Двух дорог пересечение

      Прижимая футляр с наградами Владимира к груди, как нечто ценное и дорогое сердцу, она подошла к окну и обнаружила, что находится в комнате, имеющей выход на балкон. Отворив замок, никак не хотевший поддаваться скользким пальцам, Наташа потянула на себя ручку высоченной рамы. Ей в лицо подул ветер. Несмотря на ясный солнечный день, он был холодным, недружелюбно трепавшим локоны и делавшим пальцы, державшие футляр, похожими на ледышки. И тем не менее, она вышла на открытое пространство, подошла к чугунным перилам и посмотрела вниз, где Владимир садился в поданную к парадному крыльцу карету. Внутри у Натали всё буквально рвалось и металось, кричало, требовало сбежать вслед за ним по ступеням, ухватить за руку и не отпускать, не отпускать, не отпускать его! Вернуть обратно в дом, закрыться на тысячи замков и, прижавшись к нему, сказать, что он никуда не поедет без неё!       Почувствовал ли Владимир, что она смотрит на него? Передались ли ему её стремления? Увы, Наташа этого не ведала. Перед тем как скрыться в карете, он не поднял головы, чтобы застать силуэт супруги на своём балконе, не стал искать родное лицо в одном из многочисленных окон дома, когда экипаж, тронувшись в путь, стал огибать палисадник. Так и не проронив больше ни звука, Наташа провожала глазами, полными страха и отчаяния, карету Владимира, пока та не выехала на набережную и не скрылась из виду.              Шмыгая носом, она вернулась в его комнату. Даже не удосужившись закрыть распахнутое окно, не сняв пелерину, Натали села в первое попавшееся кресло. Открыв футляр с наградами, она положила его себе на колени. Коснулась пальцами золотых и серебряных медалей, расправила завернувшуюся ленточку на Георгиевском кресте. С каким-то особенным трепетом и небывалой нежностью глядела она на равнодушный металл, которому не было никакого дела до людских забот.       В дверь робко постучались.       — Войдите, — вяло откликнулась Натали, продолжая смотреть на награды Владимира.       Показалась Акулина.       — Не хотите ли чего-нибудь, барышня? — спросила девушка, переминаясь с ноги на ногу. — Чаю вам принести? Или чего покушать?       — Нет, спасибо, я ничего не хочу. Ни есть, ни пить, — ответила Наташа, не поднимая головы.       — Позвольте окно закрыть? На улице холодно. Вас может продуть.       — Закрывай.       Горничная, пересеча комнату, захлопнула тяжёлую раму. Внутри сразу сделалось теплее.       — Вам камин затопить? — предложила заботливая Акулина.       Натали отрицательно помотала головой.       — Мне больше ничего не нужно, иди. Если что-то понадобится, я позову.       Акулина столь же тихо вышла из комнаты, как появилась несколько мгновений назад.       Не выпуская футляр из рук, Наташа решала, что же теперь делать? Миша… Как бы ей хотелось сейчас увидеть брата и поговорить с ним. Может они с Лизой ещё не уехали в Двугорское, и стоит послать за ним по-быстрому? Она представила, как князь Репнин приедет в дом Корфов и как он удивится, когда не застанет Владимира рядом с ней. Наташа тут же расскажет брату об утреннем письме из дворца. А дальше? Зная то, как сильно Мишель любит Владимира, а также и то, как он уже однажды заступился перед государем, только не за лучшего друга, а за неё из-за несправедливого отлучения от двора, может ли Натали быть уверена, что брат не помчится в Зимний следом и не попытается поговорить с Николаем Павловичем? И чем такая встреча может обернуться для Михаила?       «Нет, — возразила самой себе Натали, — не буду посылать за братом. Как бы не навлечь беду на его семейство. Тогда что же мне делать? Поехать и забрать Ванечку?» Она вообразила, как тётушки вместе с maman и papa будут допытываться, почему она приехала к ним без мужа в первый же день после свадьбы. И что она им ответит? Что её супруга срочно вызвал к себе государь? Последуют расспросы, неизменно влекущие за собой новые страхи и опасения. «И на Садовую тоже не поеду, — вздохнула тяжко она. — Останусь здесь. Буду ждать возвращения Владимира». «Если он, конечно, вернётся!» — прошипел ей воспалённый рассудок. «Он вернётся, — убеждала себя Наташа, — непременно вернётся! И всё хорошее, уготованное нам судьбой, только начинается. Я должна верить в это, иначе впаду в отчаяние от неизвестности!»       