У всех есть личный интерес

Говард вернулся с работы уставший. Мышцы болели от тяжёлого беспрерывного труда, в нос забилась строительная пыль, голова раскалывалась. Всё, чего он хотел — это лечь спать и больше никогда не возвращаться на стройку. — Ты себя погубишь, — обвинила его Рози, стоило Говарду приземлиться на стул за барной стойкой. В отличие от Кэссиди, женщина хоть немного жалела его, но всё равно не упускала шанса поворчать. — Ты не обязан торчать там весь день. Многие берут половину смены и уходят раньше. Я ведь не требую с вас полную аренду, да и мальчик голодным не останется — будь уверен. — Налей мне виски, пожалуйста, — проигнорировал речь женщины Говард. Рози посмотрела на него с упрёком, с грохотом поставила перед ним стакан и демонстративно налила туда яблочный сок. Говард молча принял то, что дали. Рози ещё ни разу не налила ему алкоголя. Однажды Говард даже попытался украсть у неё бутылку, но был пойман и приговорён к исправительным работам в виде мытья посуды. Больше он так не рисковал и напивался в других салунах. — У мальчика скоро день рождения, — вновь пристала к нему Рози. В салуне вечером было так много посетителей, что Говард едва её слышал. — Ты собираешься подарить ему имя? — Нет. — Говард! Так нельзя! — Мне плевать. Кэссиди может дать ему имя — он сидит с ним днями напролёт, будто наседка! Рози вдруг стукнула его мокрым полотенцем. Говард, всё это время разглядывающий дно стакана, поднял на неё полный удивления взгляд. — Я была о тебе лучшего мнения, — прошипела женщина. Весь последний год Говард без конца чувствовал себя виноватым, но в этот конкретный момент это чувство обострилось сильнее. — Посмотри на себя. Ты уже взрослый, а ведёшь себя, как обиженный ребёнок, и не можешь взять на себя ответственность. — Он сделал меня таким! — Говард с упрёком ткнул пальцем в лестницу, будто это она была виновата во всех его бедах. На самом деле он имел в виду Кэссиди, и Рози это прекрасно понимала. — Считал меня ребёнком, а потом вдруг перестал! Требует от меня принимать важные решения, а сам до этого лупил меня, стоило мне с ним не согласиться! — Я не знаю, так ли оно на самом деле, — примирительно сказала Рози. Говард уже готовился встать и уйти в комнату, лишь бы не продолжать этот разговор. — Но я уверена, что ты достаточно разумный, чтобы понять, что нельзя спихнуть собственного ребёнка на другого человека и надеяться, что всё будет в порядке. Тебе повезло, что Кэссиди возится с ним, как со своим. Если бы он тебе не помогал, ты бы бросил ребёнка умирать? Говард промолчал. Какой-то напившийся идиот сел за пианино и невпопад принялся ударять по клавишам, пока его товарищи громко распевали похабную песню. Рози пришлось отвлечься. — Эй, вы! Да, ты Мэттью! Сломаешь мне инструмент, и я пальну тебе в задницу! Что, хочешь проверить?! Взяв ружьё из-под стойки, Рози оставила его и пошла разбираться с разбуянившимися гостями. Говард провёл её взглядом, собрался с духом и резко перегнулся через стойку, чтобы забрать стоящую рядом бутылку. Ром неприятно обжёг горло, но закусить было нечем. Говард спрыгнул со стула и спешно сбежал в свою комнату, унося с собой недопитую бутылку.

