Заключим сделку?

Придурок: выбегай. От одного сообщения бабочки в животе снова решили станцевать свой любимый танец, а дрожь в руках стала уже настолько привычной, что Чимин не обратил на нее никакого внимания. С момента их знакомства прошло чуть больше двух недель, но иногда создавалось ощущение, что с мыслями о Шуге он живет всю свою жизнь, ведь они не только сдружились с тараканами в голове и весело проводили время с танцующими бабочками, но и пропитали весь воздух вокруг. Каждая мелочь напоминала о нем, каждое слово всплывало в памяти хриплым голосом, каждая ночь проходила с участием этих самых мыслей и все говорило, что Чимин влюбился по уши. Он так отчаянно убеждал себя в том, что Юнги плохой человек, как не заметил попыток оправдать его по всем статьям. И даже отсутствие парня в жизни никак не повлияло на желание поскорее выбежать на улицу и упасть в объятия сильных рук (в чем он смог убедиться прошлым вечером). Весь день телефон разрывался от звонков, наверное, в день рождения ты понимаешь, насколько много у тебя знакомых, друзей и родственников или же наоборот. Как оказалось, у Чимина достаточно всех сразу, но единственного ожидаемого звонка так и не было. Пак успел привыкнуть и к тому, что сверлит взглядом телефон двадцать четыре на семь, ждет, когда на экране наконец-то появится полюбившееся слово «придурок» и обрадует его больше других. И хотя праздновать в этом году парень не собирался, поздравления принимал с огромной радостью, ибо внимание к своей персоне он любил больше, чем сладкое. Возможно, кто-то сравнит это с самовлюбленностью, но зря. У Чимина было очень много причин радоваться чужому вниманию и восхищению, и все они делились на типичные и с более глубоким смыслом. Однако, не получив никаких поздравлений от одного единственного человека, чьи слова он ждал больше всего, в голову закрались сомнения, которые то и делали, что нашептывали самые глупые фразы. Сначала были варианты, что Шуга вовсе не поздравит его, не приедет за ним вечером, снова пропадет на неопределенное время, а Паку придется сидеть и склеивать свое разбитое надеждами сердце. Отголоски здравого ума смогли убедить, что подобные мысли не имеют никакого смысла и переживать что зря не нужно. Все-таки, Юнги ни разу не дал усомниться в себе, он не обещал чего-то, что не делал после и не говорил слишком много, а доказывал свою заинтересованность поступками. Время отсутствия было решено забыть до ответа на вопрос. Уже в пять он был полностью собран и в который раз хотел убить себя за это. Просидеть час в ожидании, что может быть лучше? За эти шестьдесят минут Чимин был готов порвать на себе костюм, состоящий из пиджака с мелкими камнями и серыми узорами на ткани (на удивление, он смотрелся на нем просто идеально и не вызывающе, хотя когда родители прислали такой подарок, выбросить его из окна не казалось такой уж плохой идеей), брюк, которые, ровно как и привычные джинсы, обтягивали ноги, подчеркивая все самое нужное, и рубашки, расстегнутой на две верхние пуговицы. Любовь к черному родители знали, поэтому даже в свой собственный праздник отказываться от любимого цвета не пришлось. Но за час разглядываний себя в зеркале эти вещи хотелось сжечь, ведь они настолько надоели и бесили, что смотреть на себя было тошно. Чимин то смотрел в зеркало, то сидел на диване, рассматривая потолок, стены и мебель гостинной, будто видел их первый раз, то ходил из одной комнаты в другую в попытках успокоиться и не нервничать, то выглядывал из окна в надежде увидеть знакомые белые волосы. И спустя час терзаний телефон все же завибрировал и заставил Пака вскочить с дивана и на всех парах мчаться к выходу. Раз в сотый глянув на себя в зеркало перед уходом и накинув на плечи пальто, он легонько похлопал себя по щекам, сделал глубокий вдох и пошел на долгожданную встречу. Чимин уже и забыл, что такое по-настоящему удивляться. Юнги не соврал и действительно «заехал» за ним на черной KIA. Не бентли, конечно, но и этого хватило, чтобы порадовать парня. Однако, удивлен он был совсем не машиной, которую не ожидал увидеть рядом со своим домом, а тем человеком, что стоял рядом. Взгляд скользил снизу вверх и младший совсем не собирался скрывать то, как он откровенно пялится. Черные туфли, на месте которых всегда были белые кроссовки в другие дни, брюки не так идеально подчеркивали фигуру, как у Чимина, и, скорее, выделяли худые ноги парня, но все