У всех есть личный интерес

Говард прикрыл глаза, сделал глубокий вдох. Как только на равнины вернулось тепло, жить стало гораздо проще. Тоска по Мэй не отпускала его ни на секунду. Он и подумать не мог, что можно по ком-то так долго горевать. Когда умер Шон, он тосковал по нему лишь первые пару дней, а потом забыл так же быстро, как Билли возомнил себя главным. Смерть Ирэн тоже повлияла на него не так сильно. Он всегда относился к заботящейся о них женщине с теплом, но слишком привык к её постоянным пропажам и безразличию во время предшествующей смерти болезни. С Мэй всё было иначе. Её смерть забрала из его жизни всю радость. — Где же твой папа, а? Где папа? — Кэссиди каждый день возился с едва начавшим хоть немного соображать ребёнком. Говард так и не дал ему имя и старался держаться подальше, лишь бы не навредить своим негативом. За прошедшие полгода он успел переосмыслить то, что случилось, и больше не винил мальчика в смерти его матери. Однако, он всё равно ничего не мог поделать с тем, что ребёнок вызывал у него одно лишь раздражение. — Кэсс, ну, перестань, — взмолился Говард, стоило Кэссиди в очередной раз попытаться впихнуть ребёнка ему в руки. Мальчик смеялся и тянулся навстречу, но Говард, как всегда, уворачивался. — Не хочу я. — Меня не волнует, что ты хочешь, — достаточно жёстко ответил Кэссиди. Всё чаще у них возникали ссоры из-за того, что Говард всё никак не хотел становиться отцом. — Это твой сын. Хоть раз подержи его на руках. — А если я его уроню? — Не уронишь. Я подстрахую. В этот раз Кэссиди оказался настойчивее. Говард не успел возмутиться — ребёнок оказался в его руках. — Вот так, — Кэссиди поправил его руки, заставляя поддерживать голову ребёнка. Говард замер и перестал дышать. От смотрящего на него то ли с ужасом, то ли с интересом мальчика сильно несло козьим молоком. — Ну, как ощущения? Говард не мог описать то, что чувствует, одним словом. Карие глаза — такие же, как у Мэй, тёмные короткие волосы — такие же, как у Мэй, круглое лицо — такое же, как у Мэй. — Забери его, — раздражённо попросил Говард. Ребёнок громко и противно заплакал, но быстро успокоился, стоило Кэссиди принять его и покачать на руках. — Больше так не делай. Прежде, чем Кэссиди успел бы осудить его, Говард быстрым шагом ушёл прочь. В голову лезли ужасные мысли. Они преследовали его время от времени ещё задолго до того, как они прибыли в индейское племя. Что, если уйти? Сбежать, куда глаза глядят, оборвать все связи и больше никогда не возвращаться к Кэссиди? Он наконец стал взрослым. Теперь он и сам способен зарабатывать на жизнь, способен думать своей головой и не следовать тем правилам, которые навязал ему случайный спаситель. Их отношение друг к другу больше не то, что раньше. Кэссиди в нём разочарован — с каждым днём это чувствовалось всё ярче. С его стороны пропала поддержка — сменилась безразличием. Говард знал, что рано или поздно мужчина выскажет ему всё, что он о нём думает. Говард больше не ребёнок — теперь его поведению не найдёшь оправдания. Вот только что делать с сыном? Оставить его Кэссиди? Уговорить Муэту вырастить его, как своего сына? Любой вариант для мальчика будет лучше, чем жизнь с безразличным отцом. — Эй, Говард! Птица появилась раньше, чем её хозяин. Говард позволил Джиби приземлиться ему на руку и зашипел от боли, стоило острым когтям неуклюже мазнуть по чувствительной коже. — Ты чего тут? — с удивлением поинтересовался Муэта. Говард огляделся по сторонам. Он и не заметил, как успел отойти от поселения настолько, что вигвамы перестали быть видны на горизонте. — Решил присоединиться к рыбалке? Недалеко от места, где они остановились, и правда протекала река. Индейцы редко заходили так далеко, чтобы порыбачить, но время от времени кто-нибудь увлекался и доходил до самого водопада. — Нет, просто гуляю, а ты? — Мы с Джиби выслеживаем бизонов. Говард приподнял брови в изумлении. Хоть Муэта и смирился с необходимостью охоты, но принимать в ней участие всё ещё желанием не горел. Тем более, когда его об этом не просили. — Одни? — осторожно уточнил Говард. Вокруг не было ни души. На бизонов обычно охотились целым племенем. — Я учу Джиби показывать мне дорогу. Она уже научилась играть со мной в прятки и относить письма. Правда, пока она несёт всё, что я ей дам, Кэссиди… но это не важно. Главное, что она меня понимает. Мы говорим на одном языке. Говард с сомнением осмотрел задремавшую у него на руке птицу. Ястреб выглядел уставшим и совершенно не