Заключим сделку?

— Судя по твоему лицу, свидание прошло не очень, — в попытках проанализировать настроение своего друга, Тэхен наконец-то решил обсудить волновавшую его тему. — Та нет, все было очень даже хорошо, — как-то совсем уж грустно ответил Пак. — Тогда че мина такая кислая? — Мне кажется, — Чимин замялся, он был совсем не уверен, стоило ли говорить это другу, — я его не заинтересовал. — Тю, нашел проблему, — с облечением выдохнул Тэ, и они вдвоем остановились возле светофора, — так, стоп… А с чего ты вообще взял этот бред? — Он не взял мой номер, — залипнув на мигающего человечка, парень задумался. Как бы глупо это не было, но это по правде волновало его. Сначала все было прекрасно: Пак пришел домой, на радостях позвонил сестре и рассказал о крутом свидании с парнем, который понравился бы и ей. К огромному сожалению Чимина, у них с сестрой был абсолютно одинаковый вкус на парней, и было совершенно непонятно, кто у кого может увести возлюбленного. Он давно не испытывал таких ярких эмоций от встречи с кем-то, а стоило всего лишь связаться с придурком Мин Юнги. Но тут сестра выбила всю почву под ногами. «А номер взял?» — звучал вопрос от подростка. Вся радость куда-то резко испарилась, будто и не приходила вовсе. А ведь не попросил. И, конечно, Чимин должен был радоваться тому, что опасный парень (который уже немного потерял такой статус) пропадет из его жизни. Но также пришла мысль: «Неужели это было наше первое и последнее свидание?». Чимина разрывало на две части. Одна говорила ему (предположительно, это был мозг), что нечего вешать нос. Наоборот, нужно радоваться и просто забить на это все. А вторая, которая вопила где-то внутри и полностью забивала голову, твердила, что быть такого не может. Разве Шуга не первый заинтересовался в нем? Он весь вечер был мил, заботился, старался, а потом просто… Просто, что? Заебался? Ему надоело? За один вечер он понял, что Чимин ему не нужен? Может Чимин сказал что-то не так? Может он плохо выглядел? Разве он не заслужил внимание к себе? Короче, один вопрос сменялся следующим и так до самого утра. Он опять почти не спал, так как не мог выбросить из головы мысли о Юнги. За это он себя был готов прибить, потому что до этого вечера он хотел никогда больше не видеть белобрысого, а теперь размышлял, почему же тот не взял у него номер. Нет, конечно, он старался отругать себя и запихнуть эту бредятину поглубже в одно место, но это место вообще не хотело принимать такое дерьмо. Кушай сам, Пак Чимин, я сыта вашими сомнениями. И, наверное, не было бы никакой проблемы, если бы Шуга не зацепил. Черт знает чем, но он сумел обратить на себя внимание, смог заставить думать о нем и переживать. Чимина это бесило и расстраивало, отчего хорошие впечатления от свидания просто угасли. — И что? — Тэхен не понял проблемы от слова «совсем». — И то, — хотелось повозмущаться, но сил на это не было. Все-таки, недосып неплохо так сказался на самочувствии. — Как он мог не попросить у меня номер? Ты видел это личико? — он ткнул указательным пальцем в сторону своего лица. — Иногда ты такой самовлюбленный, — Ким посмеялся над другом и продолжил, — но твоя нездоровая любовь к такому обращению иногда меня дико выводит. Я понимаю, что у тебя в жопе интерес играет, когда на тебя внимание не обращают, но блядь, не до такой же степени, чтобы из-за Шуги расстраиваться. — Может ты и прав, — окончательно поник парень, как вдруг его резко дернули за руку. — Ага, а вот и твой незаинтересованный тобою парень, — Тэхен кивнул головой в сторону входа в их университет, где, расхаживая туда-сюда, выжидал кого-то Юнги. Чимин поменялся за долю секунды. Сначала блеск в краснющих от недостатка сна глазах, непроизвольная улыбка на лице, приподнятое настроение и непонятно откуда появившаяся энергия. Но собирался ли он показывать свою радость другому? Ну уж нет, этот придурок уже вторую ночь не дает ему спать, а это при том, что даже не находится рядом. Счастье было ловко припрятано, маска безразличия натянута, а руки спрятаны в карманы куртки, чтобы никто не заметил, как слегка трясутся его пальцы. — Ну ты и актер, — подметил друг, наблюдая за мгновенными преображениями, — подожду тебя внутри. Тэхен хоть и был против общения этих двоих, он прекрасно знал своего друга. Если Чимин чего-то хочет, его никто не убедит в неправильности действий или слов. Если же Чимину чего-то не хочется, то хоть под поезд прыгай, не заставишь его сделать нежеланное дело. А если вдруг на горизонте появлялся парень, который был Паку небезразличен, все, пиши пропало, можно заказывать новый мозг, а то старый свалил куда-то по-тихому. — Что ты тут забыл? — парень решил включить режим грубияна на максимум, как только приблизился к Юнги. — На пару не опаздываешь? — проигнорировал вопрос тот, а Чимин в этот момент заметил еще один подарочный пакет в его руках, но уже большего размера. — У нас учеба с девяти, — протороторил Пак, — это мне? — Ну, если других Пак Чиминов ты тут не видишь, то да, тебе, — Шуга слегка улыбнулся и протянул пакет. Чимину и дальше хотелось изображать из себя злобного мальчика, он даже успел закатить глаза, не оценив шутку по достоинству, пока не увидел содержимое подарка. А еще, он нечаянно прикоснулся к ледяным пальцам Юнги, и