равно сидели на Шуге отлично, белая рубашка с галстуком и поверх черный пиджак приковывали взгляд и заставляли воспринимать его не как студента-баскетболиста, а как взрослого мужчину. Но единственная вещь, от которой Чимин охуел в прямом смысле этого слова — волосы. Андеркат безусловно шел Юнги и визуально вытягивал лицо, делал сильный акцент на впалых скулах и на ровной линии челюсти, которую Чимин раньше почему-то не замечал. На укладку явно было потрачено столько же времени, сколько Пак проторчал возле зеркала, и все равно это было ничто по сравнению с цветом волос. Они были черными. Весь образ, что практически сверкал перед глазами, был полностью другим. Перед Чимином стоял Мин Юнги, а не капитан команды Шуга, удачно присвоивший себе ярлык плохого парня. — Вау, — вырвалось неожиданно, что младший и не узнал свой собственный голос. Он просто стоял не в силах двинуться с места, забыл зачем вообще вышел на улицу и не обращал внимание на холод, пробиравшийся под осеннее пальто. Юнги молча обошел машину, открыл заднюю дверь и достал небольшой, но безумно красивый букет. Чимин совершенно не разбирался в цветах и не знал всех разновидностей, а еще постоянно твердил, что ненавидит подобные жесты от парней, так как считает это слишком слащавым и вообще показухой. Но, увидев в руках старшего букет, специально выбранный для него, ему захотелось ударить себя в прошлом, ведь оказалось, это очень приятно. Снова. Каждый раз Юнги делает Чимину приятно: своими словами, своими действиями, своим присутствием. Это не могло не дать чувствам раскрыться за какое-то время, от понимания этого стало ясно, почему Шуга так зацепил и почему проник в самое сердце. — С днем рождения, лисенок, — широкая улыбка, слегка смущенный от пристального взгляда. Юнги был другим, что даже в какой-то степени расстраивало. Только принимая цветы, Чимин заметил, что не у него одного трясутся руки, но привычный обжигающий холод чужих пальцев немного успокаивал. Только усевшись в машину и отъехав немного от дома, Пак достаточно пришел в себя, чтобы что-то сказать. — Твои волосы… — тихо, словно опасаясь чего-то, попытался начать парень. Его слова прервал негромкий смех. Как же он скучал по нему. — Я думал ты так и не спросишь, — не отвлекаясь от дороги, с улыбкой, согревающей Чимина, как теплый шарф в холодную зиму, который жизненно необходим ему, так же тихо отвечал Юнги, — смоется через время. Решил, что сегодня мне нужно тебе соответствовать. — Так ты не перекрасился? — прозвучало с долей облегчения. — Конечно, нет, малыш, я с обычным цветом волос не выживу, — и они оба засмеялись. Между ними не было неловкости, которая должна была появиться за время их молчания, длившегося не один день. Каждое их свидание было наполнено комфортом, не важно, первое или десятое, оно всегда будет таким. — А машина? — от начавшегося диалога парни почувствовали себя более расслабленными и это не могло не радовать. — Одолжил у друга. — На самом деле, Юнги может избавиться от всего: от курения в трудные моменты, от крашеных волос, от кофе по несколько кружек в день. Но от споров он не откажется никогда, и все вокруг прекрасно это понимают. Только вот понимание такого очевидного факта не защищает друзей Шуги, а особенно Джуна, который проспорил свою машину на этот вечер из-за собственной тупости. Нет, Намджун не глупый, он таким становится только в те моменты, когда соглашается на очередной спор от друга. Оставшуюся дорогу о многом поговорить не получилось, но от этого хуже вечер не становился. Это было только начало. Чимин верно решил не спрашивать куда они едут, чтобы место стало неким сюрпризом для него, как цветы, машина и волосы. Кое-как выдавив из себя комплимент, что он редко делал по отношению к другим людям, состоящий из «тебе очень идет», в ответ получил лишь ухмылку и одобрительный кивок. И вечер действительно только начинался, потому что то удивление, которое приходило практически от всего, с каждым разом было все больше и больше. Во-первых, они остановились у ресторана, по виду которого можно было сделать вывод о его дороговизне. Во-вторых, подбирая челюсть со своих собственных коленей, Чимин залип и не заметил, как Юнги выскочил из машины и открыл для него дверь. Тот самый Шуга, который в первую встречу грозился выбить зубы и слал его куда подальше, тот самый Шуга, который ходит в спортивных вещах, либо в обычных джинсах с дырками на коленях, тот