Она захлопнула футляр с наградами и, поднявшись с кресла, положила его на комод, стоявший неподалёку. Пусть коробочка полежит здесь. Её супруг, когда придёт, сам уберёт куда сочтёт нужным. Натали сняла с себя пелерину, в которой становилось слишком жарко, и, дабы хоть как-то отвлечься, обвела взглядом окружающую обстановку. Комнаты, которые занимал Владимир, были оформлены скромнее, чем её собственные, однако отличались неизменным вкусом. Сделав пару шагов и заглянув в спальню, она приметила бежевые обои с красивым растительным орнаментом. Аскетичную обстановку подчёркивали узкая кровать, столик для умывания да бюро у окна с приставленным к нему стулом.       В гостиной, куда Натали отправилась следом, обитой красным и коричневым деревом, вдоль стены висел большой восточный ковёр, который, вполне вероятно, Владимир привёз собственноручно с Кавказа. На ковре в хаотичном порядке были размещены клинки, сабли и несколько ружей различного размера. Натали подошла ближе и увидела на рукояти одной из сабель арабскую письменность. «Любопытно, что здесь написано. Дарственная надпись от предыдущего хозяина оружия? Или какое-то мудрое изречение?» — строила догадки она. Около ковра стоял большой диван с ножками в виде крылатых грифонов. А напротив него, в самом дальнем углу, виднелся клавесин песочного цвета с рисунками райских птиц. Она приблизилась к инструменту, открыла крышку и сыграла пару аккордов. Но звуки клавесина улетали в пустоту, не находя благодарного слушателя. Натали вновь ощутила и своё одиночество, и нарастающее чувство тревоги от разлуки с хозяином этих комнат.       Вернув на место всё как было, Наташа покинула половину Владимира и не спеша добрела до большой парадной лестницы, по-прежнему украшенной нежными цветами. Она вспомнила про свадебные подарки, а точнее про один, от принцессы Марии, который должен был прибыть вчера в дом и ждать своего часа вместе с остальными в одной из комнат первого этажа.       Спустившись вниз, уже довольно неплохо ориентировавшаяся Наташа отыскала нужную залу, залитую солнечным светом. Всевозможные коробки и корзины с дарами для новобрачных составлялись вчера сюда слугами, и теперь вся эта куча красовалась в центре помещения. Подойдя к подаркам, Натали, подмяв под себя юбки, опустилась на пол. Ей бы очень хотелось раскрыть коробки вместе с Владимиром. Она представила, как они сядут вдвоём на этот ковёр, в камине будет весело потрескивать огонь, а она, развязывая очередную ленточку, протянет ему какую-нибудь чашечку из подаренного молодожёнам сервиза или развернёт новенькую скатерть, вышитую их инициалами. Всё это будет. Должно обязательно случиться!       Она стала перебирать ярлыки, прикреплённые к подаркам, на которых по традиции подписывались имена дарителей. Одну за другой брала в руки коробку, ища имя принцессы, и несолоно хлебавши отставляла обратно. Наконец ей попалась на глаза небольшая светлая коробочка, повязанная золотой ленточкой, крышку которой венчала карточка с инициалами их императорского высочества. Натали взяла её и задумчиво повертела в руках, гадая, что придумала для них с Владимиром Мари. Потом развязала ленту и открыла. Внутри показалась шкатулка круглой формы. Аккуратно подхватив её пальцами, Наташа достала подарок и положила себе на руку. Шкатулочка была изготовлена из тончайшего фарфора. Крышку и бока украшали вылепленные букеты роз с маленькими лепестками и изящными веточками, столь искусно расписанные розовыми и светло-зелёными красками, что складывалось впечатление, словно цветы перед ней — живые.       