стало как-то совсем не по себе. Злость внутри утихла, а ее место заняло беспокойство. — Долго ты тут? — голос немного дрожал, но скрывать это получалось. Чимин быстро осмотрел Мина и пришел к выводу, что он никогда не одевается по погоде. Конечно, сейчас он не выглядел, как яркое пятно, но не обратить внимание было тяжело. Светлые джинсы, футболка и бомбер. Вроде обычная одежда, но слишком легкая для октября. Сколько же он его ждал, раз руки были настолько холодными? Неужели все те ночные переживания были пустой тратой времени? И снова двоякое чувство — радость вперемешку с волнением. — Забей, — признаваться в том, что торчит возле здания уже около часа, желания не было. Ну и к чему эти лишние слова, все равно это уже ничего не изменит. — Взял бы номер, смог бы позвонить и узнать, — как бы невзначай напомнил Чимин о такой маленькой, но до жути значимой мелочи. Из-за которой он, между прочим, успел себя накрутить похлеще любой девушки. — А ты бы дал? — А с чего ты взял, что не дал бы? — уже на более повышенных тонах возмутился Пак. — Ты так не ори, а то люди не то подумают, — Юнги издевался, — мимо девушка проходила, так косо глянула. — Придурок, — эти шутки возмущали еще сильнее, но еще и заставили смутиться. Действительно, чего разорался то? Еще немного и сам бы написал номер Шуге на лбу. — Теперь придется заслужить. — Надеюсь, первая цифра уже у меня в кармане, — Шуга улыбнулся, а злость испарилась окончательно и, кажется, крыша тоже понемногу прощалась с Чимином. От этой улыбки хотелось растаять, даже несмотря на ужасно холодное утро. Как раз таки это и спасало от низкой температуры, распаляло огонь внутри, согревало, как самое яркое солнце. Эти две ночи почти без сна просто забылись в одну секунду, когда Юнги сам пришел к нему, когда сделал приятный подарок, тем самым дал понять, что слушает его и запоминает, о чем ему говорят. Когда ждал и замерз, но даже не подал виду, что что-то не так. Но, когда улыбнулся, он уничтожил мир вокруг и оставил только себя одного. Тревожный звонок о ненормальных мыслях прозвенел в голове у Чимина, но спасать его было поздно. — Завтра к девяти будешь тут? — Да, — забыв даже о том, где находится, Пак летал где-то в облаках. — Тогда до завтра, лисенок. Чимин зацепился взглядом за удаляющуюся спину Шуги и не мог перестать пялиться, пока тот не свернул на повороте и не исчез из поля зрения. Спасать действительно было уже поздно, ибо, даже не осознавая этого, Чимин влюблялся в придурка Юнги. Было в нем что-то, что объяснить не под силу никому, но при этом ничего и не отталкивало. Конечно, Чимин еще о многом не знал, да и вообще видел этого парня пятый раз в жизни, но разве прикажешь чувствам, что бутоном раскрываются внутри. Мелкая дрожь покрывает все тело, мысли невозможно успокоить, а сладкое послевкусие, остававшееся после их встреч, ненавязчиво проникало в самую глубь сердца. Теперь даже не возникало вопросов, почему все называют его Шугой, правда, был ли он таким для других, это уже загадка. Пак бы и дальше прожигал дыру в пространстве, где уже давным давно никого не было, но друг окликнул его, выйдя из здания: — У тебя ноги в бетон вросли? Ты так на пару опоздаешь, я задолбался ждать тебя, — Тэхен подошел поближе, — а это что? — Все, что я люблю, — не обращая ни капли внимания на друга, Чимин продолжал смотреть в сторону, где несколько минут назад исчезла спина Юнги. — Не понял, — нахмурил брови Ким и сунул свою наглую морду в пакет. — Нихрена, он че, всю кондитерку выкупил? Чимин, друг мой, у тебя жопа слипнется, не получится с ним трахнуться. — Фу, — Пак наконец-то оторвал взгляд от того места и толкнул друга в плечо, — вот нахуя ты мне романтику портишь? — Чтоб жизнь сахарком не казалась, — очень по-дружески и с маленьким таким намеком. Посмеявшись с этих слов, друзья направились в аудитории, но, прежде чем попрощаться перед началом пары, Тэхен все же напомнил другу, — не влюбляйся в него, Чимин-а, ничем хорошим это не закончится. Он это понимал, но хотел ли воспринимать? Наверное, где-то глубоко внутри он верил, что это классическая игра, где, как только Юнги признается в чувствах, Чимину попросту станет скучно и он сбежит, как делает это со всеми. Он верил, что сможет вовремя остановиться, нажать на кнопку «стоп» и жить спокойно дальше. Но подаренные сладости было решено растянуть на несколько дней, и совсем не потому, что Пак не мог съесть все то обилие конфет и тортиков за один вечер (Мин реально постарался и притащил кучу всего), а потому, что хотел иметь дома напоминание, что кто-то о нем заботится. Если это можно назвать заботой. В сон в этот вечер Чимин провалился сразу же, но всю ночь видел сны, в которых он наблюдает за игрой Шуги, а потом ловит его взгляд на себе и снова тает, снова растворяется в черноте этих глаз. А вырвавшись утром из приятных сновидений, в голову сразу пришла фраза, брошенная ему на прощание, и он сам не заметил, как пулей вылетел из дома, забывая позавтракать и вообще все на свете. А вдруг Юнги будет долго ждать его? Вдруг он снова замерзнет, не одевается же нормально. Это заставляло чуть ли не бежать к университету, хотя до пар оставалось еще достаточно времени. И как же он был рад увидеть уже до боли знакомую белую макушку. Сердце предательски