Заключим сделку?

Вечер был по-настоящему прекрасным: нежно-розовые, словно сладкая вата, облака, лениво уходящее солнце, слегка прохладный осенний ветер, который абсолютно не заставлял тело дрожать, что обычно происходило с Чимином ближе к вечеру, когда теплый день заканчивался и уступал место неприятному холоду. Люди неспеша шли по своим делам, дети играли на той самой баскетбольной площадке, при этом очень весело выкрикивая имена друг друга и пропуская безобидные ребяческие шутки. Все было идеально. Кроме одного — свидание с Юнги, которое даже не началось, но уже пробуждало желание скрыться из виду, убежать домой, занырнуть под теплое и мягкое одеяло, включить любимый фильм и заснуть под приятный саундтрек. Чимин безумно нервничал от непонимания, как все может обернуться. Переминаясь с ноги на ногу и поглядывая в разные стороны, он пытался проанализировать всю имевшуюся информацию. Во-первых, знал Пак о парне совсем немного, но эти знания скорее внушали беспокойство, чем желание узнать человека поближе. Ему было откровенно страшно, особенно учитывая тот факт, что, уходя из чужого университета после игры, он чисто случайно услышал разговор студенток, которые, по всей видимости, были на первом году обучения. Чимин бы и не стал слушать, но слово «Шуга» из уст одной из девушек пробудило интерес. — Шуга такой крутой! — восхищенно рассказывала студентка подругам. «Ага, только если рот свой не открывает», — подумалось Чимину. — Жалко, что он не обращает ни на кого внимание. — Может оно и к лучшему, — радостно объявила другая, — я слышала, что поступки полностью подходят его внешности. — Что ты имеешь в виду? — Мне друг с четвертого курса рассказывал, что, когда Шуга только поступил, его чуть не посадили. — Да ладно?! — подруги сильно удивились. От этого разговора парню стало откровенно говоря плохо. Тэхен яро выражал свое недовольство по поводу этого свидания, рассказывал, что тот сломал кому-то нос, вел себя, как полный придурок, с чем Чимин и сам был согласен. А теперь это. И что там было? Убийство? Если он скажет что-то не то, то Юнги зарежет его где-то в подворотне? Или изнасилует? Продаст в рабство? Отправит в Северную Корею, объявив того шпионом? Короче говоря, в голову лезли только плохие мысли и ни о каком спокойствии речи быть и не могло. Это волнение не давало спать Паку всю ночь, отчего парень чувствовал себя еще хуже и отчего желание побыстрее уйти домой становилось только сильнее. Во-вторых, Юнги опаздывал, и это жутко раздражало. Было совершенно непонятно, что с этим придурком не так. Он обманул его и решил выставить на посмешище или просто был совершенно не пунктуальным? Ну кто опаздывает на свидание, которое сам и назначил? Список «причины послать Шугу далеко и надолго» очень быстро пополнялся. Из мыслей вырвала белая макушка, показавшаяся вдалеке. Шуга шел таким размеренным шагом, будто и не опаздывал вовсе. Плюс одна причина. Мин Юнги, ты хочешь побить рекорд за один день? — Ахринеть, — совершенно случайно произнес Чимин вслух. Нет, не потому, что его бесила походка парня. Рассмотрев Юнги, он понял две вещи: Мин и правда красивый, Мин привлекает много внимания. И от этого вида маты вырываются произвольно, ибо красный спортивный костюм, белая майка с непростительно большим вырезом и черная бандана выглядели на парне идеально. До такой степени идеально, что появилась мысль: «По-моему, он отнесся к этому свиданию максимально серьезно». Конечно, с какой-то стороны это было слишком. Он хоть и не выглядел так, словно пришел за гаражами пиво пить и в передряги ввязываться, но каждый второй оборачивался в его сторону. Супер, свидание выйдет под всеобщим вниманием. — Не думал, что ты все-таки придешь, — и это звучало, как правда. Юнги действительно до последнего не верил, что оказавшись здесь, наткнется на ждущего его парня. — Ты опоздал на десять минут, — в попытках перестать пялиться на Шугу, Чимин достал телефон и указал на время, лишь бы к чему-то придраться и не начать пускать слюни. Может проспорить свою жопу было бы не такой плохой идеей? — Извини, я выбирал это, — он протянул очень маленький подарочный пакет, что заставило Чимина удивиться еще больше. — Что это? — Открой и посмотри, — пока