Подари мне красивую смерть

Очнулся от ноющей боли в области груди. Открыть глаза с первого раза не получается. Зажмуриваюсь что есть сил, стараясь не делать вообще никаких движений. Фокусирую свой взгляд на темной комнате и сразу начинаю искать его. Не нахожу. Хочется кричать, но кажется, что если издам лишний звук, то умру прямо на месте. Пытаюсь аккуратно подняться. Ноги трясёт, а внутри разливается слишком омерзительное тепло. Поджимаю дрожащие губы, а затем фальшиво улыбаюсь. Медленно подхожу к небольшому зеркалу на против кровати. Темные волосы, слегка отрасли, были растрёпаны и мокрыми завитками прилипали к щекам. Лицо было в кровавой пелене. Очередные синяки и ссадины, губа разбита в мясо и кровоточила. Глаза прищурились от боли, а черные зрачки пустые, без единой мысли. Шрам над бровью стал выглядеть ещё ужаснее. Сильно воспалился и стал багрово-красным. Рука онемела и больше не слушалась. Я сел посередине пустой комнаты, совершенно обесточенный, вновь в гематомах. Вспоминаю события прошлой ночи. У меня сносит остатки выдержки. Как до этого могло дойти. Казалось бы, хуже некуда, но нет. Не в моем случае. Сил на то, чтобы бороться дальше, почти не осталось. Хотелось, чтобы смысл жизни у всех разбился точно так же, как у меня, и разлетелся мелкими осколками под ногами. За что? Почему именно я? Почему все именно так? Неужели, любить всегда так больно? В пустом, казалось бы, месте одолевает настоящая паника, какой-то совершенно неведомый до этого момента испуг, который у меня контролировать не получается. Я чувствую, как к глазам подступают слёзы, часто моргаю, боясь показать непонятно кому свою эмоциональность. Страшно, хочется забыть то, что наверняка будет являться в кошмарах до конца дней. — В моих ушах ты звенел так громко и отчётливо. Что я даже забыл, как твои кулаки резкими ударами ломали мне кости... — мычу, проглатывая слова и подступающие слёзы.

***

В кабинете светлые стены, полное отсутствие предметов декора, и свежий влажный воздух. Дышать становится легче. Я сажусь на стул, на против своего лечащего доктора, он выпрямляется в спине, держа осанку, и скромно кладёт руки на колени, внимательно наблюдает за моей реакцией. — Полагаю, ты уже давно все вспомнил? — выжидающе смотрит на меня врач. — Да. — бесцветно ответил я. — Вы знали? — Прими мои соболезнования, Хобин. Мой вопрос остается незамеченным, но я понимаю все без слов. Все оставшееся время, я думал - это просто нереально. Пожалуй, было бы лучше, если бы память ко мне и вовсе не вернулась. Я бы предпочел забыть, все. Но с каждым днем, я уничтожал в себе остатки всего живого, светлого. — Они мне не нужны. — поджимаю губы и на какое то время затихаю. — Господин Араи вы меня выписываете, я могу уже собираться? — Хорошо, пусть будет так. — еле слышно произносит он, но я успеваю уловить суть. — Я выписал тебе пару препаратов, тебя же по ночам все еще мучает головная боль. Подойдешь в регистратуру и заберешь, скажешь что от меня. — Благодарю. — забираю бумажку из рук и спешно поднимаюсь на ноги, намереваясь уйти, но доктор плавно перехватывает мое запястье. — Если, что-то будет нужно, я всегда готов помочь, Хобин. — смотрит нежно, будто на родного. — Вы, со всеми пациентами так обращаетесь? — продолжаю стоять неподвижно. — Нет, только с теми кому нужна помощь. — Им, всем она нужна. — сухо кидаю я и резко вырываю руку. — Кто знает. — немая пауза. — Вот, возьми мой номер телефона, на всякий случай, и если нужно... — Не нужно. — в интонации отчётливо слышится: иди к черту, со своей заботой. — И все же, возьми. — мило улыбается доктор, и одним ловким движение кладет бумажку с номером, мне в карман. Я недовольно фыркаю, но все же, не сопротивляюсь. Пускай делает что хочет. Главное что бы побыстрее отвалил.

