Второй сборник мини-рассказов. Перерождение

Некоторые вещи трудно принять, некоторые — гораздо проще. Трудно принять тот факт, что ты всю свою жизнь Спал в гигантской колбе, ещё труднее принять то, что ты в любой момент можешь вернуться в сон, но с премерзким ощущением, что всё это — полная ерунда. Но хуже всего то, что теперь тебе придётся прятаться всю жизнь, а иначе тебя убьют. Но потом можно вспомнить, что ты — человек. Обычный человек. Ты умеешь принимать любые вещи, какими ужасными бы они не были. И Эмилия приняла всё, как должное. После её последнего — и первого — Рывка прошло несколько дней. Григорий не выпускал её из той самой полупустой комнаты. Носил еду, озабоченно хмурил брови и говорил, что дела идут не очень. Ну, хотя бы не врал. Насколько Эмилия понимала, вывезти её в безопасное место не представлялось возможным. В мире не осталось безопасных мест. Почему — Григорий отказывался объяснять. Можно было бы спросить Захару… Захару, которая осталась там, в мире, созданном из цифр и букв. Для этого нужно было снова совершить Рывок, но Эмилия на это долго не могла решиться. Слишком свежо было воспоминание о собственной беспомощности и нефальшивом равнодушии окружающих. Но одним тихим вечером — или утром — Эмилия легла на кровать, закрыла глаза и попыталась ни о чём не думать. Сначала ей показалось, что она просто потеряла сознание по неизвестным причинам, а потом вокруг проступили очертания её собственной комнаты. Те же кисло-зелёные обои, почерневшие от старости шкафы и лёгкий слой пыли на полу. Она и раньше редко бывала дома, а теперь это место выглядело совсем уж нежилым и запущенным. Эмилия встала с кровати и прошлась по квартире, заглядывая в каждую комнату. Очень тихо, и очень пусто, и ничего необычного. В ванной она задержалась ненадолго. Провела рукой по грязному зеркалу и вгляделась в мутное отражение. — Видок у тебя такой себе, — сказала себе Эмилия, горько усмехнувшись. Она вспомнила, как выглядела в детстве. Глупо-милое округлое лицо, огромные глаза, торчащие во все стороны волосы, очаровательное платье и… И отражение начало меняться. Эмилия испуганно пискнула, осознав, что буквально на глазах становится всё меньше и меньше и вот уже не достаёт макушкой до раковины. Она громко всхлипнула, оглядев ставшие тонкими и хрупкими ручки и ножки и лёгкое платьице из воспоминаний, а когда спросила у пустоты, что это с ней происходит, поняла, что голос у неё теперь детский. — Ну ты даёшь! Нет чтобы стать кем-нибудь крутым! Почему сразу ребёнок?! Эмилия выглянула в коридор. Конечно, Захара была здесь. Сидела на потолке с тем же невозмутимым видом и насмешливо сверкала глазами. — Что происходит? — спросила Эмилия, беспомощно хлопая ресницами. — Я…Я не понимаю! — Это гибкая реальность, — ответила Захара, наставительно погрозив ей пальцем. — Ты понимаешь, что всё это — просто один большой и красивый — ну или кажущийся красивым — Сон. Поэтому ты можешь им управлять. Эмилия сосредоточилась. Ради эксперимента она во всех чертах представила лицо Григория и пожелала стать им. Тело послушалось — вытянулось резко вверх, расправило широкие плечи, неловко переступила с ноги на ногу и заговорило знакомым голосом: — Вот так? — К примеру, — кивнула Захара. — Но я бы выбрала кого-нибудь посимпатичнее. И поумнее, в конце концов. Столько дней не может придумать, что с тобой делать, а я уже как минимум девять планов твоей эвакуации разработала. И ещё три — по захвату мира. Ну так, к слову. — Ты… Ты его знаешь? — изумилась Эмилия и указала на своё лицо. «А это довольно удобно, — мелькнула шальная мысль. — И довольно забавно.» Но удержать образ оказалось не так уж и просто. Эмилия потеряла контроль и тут же стала самой собой. Может, и не зря. — Разумеется, я его знаю! — Захара снова кивнула и наконец спрыгнула с потолка. — Может, спросишь его о его работе? Просто в качестве эксперимента. Спроси, как там его работа, как клиенты, что там с показателями… — С какими ещё показателями? — Он поймёт, — уклончиво ответила она. — Просто спроси. Дело пойдёт быстрее. Эмилия растерянно уставилась на неё. — А ты… Ты что тут вообще делаешь? И почему ты?.. — Вспомни картину, Эми! — резко выпалила Захара. Эмилия не хотела. Она с первого же звука поняла, в чём будет заключаться уловка, но не успела остановить свои мысли. Яркие краски вспыхнули перед глазами, пальцы ощутили шероховатость ткани, и другой мир вернулся на своё место. Эмилия Пирс от души выругалась. Её надули! Захара ведь явно что-то скрывает, как и Григорий! Это очевидно! А причины никто из них назвать не хочет! Взяв со стола кружку с тёплой водой и удобно закутавшись в одеяло, сидя на кровати, Эмилия поняла, что на самом деле всё это безумие больше не пугает и не разрушает её. Теперь всё это безумие ей необходимо.