Пак старался унять дрожь в руках и затолкнуть мысли о том, что Шуга может быть даже милым, он достал из пакета черные напульсники и более удивленно, чем прежде, взглянул на Мина, — я не особо хорош в подарках парням, но цветы бы тебе не притащил. Хотелось сказать «ахринеть» еще раз. Это было… Приятно? Да, это безусловно было приятно, что даже несмотря на факт свидания между двумя парнями, он заморочился и сделал подарок. Такого для Чимина не делали, какого-то маленького сюрприза, знака внимания. Все его бывшие хотели только его тело и красивое личико, но никого не заботили интересы или внутренние эмоции и переживания. И хотя подарок пришелся по душе, отвратительного характера и статуса придурка Юнги не лишался. Но на одну причину в списке все-таки стало меньше. — Ты хорошо выглядишь, в твоем стиле. — В каком таком «моем» стиле? — огрызнулся Чимин, не принимая, а точнее, не воспринимая слова за комплимент. Он посмотрел на свою одежду, а потом снова на Шугу, но все равно ничего не понимал. Челси, черные джинсы, черная футболка, черная кожаная куртка и черная панамка. Ну и что это значит? — Тебе очень идет этот цвет, — не обращая внимание на грубость. Со стороны они оба выглядели очень разными, прям уж чересчур, но все же подходили друг другу. Один вырядился во все черное, но, как и сказал Юнги, ему очень идет и, что самое важное, он умеет подчеркивать вещами свое красивое тело. Второй — яркое красное пятно с не менее выделяющимися крашеными волосами, серьги вернулись на свои законные места, а части татуировок виднелись на запястьях и немного захватывали кожу кисти левой руки. Костюм выглядел очень дорогим и поневоле создавалось ощущение, что из кармана Шуга достанет ключи от бентли, они вместе сядут в шикарную машину, откроют окна на всю и будут ночами напролет кататься по городу, наслаждаясь яркими огнями улиц и обществом друг друга. — Куда идем? — отвечать на комплимент Пак посчитал ненужным делом. — Заскочим в одно место, но буквально на полчаса, а потом, — Юнги потер затылок, — потом не знаю. Я без понятия, что тебе нравится, поэтому просто скажи мне, чего бы ты хотел, и я тебя туда отведу. — Хочу в самый дорогой ресторан Сеула, — выпалил парень без всякого зазрения совести. — Губу закатай, лисенок, — усмехнулся Шуга и легонько щелкнул Чимина по лбу. — Придурок. Сам ведь сказал, что отведешь. — Я же тебе не миллионер, — Юнги пошел в сторону, откуда пришел, негласно давая понять, что нужно просто идти за ним, — у тебя еще будет время подумать. Шли они недолго, но в полной тишине, которая по каким-то причинам совершенно не напрягала. Оба понимали, что говорить им пока не о чем, поэтому и не стали заваливать друг друга вопросами, рассказами о своей жизни или любым бредом, лишь бы начать диалог. Где-то внутри было ощущение, что поговорить они еще успеют и спешить им попросту некуда. Миновав несколько дворов, парни вышли на другую баскетбольную площадку. Она немного отличалась размерами и удобством от той, где они встретились впервые. По крайней мере, там были места, где можно посидеть и понаблюдать за чужой игрой, чем Юнги и собирался заняться. — Ты меня притащил сюда поиграть со школьниками? — в голосе звучало разочарование. Ни то что парень рассчитывал на самое шикарное свидание в своей жизни, но хотелось чего-то другого. — Нет, просто посмотрим немного, — усаживаясь на одно из свободных мест, Юнги облокотился о спинку и закинул ноги на сиденье перед собой. Все в его поведении говорило о том, что на площадке он чувствует себя «как дома» и может наконец-то расслабиться. — Видишь малых в черных футболках? Я их тренирую иногда. Они попросили прийти на игру. — Так ты тренером работаешь? — в принципе, это было бы неудивительно после увиденной вживую почти профессиональной игры. — Иногда подрабатываю. Основное место работы — в баре, — коротко и ясно. Чувство разочарования исчезло так же быстро, как и появилось. Со временем Чимин даже втянулся в игру мальчиков и с интересом наблюдал за ними. Про себя он подмечал повадки, напоминающие движения Юнги, его энергию в других. Оно и неудивительно, парень передавал все знания, полученные самостоятельно. Было комфортно, хотя длинные разговоры между ними