начало отбивать чечетку о грудную клетку, теплое чувство снова овладевало всем телом, а руки заметно тряслись. Голову, и так до отказа заполненную мыслями о парне, будто вытрусили над мусорным баком, потому что осталась там сплошная пустота и ни единого намека на адекватность. — Доброе утро, — Юнги протянул стаканчик, — какао с кокосовым сиропом. — Вау, утренняя доставка, — немного съязвил Чимин, но звучало это слишком наигранно, что не скрылось от Шуги и что, понятное дело, заставило его усмехнуться. Порой Пак думал, что тот видит его насквозь, и от этого становилось немного неприятно. Но горячий какао с любимым сиропом и с Шугой с самого утра… Разве может быть что-то лучше? — У тебя ведь есть время до пары? — с надеждой спросил Юнги, а Чимин решил все-таки оставить свою грубую сторону ненадолго и побыть хорошим мальчиком какие-то полчаса. Они присели недалеко от университета, разговаривали о всяких мелочах, обычно такие разговоры называют «обо всем, да ни о чем». Обсудили прошедший день, жаловались друг другу на тупых преподавателей и на еще более тупые предметы, посмеялись над разными историями про одногруппников и просто наслаждались тем временем, что у них было. Юнги грел руки о стаканчик с кофе, был одет как обычно не по погоде, а на вопрос о том, сколько сахара он добавляет в напитки, Шуга удивил своим ответом, говоря, что сладкое не любит вообще и пьет только чистый кофе. Чимину нравилось узнавать такие незначительные мелочи, из которых состояли все люди. Сколько сахара кладет в кофе, какую еду любит, чем занимается в свободное время. Он может и не отбросил предвзятость и многие факты о жизни и характере Юнги его до сих пор смущали, но он был на верном пути к доверию и к более открытому общению. — Ты занят сегодня вечером? — уже собираясь прощаться, спросил Юнги. — Смотря, что ты хочешь предложить, — не упустил возможности повыделываться Чимин. Он старался не показывать свой интерес, что получалось у него, честно говоря, хреново. Но его актерская сторона это никогда не признает. — Свидание, — как всегда уверенно и глядя прямо в глаза, — и не заставляй меня с тобой спорить, а просто соглашайся. — Ну, окей, — неожиданно быстро даже для себя согласился танцор. — Тогда, возле нашей площадки? — С каких это пор она стала нашей? — Чимин удивленно поднял бровь. — В пять, лисенок. Беги на пару, — кажется, игнорировать вопросы уже стало обычным делом. Шуга никогда не отвечал на вопросы, если не хотел. Исключением была только их игра, в других же случаях он просто переводил тему или пропускал мимо ушей. Немного раздражало, но не так сильно, чтобы это стало проблемой. Все пары прошли как в тумане, потому что голова была забита только татуированным парнем, а еще вопросами по типу успеет ли он переодеться до свидания, какую одежду лучше выбрать, как уложить волосы, чем занимался он крайне редко, куда они пойдут в этот раз и нужно ли ему думать о том, куда он хочет сходить. Правда, на последний вопрос ответ нашелся быстрее всего, так как ему было абсолютно все равно, где они будут находиться, он просто хотел побыстрее увидеться с Шугой. И, кстати, осознав этот факт, в голове пронеслась мысль, сказанная почему-то голосом Тэхена: «Приплыли, друг, теперь ты хочешь его увидеть». Но внутренний голос самого Пака послал Кима нахуй. Он и сам прекрасно понимал, что попался в ловушку. В ловушку под именем Мин придурок Юнги. Как и договаривались, они встретились возле уже известной площадки, но на этот раз Мин был пунктуален и не заставил себя ждать. По сравнению с их первым свиданием, все ощущалось по-другому. Вечер был до мерзости холодным, влажный воздух испортил к херам все старания Чимина, и волосы немного завились на концах. Теплая осенняя куртка не грела, кожу лица и рук пощипывал неприятный ветер, тучи затянули небо и стемнело намного раньше. Но помимо погоды, внутренние переживания также были совсем другими. Если в первый раз Чимин ничего не знал о баскетболисте, боялся непредвиденного исхода вечера, хотел побыстрее сбежать домой, то в этот раз он переживал уже о другом. Как бы не сказать чего-то лишнего, например. Или хорошо ли одет. Или не застряло ли между зубами что-то после обеда (хотя он раз сто проверил это перед выходом). В общем, типичные мысли людей, которые хотят произвести хорошее впечатление на понравившегося человека. Чимин даже наперед продумал несколько диалогов, просчитал вероятность вопросов, отрепетировал эмоции, чтобы не быть максимально палевным. — Куда идем? — спросил Пак, когда они свернули на совершенно незнакомую ему улицу. — Увидишь, — и, миновав достаточно людный район, они остановились перед входом в кофейню. Хотя, было трудно определить, что именно это за место. Витрина напоминала типичную кофейню, но вот внутри все полностью отличалось от подобных мест. Стены обклеены страницами манги, огромное количество стеллажей, почти в каждом углу и на всех полках располагались растения, что создавало уют и ощущение, будто парни пришли к кому-то домой. В меню названия напитков были подобраны на манер описания произведений, кофемашина пестрила обилием стикеров и наклеек, рядом с кассой лежали черно-белые листы с рисунками, а сверху на них упаковка с карандашами. Если говорить вкратце, все для Чимина было