Danger

***

Шаркая по полу пакетами, я встал около зеркала, приподняв левую руку. Я не знаю что это. Это выглядит как проблема. Выпуклая, и я только сейчас увидел небольшое количество швов. Обычными нитями. Как только я заметил это, оно начало болеть по закону жанра. Я не понимаю того, кто решил что будет забавно делать. это? Мои руки дрожали, а я сам начал неосознанно нервничать. Тот кто вообще мог там находится, или что, точно не врач. Но он знает что делает, и это показалось мне не особо утешительным. Пальцы потянулись к этой пластине с чешуёй, немного даже нажали, заставив меня сильно сьёжиться от болезненных и скрипящих ощущений. Торопливо я снял мешающие пакеты с ног, всё показалось мне достаточно сухим, надел майку, на самом деле являющуюся футболкой, трусы, штаны. Носки так и остались в стороне, но мне не особо хотелось пытаться их надеть, так что я захромал на выход к своей комнаты как можно быстрее. Мне сделалось нехорошо за то, что я хотел необдуманно сделать, но было страшнее ничего не делать. В руках у меня после были ножницы, и кусок какой то моей старой майки, а я снова был запертый в ванной комнате перед зеркалом. Я осторожно поддел нити, которых оказалось, было совсем немного, будто у кого то не было времени, подрагивая, осторожно перерезал почти все, чтобы потом отложить данный инструмент. Я вообще не хирург, но думать что ситуация улучшится мне хотелось. Я осторожно взял и вытянул кусок инородных чешуй, и сморщил лицо. Это не было совсем больно, больше неприятно было видеть что находится под ней. Какая-то жидкость, которая, видимо, почти выела в моей руке, что-то, похожее на верхний слой? Кожу в основном. Остальное отходило с большой болью, оно будто было приклеено на самый сильный в мире суперклей, который скрепляет материалы, и ощущение оно не просто пришито, а изначально сформировалось на теле, и всей своей консистенцией напоминало жевательную резинку, более жидкую чем обычно. Мне хотелось задышать спокойно, но не получалось, воздух не попадал в лёгкие, почти совсем, стало плохо. Если, хоть кто нибудь подумает о том, что оно просто отлетело от моей руки, не принося мне неудобств и боли больше, то я въебу ему. Без разговора, просто разобью лицо. Потому что я даже не понимал, как задерживал дыхание, пытаясь как можно быстрее рывками снять с кожи безобразие. Перед глазами темнело от резких полу вздохов, пропитавшихся моим унизительным плачем. Я позорно рыдал, отвернувшись к другому плечу и закусив рукав футболки. Боль не утихала, но я смог утереть хоть немного из слёз на моих глазах, и увидел остатки того, что, я мог бы, но называть куском кожи. Промыть водой это было не особо прекрасной идеей, но эта идея была единственная, которая родилась в моей голове вообще. Потому я подставил незадачу под прохладную воду, вздрагивая чаще чем надо, и втягивая почему-то горячий воздух носом. Рана оказалась забинтованной уже через несколько мгновений, смачно облитая перед этим лечащим средством, которое не требовало от себя звание «реально лекарство и реально почти продаётся в магазинах». Я почти выдохнул с облегчением, замотав все остатки почти хирургической деятельности в туалетную бумагу, выкидывая их в специальный мусорный бак. Пакеты были свёрнуты и убраны куда подальше.

***

Уже лёжа в кровати через три часа я дремал, играя дрожащей рукой с шерстью кота, который уже давно видел глубокую фазу сна, думая о том, как будет проходить пора обычных христианских праздников. Я предпочитал праздновать всё, чтобы отхватить кусок и того и того, условно. Даже учитывая что, теоретически я еврей, мне было как-то не особо до этого. Большинство крещёных людей не верят в Бога, Иисуса и остальных, так что не думаю что случится что-то страшное, если один еврей отпразднует Рождество с друзьями снова, как в старые времена, нелегально. Многое случалось на праздниках, но это не было критично. Всё слишком смешно и забавно. Часть города, в том числе я и мои друзья, не можем воспринимать хоть что-то адекватнее банана. Нужно посмотреть новости, это не нормально, хотя даже не удивительно. Обстоятельства Южного парка зачастую даже похлеще всего этого. Это всё равно напрягало, и было похоже на грозу средь бела дня. Нехотя, решил всё же подняться. Лениво осмотрев комнату, такую мной по свойски обжитую, я сначала нажал на кнопку включения компьютера, а потом приоткрыл форточку, встав на носочек функционирующей ноги. На сайте с ближайшими новостями было просто огромное ничего. Убрали все репортажи и в общем-то всю информацию о последствиях того взрыва. Они предпочитают молчать и ничего не делать? Придурки. Просто придурки, и мы ничего не можем поделать. Действуя до автоматизма быстро я захожу на свою страницу в Фейсбуке, и ищу в диалогах хоть кого нибудь, кто не является фейком Картмана. Мне было лень удалять его тупые сообщения со спамом, ибо их будто не становилось меньше. Проще удалить страницу, чем всё это. Если говорить об этом, то ему они нужны были лишь когда-то давно, чтобы попытаться привлечь внимание других детей из нашего города, чтобы взорвать школу. Давно, я пытался уничтожить школу в порыве ярости, и то как её ученики на меня действовали отзывалось негативом в мозгу, но это было глупо, потому что пожар не всегда бы мог принести много ущерба, особенно на крыше. Картман же взялся за это более радикально, пытаясь сделать подрыв. У него получилось? Именно у него — нет, а всё потому что один из детей просто сдал его, и свиноматка вообще ничего больше не могла сделать. А потом вышеупомянутая сотню раз мразь вытащила из рукава туз (своих джокеров он уже вытащил и они лежали в руках противников), и Кенни пошёл рисковать. Маккормик пробрался в школу ближе к вечеру, заложил там всю переданную искренне преданными Теодору взрывчатку, и.. они её взорвали. Стэн тогда с трудом пересылал его сообщения мне, которые содержали не очень содержательные просьбы что-то сделать после его смерти, и в основном завещание. Его телефон, который он мог себе тогда более менее позволить, погиб. Это был рекорд его гаджета, потому что проработал он почти ровно полгода. Этот взрыв помог школе тем, что наконец-то был сделан минимальный ремонт и чистка от плесени всего чего можно. Хоть что-то. В последний раз я писал Стэну в Фейсбуке как раз в тот раз, и его последнее сообщение с прикреплённой фотографией гласило:       — Мужик, он отправил мне селфи со своим вскрытым черепом, что мне, блять, делать? *Вложение* ..Три дня до рождества. Я тогда не ответил на сообщение, будучи в странном состоянии шока.