Заключим сделку?

cigarettes after sex — affection

Лучи солнца лениво скользили по кухонному столу, пробираясь через почти прозрачные шторы. Это один из немногих дней за последнее время, когда с самого раннего утра было светло и ярко, словно природа очнулась от длительного сна. Правда, совсем скоро начнется зима, и это совершенно не соответствовало голубому небу без единого облака. Тихое шарканье — единственный звук в комнате, что изредка дополнялся хлопаньем дверцы холодильника и постукиванием ножа. Ароматный запах кофе просачивался в другие комнаты, смешиваясь с ванилью, создавая прекрасный дуэт, напоминающий двух парней. Юнги готовил не так хорошо, как ему бы того хотелось, но сделать завтрак все-таки мог. Младший не любит кофе, но купил несколько сортов, так как утро они все чаще проводили вместе. Пар медленно парил над кружкой, развеивая по кухне еще больше своего аромата, а Мину это только в радость. Он старался как можно тише нарезать овощи для тостов, попутно раздумывая, какой именно чай сделать Чимину в это утро. Конечно, он не считал себя романтиком и не забывал упомянуть об этом, но так было лишь потому, что словами выражать нежность и заботу получалось только с часто проскакивающими матами. А вот действия всегда доставляли приятные ощущения и проникали в память младшего, не давали грустить, пока парня нет рядом и согревали вместо чая, когда тот неожиданно заканчивался. Длинные пальцы аккуратно держат нож, но до сих пор опасаются включить плиту (со сковородкой Юнги не дружил и желанием заводить крепкую дружбу не горел). Белые волосы в беспорядке торчат в разные стороны, очки, которые пришлось надеть из-за уставших от линз глаз, раздражающе сползали с переносицы и постоянно поправлялись указательным пальцем. Чистая кожа спины не украшена рисунками, что не скажешь о груди, руках и животе. Домашние черные шорты открывают практически половину бедра, а босые ноги совсем не ощущают холода пола. Такой Юнги нравился Чимину до сумасшествия. Этот домашний сонный парень, готовящий завтрак для них двоих, идеально вписывался в интерьер светлой кухни. Лучи бывало попадали на лицо и заставляли жмуриться, но от этого Шуга казался даже милым. Чимин тихо подобрался к блондину со спины, окутывая своими объятиями голый торс, прижимаясь к теплой спине, и, уложив голову на худое плечо, втянул носом приятный аромат. Щекочущее дыхание не раздражало, а, наоборот, приятно ласкало шею. — Я тебя разбудил? — не отвлекаясь от дела, Юнги улыбнулся, чувствуя легкие поглаживания чиминовых рук на своем животе. — Проснулся от того, что рядом стало как-то холодно, — шепотом ответил младший и потерся лбом о плечо Шуги. Он не всегда был таким нежным, но по утрам у него было особенное настроение, тем более, если просыпался от пустоты рядом, но с ощущением присутствия в его квартире нужного человека. — Сладкий? — Мин покрутил в руке баночку с малиновым джемом. — Сладкий, — повторил Чимин и с неохотой отпустил другого, забирая у него нож. Пак предпочитал более сладкие завтраки, как и предпочитал сам выбирать количество сахара, что попадет в его организм. Поэтому он часто не давал старшему закончить готовку и доделывал все сам, в особенности по той причине, что Юнги еще ни разу не смог намазать столько джема, сколько нужно. Он еще и часто ругал за такое огромное количество сладкого с самого утра, но получал в ответ лишь тихое хихиканье и съеденные на зло несколько ложек сверху. В такие моменты, как этот, все было по-настоящему идеально, что иногда даже внушало страх, но не могло заставить отказаться от подобного удовольствия. За время их отношений они научились хорошо понимать друг друга, приняли многие привычки и перестали возмущаться из-за их степени странности. Поспав совсем немного, они все равно чувствовали себя достаточно бодрыми, ведь подпитывали друг друга своей энергией. И все же, Чимин никак не мог избавиться от чувства вины, от раздражения своим собственным глупым интересом, что портил настроение не только ему, но и всем вокруг. — Извини за вчерашнее, — протянув руку к кружке с чаем, что сделал для него Юнги, Пак решил еще раз на всякий случай извиниться, ведь действительно винил себя. — Забей, лисенок, — причмокивая, Шуга облизал палец, который до этого был очень удачно испачкан маслом. — Но… — Еще одно слово и я начну тебя щекотать, — они оба прекрасно знали, насколько сильно младший боится щекотки и каким становится во время подобной пытки. Как, например, несколько раз скинул Юнги с кровати, брыкаясь от чужих прикосновений. А еще он как-то заехал коленом по лбу старшего, а предупреждал ведь, что не надо его трогать. Ну и, конечно же, куда без оглушительных воплей и угроз по типу: «я тебе член откушу, если вздумаешь меня