Охотники за монстрами

      Утром Юнги проснулся от манящего запаха еды. Все его коллеги зачем-то приперли в палату еду и нагло её поглощали, даже не заделившись, при этом бурно обсуждая транслирующуюся по телевизору гонку, временами забывая про больного и переходя с шёпота на крик. — Вы че тут жрете? — недовольно пробурчал Юнги. Что точно все знали, так это то, что бывший солдат ВМФ очень щепетильно относится к запахам вокруг. Он ненавидит, когда кто-то ест возле него, ненавидит забегаловки и рынки, где воняет едой, обходит стороной ларечки и палатки, где готовят, и очень громко возмущается, когда кто-то из коллег ест прямо на рабочем месте, распространяя неприятный запах. — Я же говорил, он проснётся, — горделиво заметил Намджун, недовольно поглядывая на своих все еще чавкающих коллег. — А вы «наркоз-наркоз». — Есть будешь? — предложил больному врач, набирая при этом щеки, из-за чего он стал напоминать хомяка. — Конечно будет. Если он откажется, мы его силой накормим, — пригрозил Чимин, глядя прямо на раненого. — То, что меня подстрелили не значит, что вы теперь сможете со мной справится, — уверенно возразил пациент, бросая тем самым вызов своим коллегам. — Это приказ начальства. Командир сказал, что если ты не поешь, мы можем использовать любые способы, чтобы тебя заставить, — попытался объяснить всю сложившуюся ситуацию Тэхён, ставя поднос с едой на ноги Юнги. — Вот, ешь. — Тебя покормить? — тут же спохватился Хосок, уже готовый вскочить с места на помощь другу. Но ответом ему стал средний палец, который чётко выразил желание Юнги сохранить хоть немного достоинства.       Бывшему солдату явно было непривычно и неприятно есть в обществе коллег. Прежде никто из них не видел, чтобы тот что-то жевал или пил при них. Они его прекрасно понимали. Им самим было странно видеть друг друга за завтраком, словно они лучшие друзья. Между ними воцарилась неловкость, которой прежде не было из-за отсутствия повода. Они бы ещё больше нагнетали обстановку, если бы не спасательный телевизор, который показывал гонки. Хосок, как бывший гонщик, быстро и доступно объяснил существующие правила и даже рассказал немного про некоторых участников гонки, со многими из которых он лично был знаком. Мужчина хорошо знал и трассу и приз и всех кто был заявлен заранее на гонку. Он даже назвал имя того, кто участвовал в гонке от Южной Кореи. — Откуда ты все это знаешь? — с детским удивлением спросил Чонгук, тупо уставившись на коллегу. — Я должен был участвовать в этой гонке. Потому и знаю, — заверил его улыбчивый парень, продолжая поглощать остатки еды. — Но ведь ты ушёл год назад, — припоминая скандал, которым были украшены многие заголовки газет вспомнил Чимин. — Да. Но у меня был очень плотный график, поэтому расписание было составлено на несколько лет вперёд. У большинства именитых участников гонки было так же, поэтому я знал, кто будет моим соперником. С некоторыми из них я даже обсуждал шансы на победу и вероятность того, что среди участников попадётся серая лошадка, — объяснил ему гонщик, вспоминая те дни, когда он садился за руль не только для того, чтобы догнать очередного мерзавца. — Круто. Но, разве это не сложно? Жить вот так, по расписанию? — продолжал задавать немного наивные вопросы младший из отряда. — Конечно сложно. Ни столько физически, сколько морально. Ты, словно робот или герой какой-то нудной игры. Ты заранее знаешь, какие команды нужно выполнять и ты их выполняешь. Даже если тебе плохо или ты устал, тебе приходится это делать, — рассказывая о прежней жизни бывший звезда гонок немного погрустнел, но потом быстро взял себя в руки и вновь заулыбался. — Но, в то же время я прекрасно понимал, когда могу съездить отдохнуть, а когда мне не стоит планировать даже поход по магазинам. Так что у всего были плюсы и минусы. — Ты скучаешь по прежней жизни? — поинтересовался