро объяснили ему, что к чему, выдали шпоры с, на удивление, совсем не острыми колёсиками и велели ждать свою очередь. Волнение с каждой секундой возрастало, а падения новых участников казались всё страшнее. Муэта с ним не разговаривал, но Говард бы и сам не сказал ему и слова из-за охвативших его переживаний. Когда его очередь наконец настала, ведущий объявил его имя и зачем-то рассказал толпе о его юном возрасте. Говарда бы это обидело, но прямо сейчас ему не было дела до насмешек — больше всего его волновало яростно дышащее гигантское животное, на которое ему необходимо было сесть. — Держаться можно только одной рукой, если он будет тебя убивать, не пытайся схватить его за рога — лучше сразу беги. После этих слов сомнений стало только больше, но он быстро взял себя в руки. Сидеть на быке оказалось ужасно неудобно. Ноги соскальзывали, правая рука, которой он решил держаться за верёвку, дрожала от волнения. Ведущий говорил чертовски долго, за это время живот неприятно скрутило, его чуть было не вырвало, но шевельнувшийся под ним бык заставил замереть и забыть обо всём на свете. — Три… два… — одновременно заговорили стоящие по обе стороны от калитки мужчины. Говард приготовился. — Один! Со стороны прыжки казались чем-то несерьёзным. Низкие, ленивые и будто совсем-совсем слабенькие. Бык словно был уставшим от жизни стариком, которого время от времени заставляли выходить на работу. Говард ещё никогда так не ошибался. Первые секунды показались ему вечностью. Время будто замедлилось, все силы ушли на то, чтобы выжить. Ещё на первом прыжке он чуть было не улетел в сторону, если бы бык не подскочил снова, он не продержался бы и секунды. — И это шесть секунд! Неплохо для первого раза! — закричал ведущий. Говард сам не понял, как оказался на земле. Правая нога немного болела от удара, ладони поцарапались о мелкие камушки, но в остальном он был в полном порядке. Бык тут же успокоился и убежал в другой конец загона. Говард легко поднялся, отряхнул штаны от песка и с ужасом заметил, что от полёта в навоз его спасли считанные пять дюймов*. — Ты как? — обеспокоенно поинтересовался Муэта, стоило Говарду перебраться через забор. Он всё ещё пребывал в шоке и не понимал, почему всё закончилось настолько быстро. Другу он ответил не сразу. — Ничего не сломал? — Нет, нормально всё. Ты видел?! Я шесть секунд продержался! — И это великолепный результат! — Серхио возник рядом слишком внезапно. Говард вздрогнул от неожиданности, Муэта сделал несколько шагов назад. — Что насчёт поучаствовать завтра? Не думаю, что на тебя начнут делать серьёзные ставки, но толпу ты развеселил, а, как известно, чем больше людей уйдут отсюда довольными сегодня, тем больше денег я получу завтра! Согласен? Говард заторможенно кивнул, Серхио звонко хлопнул его по плечу. — Чудесно, амиго! Жду тебя завтра, и лучше бы тебе придумать имя получше. С этими словами мужчина оставил их. Говард проводил его взглядом и всё ещё не мог поверить своему счастью. — Ты же не собираешься… — неуверенно начал Муэта, но так и не договорил. — Собираюсь, конечно, о чём тут думать? Что он имел в виду под именем получше? Мне нужно придумать псевдоним? Вроде Говард Бесстрашный? — Мне кажется, он тебя использует… — Каким образом? Ты видел, как я держался? В следующий раз я точно продержусь дольше! Если будешь делать на меня ставки, мы ещё и заработаем. — Ты с ума сошёл. Это опасно. На такое Говард лишь устало закатил глаза. Муэта всё не унимался и продолжал умолять его одуматься. Говард не понимал, что на него нашло. — Мне правда понравилось, — в очередной раз сказал другу Рид. Муэта явно вознамерился его перебить. — Это было весело и совсем не так, как кажется со стороны. Ты бы и сам попробовал. Индеец посмотрел на него, как на идиота, что Говарда только рассмешило. — Вот увидишь, Кэссиди и сам обрадуется, как только узнает.