щекотать», «только подойди ко мне и ты полетишь не с кровати, а с балкона» и любимое «если я уссусь от смеха, сам будешь стирать мои вещи». Этот раз исключением не стал. — Я тебя ножом пырну, если подойдешь, — Чимин направил нож в малиновом джеме в сторону татуированного. После недолгой тишины первым не выдержал Шуга и громко засмеялся, принимая оборонительную позицию а-ля «сдаюсь». Такие мгновения они учились ценить и беречь. Знали, что выйдя из дома и попрощавшись, придется наслаждаться только приятным послевкусием поцелуя, которое напоминало смешанный с ванилью кофе, и оставшийся день вспоминать чудесное утро, выжидая такого же вечера. Конечно, многие пары проходят через этот период в самом начале, но между ними было что-то большее, чем просто обычный период, наполненный нежностью и заботой, когда вы еще не успели надоесть друг другу и хочется быть рядом целые сутки напролет. Они, как и многие, хотели продлить этот этап и почему-то верили, что все получится. Что даже через время смогут радовать и удивлять друг друга, что будут вызывать такой же интерес и азарт, что связал их изначально. — Тебя ждать вечером? — уже наслаждаясь своим сладким тостом и греющими спину лучами, спросил Пак. — Я сегодня работаю. Услышанные слова сильно огорчили, и Чимин старался скрыть грустный взгляд, прекрасно осознавая свои тщетные попытки. Мин видел насквозь, считывал каждую эмоцию мгновенно, а поэтому не мог не заметить печальных глаз, что глупо втыкали в остывший чай. — Если хочешь, бери Тэхена и приходи в бар, — спонтанная идея сразу же была озвучена и одобрена, что было видно по резко появившейся улыбке и блеску в глазах. Освещаемый солнцем Чимин сиял, веки практически смыкались, а неуложенная челка падала на лоб, и такой вид полностью напоминал счастливого лисенка. Наверное, Юнги никогда не перестанет называть его так, если будет и дальше находить столько схожих черт. — Хорошо, — радостно пробормотал парень. Он еще ни разу не был на работе Шуги и ему было до жути интересно, как тот выглядит рядом с огромным количеством бутылок, разливающий алкоголь по разным бокалам и протирающий их же от оставшихся после мытья разводов. Какой Юнги бармен? Соблазнительно-сексуальный или серьезный и сосредоточенный? Он настоящий профессионал или обладает такими же знаниями, как и в готовке? То есть, практически нулевыми, если не считать самых элементарных рецептов, что знают даже дети. Представить красивые пальцы обхватывающие горлышко бутылки удается легко, чего стоит только вспомнить о том самом вине, что Чимин берег для особого случая. А закатанные рукава рубашки, обнажающие черные рисунки на коже, без всяких сомнений смотрятся куда лучше растянутых свитеров или огромных худи. Эти фантазии были совсем ни к чему за завтраком, но разве мог Чимин контролировать себя, когда перед ним сидит полуголый парень, поправляющий взъерошенные волосы. Очки немного придают ему возраста, а вздымающийся вверх кадык после каждого глотка кофе не может не привлечь к себе внимание. Он даже пьет сексуально, что уж говорить о чем-то большем. И если бы им не нужно было собираться на учебу, Шуга вряд ли смог бы покинуть квартиру до самой работы. И если солнце сияло ярко в этот день, то воздух совершенно не собирался нагреваться и заставлял прятать замерзшие руки в карманы, придавал щекам румянец и наполнялся паром от дыхания людей. Чимин ненавидел находиться на улице в холодную погоду, а с недавних пор еще и ненавидел пребывание в любом месте без Юнги. Тэхену пришлось смириться с постоянной болтовней о парне, которого он уже давно на дух не переносит, как и с тем фактом, что еще один его друг встречается с тем, кому он совершенно не доверяет. Как и следовало лучшему другу, он не лез в чужие отношения, но всегда был готов выслушать и поддержать. Любовь и дружба не должны смешиваться или влиять друг на друга, поэтому Ким всего лишь тихо материл Шугу и не забывал подколоть своего приятеля по любому поводу. — Жалко, что эту сладкую попку забрал у меня какой-то идиот, — Тэхен шлепнул младшего по заднице и громко засмеялся, привлекая к себе внимание прохожих. — Надеюсь, на эту попку тоже найдется свой идиот, — Чимин шлепнул друга в ответ, но куда сильнее, на что услышал такой же громкий, как и смех, мат. — Эта задница неприкосновенна, дорогой, — Тэ потирал ягодицу в попытке избавиться от неприятной боли, но до сих пор улыбался своей необычной, но привлекательной квадратной улыбкой. Наверное, первое, что Пак запомнил в Тэхене — его смех и улыбка. Даже тогда на соревнованиях он выделялся своим необычным стилем и странной, но притягательной аурой. Он громко разговаривал, в отличие от других был одет в более классическую одежду, тогда как остальные спокойно расхаживали