таким необычным, ведь в таком месте он был впервые. Парни заказали кофе и горячий шоколад и сели за стол в дальнем углу. Людей было немного, в основном одиночки и несколько посетителей, взявших кофе на вынос. — Как ты узнал, что мне нравится манга? — рассматривая все вокруг, поинтересовался Чимин. Шуга весь день волновался не меньше другого, но на его лице это никогда не прочитаешь, он мастерски скрывает эмоции. Все же, увидев восторженный взгляд парня и то, с каким удовольствием он выбирает, что ему почитать, на душе стало намного спокойней. — Видел, как ты пялился на витрину книжного, когда мы гуляли в прошлый раз, — и эта информация в который раз потешила самолюбие Чимина. Но было приятно. Снова. Юнги тоже выбрал какой-то том, даже не взглянув на название, потому что читать был явно не намерен. Его интересом завладела более красивая история, сидящая прямо напротив него. Чимин был идеален. Опять. Волосы в небольшом беспорядке делали его только милее, каждый маленький завиток хотелось пригладить рукой, которая бессознательно желала прикоснуться к мягким прядям, но была вовремя одернута самим собой. Отвлекать парня не стоило, иначе, будет ли еще возможность увидеть его таким? Карие глаза бегали от одной строчки к другой и поблескивали такой естественной радостью. Эмоции резко менялись одна за другой, видимо, реакция на прочитанное. Как только взгляд Юнги упал на соблазнительные губы, которые слегка изгибались в улыбке и иногда закусывались на особо волнительных моментах истории, все мысли уходили в немного неправильное русло (или же наоборот, чересчур правильное?). Но когда Чимин медленно облизывал пересохшую кожицу, Мин чувствовал совсем неестественный жар в теле. В груди пылало, а оторваться от вида пухлых немного потрескавшихся губ было ну просто невозможно. Жар опускался все ниже и ниже, и Юнги не сразу заметил тянущее чувство внизу живота, но с каждым новым движением языка и оставленным мокрым следом на нижней губе, возбуждение становилось все сильнее. Фантазия работала у Шуги на ура, и представить эти припухшие и искусанные после поцелуев губы, обхватывающие его член, не составило никакого труда. И, черт бы побрал этого Чимина, когда в этот момент он словил языком трубочку и начал медленно пить свой горячий шоколад. — Долго еще пялиться на меня будешь? — Пак не сразу заметил, как парень напротив обсматривал его лицо, но, увидев этот немного отсутствующий взгляд, читать дальше стало сложнее. — Вкусно? — не до конца избавившись от своих непристойных мыслей, спросил Юнги. Как же он надеялся спросить то же самое, когда желания перерастут в действия. — Вкусно, — не догадываясь о подтексте, ответил Чимин и пожал плечами. Возвращаться к чтению не хотелось, но про себя оба отметили, что идея сходить в такое место оказалась очень удачной. Они и до этого убедились, насколько им комфортно друг с другом, но более длительное молчание подтвердило это. Многие люди искренне верят в совместимость, когда им есть о чем поговорить, а интересы совпадают с максимальной точностью. Но очень многие забывают о таком простом чувстве, как комфорт. Если тебе нравится находиться рядом с кем-то, если ты чувствуешь внутри тепло, так называемых бабочек, учащенное сердцебиение и волнение, это все хорошо. Но, если ты чувствуешь себя неуютно, когда вам нечего сказать, это большая проблема. С человеком нужно уметь молчать. Нужно уметь понимать без слов, ощущать его, не издавая ни одного звука. И у этих двоих так получалось. — Три на три? — заметив, что Чимин откладывает мангу в сторону, Юнги понял — время разговора. — Хорошо, — снова ухватившись губами за трубочку, согласился Пак, а фантазия нещадно издевалась над Шугой. — Мне все покоя не дает, — Мин немного наклонил голову набок и постарался настроить зрительный контакт, — почему ты не веришь в имена? Затрагивать эту тему было неприятно, это то, о чем Чимин говорить не любит и не хочет. Но правила игры никто не отменял. Правило одно — правда на вопрос. Он сам согласился на это, отыграться чем-нибудь подобным еще успеет. — Не хочу, — он зачесал рукой упавшие на лоб волосы назад и задумчиво глянул в окно, — просто не вижу в этом смысла. Ты ведь знаешь, многие в это не верят, — и это было чистой правдой. Раньше родственные души были вопросом выживания. Идеально подходящие друг другу пары, связанные невидимой нитью, созданные для продолжения рода. Это не какая-то романтическая сказка о доброй Вселенной, которая решила подарить людям прекрасную любовь. Нет, это история о гибели, это история о смерти. Маленькие дети не выживали, рождались с различными заболеваниями, а условия жизни попросту уничтожали малышей. Только полностью здоровый организм мог справиться с жестоким миром, а такой ребенок рождался лишь у истинных пар. Со временем численность населения вернулась в норму, медицина значительно продвинулась, природные условия стали другими, в мире поменялось практически все. И надобности в имени родственной души на теле уже не было. Но имена до сих пор появляются, некоторые до сих пор ищут человека, что идеально подойдет ему во всем, некоторые до сих пор считают это подарком свыше. Но также есть и те, что не воспринимают судьбу всерьез. Очень много людей забивают имена другими татуировками, заклеивают