самый Шуга, из-за которого Тэхен говорит самые красочные маты, сейчас в классическом костюме открывает перед ним дверь машины перед дорогим рестораном. Если так будет продолжаться и дальше, то смысла постоянно возвращать челюсть на место нет вообще. — Выходишь, нет? — вернул в реальность уже полюбившийся голос. — Ты совсем с ума сошел? — наконец-то спросил Чимин, заходя внутрь здания. Конечно, он предполагал, что это свидание будет отличаться от всех и ради этого, в принципе, надел новый пиджак с брюками, но он не думал, что все зайдет так далеко. — Не самый дорогой ресторан Сеула, — пожимая плечами, объяснялся Юнги, — но, надеюсь, тебе понравится. — Это ведь была шутка, — такие сюрпризы смущали. Приятно, что Мин запомнил его слова на первом свидании, но этот вечер был вне его ожиданий. Заведение, как и сказал Юнги, не было лучшим в Сеуле и своим интерьером больше напоминало типичный европейский ресторан. Но чувство, что возникает обычно в местах, где ты не привык быть, оно не вызывало, поэтому Чимин смог быстро расслабиться, а несколько глотков вина привели в чувства и помогли настроиться на разговор. — Ты ведь за рулем, — Пак наблюдал, как старший делает небольшой глоток и не мог оторвать взгляд. Он пил так, будто был в чертовой рекламе: медленно, немного прикрыв глаза, с огромным наслаждением. Чимин невольно посмотрел на кадык, плавно поднимающийся вверх и опускающийся после каждого глотка, а потом снова перевел взгляд выше и наткнулся на темные глаза, пристально наблюдающие за его реакцией. Это заставило нервно сглотнуть, потому что такой Шуга вписывался в образ богатого бизнесмена идеально. Он как-то написал в сообщениях называть его папочкой? Теперь эта просьба несет намного больше смысла, чем раньше. Перестать рассматривать парня напротив было невозможно, как и невозможно перестать возбуждаться каждый раз при виде красивых рук, бледной кожи, под которой переплетаются вены, словно паутина. Длинные пальцы поправляющие галстук, видимо, давящий от непривычки, своим видом завораживали. Чимин всегда обращал внимание на руки людей и парней в частности, но никогда не думал, что один лишь вид чьих-то ладоней будет не на шутку возбуждать его. — Один бокал, — по всей видимости, этот голос будет часто вырывать из мыслей в этот вечер. Следующие слова окончательно вернули в реальность и полностью отвлекли от рук, ставящих бокал на место. — Мне правда очень жаль, что я так резко пропал. — Ты обещал мне объяснения, — Чимин же в свою очередь понял, что одним бокалом начинающийся разговор точно не обойдется. — Я помню. Поэтому… Три на три с бонусом? — Шуга постарался улыбнуться более искренне, но в глазах появился заметный страх. — Что это значит? — У тебя есть дополнительный вопрос, ты можешь узнать больше, если хочешь, конечно, — и, понятное дело, Чимин хотел. В последние дни он практически составил список вопросов, на которые обязан получить ответы. — Ты знаешь мой первый вопрос. Я до сих пор жду объяснений, — настроение не пропало, но лицо младшего стало таким серьезным, что внутри Юнги от волнения сердце стало биться куда быстрее. Он спрятал руки под стол, сжимал собственные пальцы до хруста, загинал их в разные углы, лишь бы унять то чувство внутри. Старший четко осознавал, что в данную минуту происходит переломный момент для обоих, и если он все похерит, доверие Чимина вернуть больше не сможет. Но для этого нужно наступить себе на горло, затолкнуть подальше гордость, опуститься с небес на землю и просто открыться. Он никогда не делал этого. Даже Намджун и Джин не все знают о внутренних тревогах, о переживаниях и о всех проблемах, что окутывают Юнги с ног до головы, что въелись в его жизнь, как плесень, которую не вывести ничем. — Сначала я разозлился, — парень глубоко вдохнул и посмотрел вверх, избегая зрительного контакта, которого обычно старается придерживаться, — но не на тебя. Не на твой вопрос о моих проблемах, не на твой интерес, а на себя. Мне настолько стыдно говорить об этом, что я просто не хотел упасть в твоих глазах, — он все-таки решился посмотреть на Чимина, который внимательно слушал его и пытался вникнуть в услышанные слова. Брови нахмурены, нижняя губа изредка подвергается укусам, глаза смотрят прямо в его. Страх подступал еще сильнее, и в этот раз Юнги уже не пытался скрыть его, хватая бокал и делая несколько быстрых глотков, — моя мать играет. Как только папа уехал, она начала