***

— С днём рождения тебя! С днём рождения тебя! С днём рождения, Терренс, с днём рождения тебя! Ура! Говард сидел с кислой миной весь вечер. Как только Рози вынесла сладкий пирог и запела дурацкую песню, ребёнок, которого теперь звали в честь погибшего на войне отца Рози, начал счастливо хохотать и пускать слюни. — А сейчас загадаем желание, — отвратительно писклявым голосом сообщил Кэссиди. Мальчик очень его любил и даже не смотрел на сидящего напротив отца. — Что ты хочешь? Терри пробормотал что-то невнятное на одному ему понятном языке. Всё чаще в его речи проскальзывало что-то похожее на «кс» или «кэс». Говард с трудом подавлял в себе зависть. — Отлично, оно обязательно сбудется! — заверил ребёнка Кэссиди. Рози принялась нарезать пирог на четверых. Ребёнку дали меньше всех, а Говарду неожиданно протянули самый огромный кусок. — Папа у нас должен набираться сил, он так много работает, — объяснила Рози. Говард не стал отвечать. В последнее время он вообще не горел желанием разговаривать. — А Терри ещё совсем маленький. Когда вырастет, будет и ему большой кусок, да? Ребёнок легко с этим согласился. После тех долгих месяцев нескончаемых криков, когда Говарду приходилось допоздна гулять на улице, лишь бы не слышать за стенкой истошных воплей, это было весьма удивительно. — Почему ты такой недовольный? У Терри сегодня день рождения, — упрекнул Кэссиди. Говард раздражённо сжал в руках ложку. — А у неё годовщина смерти, — ядовито ответил он и добавил: — Сегодня её кости будут снимать с дерева и закапывать в землю. — Говард! — недовольно воскликнула Рози. Говард резко встал из-за стола и направился в свою комнату. Хлопнув дверью, он упал на кровать животом вниз и потянулся к тайнику за кроватью. Бутылка виски почти опустела со вчерашнего дня. — Что ты устроил? — Кэссиди ворвался следом, даже не постучав. Говард даже не дёрнулся. Ему было плевать. — Прекрати это! У твоего сына день рождения, а ты дважды напугал его и ушёл пить. — Весь в тебя, — усмехнулся Говард и вдруг испугался, что Кэссиди ударит его, как это произошло в прошлый раз, когда он пытался задеть его при помощи Стэнли. Перекатившись на спину, он взглянул на мужчину с нескрываемым беспокойством, но Кэссиди совсем не выглядел враждебно. На его лице читалось сочувствие. — Я знаю, что тебе плохо, птенчик… — Не называй меня так. Кэссиди вздохнул. Говард заметил его волнение. Мужчина не знал, куда деть взгляд и руки. — Ты пойми, что мальчику не объяснишь, почему его папа так его не любит. Он сейчас не способен это понять, но потом, через пару лет, он обязательно задаст себе этот вопрос. Пока ещё не поздно всё это исправить. Тебе не обязательно проводить с ним каждый день — можешь начать с одного раза в неделю или сразу с двух. Как захочешь. Мы с Рози под тебя подстроимся. Ты сможешь брать меньше смен, а можешь и вовсе бросить эту работу — если надо, я сам пойду туда и буду вас обеспечивать. Только не поступай с Терри настолько жестоко. Ему нужен хотя бы один родитель. Говард буравил бутылку взглядом. Эти слова он слышал далеко не впервые. Кэссиди уже предлагал ему всё то, о чём говорил, но Говард упорно не соглашался. — Целый год прошёл, пора взять себя в руки, — попытался дожать Кэссиди. — Ты же не хочешь, чтобы его первым словом стали наши с Рози имена? — Мне всё равно. — Я же вижу, что нет. Хватит упрямиться. Ты вполне способен наверстать упущенное. В таком возрасте даже самый ужасный родитель — любимый. Говард ничего не ответил. Кэссиди долго прожигал его взглядом. — Мы посидим ещё час, а потом я буду его укладывать, — добавил он, прежде чем выйти. — Присоединяйся, если найдёшь в себе мужество. Кэссиди закрыл дверь и оставил его в полной тишине. Говард очнулся не сразу. Поднеся ко рту бутылку, он всё же передумал и поставил её обратно за кровать. Ребёнку и правда нужен родитель. Любящий, души в нём не чаящий. У Говарда никогда такого не было. Он понятия не имеет, каково это, когда тебя любят просто за то, что ты есть. У него никогда не получится стать хорошим отцом. Как бы он ни пытался, как бы не брал себя в руки, из него ничего не выйдет. Кэссиди подал ему далеко не лучший пример, Билли — просто отвратительный. Если бы он только был хоть немного похож на Дженну… В памяти вдруг всплыл давно забытый образ сестры, а за ней — та, с кем ему было так же спокойно. Интересно, увидит ли он Долли, если вернётся на ферму Морганов? Жива ли она? Не болеет ли? Ждёт ли его? Стоило ему выйти из комнаты, Кэссиди тут же обрадовался. Говард окинул всех троих виноватым взглядом и прошёл мимо, не сказав им ни слова.

***

— Откуда он у тебя взялся? Полная счастья улыбка Долли на миг успокоила его бешено колотящееся от волнения сердце. Её светлые волосы, красивое нежное платье и чересчур добрый для этого мира взгляд напоминали Говарду, что он сделал правильный выбор. — Он твой, — тихо поправил Говард. Терри плакал всю дорогу, пугая коня, но сейчас, стоило Долли взять его на руки, вдруг перестал. — Его зовут Терренс. Терри. — Я так мечтала о сыне! — обрадовалась девушка. — И он у тебя есть. — От тебя? Как так получилось? На долю секунды Говард всё же засомневался. За годы разлуки он успел забыть, насколько серьёзные проблемы с головой у милой девушки Долли. Что, если она не справится? Если случайно навредит ребёнку? Она ведь сама будто маленькая... Нет, её родители этого не допустят. Они присмотрят за ними обоими. — Иногда так бывает, — отмахнулся Говард. — Иногда девочки рожают, а иногда… Он запнулся на полуслове, вовремя понимая, что переборщил с объяснением. Долли, кажется, подобная информация не смутила — она её и вовсе прослушала, будучи слишком увлечённой ребёнком. — Пойду маме покажу! — радостно сообщила она, прижимая притихшего Терри к груди. — Пойдём вместе! Папа так часто о тебе вспоминает — он очень соскучился! Едва представив, как старик Морган гоняется за ним с вилами, Говард попятился и замахал руками. — Нет-нет, мне… мне надо на работу. — На работу? Я думала, мистер Кэссиди ходит на работу. — Он тоже ходит. Мы теперь вместе ходим. Я ведь уже взрослый. По лицу Долли было хорошо видно, как сильно её огорчило то, что Говард снова бросает её одну. Последние четыре месяца он навещал её достаточно редко, и девушка признавалась, что считала дни до его возвращения. — Ты же придёшь к нам через месяц? — наивно спросила она. Говард взглянул на ребёнка, который явно так и не понял, почему отец вдруг забрал его у обрадовавшегося такому раскладу Кэссиди и через окно вынес на улицу. Всё это, вопреки ожиданиям, далось Говарду не просто. Даже написать короткую записку для Кэссиди, в которой он сообщил, что Терри теперь будет жить с Долли, а он сам больше никогда не вернётся, оказалось чудовищно сложно. — Приду. — Пообещай. Терри впервые смотрел на него так, будто молил о помощи. До этого подобного взгляда удостаивались только Кэссиди или Рози. Ребёнок тянулся к ним, молча умоляя взять его на руки в ситуации, которая пугала его. Так вышло, что сейчас Говард был единственным человеком, которому Терри готов был довериться. — Обещаю. Я вас навещу.