так и не завязались, но перекинуться парой слов об игре все же смогли. Улицу практически полностью поглотила темнота, и только фонари освещали площадку. Почему-то казалось, что эта игра только для них двоих, что вокруг больше никого и только они удостоены наслаждаться баскетболом и присутствием друг друга. Между ними было что-то большее, чем просто комфорт, и это слишком сильно пугало Чимина, ведь создавшееся в самом начале впечатление понемногу рассыпалось, как глиняная статуя со временем начинает покрываться трещинами и осыпаться. Как только игра закончилась и Юнги поздравил с победой свою команду, они решили перекусить, ведь лучшего варианта Чимин придумать так и не смог. — На удивление, ты достаточно спокойный, — пережевывая кусок мяса, первым начал Чимин. — А чего ты ждал? Что я приду тебе ебало бить? — абсолютно безразлично ответил Юнги. — Фу, ты только что все испортил, — и сам не понял, пошутил он или нет, но эти слова Чимина даже немного расстроили. — А каким я должен быть? — Ну, знаешь, — Пак задумался стоит ли говорить все прямо в лицо, но бояться ему было нечего. Какая ему все-таки разница, как воспримет эти слова Шуга, — у тебя пирсинг, татуировки, белые волосы, скверный характер и все вокруг меня твердят, что ты придурок. — Не думал, что ты из тех людей, что судят по внешности, — Юнги ковырял рис в тарелке, но грустным не выглядел. Такие слова, в принципе, были вполне ожидаемы и совершенно не новы для него. — А что я должен думать, когда при нашей первой встрече ты угрожал выбить мне зубы? — Я же извинился. — Так и что мне теперь, поблагодарить тебя за извинения? — Чимин даже не заметил, как начал грубить, но, наверное, это было что-то вроде защитной реакции на слова, которые ему самому было неприятно признавать. Да, он судил по внешности. И да, он судил по чужим словам. Но что еще хуже, он осуждал и в то же время боялся Шугу. Ему было комфортно рядом, ему было приятно, что ему уделяют внимание, что учитывают его мнение и делают что-то для него. Но он до сих пор был уверен — с Юнги лучше не связываться. — Предлагаю игру, — Мин посмотрел парню прямо в глаза и от этого взгляда захотелось стать частью стула или предметом интерьера. Эти темные глаза, казалось, видели все, знали каждую мысль. От этих глаз хотелось спрятаться, но в то же время в них хотелось утонуть, погрязнуть в этой темной бездне и забыться, наслаждаться, раствориться в них. — Три на три. — Хочешь меня в групповуху втянуть? Предупреждаю, я только свидание проиграл, ничего большего, — Юнги громко рассмеялся, чем привлек внимание парочек за соседними столами. Но смех был настолько искренним, что Чимин невольно начал улыбаться и даже мысленно поругал себя за такие глупые слова. — О чем ты думаешь, лисенок? — Мин сделал глоток кофе, будто смех забрал у него все силы. — Тебе самому не надоело меня так называть? — хотелось выразить возмущение, но все же это прозвище не было таким противным и в каком-то смысле уже стало привычным. — Так вот, три на три, — Юнги решил не обращать внимание на вопрос и продолжил объяснять, — каждый раз, когда мы будем видеться… — А с чего ты взял, что мы увидимся еще раз? — не дав договорить, вставил свои возражения Пак. — Заставлю тебя влюбиться, лисенок, — парень усмехнулся. — Самоуверенный придурок. — Мин Юнги, мое имя уже знаешь, — и снова продолжил, — когда будем видеться, у нас будет по три вопроса. Ты спрашиваешь у меня все, что захочешь, и я обязан ответить тебе правду. Это же относится и к тебе. — И какой в этом смысл? — Чимин не особо понимал, но такая нестандартная идея ему понравилась. За ужин Юнги заплатил, чуть ли не оскорбленный тем, что Чимин начал доставать кошелек. Минус еще одна причина из списка. Парень даже начинал нравиться, потому что свидание он организовал неплохое, которых у Пака было и не так много в его молодой жизни. Он пользовался популярностью, но часто всех отшивал, а когда на горизонте появлялся какой-нибудь придурок, не ставящий его ни во что, внутри вдруг появлялся интерес и хотелось доказать, что он сможет добиться внимания такого парня. Это ведь жутко увлекательно, когда тебе приходится днями напролет стараться ради человека, привлечь его взгляд, заставить его