Намджун. — Нет, конечно, — быстро выдохнул гонщик, посмотрев на коллегу, как на идиота. — Я, конечно, люблю скорость, но наказывать козлов мне нравится больше. К тому же, я в любом бы случае не попал на следующую гонку. — Почему? — удивился Чонгук. — Меня списали из-за конфликтов с рекламщиками. Они хотели, чтобы я всякую хрень рекламировал. Мол, личико у меня норм, а гонять я вечно не смогу. А я отказался. Кан Ханук согласился стать лицом нескольких рекламных компаний, вот и гоняет теперь с профи. Но он не выиграет гонку. Даже в десятку первых не попадёт, — заявил бывший гонщик, глядя прямо на экран, где упомянутый им молодой человек упрямо старался угодить хотя бы в ту самую десятку будучи одним из последних. — Да, видел его рожу несколько раз. Так себе, — вспомнил Тэхён после того, как загуглил прозвучавшее имя. Иногда ему не нужно было привлекать свои старые связи, которых все еще было очень много, чтобы найти информацию о человеке. Интернет и соцсети предоставляли достаточно о человеке, особенно, если он знаменит.       Слова Хосока оказались пророческими. Кан Ханук и, а самом деле оказался на одиннадцатом месте, что вызвало на лице его предшественника довольную и немного злорадную ухмылку. Конечно, ему было обидно за проигрыш на столь значимых соревнованиях международного уровня, но раз он не в силах ничего изменить, остаётся лишь радоваться тому, что он все еще лучший. Хосок и представить не мог, как его выражение лица изменило мнение других о нем. Ведь кроме победоносного злорадства в его глазах четко виделись печаль и скорбь. Он все же слукавил, сказав, что совсем не скучает по тем временам, когда скорость для него была всем. — Да как так то? — начал громко возмущаться Сокджин. — Да Чонгук водит лучше, чем он, — смело заявил патологоанатом, не смотря на то, что его младший по команде умудрился разбить с десяток различных автомобилей за прошедший год, случайно или намерено. — Эй! — возмутился тот, кого он упомянул. — Не унижай меня. Даже если бы я захотел, не смог бы так опозориться, как этот недогонщик, — заметил младший, вызывая у остальных тихий смешок. От хохота Юнги поморщился от боли, что не ускользнуло от чутких взглядов его сиделок. — Эй, не смейся! — приказал ему Тэхён не смотря на то, что он младше. — Тебе это вредно. И вообще тебе покой нужен, — он схватил пульт и выключил телевизор. — Отдохнули и хватит, — бросил он в ответ на тихие недовольные возгласы. — За работу пора. У нас ещё куча дел нераскрыто. Он не умрет, если посидит тут один до вечера, — заметил он, вставая с удобного дивана для посетителей. — Ну наконец-то, — с облегчением выдохнул пострадавший, облокачиваясь на кровать. — Я уж думал, мне весь день на ваши рожи смотреть придётся, — все ещё улыбаясь заметил он, наблюдая, как бывший детектив поднимает и выталкивает коллег к выходу. Самым последним, до кого он добрался был Чонгук. Но он не возмущался и не сопротивляться, как остальные, удивлённо уставившись на бывшего солдата ВМФ. — Народ, я один в шоке от того, что он улыбается? — задался вопросом младший из группы, продолжая в упор таращиться на Юнги. — Он же никогда не улыбался прежде. — С чего бы это? — удивился Юнги. — Я и прежде улыбался. — Да. Но это больше походило на ухмылку маньяка, который желает расхерачить тебе голову монтировкой. Та улыбка скорее пугала, чем располагала к себе. А сейчас все иначе, — заметил изменения Чонгук, привлекая тем самым внимание остальных участников команды особого назначения. — А ведь он прав, — заметил Чимин, внимательно приглядываясь к хозяину палаты через линзы очков. — Ты кто такой и куда дел нашего Юнги? — Хорош херней маится. Я же сказал, пошли вон, — отвлек их от мыслей Тэхён, после чего все покинули палату, оставляя раненого одного. «Наш»… Почему-то от этого слова у него стало тепло на душе и лед вокруг его сердца дал трещину.