Любуясь подарком, она поднесла шкатулку поближе к глазам и повертела в руках, дабы получше разглядеть золотой узор на изогнутых ножках, как вдруг обнаружила небольшое отверстие сбоку. Оно, несомненно, было для ключика. Значит, шкатулка музыкальная или с каким-то секретом! Положив себе на колени подарок принцессы, Наташа вновь вернулась к коробке, на дне которой и вправду обнаружился маленький ключик на цепочке. Заинтригованная, она вставила ключ и повернула несколько раз по часовой стрелке. Заиграла музыка. Это был вальс, красивый и давнишний, один из тех, которые Натали знала с детства. Вместе со звучащей мелодией начала подниматься крышка шкатулки, и перед глазами княжны показалась миниатюрная пара влюблённых, танцующая по кругу. Кавалер в мундире и при эполетах обнимал за талию свою даму в белом платье. Закрыв глаза, Наташа вспомнила, как вчера танцевала с Владимиром, вспомнила его сильные руки на своей талии, вспомнила свой радостный смех.       Шкатулка доиграла мелодию, и фарфоровая пара скрылась под крышкой. В комнате сделалось тихо. Желая вновь послушать вальс, Натали завела механизм. Не отрываясь, смотрела она на танцующих. Нет, только Мари могла подарить такой волшебный подарок! Стоит в ближайшее время написать принцессе письмо и от всей души поблагодарить за заботу и внимание. Она засядет за перо и бумагу, вот только Владимир вернётся к ней.       Музыка вальса успокаивала, словно Наташа принимала лечебный бальзам, исцеляющий душу от тревог. Вновь и вновь заводила она шкатулку, сидя на коленях перед коробками с остальными подарками и смотря остекленелым взором куда-то вдаль.       — Вот ты где, — донеслось до её ушей.       В дверях появился Владимир. Но она, думая, что ей попросту мерещится его образ, даже не шелохнулась.       — Какая красивая мелодия. Мне нравится этот вальс. Кто же подарил нам такое чудо? — спросил он, медленно и тихо приближаясь.       — Принцесса Мария, — прошептала Натали, не прекращая глядеть в одну точку.       — Она всё-таки удивительная. И ты такая же. Только две столь удивительные женщины смогли бы сохранить свою дружбу несмотря на те испытания, которые выпали вам обеим.       Очнувшись, Наташа подняла на него глаза:       — Ты действительно здесь или мне кажется?       Он опустился рядом с ней на колени, вытянул из рук шкатулку и отложил в сторону.       — Я здесь. Я вернулся. Всё хорошо.       Несколько мгновений она смотрела на него, а потом, ни слова не говоря, бросилась ему на шею, хватаясь за спину, желая прижаться как можно крепче.       — Я тоже скучал. Тоже думал о тебе. Кто бы мог представить, что за несколько часов можно так соскучиться друг по другу, — приговаривал он, обнимая в ответ, целуя и целуя каштановые волосы.       — Если бы ты не вернулся! Если бы!.. Даже не знаю, что бы я сделала, на что решилась!.. — срывалось с её губ между всхлипами.       — К чему столь отчаянные речи, дорогая? Я рядом. И ты дождалась меня, — успокаивал Владимир, гладя её по голове.       Он легонько покачивал Наташу в своих объятиях, пока она не успокоилась и не затихла.       — Что сказал государь? Зачем ты ему понадобился? — спросила Натали, когда они поднялись с колен и остались стоять в комнате, держась за руки.       — Их императорское величество решил восстановить меня в чине. Придётся достать мои мундиры и велеть их почистить — они слишком залежались в шкафу. Надеюсь, что я не растолстел, а то не влезу ни в один из сохранившихся, — улыбнулся Владимир. — Впрочем, не беда. Пошьем новые. Кстати, и мои награды вновь пригодятся, ведь я получил право их носить.       — Восстановить на службе? — переспросила Наташа потрясённо. — Но тогда… Тебя отправляют воевать? На Кавказ?       — Нет, о Кавказе не было речи. По крайней мере пока я там не требуюсь.       — Какие ещё сейчас идут войны? Куда ты поедешь подставлять свою грудь под вражеское оружие?       — Я никуда не поеду воевать, — ответил он спокойно, продолжая улыбаться.       — Тогда где подвох? Я чувствую, что-то не так с этим восстановлением, — спросила Натали в нетерпении.       — Государь желает, чтобы я отправился на службу в Англию. В тамошнее российское консульство. Наши отношения с Британским королевством становятся всё хуже, и надобно попытаться это исправить. Нам, по мнению Николая Павловича, крайне важно заручиться поддержкой молодой королевы Виктории и всего правительства. — Предвидя её новый вопрос, Владимир добавил: — Жену и сына, разумеется, мне дозволено взять с собой.       — Мы поедем в Англию? Невозможно!.. Невероятно!.. Когда?..       — Как можно скорее. За пару недель сможем собраться, как думаешь?       Ошеломлённая свалившейся на неё новостью, Наташа отошла от Владимира. Голова судорожно работала, обдумывая услышанное. Баронесса вдруг, ни с того, ни с сего, нервно хмыкнула.       — Ты ведь понимаешь, что это та же ссылка! — воскликнула она, поворачиваясь к нему. — Государь посылает тех, кто, по тем или иным причинам, не должен находиться при дворе, подальше из страны с дипломатическими миссиями. Обыкновенное дело! Кого в Польшу, кого в Румынию. А нас он решил отправить в Англию!       — Тебе не нравится эта новость?       — Что ты! Нравится, — откликнулась Натали, подходя к мужу и заглядывая ему в глаза. — Я бы пошла за тобой и на Кавказ, и на край света. Просто не нужно, как мне кажется, строить лишних иллюзий по поводу милости его величества.       — Но он впрямь был очень добр, когда говорил со мной, — возразил Владимир, нежно обнимая её за плечи. — Вспоминал заслуги отца. Сказал, что надеется на мои успехи на новом назначении. И просил передать тебе поздравление со свадьбой от них с государыней.       — Спасибо… Получается, Александр Николаевич вовсе ни при чём? Или я ошибаюсь? — недоверчиво протянула Наташа.       — Со свойственной ему мудростью и прагматичностью, Николай Павлович предпочёл, что лучше предотвратить дальнейшие возможные опрометчивые поступки сына, нежели разбираться в их последствиях. Александр присутствовал при объявлении о моём назначении. Уж не ведаю, специально ли император так подгадал, или это просто совпадение? Мне не дали обмолвиться хотя бы парой слов с их высочеством. Поэтому поздравление с женитьбой от наследника престола, увы, не услышал. А жаль.       — Зато Мари поздравила нас. И государь с императрицей, — отметила Натали. — Как видишь, нам недвусмысленно дали понять, что лучше и тебе, и мне держаться подальше от Зимнего. Хотя в данном вопросе я полностью согласна с Николаем Павловичем. Только не думала, что он придумает для нас такой способ.       — Ты голодна? Давай пообедаем и съездим за Ваней. И погулять ещё успеем, — предложил Владимир, намекая, что хватит говорить о государе и наследнике. — Заодно сообщим твоим новость о нашем скором отъезде.       — И Мише с Лизой надо будет написать. Боюсь, они расстроятся, узнав, что мы не вернёмся в Двугорское и не станем соседями. Ой, а как же Варя? — спохватилась Натали. — Ведь она ждёт нас в деревне на праздник по случаю свадьбы! Мы же хотели устроить в тамошней обстановке свой пир! А теперь получается мы расстанемся с нашей доброй хранительницей двугорского очага! Вдруг удастся уговорить её поехать с нами заграницу?       — Не думаю, что она согласится. Варя настолько срослась с поместьем в Двугорском, что навряд ли существует сила, способная разлучить её с любимым домом. Но, быть может, мы разлучаемся с ней ненадолго, — сказал Владимир, успокаивая её. — Император отправляет меня с поручением на год. А потом, возможно, мы вернёмся снова в Петербург и сможем поселиться там, где пожелаем.       — Ладно. Поживём — увидим, что будет дальше, — подытожила она. — Давай быстренько пообедаем и отправимся за Ванечкой. Я хочу поскорее обнять его.       Он молча кивнул ей в ответ. Действительно, поживём — увидим!