***

Окутывает спокойствие, стоит только переступить порог дома. Задерживаюсь возле входа, прислоняясь спиной к двери, не торопясь снимаю с себя грязные кеды, и со странным чувством смотрю на полоску тусклого света, прорывающегося из спальни мамы. Прохожу на кухню, машинально проверил есть ли вода в чайнике, нажал кнопку. Смотрю, возле раковины стоит любимая мамина сковородка, давно потертая с отломанной ручкой. Но та, никак не хотела ее выкидывать. Ссылаясь на то, что это якобы была семейная реликвия, которая передавалась из поколения в поколение. Мысли путались, разной чепухой о неизбежном счастье, которое обязательно скоро придёт. Губы дрожали в молчании. Я безумно устал. Ты бы никогда не призналась, что справляешься со всем этим из последних сил. Нет, уже было не так больно – эти утраты были неизбежны... Больно, не ощущать, не чувствовать. Помнить после десяти лет разлуки, сидеть близко, но не иметь возможности прикоснутся боясь проявить слабость, безумно любить и так надеяться запомнить – тоже больно. Чайник кипел вовсю, а я лишь продолжал смотреть в окно. Нужно помыть руки –утихомирить вырывающееся из груди сердце и немного успокоиться. Я выключаю кипящую воду, подхожу к раковине, быстро умываюсь, намыливаю ладони и, смыв пену парой быстрых движений, медленно стаскиваю с крючка полотенце. Капли воды на коже ощущаются иначе, глаза слезятся, а из носа течет темно-красная жидкость. Меня тошнит. Губы побелели и я пытаюсь жадно хватать воздух, руки нещадно раздирали горло. Меня трясло, никогда в жизни я не чувствовал себя так убого. Я не смог защитить единственного близкого человека, от смерти. Разве я достоин быть здесь, зная что мама... Как все исправить? Как вернуться? Как уберечь? Мысли паутиной путались в голове, продолжая отравлять. Я медленно скатываюсь вниз, облокотившись об умывальник. Голова пульсировала, я обхватил ее руками пытаясь хоть немного сдержать невыносимую боль. Тщетно. Не в силах более терпеть, я лег и свернулся калачиком на холодном полу. Хотелось просто заснуть, неважно как, где, и при каких обстоятельствах. Проснулся где-то в половину первого, от настырного звонка по телефону. Было совершенно насрать кто, и с какой целью звонит. Медленно поднимаюсь с холодного пола, шея сильно затекла, а правая нога онемела и слегка покалывала. Прихрамывая я направился в душ. Нужно смыть с себя всю грязь и запекшуюся кровь. Голова сильно болела, а звон в ушах не прекращался, поэтому после холодного душа мне пришлось выпить таблетки которые любезно прописал Господин Араи. Наливая воду в стакан и закидывая в себя красные капсулы, я вновь услышал звон, только на этот раз он был не в телефоне, и даже не в моей голове. Бля, ну что опять. Открывать не хочется, но чувствую что этот гость так просто не свалит. Я уже собрался уходить из кухни, как вдруг уловил какой-то странный, но в то же время такой знакомый запах. наверное, показалось. — Чувак, ну и че ты не сказал что тебя выписали. — слишком эмоционально жестикулировал Джихо, сидя на кухне вместе с Гаель. — Забей. — коротко ответил я. — Не хотел вас беспокоить. С того инцидента прошло почти две недели. Тогда я убежал из парка когда узнал что мать мертва. Я благодарен Джихо, он не задает лишних вопросов и не пытается поддержать меня. Думаю, мне стало бы гораздо хуже. — Хобин, ты нас не беспокоишь, мы просто хотели хоть немного помочь. — тихо отозвалась девушка что до этого молчала. А нет, все же хотят. — Мне она не нужна. Я прекрасно справлюсь и без посторонней помощи. — ощетинился я и принялся разливать горячий чай по кружкам. Гаель невольно сжалась после моих слов, и нервно ерзала ногами о скользкий пол. — Как, ты сам? — пытался разбавить нервную обстановку спросил Джихо. — выглядишь дерьмово, друг. — Чувствую себя так - же. — соглашаюсь и, делаю глоток горячего напитка. — Слушай, Хобин. Ты говори если что, мы всегда будем рады тебе