их специальными пластырями, скрывают от чужих глаз и предпочитают не знать, что им там уготовила Вселенная. — Я сам хочу выбирать, кого мне любить, а к кому ничего не чувствовать, — продолжал Чимин, — я просто хочу знать, что у меня есть выбор. Что никто не решает за меня, что я должен делать, а что — нет. Мне вовсе не нужен человек, который может оказаться тем еще ублюдком. — Был горький опыт? — по последним словам догадался Юнги и перешел уже ко второму вопросу. — Лично у меня — нет, но вот в моей семье… Да, я говорил, что у меня обычная семья и так оно и есть. Мои родители отличный пример идеальной совместимости родственных душ. Но так ведь не со всеми, — Пак потер затылок и опустил взгляд, крутя в своих миниатюрных руках кружку с шоколадом, — бывает ведь и по-другому. Моя бабушка очень страдала из-за мужчины, который был ей предназначен. Он оказался больным ублюдком. Практически изнасиловал ее и бросил одну. А она так и не смогла полюбить кого-то еще. Да, так родилась моя мама, и, если бы не это, то меня бы здесь не было. Но я не могу его простить. И я не могу позволить случиться такому со мной. — Хочешь похожую историю? — вопрос заставил Чимина посмотреть на Шугу. Реакции на его историю не было никакой, лицо выражало полное спокойствие: ни улыбки, ни печали, ни сожаления или сочувствия. Было даже неясно, понял ли он его. — Хочу, — тихо сказал парень. Эти воспоминания немного испортили настроение, что скрыть было слишком тяжело. — Тогда спроси меня, как я начал играть. — Это будет мой первый вопрос? — нахмурил брови, не понимая, почему должен тратить свою возможность узнать что-то на историю, которая может его даже не заинтересовать. — Да, — Юнги отпил свой полностью остывший кофе, — просто так не расскажу. — Ладно, — шумно вздохнув, Чимин спросил слово в слово, — как ты начал играть? — В средней школе мои родители начали постоянно ругаться. Они, как и твои, истинная пара. Но у них в отношениях сложилось все не слишком радостно, взгляды на мир и на многие вещи были совершенно разными. Проблемы появлялись одна за другой, и все это выливалось в постоянные скандалы. Я всегда уходил, чтобы не слушать крики. Единственное место, где мне становилось спокойно — баскетбольная площадка. Забывалось все, вся хуйня, которая оставалась в стенах дома, на площадке исчезала. В итоге, они развелись. Я видел своими глазами ту боль, что испытывают пары при расставании, я прочувствовал это так, будто меня бросил мой человек. Это было ужасно и, опять же, единственное спасение в игре, — вся эта история звучала очень искренне. Все-таки, Юнги хотел поддержать младшего своим рассказом, показать, что он такой не один, что у него тоже есть причины сомневаться и не верить. — Так ты тоже не веришь в это? — Чимин потратил второй вопрос, но это не волновало так сильно, как желание услышать ответ. — Верю, — Пак снова опустил взгляд, прервав их зрительный контакт. Сердце болезненно сжалось, а гадкое чувство, словно змей, заползло под самую кожу и жалило каждую клеточку. Надежда все же была. Он сам того не осознавая, хотел, чтобы Юнги был таким же, чтобы общего у них было намного больше. Но следующая фраза дала понять, что он так же зол на судьбу. — Этот опыт не мешает мне верить в ебучую совместимость. — Почему ты набил татуировки? — желая сменить тему, Чимин задал последний вопрос. — Причина все та же, — Юнги допил кофе и, кивнув в сторону выхода, дал понять, что им пора идти. Покинув кофейню, продолжил свой рассказ, — синие волосы, игра в баскетбол, пирсинг… Короче, я втянулся прям жестко, хотелось чего-то нового. А еще, — Шуга загадочно улыбнулся, — приятная боль. — Ты такой странный, — скривился Чимин то ли от холода на улице, то ли от полученной информации. — Это ты еще моих фантазий не знаешь, — старший подмигнул парню, а улыбка стала еще шире. — Боюсь даже спрашивать, — улыбка невольно появилась в ответ. — Когда бил последние татухи, — даже не дожидаясь вопроса, — представил, как было бы охуенно, если бы в этот момент я мог жестко трахать кого-то. — Фу, — Чимин скривился еще сильнее, но появившаяся в голове картинка еще надолго застряла там, — ну ты и придурок. Я этого знать не хотел, — на что Шуга громко рассмеялся. Время, пока парни добирались до дома Чимина, пролетело слишком быстро и от этого в глазах обоих читалась грусть. Они совершенно не хотели прощаться, а холод, от которого было сложно шевелить руками и кожа неприятно колола, стал не таким заметным и навязчивым. Им вдвоем было не просто комфортно и интересно, им было чертовски хорошо. Чимину было приятно замечать на себе взгляды Юнги, забота заставляла пересмотреть свое мнение и изменить первое впечатление. С каждой новой историей, с каждым вопросом и фактом, тот образ плохого парня, что видел каждый в Шуге и, который, по понятным причинам видел и Чимин, осыпался все больше и больше. Через несколько встреч была возможность увидеть другого таким, какой он есть, и это подогревало еще больший интерес и азарт. Это пробуждало желание идти до победного, узнать так много, насколько это возможно. И хоть такие факты как проблемы с законом или неконтролируемая агрессия все еще волновали и тормозили зарождающиеся чувства, Чимин просто отталкивал их и обещал себе спросить то, что его