думать о тебе, разогреть в нем интерес. И как только цель достигнута, Чимин сам теряет интерес. Он и так знает, что нравится кому-то, и так знает, что с ним хотят отношений. Больше напрягаться нет смысла, как и нет смысла в подобном общении. Но встреча с Юнги была одной из тех, что называют «исключением». Ведь он не обращался с парнем, как с ничтожеством, если не считать одну угрозу, он старался быть хорошим рядом с ним. И это тешило самолюбие. От этого появлялось очень много вопросов. Три из всех за одну встречу? Это очень мало. — Если серьезно, ты действительно считаешь меня отморозком? — уже гуляя по городу, спросил Юнги. — Это твой первый вопрос? — Нет, это просто вопрос, на который можешь не отвечать или соврать, — Шуга поджал губы и повернулся в сторону собеседника, — но лучше не ври. Мне правда интересно. — Знаешь что о тебе говорят? Что ты разбил парню нос в школе, что тебя чуть ли не посадили, что ты не умеешь контролировать злость и кучу другой херни. Какое еще мнение у меня может сложиться, — и на эти слова Чимин снова услышал смех. Только сейчас он понял, как приятно это звучит и как этому грубому, но красивому парню идет искренне улыбаться. Теплое чувство внутри говорило: «Вау, ты посмотри, ты можешь его рассмешить, даже не стараясь сделать это». — Вот тебе и смысл игры, — вытирая выступившую в уголке глаза слезу, Юнги облегченно выдохнул. Видимо, смех и правда забирал у него много сил. Может поэтому он умеет только усмехаться? — Ты сможешь узнать, сколько правды в том, что обо мне говорят. — Хорошо. Почему ты разбил нос тому парню? — Это твой первый вопрос? — Да. — Ладно, — парни замедлили шаг, растягивая прогулку и предоставляя себе время для разговора. Они понимали, что не смогут узнать все за один вечер, но оттого у Чимина появлялось желание увидеться еще. Эта странная игра мотивировала на повторную встречу и, как бы не хотелось признавать, увидеться еще раз определенно хотелось. — Я тогда контролировать себя не умел вообще. Ну, знаешь, гормоны и всякое такое. — А в двадцать три гормоны до сих пор бушуют? — не упустил возможности подколоть и услышал в ответ громкое, немного наигранное цоканье. — У меня тогда были проблемы, и я был пиздец какой злой. Мы играли, я не попал в кольцо и психанул, — Чимин ожидал услышать все, но не то, что последовало дальше, — ебнул мячом со всей дури в пол, а тот отрекошетил и залетел пацану в нос. Все подумали, что я сделал это специально. Че ржешь? Смешно тебе? Чимина согнуло пополам. Он даже не понимал, смешно ему от ситуации, от того, что до конца верил в историю, что друг рассказал ему, не зная при этом подробностей или от того, что верил этому придурку. — Самое тупое, что до этого я перестал общаться с девочкой, которая свято верила, что мы с ней в отношениях. А я ее просто не посылал и не игнорил. Когда меня все достало, я прямо так и сказал. Она разнылась, а на следующий день начала встречаться с тем парнем. Ну и что ты думаешь? Все решили, что я специально разбил ему нос, потому что он увел у меня девушку. Да срал я на них с высокой колокольни, у меня тогда был плохой день. — Это так глупо, — Пак периодически тихонько смеялся во время этого рассказа и понял, что слушать Юнги не менее приятно, чем наблюдать за ним или за его игрой. Хоть он и преподносит все, украшая матом, как вишенкой сверху на кремовый торт, эта грубость ему шла. Удивительно, но грубость кому-то может подходить. — Ага, вот тебе и слухи про плохого парня. Если так послушать, то я половине Кореи ноги сломал, потому что они ими ходят неправильно. — Но ты правда выглядишь так, плохой парень, — Чимин весело улыбался. — Расскажи тогда, почему решил волосы покрасить? — Второй, — уточнил Юнги, чтобы тот не забыл о лимите, — тоже тупая история. — В белую краску нечаянно упал? — и снова цоканье в ответ. — Я в школе был низким… — Ты и сейчас не сильно высокий, — снова перебил Чимин и, заприметив лавочку, решил присесть на нее, чтобы продолжить разговор не отвлекаясь. — Ты слушать будешь, нет? — Юнги возмущался, но не злился, и тоже сел рядом с парнем. Только сейчас, сидя настолько близко, Шуга смог уловить приятные нотки ванили. От Чимина пахло приятно, хотя сладкое Мин не переносил