Золотое поле или Алая Леди (Весна)
12 декабря 2020 г., 01:27
Когда наступили тёплые деньки, Лука стал чаще покидать особняк и гулять на природе. Обнаружив через несколько прогулок целую поляну одуванчиков, Бальза решил сводить Эдгара туда. Художник всё равно собирался рисовать цветы, так что почему бы не взять его с собой к одуванчикам?
Приведя друга на золотую поляну, Лука расстелил плед и лёг на его половину, довольно вдохнув свежий воздух. Эдгар устроился рядом, с разочарованием осмотрев растения.
— И это в твоём понятии «цветы»…
— Ну да. Разве одуванчики не цветы? Бутон есть, стебель и листья тоже.
Валден тяжело вздохнул и, открыв альбом, начал делать зарисовки одуванчиков. Для разнообразия можно и это порисовать.
— Вообще-то, это сорняк. Растёт практически везде и не считается цветком. Ещё его сок одежду красит. Потом не отстираешь. Я уж думал о лилейнике или хотя бы поляне с ромашками…
Лука прикрыл глаза, улыбнувшись.
— В лилейники и к ромашкам я буду водить тебя летом. Они ещё не выросли.
Юноша подскочил с места, глянув на угрюмое лицо художника.
— О, да ладно тебе, Эдгар! У одуванчиков тоже полно своих плюсов! Они очень яркие, мягкие и пахнут приятно. А когда они «постареют», то можно будет пускать семена по ветру и любоваться тем, как они будут кружиться.
— Порой я удивляюсь тому, как неизменны твои вкусы. Что в прошлом ты воспевал эти псевдо-цветы, что сейчас. Видимо, они тебе действительно очень нравятся.
— Хм…а какие тебе цветы нравятся?
— Мне нравятся кустовые растения. Например, камелия или чайная роза. На таких растениях бутонов больше и аромат у них сильнее. Рисовать их тоже приятно. Картины получаются живые.
Лука сорвал пару цветков и осмотрел их.
— Мне вот не очень нравятся цветы, растущие на кустах или деревьях. Как-то раз я решил сорвать цветок со сливового дерева Эммы. В итоге меня всего засыпало этими лепестками. Такие единичные растения как одуванчики для меня более приятны в срывании.
Лука хотел убрать Эдгару за ухо пару одуванчиков, но художник не вовремя повернул голову и уткнулся прямо носом в цветы. Парень вздрогнул и, убрав от себя руку изобретателя, чихнул и потёр нос.
— Ты что ещё творишь? Я и так неплохо ощущаю запах одуванчиков. Не обязательно совать мне их в лицо.
— Ой, прости, Эдгар. Я хотел убрать тебе их за ухо, но промахнулся.
Заметив, что часть пыльцы ещё осталась на носу художника, Лука начал смеяться. Возмущённый Эдгар с жёлтым носом выглядел действительно забавно.
— Эй, ты чего смеёшься?! Пыльца на носу осталась?!
Лука кивнул, пытаясь успокоиться. Эдгар начал недовольно тереть нос. Часть пыльцы всё равно осталась на коже, но это он уже не мог стереть. Лука неловко улыбнулся, вытерев слезинки, подступившие к глазам.
— Зря стёр. Тебе очень шёл жёлтый нос.
— Лука, ты ведь сейчас договоришься.
— Но я ведь правду говорю. Правда здорово смотрелось.
Художник насупился пуще прежнего и, сорвав цветок, приблизился к изобретателю и сначала прислонил к его носу стебель с белым соком, а потом — жёлтый бутон. В итоге на носу Луки появилось что-то вроде желтоватого кольца. Чихнув, парень потёр нос и вновь озарил друга своей улыбкой.
— Хорошо-хорошо, отомстил. Впредь я буду аккуратней с выражениями.
Эдгар молча потёр бутоном цветка по наброску. Лист бумаги немного окрасился в жёлтый цвет. Лука лёг на живот, подперев голову руками и стал смотреть, как рисует Эдгар.
— Здорово ты с окрасом рисунка придумал. Часто так импровизируешь с покрасом? Какой самый странный материал ты использовал в своих картинах?
— Однажды я написал картину своей кровью.
Улыбка сошла с лица Луки. Он удивлённо посмотрел на Эдгара.
— Кровью? Как до этого вообще дошло?..