волнует больше всего потом. — У меня еще остался последний вопрос, — напомнил Юнги, когда парни уже стояли возле дома, — когда у тебя день рождения? — Тринадцатого октября, — сразу же ответил Чимин и тихо посмеялся, — иногда твои вопросы очень уж неинтересные. «Значит имени он еще не знает», — сразу же понял старший. — Завтра у меня утренняя тренировка, поэтому вряд ли я смогу прийти, — Шуга снова скрывал свои эмоции, но он был расстроен. У него никогда не было такого, чтобы какой-то парень стал стимулом идти утром за кофе и какао, а потом переться в противоположную сторону от своего университета к чужому и после ждать еще два часа до начала пары, ибо занятия у него начинались ближе к обеду. Но причиной стал все-таки не «какой-то парень», а Чимин. Это имя за несколько дней стало родным, а все вокруг напоминало о нем и вызывало разные ассоциации. Но не один Юнги был расстроен, младшему тоже не пришлась по душе такая новость. Это нужно было исправить. — Дай свой телефон, — замерзшие длинные пальцы долго не могли достать телефон из кармана, но Чимин был этому даже рад, ведь он мог еще немного насладиться видом аккуратных линий, слегка покрасневшей кожи на руках, проступающих венок на кистях, чернил, выглядывающих из-под бомбера. И будь у него возможность, он бы не только рассматривал эти руки, достаточно большие ладони, которые могли бы запросто обхватить его шею, но и прикасался бы к ним, лично проверил, постоянно они холодные или нет. Протянутый телефон вернул в реальность, а случайное соприкосновение холодных пальцев обожгло кожу и оставило приятное, немного болезненное, пощипывание. — Мой номер. — Не думал, что так быстро заполучу лисенка, — как всегда усмехнулся Шуга. — Будешь выеживаться, я нахрен сотру его. Улыбнувшись на прощание, Юнги развернулся и ушел, снова заставляя смотреть на удаляющуюся спину и снова заставляя чувствовать сладость на языке. Когда же он уже лично проверит, насколько сладкие на вкус поцелуи этого парня?

***

Юнги дико раздражает. Если бы у Чимина была возможность, он бы лично засунул в его жопу баскетбольный мяч со взрывчаткой и с огромным наслаждением смотрел на разлетающиеся по улице кусочки придурка Шуги. В том, что Шуга — придурок, сомнений не было никаких. За два дня, что прошли с их последней встречи, Чимин, по-моему, сошел с ума и готов был признаться в отсутствующем мозге лично. За эти два дня он прошел столько стадий, что сам удивился подобному поведению. Тараканы плясали чечетку в голове, да и похоже танцоры из них получше самого хозяина, потому что здравый смысл они втоптали прямиком в жопу. И так, Чимин медленно, но верно сходил с ума. Вернувшись домой после свидания, все опять было шикарно. Вечер удался, настроение было превосходным, горячий чай и теплое одеяло позволили быстро согреться, а лежащий перед носом телефон пока что не казался взрывчаткой. Спустя час настроение подугасло, потому что ожидаемого звонка не было. Чимин, конечно, не ждал, что ему сразу же позвонят и проболтают с ним всю ночь, но хотя бы на одно несчастное сообщение «я дома» рассчитывал. Спустя два часа каждое уведомление подрывало с места и заставляло хватать в руки телефон со скоростью света, и так же быстро расстраивало и окончательно портило настроение, потому что все не от него. Дальше пришло осознание, что в этом нет ничего такого и отсутствие сообщений, в принципе, нормальное явление. Но такое мнение тоже недолго просуществовало в его голове, потому что, ворочаясь битый час в кровати в попытках заснуть, волнение било тревогу. Вдруг не дошел? Вдруг избили? С такой-то внешностью тяжело не наткнуться на неприятности. Все ли с ним в порядке? Если он попадет в больницу, Чимина оповестят? И снова здравствуй бессонная ночь, мы так давно не виделись с тобой. На следующий день телефон прирос к руке. Постоянная проверка времени, пугающие сообщения и огромная надежда при каждом звонке. Но опять «не Шуга». Тогда ему стало грустно, ибо вернулись мысли о том, что он все испортил, что не заслуживает внимания, что не нужно было навязывать свой номер. Эти мысли быстро выбил из головы Тэхен, который выслушивал нытье друга и постоянно закатывал глаза. — Ты меня заебал со своим Шугой, — скатываясь вниз со стула, ворчал Ким, — я тебе говорил с ним не связываться, и хуй меня кто послушал. После таких фраз Чимин невольно подумал, что окружает себя только теми людьми, что матерятся чаще, чем дышат. Но мысль такая совсем не порадовала, потому что даже маты напоминали о Юнги и о его иногда проскакивающей грубости. Итак, тараканы уже смирились с тем, что в их жилище поселился некий Мин Юнги, которого они с радостью приняли в свою неугомонную компашку. На второй день после грусти пришла новая стадия, которая вызывала желание крушить все вокруг. Чимин был готов взорваться от всего, потому что сообщения и звонки ото всех, но не от Шуги, раздражали и чуть ли не заставили выключить звук. Но вдруг он пропустит ожидаемое уведомление? Зависимость от этого придурка бесила. И если сначала он ждал звонка с предвкушением, то теперь на этот же звонок он ответил бы «иди нахуй» и сброс. О да, он мысленно посылал парня, готовил самые колкие фразочки, представлял удивленное лицо и расстроенный взгляд. А вот на третий день все окончательно пошло