помочь. — с явным сожалением шепчет Джихо, и кладет руку мне на плечо. — Бля, да вы гоните. — резко стряхиваю ее, и нервно встаю слегка проливая на джинсы горячий чай. — К чему эта показная забота, издеваетесь, я нахуй че, без вас не справлюсь, по вашему, я инвалид теперь? — срываюсь на крик, сжимая кулаки, левая рука все еще перебинтована и сильно ноет, но я не обращаю на это внимание. — Нет, так какого хуя вы, все лезете ко мне со своей заботой. Просто, отъебитесь от меня, хорошо? — Воу, полегче Хобин, мы же ничего такого не сказали, просто хотим помочь. — медленно приблизился ко мне блондин, аккуратно протягивая руку. — Все хорошо, успокойся, окей? — Не окей, нахуя вы вообще приперлись. Вам, бля, заняться нечем, надо мной убогим позаботится решили? — меня опять трясло, глаза нервно бегали по кухне в надежде за что то уцепиться. Почувствовав что то теплое на своем локте, я резко ударил парня по ладони, слишком часто дышал. Джихо слегка охнул и наконец убрал руку медленно потирая ушибленное место. — Пошел ты Хобин, бля, поверить не могу мы тут распинаемся, а тебе нахуй ничего не нужно. Хорошо, ну и сиди тут, один, занимайся самокопанием. Да хоть сдохни, больше, я не собираюсь тебе что-то говорить, нравится страдать - вперед. Запрещать тебе никто не будет. Гаель что до этого времени молчала, была явно испугана всей ситуацией. Она подошла к Джихо, тот до сих распинался передо мной, но мне было насрать, я его уже не слышал. Был только звон, он перебивал все звуки и мысли. Было плевать на все, и в том числе на себя, на собственное изломанное и обожжённое тело. Звук закрывающейся двери вывел меня из некого транса. Я медленно побрел из помещения следом за ними. Не обуваясь я вышел из дома босиком, лишь накинул на себя темно серый плащ. Было неважно, хотелось просто уйти из этой маленькой квартиры, сейчас она могла только душить. В душе были свинцовые тучи. Я ощущал тяжесть неба на своих плечах. Ветер дул в лицо, я бежал, казалось что время остановилось. Бежал, наступая на грязные лужи, босые ноги замерзли и промокли, а не застёгнутый плащ подымало, как птичьи крылья ветром вверх. Казалось, что я могу взлететь. Слёзы отчаяния заливали всё лицо. Кто-то оборачивался на меня заинтересованно наблюдая, кто-то же просто смотрел как на умалишённого. Но мне было плевать, абсолютно. Я лишь бежал четко зная дорогу, и уже через пару минут находился на общественном кладбище. Увидев нужную, мраморную плитку, я быстро подбежал, разбросал мертвые цветы. Упал на колени и стал ногтями царапать твердый камень. Начинал моросить дождь. Пальцы болели, но я не прекращала рыть, скрести и громко рыдать, при этом завывая, как брошенный пес. Левая рука кажется воспалилась, боль была невыносимая... — Ты не можешь меня бросить, не можешь. Я не знаю что мне делать в этой жизни. — срывая голос кричал, так что не выдержав птицы пустились прочь. — Я просто живу так, как жил раньше, продлеваю ту никчемную жизнь своими силами и не меняю в ней ничего. Я без понятия, что со мной будет через день, два или пять лет. Мне страшно.— на секунду замолчав и прекратив рыть, я продолжил более спокойным, хриплым голосом. — Впрочем, я знаю, знаю, со мной не будет ничего особенного... и знаешь что, это, вселяет в меня ужас, мне страшно, слышишь, мам. Я боюсь.. боюсь остаются один, боюсь быть брошенным. Ранее слегка моросящий дождь начал более уверенно кидать холодные капли на мою спину. — Я не позволю тебе уйти, ты не должна забывать про меня, не сейчас, ты слышишь,— откуда взялась эта ярость и ненависть? — Прошу, пойдем домой я приготовлю твою любимую лапшу с грибами. — обмазывая лицо грязью с могилы кричал я. — Ну же, прошу. Ты слышишь меня вставай. Нам пора. Ответа, не было. Опухшие, потрескавшиеся от ветра губы были открыты, я прижимался ими к земле и отымал их, а затем опять жадно целовал землю, находя в том для себя успокоение и утешение.