***

      — Касиво! Как здесь касиво! — то и дело восклицал Ванечка, очутившись в Летнем саду.       Малыш уже успел посмотреть и на пару белых лебедей, неторопливо и грациозно плавающих в пруду, и протянуть ручку к старому клёну в глубине парка, дабы потрогать огромный рыжий лист, и с радостным криком побегать за воронами, важно вышагивающими по дорожкам в поисках, чем бы им полакомиться. Но больше всего Ваню впечатлила широкая и полноводная река Нева, протекающая около Летнего сада со стороны Дворцовой набережной, и огромные корабли, стоявшие с обеих сторон от гранитных берегов. Слегка покачивающиеся на волнах, поскрипывающие мачтами со сложенными парусами, населённые матросами, непрерывно что-то делающими на узких, вытянутых палубах, — они не могли не поразить воображение ребёнка. И когда он в погоне за очередной вороной вдруг услышал этот таинственный скрип, раздававшийся с ближайшего к саду корабля, то словно заворожённый подошёл к открытым воротам и, миновав их, вышел на набережную.       — Ваня, осторожно! — заволновалась Натали, кидаясь к малышу и беря на руки. — Здесь же дорога. Видишь, навстречу друг другу едут кареты, всадники на лошадях. Нельзя сюда выходить в одиночку — нужно обязательно дождаться взрослых. Город таит в себе множество опасностей для маленьких детей, коих гораздо меньше в сельской местности.       Владимир подошёл к ним и улыбнулся. Ему было трудно сдержать улыбку, когда Наташа столь серьёзно, слегка сдвинув брови, что-то объясняла сыну. Ванечка же, оказавшись на руках у Натали, продолжал рассматривать мачты. С высоты роста взрослого человека это было ещё интереснее! Вот, на край одной из мачт села белая морская чайка и сложила свои огромные светло-серые крылья.       — Похоже любопытство сына обусловлено этим, — шепнул жене Владимир, указывая глазами на корабли.       — Тогда мы подойдём к ним поближе и вместе посмотрим, — ответила Наташа, вертя головой влево и вправо, дабы перейти дорогу. — Ваня, помнишь, какой замечательный корабль стоит в твоей детской комнате в деревне? А теперь ты можешь увидеть, какими бывают настоящие корабли, на которых плавают моряки!       Услышав новое слово, Ванечка попытался его произнести. Натали терпеливо повторила ему по буквам.       — Мояки, — с придыханием выдал малыш, показывая на двух матросов, один из которых сматывал канат, а другой свежей краской красил палубу. — Мояки! Как офицелы, тока луше!       Натали и Владимир переглянулись. Кажется Ванечке предстоит нелёгкий выбор в будущем. Кем же он захочет стать, когда подрастёт?              Тем же вечером, уложив нагулявшегося и набегавшегося Ванечку и пожелав малышу спокойной ночи, Натали поднялась с детской половины дома в свои комнаты и немедля села за письма. Перво-наперво она написала брату, сообщая им с Лизой новость о назначении Владимира и об отъезде семьи Корфов из Российской империи. Уповая на то, что ей удастся ещё хотя бы пару разочков повидаться с братом, Лизаветой Петровной и малышкой Анастасией перед предполагаемой разлукой на год, а также желая попрощаться с Варварой, она черкнула Мише, что они с Владимиром планируют заехать в загородное поместье на пару дней. Усадьба в Двугорском требовала их присутствия как минимум для того, чтобы Владимир смог дать необходимые распоряжения управляющему.       Кончив писать одно письмо, Наташа взялась за следующее, для Мари, в котором большая часть текста была посвящена словам благодарности за подарок на свадьбу. Она не забыла описать и само торжество, на котором принцессе не довелось побывать. Только в самом конце Натали вкратце сообщила о приказе государя. «Посвящена ли Мари в дела, касательно их с Владимиром судьбы?» — спрашивала себя баронесса Корф. Она практически была уверена, что нет. Наташа знала, как принцессе чужды придворные интриги. И точно также Мария выражала крайнюю степень равнодушия к играм на политической арене. Поэтому Натали нисколько бы не удивилась, если принцессу точно также поставят (если уже не поставили) перед фактом, как их с Владимиром. Самое главное на что делала акцент бывшая фрейлина, заканчивая письмо, так это на то, чтобы им с Мари удалось не потерять друг друга и впредь.       Она вернула перо в чернильницу и пододвинула к себе оба письма. Решив, что утром обязательно пробежится по ним ещё раз глазами, Натали встала из-за стола. Часы в гостиной пробили без четверти одиннадцать. Пора было готовиться ко сну. Тем более, что она надеялась увидеть вновь в своей спальне Владимира.       