по пизде. Чимин загнался конкретно, причем по всем поводам сразу. Он как-то резко осознал, что ведет себя, как дебил. Чего он ждал? Любви до конца жизни и ухаживаний двадцать четыре на семь? Разве не он изначально был настроен против Юнги, разве его не предупреждали? Влюбляться в такого парня чревато последствиями и ничем хорошим это не закончится. Что бы они не делали, а финал будет один. И хэппи энд их не ждет. Один пьет кофе, другой его ненавидит. Один любит сладкое, другой терпеть не может. Один одевается просто и старается быть вежливым, другой вечно привлекает внимание и постоянно язвит. И да, Чимина совсем не волновало, что общего у них было куда больше и, что хамства в его поведении ни капли не меньше. На этой стадии он просто был взбешен и обезнадежен. Приплыли, конечная станция. Как типичный спортсмен, он поплелся на площадку сразу же после пар. Но даже эта идея не радовала, потому что вспомнилась история Юнги. Ну уж спасибо, теперь даже баскетбол напоминает об этом придурке. И какова была вероятность наткнуться на их площадке на Шугу? Такова, что Чимин чуть не заскулил, увидев парня с крашеными волосами и татуировками на руках. Мало того, что бесил своим отсутствием, так еще и в футболке играл, чем раздражал еще сильнее. Алло, на улице октябрь, слышал о таком? По крайней мере, теперь Пак знал, что тот не сдох по дороге домой и, по всей видимости, очень даже здоров. На голову вот вряд ли, но физически цел. Злость накатила новой волной, кулак сам невольно сжался и уже предвкушал встречу с чужой челюстью. Но играть нужно всегда до победного, поэтому маска безразличия еле как была натянута поверх лица, а трясущиеся руки по привычке спрятаны в карманы черных джинс. — Привет, хен, — пролезая через сетку, поздоровался Чимин, чем немного напугал Шугу. — Привет, лисенок, — на этих словах маска была удачно сорвана. Шуга повернулся и попытался натянуть хоть какое-то подобие улыбки, но вышло очень коряво. Руки задрожали, а сердце больно сжалось, будто кто-то проткнул его иглой и привкус непонятной горечи застрял в горле. Перед Чимином стоял парень, которого он, казалось, не знал. Темные круги под глазами, и без того бледная кожа теперь была болезненного оттенка, потускневшие радужки, которые больше не были прекрасно черными. Он видел перед собой человека, который, наверное, не спал совсем с их последней встречи. И этот вид растопил лед внутри Чимина, этот вид вернул тревогу и беспокойные мысли, хотелось подбежать, крепко обнять, узнать все ли в порядке и просто быть рядом, пока тот приходит в себя. — У тебя что-то случилось? — не скрывая своего беспокойства, спросил младший. — Да так, небольшие проблемы, — махнул рукой Шуга и поднял с асфальта худи. Быстро натянув его, он подошел к Чимину и нежно погладил по волосам, — не делай такое лицо, будто я смертельно болен. — Не болен же? — с еще большей тревогой в голосе. Чужую руку он не спешил убирать, эти легкие поглаживания успокаивали и вызывали мелкую дрожь в теле. — Настолько хуево выгляжу? — снова постарался натянуть улыбку Юнги, но ответ ему не нужен был, ведь и так все прекрасно знал. — Полностью здоров, не волнуйся. Мин убрал руку, отчего Чимину захотелось скулить и попросить вернуть на место. Он хотел чувствовать, как парень перебирает пряди, как зарывается пальцами в волосы, хотел и дальше чувствовать эту нежность от него, которая была как глоток воздуха после длительного кислородного голодания. В какой же момент Чимин стал зависим от другого человека? Почему вся злость резко забылась, хотя мучала его несколько дней? После этого было даже стыдно спрашивать, почему от Шуги не было ни одного звонка. Видимо, ему было вовсе не до общения. Почти так оно и было. Вернувшись домой, Юнги был нереально счастлив, и это чувство посетило его впервые за столь долгое время. Он что-то чувствовал, что-то, что объяснить не мог. Ожидание встреч, желание увидеть эти лисьи глаза, почувствовать этот приятный ванильный запах, любоваться всем его видом, наслаждаться голосом и смехом. Тело реагировало на все, что касалось Чимина. Не только его нижняя часть, а каждая клетка, каждый атом чувствовал что-то прекрасное. И все это оставалось внутри, даже когда Чимина не было рядом. Все действия были направлены на него, все мысли — тоже. Впервые Шуга был готов сделать все для другого человека, впервые он хотел стать лучшим для кого-то, полностью завладеть чужими мыслями и завладеть местом рядом с ним. И все было бы прекрасно, но Юнги вернулся домой, где увидел потрясающую картину перед своими глазами: его мать искала деньги в его же вещах. То, что она искала именно наличку, сомнениям не подвергалось, ибо ничего ее больше не интересовало. — Ты че, совсем охуела? — даже не пытаясь выражаться без матов, начал орать Юнги. — Ты рано, — без какого-либо угрызения совести ответила женщина. За последние пол года она достаточно похудела и выглядела очень истощенной. Но Мин прекрасно знал, что это не диета и не голод, а просто стресс из-за проигранных денег. Игроки всегда шагают по натянутому канату и сколько бы раз не падали, все равно возвращаются туда в надежде добраться до конца. Когда добираются, начинают верить в свои силы еще больше и снова ползут на канат. Только вот не учитывают тот факт, что