заинтересованным в поисках добычи, которая превышала его размеры более чем в сто раз. — Хочешь пойти по следу с нами? — предложил Муэта. Говард не видел причин отказаться и кивнул. Птица тут же оттолкнулась и взмыла в небо. — О, она взяла след. — Ты в курсе, что она не собака? — скептически поинтересовался Говард. Муэту его недоверие не слишком взволновало. — Конечно, она — лучше. Собаки редко летают, а она делает это каждый день. — Собаки вообще не летают, умник. — Ещё как летают! Ты разве не слышал, что душа человека отправляется в загробный мир именно на спине собаки? Как бы они добрались так высоко, если бы не умели летать? Муэта явно издевался над ним. Говард лишь отмахнулся и пошёл за улетевшей от них птицей. Муэта двинулся следом. — А ещё собаки умеют предсказывать будущее и обнаруживать злых духов, — со знанием дела добавил индеец. — Это всё чистая правда. Я сам это видел. Как-то раз мы с папой и Нини — нашей собакой, пошли на прогулку. Мы дошли до самого леса, а оттуда, минуя деревню, вышли к заброшенной ферме. Нини первая увидела что-то в окне. Она уставилась туда и не шевелилась, а потом громко залаяла. Я проследил за её взглядом и увидел призрака. Это была женщина в белых лохмотьях. Она светилась зелёным, и папа сказал, что тоже её видел. Говард прыснул со смеху. — Вы просто наткнулись на какую-то бродяжку, — объяснил он. — А зелёным она светилась, потому что позади неё была занавеска. — Нет! У неё вместо лица был скелет! — Скелет? Не череп, а прям позвоночник торчал из башки? — Иди ты. Ты понял, о чём я. Муэта толкнул его плечом, отчего Говард чудом не потерял равновесие. От этой короткой перепалки вдруг стало очень тепло на душе, и Говард с тоской вспомнил, как весело им двоим было путешествовать с Кэссиди. Беззаботное время, когда они чувствовали себя детьми и переживали только о том, не всыплет ли Кэссиди им ремня за то, что они натворили за день. Говард бы всё отдал, чтобы вернуться туда и не знать ничего об индейской принцессе. — Смотри, она так далеко полетела. Точно взяла след! — Муэта указал на едва виднеющуюся на горизонте точку. Джиби и правда оставила их, чтобы посмотреть, что их ждёт впереди. — Мокки сказал, в этом году бизоны особенно активные. Они очень быстро меняют пастбища, и мы их опять потеряли. Если мы с Джиби найдём их, это сильно упростит задачу охотников. — И тебя назначат главным следопытом. — Здесь нет такой должности, но да, я буду в почёте. Говард улыбнулся. Они продолжали путь ещё долго, говорили много и обо всяких мелочах — прямо, как раньше. Муэта рассказывал свои любимые странные и нелепые истории про духов и знаменитых индейцев, Говард — внимательно слушал и не упускал шанса поиздеваться. — Кэссиди сказал, что думает об отъезде, — вдруг сменил тему Муэта. Джиби вернулась к ним и теперь кружила в небе, словно ворона. — Вы с ним об этом говорили? — Вроде того. Говард не хотел вспоминать тот разговор, который состоялся у них буквально на днях. Кэссиди переживал, что индейцы так и не приняли ребёнка от белого человека, и хотел увезти мальчика в цивилизацию. Говарду эта тема была безразлична. Он больше не думал ни о каком будущем и просто плыл по течению. Кэссиди это бесило. — И когда вы поедете? — от Говарда не укрылась печаль, с которой друг спрашивал его об этом. Кажется, они прощались уже не единожды, но этот раз явно был последним. — Понятия не имею. Муэта кивнул и всмотрелся вдаль. Теперь птица вела их в сторону дома. — Мне тоже кажется, что так будет лучше, — вздохнул индеец. — Здесь на вас смотрят косо. Мальчик мало похож на индейца — вы сможете вырастить его среди белых людей. Говард ничего не ответил. В его представлении не было никаких «мы». Был только Кэссиди, который хотел вернуться к Рози и попросить помощи. Говард не хотел ничего. — Смотри, она нашла их! — Муэта вдруг радостно ткнул пальцем на вершину холма. Сколько бы Говард не видел бизонов, дыхание каждый раз перехватывало, как в первый. Величественные животные шли по холму в сторону запада и не обращали на них никакого внимания. — Они снова перемещаются. Говард не ответил. Огромное стадо медленно и лениво переставляло ноги, детёныши время от времени скакали наперегонки с матерями. Джиби кружила над ними, будто верила, что сможет одолеть такую огромную тушу своими маленькими лапками — Муэта смеялся над ней и махал птице руками. Говард остановился позади друга. Бескрайние свободные просторы вернули его к мыслям, появившимся задолго до индейского племени.