совсем, этот запах был не таким навязчивым, не был приторным или терпким. Этот запах слегка пьянил, хотелось ощущать его еще ближе, приблизиться к шее, провести носом по гладкой коже. Весь вечер было тяжело оторвать взгляд от Чимина, каждую их встречу он был прекрасен до той степени, что забывалось все вокруг. Проблемы отходили на задний план, другие люди вообще переставали существовать. Ради этого парня хотелось делать все, хотелось смешить его, делать комплименты, заставлять смущаться или даже слушать грубости, которые звучали очень забавно. Движения парня обворожительны, а уверенная походка заставляет восхищаться. Юнги думал, что рядом с ним сидит не парень, а часть искусства, что-то более изящное и нежное, сладко пахнущее ванилью. — Я слушаю, — он улыбнулся, и эта улыбка сразила Юнги наповал. Конечно, он этого не покажет, но эта улыбка даже пробудила легкое волнение. — Меня постоянно задирали из-за роста, и я, как самый умный, начитался манги. Там все плохие парни были с крутыми прическами. Вот я и решил, что когда покрашу волосы, другие будут воспринимать меня хулиганом. Короче, на следующий день пришел с синими волосами в школу, за что меня чуть не выгнали. — Шуга, ты разрушаешь в моих глазах образ плохого парня, — Чимин все так же улыбался, отчего немного прищуривал глаза и снова выглядел для Юнги лисенком. — Шуга-хен, попрошу, — он поднял указательный палец вверх, как это часто делают учителя и посмеялся сам над собой. — После этого втянулся и вот уже несколько лет крашу волосы, — Мин начал загибать пальцы, перечисляя, — синий, зеленый, рыжий, бирюзовый, фиолетовый, черный тоже когда-то был. — Когда я не знал этих историй, ты мне нравился больше, — Чимин откинулся на спинку скамьи и запрокинул голову, чтобы рассмотреть небо и подумать о чем-то своем. — Уже признаешься, что я тебе нравлюсь? — Придурок, еще чего, — повернул голову в сторону парня, — просто теперь ты мне кажешься не таким уж и плохим. — Подожди, — Юнги снял с Чимина панамку и нежно взъерошил его волосы, на что получил возмущенный взгляд, — ты еще не спрашивал про тюрьму. А вдруг я сидел? Или наркотики продавал. Может еще и насильником окажусь. Кто меня, плохого парня, знает. — А продавал? — поправляя волосы, поинтересовался Пак. — Это третий вопрос? — Нет, так я свою возможность тратить не буду, — в голову приходило множество вопросов, из которых выбрать нужно было только один. Задача была тяжелая, ибо хотелось узнать все. Почему никто не заступился, когда задирали? Помог ли новый цвет? Всегда ли Юнги такой грубый или же добрый, как сейчас? На эти вопросы не только хотелось узнать ответы, но и убедиться самому. Хотелось понять, насколько добрым и хорошим может оказаться этот человек или же он действительно придурок и просто вешает лапшу на уши. На эти вопросы вряд ли ответ нашелся бы именно сейчас. Особенно, на главный вопрос — Шуга заинтересовал Чимина? Ладно, это слишком легкий вопрос. Потому что ответ: «Однозначно, да». — Это твой образ? — Плохого парня? — получив в ответ кивок, Шуга задумался и тоже всмотрелся в небо. — Иногда приходится соответствовать и вживаться в роль. Но ты настолько привыкаешь к этому, что потом и вовсе не отличаешь, где настоящий ты, а где созданный тобой образ. Моя очередь. Что из сладкого тебе нравится? — Ты серьезно? — Чимин наклонился в сторону сидящего рядом парня, а на лице читалось выражение полного непонимания. Но не получив никакого ответа и обдумав вопрос, слегка закусил нижнюю губу и просто посмотрел перед собой. — Чизкейк, пудинг, белый шоколад обожаю, — поднял вверх глаза, вспоминая собственные предпочтения, — любые конфеты с кокосом, да и вообще, все что с кокосом или заварным кремом. Черный шоколад терпеть не могу, а еще суфле и мармелад. Фе, — Пак смешно скорчил лицо, будто только что проглотил нелюбимую сладость. — Какие у тебя отношения с семьей? — Обычные, — уже полностью расслабленно рассказывал парень. Он вошел во вкус этой игры, а лимит в виде цифры три давал надежность и защиту от вопросов по типу «а что? как? почему?». Это не нужно было спрашивать, повествование само лилось без препятствий и с огромным удовольствием поделиться с кем-то своими странностями в виде любви к