бухать. Пила так, будто в запасе у нее есть еще одна печень. Не выходила из дома неделями, потеряла работу. Мне казалось, что в голове у нее что-то щелкнуло и, блядь, это что-то уничтожило ее. Я водил ее к психологу, и, как я думал, все начало налаживаться, — Юнги потер переносицу дрожащими пальцами. Воспоминания были слишком болезненны для него, он прямо сейчас рассыпался на глазах Чимина. Он смог увидеть Шугу другим, слушал другую сторону его жизни и начинал понимать, для чего нужен образ плохого парня, которому похуй на все и всех. Потому что, на самом деле, не похуй. — Зависимость от алкоголя ушла, но появилась новая. Сука, она скрывала это до последнего, втихую играла и проебывала все деньги. Я узнал только тогда, когда к нам в дом вломились мужики и начали требовать вернуть долг. Я тогда совсем пацаном был, а эти громилы на мне живого места не оставили… — Юнги, не продолжай, — Чимин перебил и не мог понять, жалеет ли о том, что попросил объяснений или же рад увидеть все то, что Шуга так тщательно скрывает. Ему льстила та мысль, об открытости парня, но при этом было необъяснимо больно. Он представил все настолько ярко, будто эта часть жизни стала его личной. — Нет, Чимин, — набравшись сил, Юнги улыбнулся и решил идти до конца, как всегда, играть до победного, — не надо меня жалеть, я не нуждаюсь в сочувствии. Вот такая дерьмовая у меня жизнь, моя семья совсем не такая, как у тебя, и каждый день я вижу, как человек может сгнить после разрыва с родственной душой. Но причина, почему я пропал, далеко не в злости. Мне нужно было время, чтобы рассказать это, чтобы ты видел настоящего меня, а не то, что говорят другие люди. — Спасибо, — тихо проговорил Чимин в ладони, которыми закрыл лицо. Ком из накопившихся чувств подступал к горлу, глаза щипали в попытках не расплакаться после всех этих слов. Ему срочно нужно было придумать, что спросить, чтобы перейти на другую тему, но кроме вопроса «чем ты был занят все это время?» в голову ничего не приходило. — Работал, — Шуга все еще улыбался и подлил вино в бокалы, — решил взять несколько дополнительных смен, чтобы сделать тебе хороший подарок. Парень убрал руки с лица и наткнулся взглядом на добрую улыбку, уничтожающую всю образовавшуюся внутри боль. Все менялось так быстро, что Чимин не успевал следить за всеми испытываемыми чувствами и эмоциями. Как и в первый раз, он ошибался. Думал, что о нем забыли, что на него злятся, что он сделал что-то не так. Каждая мысль о Юнги раздражала, не давала спать, заставляла часами пялиться в потолок и ненавидеть себя за разрешение чувствам взять контроль над разумом. Но все оказалось куда проще, и стало невероятно стыдно. За всю злость, за незнание, за эгоизм. Ведь по сути, Чимин думал лишь о себе, о том, как ему обидно и как неприятно быть непонятым. Но не понимал в этой ситуации только он. Стыдно, что Шуга работал намного больше, чтобы привести его сюда. Стыдно, что он покрасил волосы в черный, хоть и на время, чтобы, как тот выразился, соответствовать ему. Стыдно, что ради него делают так много, а он ведет себя как истеричка. Стыдно. Но в то же время, опьяняюще приятно. И это ощущение собственной нужности пьянило намного сильнее вина, согревало душу, выбивало все плохие мысли. Чимину было также стыдно и за все осуждения, жившие в голове по сей день. Он поверил всем, повесил ярлык и верил в него, пытался иногда посмотреть под оболочку, но ни разу так и не снял ее. — Спроси что-то у меня, иначе я разрыдаюсь, — постарался пошутить младший, что в какой-то степени было не шуткой. — Хорошо, — Юнги снова усмехнулся и наклонился чуть вперед, протянув руку и прикоснувшись большим пальцем к нежной коже щеки Чимина, отчего тот сильно удивился, но не отстранился. Мин приподнял чужой подбородок и аккуратно, словно со страхом порезать парня, стал медленно поглаживать. Наверное, пытался хоть как-то успокоить его. — Тебе понравился наш поцелуй? — Ты придурок, — Чимин почувствовал как щеки наливаются краской и вот-вот обожгут холодные пальцы Юнги. Он отвел взгляд не в силах смотреть тому прямо в глаза, которые нахально издевались над ним и будили воспоминания, создавая яркую палитру из эмоций и чувств. Но шепотом добавил, — понравился. — Так и знал, — получив желанный ответ, Шуга отстранился и снова превратился в самоуверенного придурка. — Ты боишься высоты? — Нет, — совсем не понял зачем такое спрашивать, но ответил. — Отлично. — У меня