И он пришёл к ней. Как путник, мучимый долгим чувством жажды и нашедший в конце-концов спасительный источник с питьевой водой, дарующей жизнь и силы брести дальше по извилистой дороге их общей судьбы, также Владимир стремился к Наташе. Она ждала его. Ждала, что он придёт, лёжа на постели, думая о нём и о том, с каким спокойствием и достоинством встретил он новость об их ссылке. И когда послышались его шаги, ступающие по ковру в направлении её кровати, Натали приподнялась на своих подушках. Вожделенно, не отрываясь, смотрела она на то, как он, остановившись у полога, развязывает пояс своего халата, и сняв его с себя, кладёт куда-то ей в ноги. Наташа отбросила одеяло, в то время как он оказался уже подле неё, и его руки принялись снимать с неё ночную рубашку. С каким-то особенным восторгом она помогла ему раздеть себя.       — Я ждала тебя. Знаешь, как я ждала именно тебя! — шептала она ему, опускающемуся на неё, обнимая Владимира за плечи, прижимаясь к нему, ощущая его обнажённую кожу.       Он не медлил так, как в их первый раз, не растягивал ласки, дабы воспламенить её. Она уже была пылающим костром, и хватило нескольких жгучих поцелуев, чтобы Натали, захотев его всего, целиком и полностью, сама двинулась ему навстречу. Ощутив, как он соединился с ней, Наташа вдруг поняла, как сильно она его любит. Словно Владимир был тем недостающим звеном, позволяющим ей почувствовать собственную цельность, завершённость себя как человека, и, особенно, как женщины. Но не только он теперь принадлежал ей. Точно также она являлась неотъемлемой частью его души и разгорячённого тела.       Владимир любил её по-новому, не сдерживая себя, двигаясь страстными рывками, заставляя украдкой вскрикивать от удовольствия. Замирая порой, чтобы крепче сцепить их руки, переплести пальцы, и, встретившись взглядом, смотреть на неё, не отрываясь. Завораживать, околдовывать. А после, завладев губами, сделать так, чтобы каждый поцелуй представлялся Натали как восхитительный полёт куда-то ввысь, всё выше и выше, пока не начнёт казаться, что дальше уже невозможно. И так вновь и вновь. До тех пор, пока они оба не окажутся на вершине наслаждения.              — Должна сказать тебе, что мне немного… стыдно! — призналась она, когда страсти улеглись, и ей удалось успокоить собственное дыхание, бывшее тяжелым и сбивчивым, словно Натали пробежала без устали немалое расстояние.       — И чего же ты стыдишься? — удивился он, глядя на то, как Наташа, складывая руки у него на груди, ложится поверх них, чтобы было удобнее смотреть на его лицо.       — Дело в том, что я никогда прежде не ожидала от себя чего-то подобного. Не думала, что могу быть вот такой!       Она загадочно посмотрела на него, заметив, как удивление сменилось улыбкой, и ямочки, освещаемые в полумраке несколькими свечами, заиграли на его щеках.       — Страстной? — уточнил Владимир, и она утвердительно кивнула. — А мне понравилось. Уверен, это только начало. В скором времени ты ещё больше осмелеешь и сотворишь со мной что-нибудь не менее приятное.       — Порой мне кажется, что рядом с тобой я становлюсь столь же безумной, как ты. И куда подевалась моя девическая скромность? — рассуждала она. — В каком из палисадников этого дома я закопала своё целомудрие? Куда утекли вместе с водами Фонтанки моё здравомыслие и моя рассудительность?       — Куда бы все эти замечательные качества не канули, пусть не возвращаются, — произнёс Владимир, проводя ладонью по её обнажённой спине. Наташа, словно кошка, тут же зажмурилась от удовольствия. — Как мне кажется, не всегда стоит злоупотреблять ими.       — Пожалуй, не всегда, — соглашалась она, подтягиваясь ближе к его лицу. — А порой так вообще лучше о них забыть.       — Что я слышу? — шептал он, пока она целовала его лоб, глаза, щёки. — Кто-то решил всерьёз окунуться в мир телесных удовольствий? Наталья Александровна!       — Ещё как решил, — сказала Натали, обводя пальцем его губы, — окончательно и бесповоротно. Люби меня, слышишь! А я буду точно также любить тебя!       Владимир, до этого мига просто наблюдавший за действиями Наташи, вдруг стиснул её в своих объятиях и, перекатившись вместе с ней, вновь оказался сверху.       — Тогда начнём прямо сейчас, — ответил он ей, и те самые озорные искорки сверкнули в его глазах. — Точнее, продолжим. До рассвета у нас с тобой масса свободного времени. Клянусь не выпускать тебя из своих объятий, пока сама не станешь молить об этом. И предупреждаю — я могу быть очень беспощаден!       Натали довольно улыбнулась. А Владимир, будучи человеком слова, сдержал своё обещание.