— У меня должна была быть выставка. Узнал я об этом от родителей за две недели до мероприятия. Я бы мог быстро написать картину, но у меня не было настроения. Ты тогда активно путешествовал по миру со своим наставником и мы не виделись уже полгода. Я был абсолютно разбит из-за этого. Даже после того, как мне сказали, что ты приедешь на выставку, вдохновение и идея для картины у меня не появились…
***
Сидя перед чистым мольбертом, Эдгар покусывал конец кисточки и тихо мычал. Родители привлекли большую часть гостей шумным заявлением. Они сказали, что их сын создал картину, которая не сравнится ни с одним современным произведением искусства. Эдгар, безусловно, был гениальным. Но Валдены старшие переусердствовали с похвалой. В итоге вышло так, что пообещали они, а «гвоздь программы» придумывать их сыну. — Может, поменять на картине места света и тени? Или смешать несколько художественных направлений? Или сменить предмет рисования?.. Давай, ты же Эдгар Валден. Ты придумаешь что-то стоящее… Недовольно рыкнув, художник начал биться головой о раму мольберта. Три дня. Уже три дня он не может придумать, что и как изобразить. Больше всего Эдгар ненавидел моменты, когда его принуждали к рисованию. Он — вольная птица. Парень не может просто взять и по щелчку пальца написать что-то необычное. Ударившись с большого размаха о деревянную раму, Эдгар почувствовал, как что-то тёплое потекло по его лбу. Вытерев жидкость со лба, Валден осмотрел её. Переведя взгляд на холст, он неуверенно провёл окровавленной рукой по полотну, а после нервно улыбнулся. — Краски. Мне нужно сменить краски.***
— Звучит жутко. Как вообще можно намеренно вредить себе? Я понимаю, что ты был тогда на грани нервного срыва, но калечить себя ради того, чтоб покорить публику — глупо. — Я в курсе, Лука. Но тогда это было необходимо. Нашей семье нужны были «друзья». — Да мне плевать, кто вам там был нужен. Твои родители поступили ужасно. Они ведь могли отговорить тебя от этой затеи! Лука был явно рассержен. Глубоко вдохнув, он сел поближе к Эдгару. — Ладно. Что было дальше? Эдгару было приятно волнение Луки. Перелистнув страницу альбома, Валден начал делать карандашом примерный набросок своего кровавого «шедевра». — А дальше была выставка. И ты приехал.***
Стоя перед гостями в вечернем наряде, Эдгар с гордым выражением лица осматривал пришедших, ища своего возлюбленного. Встретившись с Лукой взглядами, Эдгар едва не улыбнулся при всех. Когда родители закончили свою речь, пришло время что-то сказать Эдгару. Выйдя вперёд, юноша коснулся руками ткани, скрывавшей от гостей «жемчужину» этого вечера. — Я очень рад, что столь важные личности посетили мою скромную выставку. Настал момент, которого вы все так ждали. Представляю вашему вниманию… «Алая Леди». Сняв ткань, Эдгар отошёл от картины в сторону, чтобы лучше рассмотреть реакцию гостей. На мольберте была изображена безликая девушка, в лёгком летнем платье и в такой же лёгкой шляпе, прикрывавшей всё лицо кроме рта. Девушка нежно улыбалась. Хоть название уже и не соответствовало картине из-за того, что кровь высохла и казалась больше коричневой, нежели алой, публика буквально взвыла от восторга. По текстуре можно было сразу догадаться, что картина написана не красками. Услышав истинный материал, использовавшийся в работе, гости и вовсе пришли в экстаз. Валден действительно покорил гостей своим произведением искусства и завоевал высокую репутацию для семьи. Переведя вновь взгляд на любимого, вместо искреннего восторга Эдгар увидел ужас и слёзы печали на лице Луки. Дрожащими губами изобретатель шептал лишь несколько слов. — Чудовищно… Это просто чудовищно, Эдгар.***
Лука скептически осмотрел набросок и вернул альбом Эдгару. — Картина с тем покрасом, наверное, и правда смотрелась божественно, раз её начали так восхвалять. Но, какой бы прекрасной она ни была, факт того, что она родилась из чужих мучений, вызывает у меня к ней отвращение. — Если так подумать, то раньше ты тоже занимался подобным. Ты много раз калечил себя ради воссоздания своего гениального изобретения. — Это было раньше, когда после амнезии мне уже было нечего терять. А теперь у меня есть ты. Я не могу тебя снова бросить. Изобретатель сорвал несколько цветов и, покрутив их в руках, попробовал сплести из них венок. Однако, кроме кривых узлов и порванных стеблей он ничего не получил. Эдгар сорвал со своей стороны несколько цветов и, повернув голову Луки в свою сторону, начал показывать, как правильно плести венок. — Смотри, тут надо просто накручивать стебли друг на друга. Срывай лучше цветы подлиннее. Так будет проще плести. — Хорошо, я понял. Лука начал следовать инструкциям Эдгара, старательно подбирая цветки примерно одного размера и хорошо вплетая их к основе. Парень выглядел очень сосредоточенным и серьёзным. Возможно, с помощью плетения он старался немного расслабиться и сбросить с себя негативные чувства, возникшие от рассказа Эдгара. В голове изобретателя всё не укладывалось, как можно было восхищаться чужими страданиями. Эдгар давно не видел, как Лука хмурится. Со временем лицо изобретателя становилось более простым. Вновь перелистнув альбом, художник начал рисовать Луку. — А сейчас как? Больше не пишешь кровью, надеюсь? — Нет. Ты запретил мне калечить себя.***