ведь еще два вопроса? — старший одобрительно кивнул. — Тогда расскажи мне две вещи: про своего бывшего и за что тебя чуть не посадили. — Так и знал, что твой друг проболтается, — и, несмотря на то, что рассказывать эти истории он совсем не хотел, глубоко внутри понимал — рано или поздно, придется. — Все проще некуда, лисенок. Мы встречались год, как-то все глупо получилось. — Тоже угрожал ему зубы выбить? — посмеялся Чимин, допивая второй бокал и взглядом намекая, что не мешало бы подлить. — Нет, — Шуга улыбнулся и наполнил бокал младшего, — он сам начал ко мне подкатывать. Как-то все завертелось, и вот я уже в отношениях. Но дать ему ничего не мог: ни чувств, ни ухаживаний. Мне было так все равно, что в какой-то день задумался, здоров ли я вообще. Короче, не знаю, это было глупо с моей стороны, так долго держать человека рядом, и, когда я понял, что дальше буду делать только больнее, решил отгородить его от себя. — Допустим… А что с тюрьмой? — Бля, — парень почесал нос, тихо смеясь собственным мыслям, — я украл машину. — Что?! — не сказать, что радость резко куда-то пропала, но, как и было сказано, в этот вечер Чимина удивляло все. — Вот любишь же ты поорать, лисенок, — а в голове пронеслась мысль, что был бы не прочь услышать громкие крики в постели, — нам нужно было выплатить долг, и я просто ебанутый. Был суд, но мама с этим разобралась. Иногда ей все-таки везет и она тогда выиграла крупную сумму. Все было до смешного просто. Разговоры с Юнги, ужин в его компании, свидания, день рождения. Все ощущалось таким правильным и таким нужным. Покинув ресторан, парни катались по ночному городу, как Чимин и хотел на их первом свидании. Невольно подумалось, что желания должны чаще посещать его, а потом вот так исполняться. Но главным в этом условии было то, что эти желания должен исполнять Шуга. Он ворвался в спокойную жизнь Чимина так резко, что Паку пришлось адаптироваться к этим изменениям, пришлось принять человека, чьи глаза больше не казались темной бездной, провалиться в которую раньше было страшно. Теперь же, повернувшись в сторону водителя и увидев черные радужки, этот цвет казался еще более привлекательным, хотя давно уже был самым любимым. Случайные прикосновения холодных рук никогда не заставляли мерзнуть, а наоборот, каким-то невероятным способом согревали, иногда оставляли еле ощутимые ожоги, а иногда опаляли всю кожу. Хоть темный цвет волос безумно шел Юнги, белый стал куда роднее и привычней. И все же, все было до смешного просто. Огни, мелькающие за окном машины, уставшие люди, бредущие по улицам, яркий свет светофора, срывающийся дождь, маленькие капли, смывающиеся дворниками на лобовом стекле. Так просто, что и не страшно раствориться в этом до последней клетки. Чимин не хотел, чтобы этот вечер заканчивался, а Юнги будто читал его мысли, и вдалеке начало виднеться чертово колесо, переливающееся сотней мелких лампочек. Вопрос о высоте совсем забылся до этой минуты, но как только они остановились возле парка, стал вполне объяснимым. Мин снова открыл парню дверь и повел за собой, захватив небольшой черный пакет. Скоро коллекция подарочных пакетов станет настолько большой, что Чимин сможет открыть свой собственный магазин и построить на этом бизнес. Они забрались в одну из полностью застекленных кабинок и молча наблюдали за уменьшающимися внизу людьми. Юнги аккуратно, снова с каким-то страхом, переплел свои длинные пальцы с миниатюрной теплой рукой Чимина. И это тоже казалось таким правильным, словно теплые и даже немного детские ручки были идеальными для больших холодных ладоней Шуги. Парни смотрели на город, на бешеный ритм, на движение, которое внутри этой кабинки перестало существовать. Все куда-то спешили, куда-то мчались, а они застыли, довольствуясь этим моментом. — Твой подарок, — когда колесо достигло своего пика, старший протянул пакет, при этом не отпуская чужой руки. — Не слишком ли много подарков за один вечер? — Чимин не смог скрыть своего счастья и, честно говоря, ему было уже абсолютно все равно, что лежит внутри подарка, но, заглянув внутрь и почувствовав древесный аромат смешанный с запахом кофе, он понял, что вещь полностью пропитана Юнги. — Я не романтик, Чимин, — сказал парень, создавший потрясающую атмосферу вечера и сделав подарок на самом верху колеса обозрения. Видимо, чего-то о себе Шуга не знает, — поэтому всего лишь спортивный костюм. Ты говорил, что иногда