в спортивных костюмах, таская за собой сценические наряды. Не заметить такого парня было бы тяжело, не запомнить — куда более сложно. И сейчас по такому холоду Тэхен носил легкое черное пальто, такого же цвета берет, из-под которого торчали каштановые кудри, и классические брюки. Видимо, сплотили их не только странности и любовь к танцам, но и зависимость от черной одежды. — А теперь давай вспомним… — Чимин хитро улыбнулся, собираясь напомнить парню случай, о котором тому стыдно было думать до сих пор. — Не надо, — квадратная улыбка резко сползла, — я был очень пьян и, как дебил, выбрал «действие». И вообще, — Ким снова начал смеяться, — задница моя так и осталась нетронутой, выкуси. — Так что насчет вечера? — Пак перескочил на тему, с которой, в принципе, начался их разговор при встрече. — Я только за, — он приобнял друга за плечо, сильно прижимая к себе, — не помню, когда ты в последний раз звал меня куда-то. Появился у тебя Мин забравший у меня любимого Юнги, так я тебя теперь только на учебе вижу. — Зато, Мин мой на секундочку парень Юнги по крайней мере меня не подкалывает. — Иди в пень, — Тэ обижено надул губы и оттолкнул друга, но в ответ услышал лишь смех. На удивление, время прошло незаметно быстро, а предвкушение хорошего вечера не давало заскучать на учебе. Заскочив домой, чтобы поменять одежду на более подходящую для бара, а именно на кожаные брюки, которые Пак надевал всего несколько раз, из-за которых он получал кучу комплиментов по поводу стройности ног, на черную футболку и такого же цвета кардиган крупной вязки с золотыми ромбами, любимые челси сменились обычными ботинками на низком каблуке, в конечном итоге он решил дополнить образ беретом, потому что Тэ когда-то подарил такой же, какой носил и сам. В общем, глядя в зеркало, Чимин был на сто процентов уверен в своем шикарном виде. Конечно, он понимал, что Шуга уже видел его лохматым, небритым, со слегка отекшим лицом с утра, но это не влияло на желание выглядеть отменно — все должны были знать, какой у Юнги красивый парень. Самолюбование прервал звук оповещения. Придурок: я тебе тут местечко забронировал. Фотография не могла не позабавить, а уж тем более намек, который она означала: на ней парня можно узнать только по татуированной руке, лежащей сверху на собственном бедре; ноги обтягивают брюки, которые в повседневной жизни Мин не надевал, и расставлены достаточно широко, отчего было бы совсем неудобно их оседлать. Всего лишь фотография сидящего человека, сделанная парнем сверху, а сколько в ней контекста. На нее было решено не отвечать, иначе диалог повел бы мысли совсем не в то русло, и без того тесные кожаные брюки принесли бы сильный дискомфорт. Но зато жажда поскорее увидеть Шугу стала в несколько раз больше, как и желание быстрее вернуться с ним домой. Этот придурок знал на какие точки давить, знал какой вид Чимину нравится больше всего, пользовался его фетишем на руки и ни капли не скрывал этого. Если зависимость можно было описать одним словом, Пак без раздумий назвал бы ее «Шуга». После их знакомства сахар не казался больше таким сладким, а к перечню любимых десертов добавилось одно имя. Он убедился в том, насколько пресным может казаться обожаемый торт после того, как попробуешь что-то вкуснее. Так было и с людьми, ведь каждый теперь был слишком обычным, слишком непривлекательным, слишком скучным и слишком не таким, как Юнги. Как бы того не хотел, Чимин не мог не сравнивать всех с блондином, как и не мог понять, почему кроме этих черных глаз, он не видел больше ничьих. После длительного рассматривания самой обычной фотографии, Чимина из фантазий вырвал звонок друга, и буквально через час они были в назначенном месте. Снаружи бар выглядел совсем обычным: вывеска, гласящая «Affection», совершенно не отличалась от тех, что располагают над другими заведениями, а само здание казалось каким-то неестественно маленьким. Но внутри все было совсем иначе, и, попадая в такое место, счет времени теряется окончательно, а все проблемы испаряются сами по себе. Во-первых, бар почему-то больше был похож на клуб, за исключением отсутствия большого пространства для танцев, во-вторых, атмосфера настраивала как и на душевные разговоры, так и на ночь полную веселья. Неоновые вывески не слепили глаза, как это обычно бывает, были идеально расположены среди плакатов и картин в стиле американских заведений. Даже Тэхен оценил интерьер, а ведь был тем еще человеком искусства. С одной стороны, все было до жути абстрактным, а с другой — таким правильным и необычным. С этого места не хотелось сбежать, в нем не было пьяной толпы подростков и студентов, но практически все столики заняты компаниями. Несколько одиночек сидят прямо у барной стойки, за которой