кокосу или обыденной жизнью. — У меня есть младшая сестра. Она с родителями живет в Пусане. В принципе, мы самая обычная среднестатистическая семья. — После этого хотелось задать ответный вопрос, но вспомнилось, что уже использовал все шансы. — А как танцами начал заниматься? — Юнги совсем не интересовался скандальными фактами, ему не хотелось узнать о скелетах в шкафу. По крайней мере, в этот замечательный вечер. Мин решил узнать об обычных сторонах жизни Чимина, о том, что всегда и спрашивают на первых свиданиях или при знакомстве. Он видел напряженность в самом начале, замечал страх в карих глазах, который нужно было искоренить. Юнги поставил перед собой цель — любой ценой создать для другого уют, разговор, в котором он сможет довериться или поверить. Это было, наверное, одной из положительных черт, ведь Мин всегда заботился о тех людях, что ему близки или интересны. Возможно, образ плохого парня въелся по самые корни и проник так глубоко, что стал частью индивидуальности, но хорошие черты также оставались в этом характере. — Я был очень подвижным ребенком, — Чимин заулыбался воспоминаниям и рискнул посмотреть в чужие глаза, в которых наткнулся на доброту и тепло, — родители отправили на танцы, чтобы я наконец-то не бегал по всему дому, когда можно и нельзя. Я их просто достал, — тихий смех от рассказов о детстве и приятное ощущение внутри, которым не жалко было поделиться с другим человеком. — Я правда всей душой полюбил это дело. Ты вкладываешь в танец не только энергию и силы, но и свои эмоции, переживания, выражаешь внутренние конфликты. Если ты счастлив, ты танцуешь энергично, быстро. Если тебе грустно — это медленный танец. Когда наполняешь каждое движение своим собственным смыслом, люди воспринимают твое выступление совсем иначе. Они могут смотреть и не понимать, но душа все чувствует. — Наверное, ты очень веришь в родственные души, — совсем не в тему ляпнул Юнги, хотя, после таких искренних слов, именно это пришло в голову. На секунду стало страшно, что ниточка доверия, которую Шуга обвивал вокруг парня все это время, вот-вот разорвется. — Нет. Я не верю в эту ерунду с именами, — как-то слишком безэмоционально. — Почему? — Ваш лимит исчерпан, Шуга-хен, все оставшиеся вопросы задайте при следующей встрече, — Чимин снова улыбнулся и страх оборванной и все еще ненадежной связи пропал. — То есть, второе свидание будет? — Я подумаю. По пути к дому Чимина парни успели обсудить танцы еще немного, Пак рассказывал глупые истории связанные с соревнованиями или с его противным характером в детстве, когда он наотрез не желал ставить ноги в правильную позицию, потому что та казалась ему странной и некрасивой. Юнги все время наблюдал за эмоциями рассказа, изредка слышал чужой милый смех и с огромным удовольствием слушал танцевальные термины, в которых совершенно не разбирался. Ему просто нравилось слушать мелодичный голос, осознавать искренность историй и какое-то маленькое доверие, которое он все же смог заполучить. Добравшись до места, уходить совсем не хотелось, но и задерживать Чимина против его же воли Шуга не собирался. — Беги домой, а то замерзнешь, — будто зная чужую слабость организма, он искренне переживал. — Спасибо, Шуга, — как-то совсем грустно прозвучала эта благодарность. Что уж скрывать, Чимину безумно понравился этот вечер, и он мог с полной уверенностью назвать свидание лучшим в его жизни. Вроде ничего необычно, но в этом был какой-то свой шарм и красота. В простоте и комфорте были заложены чувства парней, они оба ощущали каждой клеточкой тела, насколько им удобно рядом друг с другом. Страх, что был в самом начале, полностью испарился, а вместо него пришло сладкое послевкусие вечера. Розовые облака в начале напоминали сахарную вату, а теперь на языке Чимина отчетливо ощущался этот вкус. Он вдруг подумал: «Наверное, поцелуй с Шугой ощущается именно так». Но спросить или проверить не осмелился. — Давай, иди уже, — Мин слегка подтолкнул парня в сторону дома и, помахав рукой вслед, ушел. Было уже достаточно поздно, а идти с лишним минут тридцать, но Юнги твердо решил зайти в магазин по пути. И все прокручивал в голове: «белый шоколад, кокос, пудинг, заварной крем и никакого мармелада».