Второй сборник мини-рассказов. Перерождение

Эмилия сбежала ровно через восемь часов тридцать две минуты и шесть секунд после Пробуждения. Ей просто надоело сидеть в комнате и ничего не делать. И — что важнее — ничего не знать. Она, конечно, задала вопросы Григорию. Тот отшатнулся, побледнел, как смерть, беспомощно приоткрыл рот… И ничего не сказал. Ни-че-го. Даже не спросил, откуда она всё это узнала. Григорий попросту сбежал. Эмилия подумала, что, возможно, оно того стоило. А потом она сбежала. Ей даже не надо было вскрывать дверь — та была не заперта. Григорий ушёл так быстро, что забыл про это. Эмилия просто сделала один шаг и оказалась в реальном мире. Пустые светлые коридоры, по которым эхом прокатывались шаги. Так тихо, что слышен стук своего сердца. Правда, Эмилия не имела ни малейшего понятия, куда и зачем ей идти. Делать Рывок, чтобы найти Захару на той стороне, чтобы спросить у неё, что теперь делать… Но на это ушла бы уйма времени и сил, так что Эмилия Пирс просто звонко шлёпала босыми ногами, шагая в неизвестность. Она всё шла и шла по лабиринту абсолютно одинаковых переходов. И что-то гудело в её голове. Сначала тихо, а потом всё сильнее и сильнее. Коридор внезапно качнулся, как палуба корабля во время сильного шторма, пол ушёл из-под ног, и Эмилия упала, больно ударившись копчиком. От неожиданности она вскрикнула. Перед глазами начали расплываться мутные цветные круги; гул в голове становился громче, и вот она уже могла различать слова. Странные слова странной песни — очень монотонной и почти бессмысленной, но отчего-то приятной. «Во имя Чарли, откройте глаза, во имя Чарли…» «Во имя Чарли, поднимите головы, во имя Чарли…» «Во имя Чарли, встаньте с колен, во имя Чарли…» «Словно молитва, — подумала Эмилия. — Или Рождественский гимн.» Голоса — очень разные, но одинаково тоскливо надеющиеся — пели громче. «Во имя Чарли, во имя Чарли, во имя Чарли…» «Пусть откроются двери и начнётся новая жизнь.» «Пусть старый свет исчезнет на простое навсегда.» «Пусть человек придёт, человек придёт и освободит нас.» «Во имя Чарли, во имя Чарли, во имя Чарли…» — Во имя Чарли… — прошептала Эмилия, сама того не замечая. Песня зрела в её груди, трепетала и нагревалась, стремясь вырваться наружу. И она вырывалась, и просачивалась сквозь плотно сжатые губы, и скользила по коде вниз. Что-то тёплое, светлое, хотя и слегка пугающее. Как второе рождение, наступившее после смерти. «Во имя Чарли, перестаньте смотреть.» — Во имя Чарли, откройте глаза. «Во имя Чарли, станьте живыми.» — Во имя Чарли, идите вдаль. «Во имя Чарли, не поддавайтесь им.» — Во имя Чарли, не умирайте снова. Эмилия Пирс сидела на ровном полу, который постоянно менялся местами то с потолком, то со стенами, и пела о чём-то великом. О чём-то, что уже пришло, хотя все пока даже не смели ждать.