делают свою работу два парня, разливая по шотам алкоголь, поджигая некоторые из них и вручая посетителям. Чимин успел пожалеть, что ни разу не появлялся здесь. Если бы Юнги не работал в этом баре, Пак все равно обязан был провести время среди неоновых вывесок и отлично подобранной музыки. — Кто это там с Шугой? — по пути к стойке поинтересовался Тэхен, что делал достаточно редко, когда дело касалось незнакомых людей. — Это его напарник, они работают вместе по пятницам и выходным. Рядом с открывающим очередную бутылку Юнги высокий парень весело болтал с мужчиной, которому до этого протянул пивной бокал с коричневой жидкостью. Высоким, конечно, он казался рядом с Шугой, но на самом деле ростом был приблизительно с Тэхена. Достаточно длинные черные как смоль волосы безупречно уложены набок, с одной стороны открывая андеркат, идеальные черты лица, серебряные кольца в ушах и татуировки на кистях. Тэ вдруг подумал, что хозяин выбирает только забитых рисунками парней в роли персонала, но эти мысли выветрились так же быстро, как и пришли, ибо высокий бармен был чертовски красив, и своим очарованием мешал думать в принципе. Настолько красив, что улыбка выбивала из головы все существующие слова, то останавливала сердце, то заставляла биться его чаще и сильнее. Во рту резко образовалась пустыня, и появилось острое желание выпить что-то, но лучше, чтобы это «что-то» было не меньше сорока градусов. — Лисенок, мне надо отойти, Гуки сделает вам все, что попросите, — Юнги кивнул в сторону напарника и скрылся за дверью для персонала. — Сделай нам что-то покрепче, — решил за двоих Чимин, даже не замечая, как его друг залип на незнакомца. К слову, незнакомец быстро сообразил, что можно налить покрепче, но повкуснее и ловко схватил бутылку с одной из верхних полок. Пока он разливал содержимое по стаканам, Тэхен не мог оторвать взгляда от темных глаз, в которых отражался яркий неоновый свет, наслаждался видом крепких бицепсов, обтянутых черной тканью рубашки. Наверное, у них тут у всех был фетиш на черный цвет, иначе как объяснить эту схожесть в стиле одежды? И, честно говоря, было тяжело понять, что нравилось Киму больше: лицо парня или его тело? Или то, как уверенно он выполняет свою работу и сражает этой уверенностью наповал? А может голос и смех, что несмотря на разговоры вокруг и слова какой-то неизвестной ему песни, он смог четко расслышать и пропустить внутрь себя? — Вишневый ликер для парня Юнги и его друга, — бармен подвинул сразу несколько стопок с тягучей бордовой жидкостью ближе к парням, — Шуга говорил, что тебе нравится сладкое. Чимин совершенно обычно воспринял адресованную ему улыбку, но Тэхен буквально поплыл, ведь теперь он вряд ли сможет пить что-то с вишневым вкусом, не вспоминая при этом татуированные пальцы, что протянули ему алкоголь. Находиться весь вечер у барной стойки было бы невыносимо как для Кима, так и для младшего, поэтому они решили сесть за единственный свободный столик, с которого все равно было отлично видно интересующих их парней. Ближайшие несколько часов буквально станут пыткой, если они не отвлекутся на алкоголь. Кстати говоря, Юнги вернулся с коробкой и бьющимися внутри друг о друга бутылками, что создавали приятный для слуха звон. Как Чимин и предполагал, старший выглядел настолько горячо в роли бармена, что можно было буквально обжечься об этот образ. Но при этом хотелось вырвать глаза каждому, кто посмотрит в его сторону. А особенно той девушке, что подошла за очередными коктейлями для себя и своих подружек. Шуга мило улыбался и кокетничал с брюнеткой, а та скромно что-то отвечала ему и пыталась якобы случайно коснуться его руки. Такое поведение начало раздражать. Флирт чувствовался за километр, и это не могло не бесить выпившего три стопки подряд Пака. Что-то в голове кричало «мое», а в кожу будто вцепились пиявки и высасывали хорошее настроение вместо крови. Добрый Юнги злил только по той причине, что добр он был к кому-то еще, а по логике Чимина должен был относиться так только к нему. Как он вообще может на глазах у своего парня делать что-то подобное? И что он делает еще, когда тот не видит? — Я говорил, что моя задница неприкосновенна? — Ким почувствовал жгучий, но сладкий алкоголь на своем языке. — Отменяем, этому парню я готов сделать исключение. — Давай подсядем к кому-то, — резко выпалил младший, чем сильно удивил своего друга. Но Тэхену было откровенно плевать, где он будет сидеть, лишь бы иметь возможность наблюдать за красивым незнакомцем. — Ты чего? — Видишь что он творит? — Чимин раздраженно посмотрел на блондина за стойкой и сразу же отвернулся. — Я ему сейчас устрою ебучее веселье. — Вы посмотрите, — квадратная улыбка медленно появилась на лице, — Пак Чимин ревнует.