***

Я бесследно слонялся по подворотням и улицам, старался избегать большого скопления людей. Хотя, в такой дождь даже в самых людных районах было пусто. Ноги сильно саднило, а на ступнях были маленькие кровавые ранки вперемешку с грязью. Свернув в темную подворотню я бессильно осунулся по стене, в ушах вновь зашумело но уже не так сильно. В ноздри пробился запах большого города: бензина, ливня и надвигающейся осени. Я зажмурился, прижался еще более плотно к холодной стене, начал считать до десяти, потом до двадцать. Когда цифры перевалили за сотню, я услышал до боли знакомый голос: — Не думал что у тебя фетиш ходить босиком, под дождем, как это мило Ю Хобин. — голос был четкий с издевательскими интонациями, и принадлежал Техуну. Еще не открыв полностью глаза, я успел возненавидеть его хозяина. Решил проигнорировать явную издевку, медленно встал и собирался уже уйти, как меня в два счета нагнали и преградили путь. Я не хотел его видеть, а если быть точнее, я не хотел что бы он видел меня опять таким никчемным и жалким. Где-то глубоко внутри я был неимоверно счастлив. Хотелось рассказать обо всем на свете, хотелось что бы он обнял, хотелось, что бы он посочувствовал, сказал что все хорошо и теперь он будет всегда рядом... — Ну и куда собрался, мой любимый ученик. Мы же с тобой так давно не виделись. — довольно ухмыльнулся облизывая нижнюю губу. Губы Техуна покусанные, с мелкими кровавыми трещинами. От него сильно пахло никотином, и чем то еще, только, я не мог разобрать чем. Когда я посмотрел ему в глаза, заметил что у него нездорово большие зрачки, и порозовевшие щёки. Я сильно теряюсь. Было странно видеть Сон Техуна – таким, словно слегка обезумевшим, потерявшим рассудок, и, чёрт возьми, он молчит, не издаёт ни единого звука. Просто смотрит на меня в ответ, пожалуй тоже анализирует, и что-то подмечает для себя. — Идем. — грубо хватает меня тот за больную руку, и тащит вслед за собой. — Какого черта, куда ты меня ведёшь? — нервно пытаюсь высвободиться из-за сильной боли. Бесполезно. Он будто меня не слышит, лишь слабо улыбается и затаскивает в ближайшее здание. По вывеске было ясно что это мотель "Daewoo Inn". — Один номер на сутки. — по блядски закусил губу парень смотря на девушку за ресепшеном, та лишь периодически посматривала то на меня, то на него, после немного покраснела и стыдливо перевела взгляд на экран монитора. — Остался только за шестьдесят тысяч вон, устраивает? — печатая в компьютере произнесла блондинка. — Вполне. — коротко ответил тот доставая карту и оплачивая. Мы поднимались на четвертый этаж, я все это время следовал за широкой спиной мастера, слегка пошатывался от тупой боли в руке. Сон Техун же по прежнему не отпускал мою руку, временами сжимая еще сильнее отчего в глазах просто темнело, наверное, он думал что я мог убежать от него. Но даже если и тогда может быть хотел, сейчас мне абсолютно насрать. Честно, на половине пути мне стало похуй, кто, и куда меня тащит. Я просто хотел поскорее согреться и нормально поспать, а где, и с кем, это волновало меня в последнюю очередь. Открыв дверь мастер слишком грубо протолкнул меня во внутрь, от чего я не удержал равновесие и благополучно упал на пятую точку. — Какого, хрена? — пытался возмутиться я, но Техун лишь молча бегал по мне взглядом. Его глаза безумным огнём поблёскивали в полутьме. Страшно. Пронеслось у меня в голове. Мне впервые стало так страшно находится с ним в одном помещении. — Так и будешь молчать? — как можно более дерзко сказал я, но вышло совершенно нелепо и даже глупо. — Раздевайся. — бархатный тембр эхом раздается по перепонкам слегка щекоча их.