***

— Бестолочь! У тебя в голове совсем ничего нет?! Зачем ты носишь её на плечах, если ей не пользуешься?! Как можно было до такого додуматься?! Чем ты думал?! Кэссиди орал не долго, да и начал только тогда, когда Говард наконец признался в том, где умудрился покалечиться. Они с Муэтой всю неделю ходили на состязания, и наставник об этом даже не подозревал. Говард и правда веселил толпу — в основном тем, как удирал от белого быка по кличке Пушинка, с которым, как он сам наивно верил, он успел подружиться. Бык пушинкой, конечно же, не был — он был самым огромным, самым толстым и самым злым быком, которые имелись у Серхио. Говард сразу понял, что на этого быка его садили не просто так, но возмущаться не спешил, ведь всё это было довольно весело и приносило ему массу странного удовольствия. Уже на третий день его даже перестали интересовать деньги — ему просто хотелось снова попробовать продержаться подольше. — Я продержался восемь секунд, — обиженно застонал Говард. Вывихнутая рука горела огнём, а множественные синяки от ударов тупыми рогами не позволяли лежать на спине. Юноша очень боялся того, что наставник этим воспользуется и для полного счастья добавит ему ремнём. — Это мой рекорд. — Я тебе сейчас такой рекорд покажу! — рявкнул Кэссиди и довольно болезненно хлопнул по выставленной заднице ладонью. Говард несчастно взвыл и попробовал было перевернуться, но тяжёлая рука опустилась ему на плечо, не давая этого сделать. — Руку чувствуешь? Не сломал? — Не знаю. — Пальцами пошевели. Говард демонстративно несчастно выполнил то, что от него требовалось. Кэссиди выдохнул, тщательно ощупал его припухшую руку и принялся осматривать синяки на спине. Рубашку пришлось снять. Говард сделал это с трудом. Всё тело болело, не позволяя двигаться, как обычно. — Распорол немного, — заметил Кэссиди, ощупывая особенно серьёзную рану. Говард болезненно зашипел, и мужчина сразу же отдёрнул руку. — Ничего, заживёт. К руке нужно что-то холодное приложить, но где ему взяться? Вот же дурень! Муэта, тащи ремень. — Ну не надо! — взмолился Говард, но с облегчением понял, что наставник только пугал его. — А я говорил, — заметил до этого молчавший Муэта. Говард испепелил его взглядом. — Он меня не слушал. — Мазь у нас ещё осталась, — будто сам с собой заговорил Кэссиди. — Точно оставалось ещё полбанки. Надо будет и в дорогу её взять, ты же, дурень, не успокоишься, пока не покалечишься. Муэта, поищи в моей сумке. В той, в которой еда. Индеец быстро нашёл то, что нужно. Мазь оказалась ужасно холодная, поэтому Кэссиди смазал ей и повреждённую руку. — Лежи и не двигайся, — велел он, закончив обрабатывать синяки. — Как вот только додумался? Как? Убиться решил мне назло? Так я тебе это и так могу устроить. — Я в салуне услышал, — жалобно ответил Говард, скосив на наставника абсолютно несчастный взгляд. — И вообще-то заработал десятку. Ты мог бы и порадоваться… Вместо ответа Кэссиди обрушил на его задницу ещё один шлепок, от которого Говард испуганно подскочил. — Я рад, — угрюмо сказал Кэссиди. — Рад, что ты всего лишь вывихнул руку, а не свернул себе шею. — Ничего бы я не свернул… От ещё одного шлепка Говард увернулся. Кэссиди прожёг его недовольным взглядом. — Не хватало ещё покалечиться перед дорогой, — продолжил ворчать он. — Мне тебя на руках всю дорогу тащить? На быка он полез! Где мозги? А если бы он тебя растоптал?! Это опасное непредсказуемое животное! — Ты слишком сильно переживаешь… От брошенного на него взгляда Говард сжался. Кэссиди, кажется, готов был убить его собственными руками. — Нести ремень? — как бы между прочим поинтересовался Муэта. По его взгляду Говард сразу понял, что друг мстил ему за неделю пропущенных мимо ушей предостережений. — Почему вы злитесь? Мне и правда понравилось! — возмутился Рид, не дав Кэссиди ответить. — И у меня всё получалось, я мог бы стать лучшим! — С такой кличкой — никогда, — покачал головой Муэта. — С какой кличкой? — Кэссиди явно был заинтересован. Говард испепелил друга взглядом, но тот всё равно его сдал. — Сначала это был Говард Бесстрашный, но когда он перед каждым выступлением начал кормить быка яблоками, Серхио объявил его Укротителем Пушинки. Толпа подхватила. Говард еле сдержал себя, чтобы не швырнуть в друга тяжёлой банкой мази. Кэссиди их веселья не оценил и только покачал головой. — Быка Пушинкой зовут, — объяснил Муэта. — Я пытался с ним подружиться! — возмутился Говард. — Кажется, он этого не понял. Наверное, всё же надо было поцеловать его в нос — зря ты Серхио не послушал. Говард всё же схватился за банку, но Кэссиди вовремя отобрал её и одним только взглядом пригвоздил его обратно к кровати. — Хватит, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Отдыхай, Укротитель Пушинки. Завтра покажешь, что это за забава такая. — Ты правда придёшь посмотреть? — Говард взглянул на наставника с удивлением, но тот и бровью не повёл. — Приду и поговорю с тем, кто позволил тебе в это ввязаться. — Не надо, я же сам! — Сам, как же. — Правда сам! Муэта подтвердил его слова коротким кивком. — Только попробуйте ещё раз влезть — мало не покажется, — предупредил Кэссиди, всё же отпустив внезапный порыв устроить разбирательства. — Отдыхай теперь. Хотя нет, подождите, вы сегодня хоть что-нибудь читали? А вчера? Совсем скоро выезжать, а вы дурью маетесь. Завтра устрою допрос. — Ты хотел сказать «опрос»? — Не хотел. Говард разочарованно выдохнул, но спорить не стал. В конце концов, всё закончилось не так уж и плохо, а, когда рука заживёт, можно будет сбегать к Пушинке и одному. — Я говорил, — издевательски прошептал Муэта, стоило Кэссиди отойти. Говард выдернул из-под себя подушку, но тут же зашипел от боли в руке и чуть было не свалился с кровати. Индеец только посмеялся с него, но притих, стоило заработать обидный подзатыльник. В повисшей тишине полный усталости вздох Кэссиди раздался особенно чётко.