nick jonas — jealous

Но повторять дважды не пришлось и через пару минут парни уже сидели в кругу нескольких студенток. На самом деле, ни одна из них не интересовала и, если спросить у друзей, как выглядели эти девушки, они даже не вспомнят внешности, ровно как и их имен. Но у Чимина была цель, а Тэхену было просто все равно. Пак не мог и подумать, что может вести себя так приторно сладко, лживо улыбаться неизвестно кому, смеяться над шутками, которых даже не понимал и делать вид самого заинтересованного человека в этом мире. Если бы кто-то также спросил его, почему он не стал актером, тот ответил бы: «Потому что слишком сильно люблю танцы». Кстати, этим он тоже не стал пренебрегать и танцевал под некоторые песни рядом с их столиком. Короче, взглянув со стороны на эту компанию, можно было сказать, что они развлекались по полной. Алкоголь совсем немного погасил раздражение, а лучший друг рядом вернул исчезнувшее настроение. — Он такой смешной, — улыбался Шуга, наблюдая за своим парнем. — Тебя не смущает это все? — бармен облокотился о стойку и переводил взгляд то на танцующего, то на Тэхена, сидящего к нему боком. — То, как он из кожи вон лезет, чтобы заставить меня ревновать? — блондин получил кивок на свой вопрос и негромко рассмеялся. — Я же вижу, что на зло делает. Тем более, зачем мне ревновать к девушкам? У них же нет члена. Мужчина, сидевший на барном стуле, подавился своим напитком и закашлялся, пытаясь глотнуть побольше воздуха. Видимо, Юнги говорил не так тихо, как он думал, но на это было плевать. Да, конечно, неприятно наблюдать за любимым человеком, что нарочно пытается вывести из себя, но какое никакое, а доверие было. Ровно как и Шуга, младший не переходил границы дозволенного, не позволял чужим рукам трогать себя, сам не прикасался к незнакомкам, не проявлял чересчур много внимания и не вел себя, как последний мудак. Всего лишь улыбался, беззаботно болтал обо всякой чуши, закидывал в себя алкоголь и всего лишь слишком соблазнительно танцевал. Единственное, что смущало Юнги — брюки, которые обтягивают все настолько, что даже девушки в открытую смотрели на зад Чимина. Конечно, в танцах и есть весь он, но не когда в крови алкоголь, по венам расползается ревность, а в голове уверенность в своем внешнем виде. Тогда-то просто отличный танцор превращается в гибкого парня способного на все под любую мелодию. И черт бы побрал его, когда он решил одеться именно так. Мало того, что его тело, губы, глаза и абсолютно каждая частичка возбуждают Шугу как ненормального, так теперь хочется бросить свою работу, закинуть парня на плечо и выебать прямо в подсобке, чтобы не терпеть до самого дома. Было невозможно оторвать глаз от плавных движений всего тела, от стройных ног, что вальяжно двигались с одной стороны в другую, от бедер и ягодиц, которые особенно притягивали взгляд, когда их обладатель слегка наклонялся, выгибался или резко присаживался, от пресса, который виднелся из-за высоко поднятых рук и от того задранной футболки. Хорошо, что Пак не приходил в бар прежде, в такой обстановке работать стало бы абсолютно нереально. — Нам то же самое, — Тэхен был послан за новыми напитками, чему только обрадовался. Но блондин не обратил на него никакого внимания, прожигая глазами дыру на ткани брюк того, что продолжал танцевать, — Шуга, прием. — Пусть Чонгук сделает, — отмахнулся старший и продолжил свое увлекательное занятие. В миг лицо Тэхена изменилось. До этого он чувствовал себя прекрасно, эйфория полностью поглотила его и бесподобная внешность бармена оставалась перед глазами и в те моменты, когда приходилось отвлекаться на что-то менее важное. Теперь же сердце не просто остановилось, а замерло в ожидании, предоставляя мыслям возможность взять верх над всем телом. Дрожащими руками он аккуратно схватил небольшой квадратный разнос со стоящими на нем шотами и на ватных ногах поплелся обратно к столику. Лицо выражало так много, но в то же время не показывало ничего. Глаза в растерянности бегают в поисках за что зацепиться, а алкоголь, по всей видимости, стал восприниматься за воду. — Чимин, — Ким одернул друга за рукав, заставив того сесть рядом, — это он. — Ты о чем? — младший не сразу заметил встревоженный вид, как минимум из-за пьяного состояния, как максимум, потому что не понимал, что происходит. — Блядь, это он, — Тэхен повторил еще раз и показал пальцем в сторону, с которой пришел. Слова до сих пор не доходили до уже мало соображавшего мозга Чимина и Ким это прекрасно видел, поэтому оттянул ворот черной кофты, обнажая ключицу и кожу под ней, на которой красивым шрифтом выведено имя «Чонгук». Как бы парень не верил в родственные души, такое совпадение заставило удивиться и его. — Ты ему сказал об этом? — Как ты вообще себе это представляешь? — Ким со всех сил старался не выпить все то, что только что принес, поэтому просто нервно крутил пальцами холодную стопку, наблюдая, как темный ликер колышется внутри. — И что делать будешь? — Хуй его знает, — в итоге вишневый вкус порадовал рецепторы, и пустая емкость громко столкнулась с деревянной поверхностью стола. Парни решили, что лучшим вариантом будет напиться окончательно. Сказать, что Тэхен верит в судьбу, было бы сложно, но и отрицать ее он не мог. Скорее, он относился к тому типу людей, что будут не против прожить всю жизнь с родственной душой при том условии, что этот человек будет безумно красивым и таким же странным, как он сам. Тэ был также не против встречаться и с кем-то, у кого на теле будет совсем не его имя. Короче говоря, он никогда не забивал себе голову такой ерундой, и предпочитал принимать решения по мере поступления проблемы. И вот пришел вечер, когда он встретил парня, чье имя красовалось под его ключицей почти год, которое он никогда не скрывал, объясняя тем, что красивое имя нет смысла перекрывать татуировкой или специальным пластырем. Проблема появилась, когда ее не ждали, да и решение совсем не собиралось появляться. Вопрос Чимина поставил в тупик, а испытываемые ощущения при виде Чонгука совсем сбивали с толку. Ему еще предстоит обдумать все на трезвую голову и сделать хоть что-то, но это будет потом, когда вишневый вкус окончательно исчезнет, а поплывшие перед глазами образы обратно приобретут свою форму и четкость. — Девушки, прошу меня извинить, но мы закрываемся через десять минут, — Юнги подсел к Чимину, не глянув в его сторону, чем до жути раздражал пьяное подсознание, и вся копившаяся злость резко вернулась к своему хозяину. — Разве красивому бармену можно садиться к посетителям? — ярко заулыбалась одна из студенток, отчего Паку резко захотелось блевать, и совсем не от большого количества алкоголя внутри, а от этой бесящей особы напротив. — А разве красивому бармену нельзя сесть к своему парню? — будто по плану пошел диалог, и Шуга нежно обнял младшего за талию, притягивая ближе к себе. Единственная причина, по которой Тэхен не засмеялся, увидев лица и реакцию их компании на этот вечер, заключалась в подзатыльнике, который точно получила бы его пьяная голова от друга. Но удивленные лица девочек можно было фотографировать и выставлять в интернет вместо самых популярных мемов. Смешно стало даже Чимину, и злость отступила на несколько минут. Дорога домой в абсолютной тишине была бесконечной. Пьяный танцор пытался контролировать свое непослушное тело, которое так и старалось наклониться то в одну сторону, то в другую, ноги переплетались между собой, а фонари улиц ослепляли не хуже дневного солнца. Трезвый бармен наблюдал со стороны за обиженным на него парнем, но только умилялся этому виду. Таким он казался безобидным в момент, когда левая нога нечаянно цеплялась за правую, но все еще держала в вертикальном положении. А вот дома выдержать молчание оказалось нереальным, и первый сдался тот, чей мозг работал хуже и не совсем так, как был должен. — Тебе что, совсем все равно? — кардиган полетел мимо дивана на пол, но Чимина это ни капли не волновало. — Что ты с бабами весь вечер провел? — совершенно спокойно задал встречный вопрос Юнги, стаскивая с себя обувь. — Мне надо было выгнать их с бара или что? — Ну да, конечно, зачем выгонять, если можно с ними заигрывать, — не без сарказма было сказано на более повышенном тоне. — Это моя работа, Чимин. — Мило улыбаться и флиртовать — это часть работы? — Да, я должен вести себя именно так, иначе они не будут приходить, — все так же спокойно отвечал старший. Конечно, он прекрасно понимал, что видеть такое со стороны не очень приятно, наверное, пиздец как неприятно. Но у каждой работы есть свои недостатки, и будь бар самым обычным никому неинтересным местом, в которое ходят одни старики или отпетые пьяницы, выдавливать из себя улыбку, комплименты и прочую ерунду, что Юнги сам не любил, не пришлось бы. — Не забывай, что за этот флирт, который ничего для меня не значит, я получаю зарплату и чаевые, за которые мы ходим куда-то поесть, что-то купить или посмотреть. — Да к черту эти деньги тогда, нахер они мне не нужны, — Чимин не сдержал себя и просто прокричал слова в лицо. Он не сразу понял, что сказал то, чего не должен был. У каждого человека есть тема, которую лучше не поднимать, и для Шуги это было то самое больное место, в которое не раздумывая бросили колкие слова. Да, он знал, что пьяный язык говорит быстрее, чем думает мозг, и будь Пак в трезвом состоянии, он бы не позволил себе таких высказываний. Юнги знал, что все это эмоции, лишенные какого-либо здравого смысла. Юнги знал, но от этого не становилось менее больно. Он работает как проклятый, чтобы дать парню все, в чем бы тот не нуждался. Чтобы они могли ходить на свидания, проводить время без всяких забот, чтобы могли готовить вкусную еду или заказывать что-то на дом, а не питаться дешевыми химикатами, которыми он сам обычно и перебивался. Любую лишнюю копейку Шуга потратит на лисенка и никогда не упрекнет его в этом, никогда не потребует чего-то взамен, а только порадуется искренней улыбке и радостным объятиям. И Чимин все это знал. Рассудок резко вернулся на свое место, когда на спокойном лице заиграли желваки, а грудь вздымалась, делая глубокие вдохи и выдохи. Младший увидел резкие изменения в лице блондина и до него дошло — он перегнул палку. Не сказав ни слова, Юнги вышел на балкон, захватив с собой куртку, в которой точно должна была быть пачка сигарет, а Пак так и стоял на месте, переваривая собственные слова. Снова повел себя, как ребенок и как полнейший идиот. Только через несколько минут он тихо и медленно зашел за Шугой, у которого вот-вот пепел дойдет до фильтра. — Хен, прости, — тихо начал младший. — Уйди, — палец нервно постукивал по сигарете, голос хоть и казался обычным, таким вовсе не являлся, а был лишь попыткой ответить, не сорваться и не превратить мелкую ссору в скандал. — Я ляпнул, совсем не подумав, — Чимин опустил голову, чувствуя неописуемую тяжесть на своих плечах. Пальцы