Мне послышалось?

— Что, прости? — неуверенно переспросил я, и по инерции немного отодвинулся назад. — Похоже после больницы ты еще и оглох. — начал подходить ко мне тот, от чего я испуганного пятился все дальше. Техун за одно мгновение будто подлетает ко мне, максимально близко, на непростительное расстояние. Шепчет прямо в губы. — А как у тебя с памятью, тоже проблемы, Хобин? Неужели, не помнишь что обещал сделать абсолютно все, за спасение твоих любимых друзей. — начал раздражаться. — Ну так вот, я решил что мне нужно - твое тело. Он выплевывал каждое слово так быстро, зло, будто не желая пачкать рот их произношением. Я не знал как и что должен на это ответить. Это было слишком. Возможно, я сказал те слова в больнице на автомате, и не придал им должного значения. Но я и подумать не мог, что все выльется в подобную картину. — Техун, — все же слегка отодвинул от него голову. — послушай, если эта какая шутка, то она совершенна не смешная. Зачем ты это делаешь? Если у тебя недотрах то просто сними себе какую ни будь шлюху. — нервно усмехнулся я попытался встать, но меня резко хватают за волосы и впечатывают прямо в холодный паркет. Нос трещит, из него тотчас сочится алая жидкость пачкая мне лицо. Дезориентированный я пытаюсь понять откуда столько силы, а после осознаю что это не просто человек - это Сон Техун. — Кажется, ты чего то не понимаешь. — явно усмехается тот. — Шутки тут шутить никто не собирается, а шлюху, шлюху я уже себе нашел. — О чем ты... — не успеваю договорить как тот целует мою шею, не нежно. Настойчиво. Будто пытается доказать самому себе что все это не сон. Руки начинаю блуждать по спине. — Прекрати! — буквально молил я, пытаясь отпихнуть от себя парня. — Какой же ты шумный. — опять берет за волосы, очередной удар о паркет, кровь струится вниз обрамляя не без того грязную футболку. Этот удар дает осознания того что у меня не получится уйти отсюда, по крайней мере сейчас, точно не выйдет. Он с силой разворачивает меня к себе, и кладёт на спину, на лице по прежнему красуется безумная улыбка, а огромные зрачки обведены красными кругами. Но почему-то всего на мгновение, мне показалось что они были так же как и у меня, наполнены страданием и болью. — Что, ты, собираешь делать? — на одном дыхание произношу, ощущая как кровь из носа скатывается в ушные перепонки. — До сих пор не понял, глупый - глупый Хобин. — опять издевается. — Я собираюсь тебя трахнуть. До последнего я не хотел верить, догадывался, но надеялся что все это моя больная фантазия. Думал, он просто попугает и отпустит. Сон Техун явно не в себе, его больная улыбка и безумные глаза выдают с потрохами. Ощущение словно он был под кайфом, но сколько нужно скурить или снюхать что бы дойти до такого состояния. — Погоди, перестань. — меня совершенно не слушали и уже во всю снимали мокрую одежду. Техун заломил мне руки над головой, медленно стаскивал с меня плащ, и кроваво-грязную футболку. Дальше последовали джинсы и боксеры, я лежал абсолютно голый. Меня потряхивало то ли от холода, то ли от страха происходящего. — Да, что ты блять, творишь. — все же попытался вновь вырваться, за что и получил в ответ нещадно кулаком в живот. Там до сих пор красовались темно багровые синяки. Болезненно свернувшись, я слишком часто дышал в надежде успокоить грудную клетку, глаза медленно моргали, раз в тридцать секунд, фокусируясь туда и обратно, как сломанная линза от камеры. Какой же я дурак, на что рассчитывал когда спокойно шел за ним, когда просил о помощи? В какую же ловушку я попал. Встретил человека, было так легко и просто, я принял это чувство за любовь? Что же теперь? Чувствую ли я любовь? Стыд, презрении к себе, угрызениях совести и ощущение собственной вины - да, любовь - нет. Я приподнял голову, и в тот же момент, Техун просто взял меня за волосы и потащил по холодному полу. Кидая на кровать, он навис надо мной слегка присвистывая, ему явно нравилась картина. — Даже лучше чем я себе представлял. — снова улыбка, нет, я бы даже сказал оскал. Мои уши опять заложило, звуки отдалились а после и совсем исчезли, только слабое прерывистое дыхание чуть слышалось. — Слезь с меня. — задыхаясь от невыносимой боли, шепчу я. — Заткнись. Крышу снесло. Снесло настолько, что уже никто не смог бы остановить дикий огонь в его глазах. Челюсть с силой хватают, впиваясь пальцами в болезненную кожу, усмехнувшись, он буквально навалился на меня, разжимая пальцами кровавые губы. Свободная рука плавно переместилась на мой член от чего я вскрикнул, но меня сразу же заткнули. Поцелуй был резким и плотным, как сильный удар по вискам. Отстраняется. Но лишь за тем что бы снять с себя темную рубашку и приспустить брюки. После слишком рвано перехватывая мою голову, и направляет ее к своему возбужденному члену, смотря из-под опущенных век на это зрелище. Без предупреждений, жалости, он заставляет открыть рот от чего я нечленораздельно скулю, а из глаз струятся слезы. Стараюсь отбиваться от в край обезумевшего парня, но не в силах совладать лишь шире открываю рот и впускаю его. Тот облегченно вздыхает и с каждым разом все сильнее вдалбливается в меня. Получает наслаждение. В голове лишь мольбы о том что бы он прекратил, но он не слушал, или же просто не хотел меня слышать, казалось мои трепыхания только сильнее возбуждали его. Сжимая мое горло и волосы, Техун направлял меня словно какую-то потаскуху. Было противно и мерзко, от всей этой тьмы, которая, оказывается, жила где-то в нём, а теперь ещё и лезла наружу. — Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. — шепотом повторяет он, и на секунду перестает толкаться в мой рот. Нежно убирает темную прядку с лица, которая намертво запеклась вместе с кровью.

Что? О какой любви ты говоришь? Неужели это и есть твоя любовь? Если это так, то мне с самого начало стоило отказаться от такой любви. Сейчас твоя любовь заключалась лишь в том, что бы поглубже затолкать свой член ко мне в рот. Наконец-то отстраняясь от меня, приземляется на колени. Пелена покрывала его глаза, я стискиваю зубы от боли и жмурюсь пытаясь прокашляться. Болит, как же болит, хочется вывернуть себя на изнанку. Последний раз посмотрев мне в глаза, он силой переворачивает меня на живот заставляя брыкаться и тихо шипеть, ведь на большее у меня не хватает сил. Меня кроет ещё сильнее, ведь я чувствую, как о задний проход трется что-то твердое. — Нет... стой. — из последних сил мычу я, но мою голову в ту же секунду вжимают в подушку. Тебе нет оправданий... Он резко вошел в меня, я лишь мог глухо скрипнуть. Глаза закатываются от невыносимой боли и кажется я чувствую что-то липкое и горячее. Меня разрывает, в буквально смысле, ощущения такие словно мои внутренности прокручивают на мясорубке. Техун с силой толкается внутрь, явно получает неимоверное удовольствие. А вот я сломался окончательно. Под собственные стоны боли и отвращения, он терзал мои плечи. Кусал с такой силой что там появлялась кровь, а после нежно зацеловывал, словно просил прощение за все свои поступки. — Прости. Прости. Прости. — тихо мычал он, попутно вколачиваясь в меня. Я лишь притих, сильно кусая себя за руку, стараясь полностью отключить разум и попытаться хоть немного получить удовольствие. Может быть тогда со стороны будет казаться что мы просто два влюбленных, неопытных подростка. Это продолжалось до тех пор, пока я не начал отключаться. Лишь запах пота и спермы, вперемешку со вкусом железа на губах запомнились мне этим вечером.