бегаешь, поэтому я выбрал потеплее, — старший потер затылок уже свободной от пакета рукой и посмотрел куда-то вдаль, смущенно отводя взгляд. С каких еще сторон Шуга откроется сегодня? Это точно лучший день рождения в жизни. Было непонятно, действует так на Чимина высота, по правде романтическая атмосфера, в которую он попал впервые, выпитое вино затуманивает разум или холодные пальцы переплетенные с собственными, но все вкупе сбивало с толку и в мыслях был лишь один человек. Он медленно высвободил свою руку, на что получил непонимающий взгляд, и тут же притянул к себе Юнги за шею, мягко прикасаясь к его губам. Мин позволил младшему контролировать процесс, целовать так, как тому будет удобно, и поэтому Чимин не спешил. Плавно сминая чужие губы своими, оттягивал нижнюю, не цепляясь зубами. Нежно зарывался пальцами в сухие, но все равно приятные на ощупь, черные волосы, а потом снова опускал руку на затылок и вжимался в чужое тело, будто они были недостаточно близки и разделяющие их миллиметры не должны были существовать вовсе. Юнги дотронулся к чиминову подбородку, опуская его ниже и углубляя поцелуй. Сладкие губы кружили голову не хуже высоты и даже вино уступало свое место, ибо наполняющие чувства не выветривались через время, а наоборот, заставляли забыть о трезвости навсегда. Поцелуй, выбивающий из реальности, чуть не заставил парней кататься по второму кругу, но с огромным нежеланием они смогли остановиться вовремя. Чимин больше не скрывал свою заинтересованность в чужих руках и жадно, почти с животным голодом, рассматривал их. Как выпирают вены от сжатия руля, как пальцы обхватывают его, а после быстро перемещаются на коробку передач и резкими движениями перемещают ее с одной стороны в другую. Он не мог отвести взгляд от того, как Юнги поправлял волосы, расслаблял галстук на шее. Старший совсем неожиданно провел рукой по бедру Чимина и остановился ближе к колену, немного сжимая и поглаживая пальцем. Холод кожи ощущался через ткань брюк и сводил с ума, внутри все сжималось в узел и перед глазами линии приятно расплывались. — Тебе настолько нравятся мои руки? — не мог не заметить Юнги и довольной улыбкой реагировал на поведение парня рядом. — Они красивые, — еле как выдавил из себя Чимин, задыхаясь в подступающем возбуждении. — Заключим сделку, лисенок? — все также не отвлекаясь от дороги, ибо несколько выпитых бокалов все-таки ударили в голову. — У тебя уже появилось имя? — Я его заклеил, — будто понимая о чем пойдет дальше речь, ответил Чимин. Но на самом деле, чувствуя руку на своей ноге, он не мог думать ни о чем, кроме нее. — Если я доведу тебя до оргазма, ты покажешь мне его? — Только при одном условии. Ты не скажешь мне, что там написано. — Тогда, — Юнги дольно облизнулся, предвкушая продолжение вечера, — нам нужно заехать в магазин. — Не надо, — тихо прошептал Пак, — у меня все есть. Юнги окончательно снесло крышу, он буквально потерял голову от появившихся мыслей и идей, ведь как бы он не был уверен в себе, задача стояла перед ним одна — сделать малышу как можно лучше и забить его голову только собой. Он мчался по городу, как будто от этого зависела вся его жизнь, но тормозить было нельзя, им двоим не перенести ожидание. Дома у Чимина было уютно, наверное, квартира полностью соответствовала своему хозяину: светлые тона, много разных милых мелочей, даже несколько мягких игрушек на полках. Просторная гостиная, небольшая кухня, везде порядок и ласкающий обоняние ванильный аромат. Все вокруг пропахло ванилью и от запаха становилось до одури приятно. Они не стали вести себя словно дикие животные, набросившиеся на добычу сразу с самого порога. У Мина было время рассмотреть квартиру, наконец-то снять удушающий галстук, кинуть пиджак на кресло в гостинной и расположиться на диване, пока Чимин, действительно как лисенок, бегал по комнатам, также оставив где-то свой пиджак. Он достал два бокала и белое вино, хранившееся для грустных вечеров в компании любимых фильмов и сладостей, и совсем как-то небрежно кинул на диван тюбик со смазкой и пачку презервативов, что сразу же приковало внимание Шуги. — Я смотрю, ты и правда ждал меня, — закинув ногу на ногу, посмеялся Мин. — Придурок, — лишь это смог ответить смущенный лисенок и сел рядом на пол, уже самостоятельно разливая вино по бокалам. — У меня ведь остался последний вопрос, — опустошив бокал и расстегнув верхние пуговицы, Юнги опустился на пол, усаживаясь напротив парня и положив один локоть на диван, немного облокотился на него и спросил с ухмылкой на лице, — погрубее или понежнее? — Погрубее, — тихо и практически в бокал сказан ответ. Как только Чимин отставил хрусталь в сторону, Шуга сорвался с цепей — дикого зверя наконец-то высвободили из клетки. Он бесцеремонно впился в пухлые губы, которые раньше сводили с ума своим видом, а теперь каждый раз обескураживали мягкостью. Чимин отвечал тем же голодом, той же животной дикостью, входя во вкус поцелуев, сильно закусывая сладкую губу и после зализывая ее. Он позволял грубо проникать в свой рот, давал чужому языку всю свободу, что сплетался с его то быстро, то мучительно медленно. Чимин зарылся ладонью в черные волосы, сжимал их и чуть болезненно оттягивал, когда чужие зубы впивались в нежную кожу его губ. Он почувствовал холодные руки через шелковую ткань черной рубашки, что пытались аккуратно справиться с пуговицами, но в спешке только замедлялись и путались. Чимину было уже полностью плевать на свою одежду, лишь бы поскорее прочувствовать все свои фантазии наяву. Когда рубашка была удачно снята и скомкано валялась где-то вдалеке, младший хотел было проделать то же самое и с миновой одеждой, на что получил очередной укус и прерванный поцелуй. Сейчас Чимин дрожал не хуже, чем на морозе, и снять вещь самому показалось лучшей идеей, чем позволить это партнеру. Мин быстро разделался с собственной рубашкой, пока уже возбужденный Чимин наблюдал за длинными пальцами, цепляющими одну пуговицу за другой, и ждал, пока эти самые пальцы будут касаться его кожи. От вида младшего с упавшей на лоб челкой и удачно испорченной укладкой, что, скорее всего, было и с крашеными волосами, с опухшими раскрасневшимися от поцелуя губами, на которых все еще виднелись следы от укусов, с оголенным чертовски горячим торсом, Шуга был готов кончить даже не прикасаясь к себе. Брюки неприятно давили, а ремень хотелось вырвать к чертовой матери, ведь с ним будет справиться куда сложнее. Но так сильно спешить он не мог, азарт влился в его тело вместе с белым вином и не отступит, пока Мин не получит свое. Шуга аккуратно прикоснулся к подбородку Чимина, медленно провел подушечками пальцев от его начала к ключицам, останавливаясь в ямочке между ними, заставляя выгибать шею и откинуть голову на диван. Он раскусил Пака с того момента, как впервые увидел заостренное внимание на своих руках, и было не грех воспользоваться таким интересным фетишем младшего. Юнги не спешил, мучал, плавно опуская руку ниже к груди, задевая его сосок своим холодом, отчего тот становился тверже, а тихий стон вырвался из губ Чимина. Пальцы опускались ниже, изучая каждую клеточку тела, заостряя внимание на бежевом пластыре на ребрах, наслаждаясь рельефом подтянутого пресса. Старшему сильно повезло не обнаружить на парне ремень, но от этого игра не становилась скучнее, ведь в сексе, как в баскетболе, Юнги бывает разным, и сейчас он хотел завести парня еще сильнее. Когда Шуга, расстегивая пуговицу и медленно опуская молнию вниз, задел твердый член, слух порадовал еще один негромкий стон, но этого было слишком мало и это было слишком тихо. — Повернись ко мне спиной, малыш, — прошептал Юнги и, пока Чимин в спешке разворачивался лицом к дивану, попутно стягивая с себя брюки с боксерами, Мин смог кое-кое снять до боли мешающий ремень. Аппетитная задница без одежды была куда лучше, чем в обтягивающих ее брюках или джинсах, о чем было невозможно не сказать, — блядь, какой же ты охуенный. Шуга надавил ладонью на поясницу парня, прогибая его и прижимая животом к ткани дивана. И даже в этот момент он не мог не забыть о том, что нравится Чимину и, навалившись на чужую спину, Мин прошептал на ухо, обжигая горячим дыханием мочку: — Открой ротик, — горячий язык прошелся по двум холодным пальцам, оставляя за собой тянущуюся ниточку слюны, а после пухлые губы сразу обхватили их, посасывали с таким наслаждением, будто они были выпачканы в сладком заварном крему, — хороший лисенок. Младший сам не понял, в какой именно момент его начали так сильно заводить пошлые фразы, выдаваемые хриплым голосом, но это больше не имело никакого значения. Пульсирующий член требовал прикосновений, и Чимин потянулся рукой вниз, как запястье перехватила чужая рука. — Разве я разрешал тебе себя трогать? — властно и все так же прямо на ухо были сказаны слова, после которых Пак почувствовал