теребили край футболки, а все тело немного трясло от холода, накатывающей истерики и не до конца отпустившего алкоголя. — Я не имел права такое говорить. — Не имел, — Юнги повернулся лицом к парню и злость постепенно начала тухнуть, как и дотлевающая сигарета в руках. Младший практически сжался в комочек, хотя стоял прямо на ногах, лишь склонив голову. Он напоминал маленького беззащитного зверька, который сделал пакость, но понял это слишком поздно, когда уже успели отругать и побить. На такого лисенка злиться было невозможно, инстинкты внутри кричали обнять, защитить ото всех, даже если нужно защищать от самого себя. Шуга постарался смягчить тон и подобрать правильные слова, — мне тоже не нравится, когда ты смеешься и улыбаешься другим, когда танцуешь перед кем-то или сидишь с какой-то телкой, которая пытается уложить свою голову тебе на плечо. Но я тебе верю, Чимин, — парень пытался держать дистанцию, иначе сразу бы обнял малыша и не договорил до конца, — ты должен знать, что я делаю это не потому, что мне хочется, а потому, что мне нужны деньги. — Знаю. Не злись на меня, — Пак до сих пор стоял с опущенной головой, но посмотрел на парня впереди исподлобья и с надутыми губами. Это милое выражение лица окончательно стерло злость, старший не выдержал, улыбнувшись только уголками губ, и развел руками, приглашая в свои объятия. — Иди ко мне, — Чимин по привычке уткнулся в плечо и что-то невнятно промямлил. В нос ударил запах вишневого алкоголя и слабый аромат ванили, что смешался с сигаретным дымом. — Мой лисенок до сих пор пьяненький? Легкий кивок и маленькие холодные ладошки пробрались под водолазку, поглаживая теплую спину. Ликер все еще согревал, и холод совсем не ощущался, хоть тело и дрожало, а руки были совсем ледяными. Юнги слабо подтолкнул парня, не расцепляя объятий и направляя того в комнату, но очень аккуратно, дабы тот не ударился о дверь или стену. Сил больше не было спорить или объяснять друг другу, кто прав, а кто виноват, но у обоих в голове крутились разные образы: у одного — бармен, сосредоточенный на своей работе, закатанные рукава, открывающие вид на жилистые руки, худые пальцы, касающиеся горлышка бутылки, а после тщательно протирающие бокалы, соблазнительно медленно двигаясь на ножке хрустали; у другого — плавные движения бедер, светлая кожа живота и черные кожаные брюки, которые вроде хотелось побыстрее снять с парня, а вроде и полностью устраивали, когда обтягивали упругий зад. Шуга задумался над тем, чтобы злиться на своего малыша почаще, ведь тот редко бывает таким покладистым и инициативным, не всегда так сильно прижимается к нему и прямо-таки трется об него, пока они добираются до спальни. В основном, все брал на себя Юнги, но пьяный Чимин — совсем другая сторона уверенного в себе танцора. Эта сторона больше раскрепощается, громче говорит о своих желаниях словами и телом, волнуется о чужом наслаждении сильнее, чем о своем. Но пьяный Чимин, как и трезвый Чимин — страстный любовник, в чьих глазах загорается блеск при каждом шумном выдохе его партнера. Он помог Шуге снять мешающую водолазку, не прекращая выводить пальцами узоры от поясницы до лопаток, очерчивая каждый сантиметр кожи и сдерживая желание сорвать оставшуюся одежду. Они даже не соприкасались губами, а кожаная ткань теперь обтягивала и вставший член после каких-то обычных объятий. И пусть нога старшего иногда проскальзывала между его, пока они добирались до комнаты, а холодные пальцы по-собственнически сминали ягодицы, возбуждение действительно накрыло слишком быстро. Возможно, виной тому ликер, повышающий давление не только в теле, но и в штанах, блуждающий по крови и отключающий всякий здравый смысл, а, возможно, эмоции смешались между собой и взбудоражили организм. Но один факт был на лицо — смелость и желание образовали между собой отличный союз и побудили на действия. — Хочу кое-что попробовать, — горячее дыхание на мочке Мина сразу же перешло на его шею. Чимин совсем недавно нашел эрогенную зону старшего, и как ни странно, это были его уши. Чтобы дотянуться до хрящика и сжать его между пухлых обветренных губ, а после слабо прикусить, чем вырвать еле слышимый стон у блондина, парню пришлось встать на носочки и случайно (а может специально) сильнее прижаться своим пахом к оголенному телу. Он медленно провел горячим языком по месту укуса, опускаясь к мочке и цепляя серебряные кольца. Мучительные поцелуи, которые прерывались неслабыми укусами, покрывали шею, оставляли красные следы от зубов, что тут же начинали гореть под теплым дыханием. Пока губы оставляли все больше и больше пятен на светлой коже ключиц и груди, уже согревшиеся пальцы ловко поддели пряжку ремня и расстегнули ее без какой-либо лишней траты времени. Ладонь сразу же проскочила под ткань, не расстегивая черные джинсы до конца, и накрыла твердый член, немного сжимая и двигаясь по той длине, что позволяло пространство между боксерами и джинсами. Тихие, но протяжные стоны доставляли Паку удовольствие, ему было важно знать, насколько правильны его действия. И реакция дала четко понять, что останавливаться не стоит, а уж тем более с той идеей, что закралась в его голову. Шуга дернул парня за футболку, из-за чего тому пришлось прекратить двигать рукой и отстраниться, чтобы позволить снять с себя мешающую одежду. Но как только вещь упала на пол, младший не дал поцеловать себя, а опустился на колени, продолжая осыпать живот мокрыми