падают намного чаще, то есть, проигрывают и проебываются почти постоянно. — У тебя совесть есть вообще? — оттаскивая женщину от своего шкафа, силы он особо не жалел. Как мать она была никудышной, но и Юнги не настолько отбитый, чтобы причинять боль, поэтому все-таки постарался успокоиться. — Ну чего кричать то сразу? Лучше помоги, раз уже тут. — То есть, спизженная зарплата уже проебана? — парень закрыл лицо руками и немного потер глаза. Он старался быть спокойным, но злость рвалась наружу, как магма, извергаемая вулканом. — Как же ты меня уже заебала. — Как ты с матерью разговариваешь?! — теперь на крик переходила женщина. — Вот блядь рожай, а потом никакой помощи! — Никакой помощи? — у Юнги вырвался истерический смешок. — Сколько я долгов за тебя выплатил? Сколько по больницам водил? Кто тебя вытаскивал из ебучей депрессии? Не подскажешь? — Ой, — мама махнула рукой и ушла на кухню, откуда добавила, — тебя вроде и не просили. На этой фразе крышу снесло окончательно. Юнги не контролировал агрессию и это правда. Он борется с этой проблемой уже несколько лет и в последнее время делал огромные успехи, но теперь был не уверен, сможет ли удержаться и не расхуярить все вокруг. Злость застелила туманом, на лице играли желваки, от сжатых кулаков ногти больно впивались в кожу ладоней. Он схватил ключи и быстро вылетел на улицу, чтобы хоть немного остудить голову. Взгляд цеплялся за каждый предмет, Юнги пытался словить хоть какую-нибудь мысль, лишь бы она привела его в чувство. И такая мысль была найдена. Перед глазами появилась улыбка Чимина, прищуренный взгляд, милые щечки и миниатюрные ладошки. Эти воспоминания успокаивали и согревали. Хотелось позвонить и услышать его голос, прибежать обратно к его дому, утонуть в объятиях, а потом и вовсе полностью раствориться в поцелуе. Но другая мысль, как отрезвляющая пощечина, выбила этот вариант из головы. Он не мог рассказать ему про свою мать, не мог взять и похерить все то хорошее, что смог выстроить между ними. Он не мог упасть в его глазах, он также не хотел жалости или сочувствия. Юнги не нужны были чужие переживания, советы или помощь, он не хотел впутывать в это дерьмо кого-то еще. Он не простит себе, если втянет в это Чимина. Ни за что. Сейчас ему катастрофически нужны были две вещи: сигареты и крепкий алкоголь. В такие дни он всегда шел к Джину, ибо у того была еда, место, где можно переночевать и понимание. Шуга предупредил в сообщении, что будет минут через десять, набрал Джуна и попросил купить чего-нибудь выпить. Друзья прекрасно понимали, что это значит и не задавали лишних вопросов. — Как там дела с малым? — Намджун решил не затрагивать тему матери, как всегда знал, что спрашивать лучше не стоит. — Вроде нормально, — ответил Шуга, заливая в себя очередную рюмку. Он совсем сбился со счета, но в эту ночь позволительно. — Зад у него, конечно, что надо, — по факту сказал Джин, но Юнги это не особо понравилось. — Нехуй пялиться. Джин, конечно, геем не был, но экспериментировать любил, поэтому из его уст это звучало как посягательство. Что не скажешь о Намджуне, он встречался с девушкой уже два года и был семьянином до мозга костей, за что получил бумажную медальку от парней на день рождения. Ни у Юнги, ни у Джина не было длительных отношений. И если у первого максимум был год, то у второго — два месяца, ибо слишком приедалось ему однообразие и все время хотелось чего-то нового. Короче, все они были разными, но их дружбе это ни капли не мешало. Попойка закончилась ближе к утру и, понятное дело, никто на учебу не собирался. Поспав от силы два часа, Юнги проснулся в еще более отвратительном настроении, потому что голова раскалывалась так, будто по ней всю ночь били кувалдой. Залипнуть на весь день в плейстейшен в доме у друга показалось отличной идеей, но даже это не помогло отвлечься от плохих мыслей. Пачка сигарет закончилась за день, аппетита не было никакого, а сон решил попрощаться с Юнги и улететь в другую страну. И если от учебы он мог откосить на пару дней, то тренировок и работы его состояние никак не касалось. Баскетбол для Шуги — святое. Без работы он откинет копыта. Выбирать особо не приходится, но ему это только на руку. Потерявшись в днях, в один из них он решил просто покидать мяч в кольцо, чтобы выпустить пар и почувствовать себя лучше. Увидеть Чимина Юнги не рассчитывал, точнее, совершенно не планировал. Показаться таким ущербным было тяжело, через это нужно было переступить. Но один только беспокойный взгляд подарил ощущение того, что он кому-то нужен. Да, это было бредовое ощущение, но оно появилось и пришлось по душе. Это придало сил, а одно только присутствие нужного человека помогло стать менее злым и расстроенным. Это вселяло надежду. Рука сама потянулась к натурально светлым и мягким волосам, чем не мог похвастаться Шуга. От постоянных окрашиваний его волосы стали жесткими и ломкими. Приятное тепло под рукой убаюкивало, и Юнги все отдал бы, чтобы лежать рядом с парнем, уткнувшись носом в макушку, спокойно спать, не думая ни о чем. — Мне нужно идти на работу. — Шуга-хен, — окликнул Чимин, когда парень уже собирался уходить и на вопросительное выражение лица спросил, — можно я с тобой пройдусь до бара? — Конечно, — с легкой улыбкой отвечает ему Юнги.