Оказавшись с Эдгаром в его комнате наедине, Лука убрал рукой чёлку назад, осмотрев любимого. Художник был явно вымотан и расстроен. Единственный человек, чьё мнение Валден хотел услышать больше всех, не оценил стараний парня. Или же это Эдгар был где-то не прав?.. — Почему тебе не понравилась моя картина? Изобретатель удивлённо посмотрел на него. Правда не понимает? — Потому что ты написал её своей кровью. Я никогда не оценю то, что принесло тебе боль. Эдгар оскалился, явно недовольный словами Луки. — Мне надо было придумать что-то ошеломляющее и я это придумал. Это было сделано ради искусства. Ты не понимаешь, Лука. Я — основоположник нового течения в написании картин. — Ради искусства? То, что ты наляпал — не искусство. Искусство не должно причинять кому-то вред. Оно — для душевного равновесия и счастья. Не надо слушать остолопов, которые называют ту картину произведением искусства. Это не так. Им нужны зрелища, не более. Искусство? Гениальность? Да плевать им на это. Я уверен, что большинство из тех восхищающихся людей даже не знают значения этих слов. Эдгар, если ты будешь и дальше доводить себя, то больше года ты не проживёшь, понимаешь? Они просто сведут тебя в могилу этими показушными пустыми мероприятиями, к которым ты как проклятый готовишься. Изобретатель подошёл к художнику и, взяв за руку, задрал рукав рубашки. На руке Эдгара стали видны относительно свежие глубокие раны. Художник ощутил стыд за такое безобразие и хотел было отстраниться, но Лука не позволил. Поцеловав раненую руку любимого, Лука притянул его к себе и обнял. Эдгар неуверенно обнял его в ответ и положил голову ему на плечо. — И что мне тогда делать? Я хочу творить для себя и чтобы мои работы видели только те, кому действительно небезразлично моё творчество… — Просто научись уважать и любить себя. Будь настоящим эгоистом и поступай так, как выгоднее тебе. Стой на своём и не иди на компромиссы. В обществе аристократов — это единственный способ выжить. Я всегда буду с тобой и поддержу тебя. Больше не отчаивайся, хорошо? Бальза поцеловал Эдгара в лоб и нежно погладил его руки. Художник расслабился в компании изобретателя и радостно улыбнулся. — Быть эгоистом и стоять на своём? Я попробую…***
Закончив плести, Лука посмотрел на цветочное украшение, а после на Эдгара. Надев на себя красный берет художника, изобретатель надел на Валдена венок. Ощутив на голове что-то незнакомое, Эдгар отвлёкся от рисунка и, сняв венок, осмотрел его. — Красивый. Спасибо, Лука. Погоди, я почти закончил. Надев подарок на голову, Эдгар стал докрашивать полосы на кофте изобретателя. Лука просто смотрел, как парень рисует. — Значит, это я сказал тебе вести себя как эгоист… — Верно. Это был действительно хороший совет. Как видишь, я смог дожить уже до двадцать одного года. И дальше я буду вести себя так же. — Честно говоря, ты не очень похож на эгоиста. В матчах ты всё время бегаешь со мной, прикрываешь от охотников, помогаешь сбежать даже ценой своей игровой жизни. — Ну так ты — исключение. После событий с той Алой Леди ты оказывал мне большую поддержку и помогал восстановиться. Я просто не могу бросить того, кто делал для меня столько хорошего. Изначально я не хотел с тобой даже говорить после того, как узнал о потери памяти. Не мог простить, что ты всё забыл. Но потом я хорошенько всё обдумал. Никто не виноват в том, что тебе отшибло память. Я долго искал тебя и отворачиваться от тебя из-за какой-то амнезии было бы очень глупо. Ты жив и это главное. Мой эгоизм не распространяется на тебя. Эдгар наконец закончил штриховать свою картину. Закрыв альбом, он отложил его и карандаш в сторону, посмотрев на Луку. Изобретатель вновь стал серьёзным. — Но разве ты не ощущаешь дискомфорта от того, что я ничего не помню? Наверняка сейчас я веду себя совсем не так, как раньше. Тебя это не печалит? Я вспоминаю иногда куски, но это очень редко. Да и забывчивость никуда не подевалась. Я могу забыть что-то важное о тебе… — Если забудешь, я напомню. Хм? Нет, Лука. Ты ведёшь себя примерно так же, как и раньше. Ты всё такой же позитивный и добродушный. Ты весёлый, заботливый и находчивый. Если чем-то увлёкся, то занимаешься этим до одури. В тебе есть новые черты или способности наподобие хороших навыков игры в карты, но это вызывает больше интерес, нежели разочарование. — Значит, если я вновь влюблюсь в тебя, то ты примешь мои чувства? — Приму. — Тогда… Может, попробуем вновь стать парой?