сильный шлепок по своему заду. Обильно смазанные слюной пальцы прошлись по сфинктеру, поглаживая колечко мышц и, надавив, Мин плавно ввел один палец. Чимин, на удивление, был расслаблен, возможно от выпитого вина, а возможно от игр, которые он иногда устраивал сам себе по ночам. Юнги оставлял короткие поцелуи на пояснице, проводя дорожку ниже к своему пальцу и вынув его, протолкнул кончик языка внутрь. — Шуга-хен, — простонал Пак себе в руку, стараясь заглушить голос, но с каждым движением языка, а после добавившемуся к нему пальцу, сдерживать себя стало куда сложнее. — Я хочу слышать тебя, — отстраняясь и добавляя второй палец, Юнги потянулся за бутылкой, в которой осталось еще немного вина. — Хорошо, что не красное. Цвет не имел никакого смысла, пока на кожу ягодицы не попали первые капли холодной жидкости, которой становилось больше и которая маленькой струйкой стекала по бедру вниз. Горячий язык сразу же слизал вино с кожи, заставляя эти места гореть пламенем. Такого у Чимина не было, и если пальцы внутри него, что медленно и мучительно сладко растягивали, сводили с ума еще с самого начала, то остальное сносило голову к чертям. Тело изнывало от желания, член требовал хоть каких-то прикосновений, а предэякулят капал с головки на ковер, что совершенно не волновало, ведь единственное о чем мог думать Пак, это о вине, которое Шуга выливал уже ближе к середине, отчего то стекало не по ноге, а по проходу, и о языке, который сразу же слизывает алкоголь, проталкивая кончик внутрь, не вынимая пальцев. — Вкусно. — Пожалуйста, — не в силах терпеть стонал Чимин, — сделай уже это. — Что сделать? — видимо, именно этого он и ждал, но не упускал возможности поиздеваться. — Шуга-а, — выгибаясь, выкрикнул младший, когда почувствовал в себе третий палец. — Скажи это, лисенок, — Шуга снова шлепнул парня по ягодице, оставляя на коже красный след, — скажи, как сильно ты хочешь меня. — Трахни меня, — прерывисто и постанывая, — я больше не могу. Юнги вынул пальцы и, быстро сняв с себя остатки одежды, на ощупь нашел тюбик со смазкой. Раскатав презерватив и выдавив на ладонь жидкость, прошелся рукой по твердому члену и начал медленно входить в растянутого парня. — Расслабься, малыш, — внутри Чимина было охуенно горячо и чертовски узко, несмотря на то, что Шуга потратил немало времени, подготавливая его, — блядь, — вырвался низкий стон уже у старшего, — какой же ты узкий. Пак хотел видеть сейчас лицо Юнги, целовать его, ловить стоны прямо с губ, но ощущение контроля над своим телом также заводило его и заставляло остаться на коленях, повернутым спиной к другому. Старший вошел не до конца, но все же позволяя привыкнуть к своему размеру, а после двигаясь медленно, до сих пор мучая своего лисенка. Чуть ускорившись, он с безмерным наслаждением слушал стоны парня под ним, руками оглаживал бока, впивался пальцами в бедра и задницу, но терпеть и самому больше не было сил. — Глубже, — Чимин повернул голову, цепляясь взглядом за горящие от возбуждения глаза и невольно сжимаясь. — Вот так? — Юнги закинул колено Чимина на диван, раздвигая ноги шире и про себя подмечая отличную растяжку. Он вошел до упора и от этого звездочки перед глазами полетели у обоих. Было жарко, горячо, чертовски красиво и до безумия правильно. Будто их тела были созданы друг для друга. Буквально вдалбливая младшего в диван, Шуга обхватил его шею и слегка сжал, приподнимая парня и входя уже под другим углом. — Еще, — по громкому крику Юнги понял, что проходится прямо по простате, и трахал теперь только в такой позе, сжимая горло еще сильнее, практически удушая парня, отчего тот сжимался и протяжно стонал «Шуга-хен». Комнату заполнили звуки шлепков от соприкасающихся тел, низкие стоны, смешанные с более громкими, запах вина, который остался на коже Чимина и животная страсть, напоминающая об их первой игре. Теперь Пак тоже верил, что в игре, как в сексе. И в этой игре он тоже проиграл, когда на очередном толчке кончил прямо на обивку дивана, при этом ни разу не прикоснувшись к собственному члену. Шуге потребовалось еще немного времени, чтобы кончить от сжавшегося в оргазме Чимина. — Я выиграл, — уже после душа и добравшись до кровати, по факту сказал Мин. — Ты помнишь условие? — Да, не говорить тебе, — Юнги отклеил пластырь и спросил, — ты правда сам не смотрел? — Нет, и не буду, — быстро поцеловав старшего в макушку, Чимин откинулся на кровать и сладко заснул.