поцелуями. Молния как-то незаметно быстро была расстегнута, а джинсы вместе с бельем спущены вниз. Горячий язычок медленно проскользил от паха к пупку, очерчивая рисунок китайского дракона и оставляя на нем влажную дорожку. Чимин накрыл своей ладонью член, мучительно и неторопливо передвигал ее от основания к головке, слегка оттягивая крайнюю плоть. Кончик языка снова опустился вниз и обводил уже не извивающегося дракона, а пульсирующие венки под кожей. Младший поднял глаза вверх и наткнулся на полный животного желания взгляд, который следил за каждым движением, словно изучал поведение, старался четко запомнить каждую деталь, чтобы потом неоднократно воспроизводить в памяти. — Прекращай меня дразнить, лисенок, — Юнги подхватил подбородок стоящего перед ним на коленях парня, накрыл своей ладонью более миниатюрную, что сжимала его, и провел головкой по пухлым мокрым от слюны губам, немного размазывая по ним выступивший предэякулят. Долго упрашивать не пришлось и, не разрывая зрительный контакт, эти самые губы сразу же обхватили член, заглатывая его до середины и возвращаясь обратно, чтобы зацепить языком уздечку. Хриплый стон заполнил пространство, будто прозвучал прямо над ухом, вбился в голову и доставил еще больший дискомфорт от кожаной ткани, что до сих пор была на Чимине. — Блядь, как же хорошо. Но правила игры сегодня устанавливал Пак, и, когда он убедился, что старший достаточно возбужден, резко остановился, выпустил плоть изо рта и поднялся с колен, чем удивил и возмутил Шугу. Но тот сразу же потянул его за собой к кровати, заставляя встать рядом с ней, а сам быстро улегся на спину, принимая удобное положение. Что-то такое было для него в новинку, но попробовать хотелось как минимум для того, чтобы принести незабываемое наслаждение, с которым вряд ли что-либо еще сможет сравниться. Старший все не мог понять, чего именно хочет Чимин, но когда полуголый парень с четко выделяющимся стояком запрокинул голову назад, вжимаясь шеей в самый край кровати, и притянул того за бедра ближе к своему лицу, осознание резко пришло в голову. Младшему было тяжело сглотнуть от неудобного положения, поэтому кадык слегка задрожал и поднялся вверх. Парень облизал головку и сразу же накрыл ее своими губами, стараясь привыкнуть к новой позе. Двигаться самому было бы просто невозможно, но контроль, что полностью перешел в руки Юнги безумно заводил их двоих. В голове не осталось ни одной трезвой мысли, и даже не пивший Шуга опьянел от страстного вида и раскрепощенности другого. Он чуть двинулся вперед и понял, почему такая идея появилась у парня — в таком положении можно было с легкостью принять член до самого основания. Чимин как-то говорил, что не любит делать горловой из-за болезненных ощущений, но теперь он точно не отвертится. Старший двигался сначала осторожно и медленно, но с каждым движением упирался в горло сильнее и сильнее, пока окончательно не слетел с катушек, и тогда уже более грубо трахал горячий рот младшего. Пухлые губы смотрелись идеально с такого ракурса, а каждый рывок оставлял после себя все больше слюны на коже, руки до сих пор держали бедра, на тот случай, если нужно будет остановить или задать другой ритм. Вибрация от гортанных стонов проходилась по головке и приятно стимулировала, а собственный голос было невозможно сдержать. Он одновременно стонал, матерился и произносил имя человека, что дарил ему превосходное наслаждение. — Чимин, — слетало прерывисто с губ, — как это ахуенно. Последние капли рассудка уничтожила фраза, которую Пак прошептал немного севшим голосом, когда оттолкнул парня и чуть приподнялся. — Возьми меня за шею. Длинные пальцы посильнее сжали горло, чем Юнги всегда заставлял парня практически сразу кончать, и нетронутый член буквально жаждал, чтобы к нему прикоснулись хотя бы через ткань, что Чимин и сделал, как только в его рот снова стал вдалбливаться старший. Шуга не хотел закрывать глаза, но та эйфория, что полностью окутала его, заставила запрокинуть голову назад и подкосила дрожащие от удовольствия ноги. Он был практически на самом пике и ладонь непроизвольно сжалась, оставляя красный след на тонкой и нежной коже. Старший сделал несколько движений и отстранился, чтобы не кончить внутрь, пачкая белой жидкостью ключицы и грудь лежащего на кровати парня. Чимину потребовалось чуть больше времени, но в конечном итоге, он прогнулся в спине, изливаясь в свое белье. Прерывистое дыхание, тихий кашель после грубых толчков и стекающая по щеке вниз слюна — картинка, что надолго останется в памяти и вряд ли когда-то сможет исчезнуть. Как только Юнги пришел в себя, он наощупь нашарил футболку на полу и вытер ею кожу от спермы, за что точно получит много матов в свой адрес, но кого это волновало в тот момент? — Ты как? — Мин помог танцору приподняться и сам старался отойти от оргазма, что приятно разливался по всему телу. — Хочу в душ, — Чимин улыбнулся, глядя на свои брюки, а потом перевел взгляд обратно на темные глаза, — тебе понравилось? — Если ты так делал с кем-то еще, я найду его и сотру нахуй память, — они оба засмеялись, — как ты вообще додумался до этого? — Не скажу, — хитрая улыбка не сползала с лица. Понятное дело, он не расскажет, как всю ночь провел за мыслями, как сделать самый восхитительный минет. И о своих поисках, а потом и о снах он тоже не станет говорить. Но Чимин был чертовски доволен собой, и до безграничности счастлив от услышанных громких стонов и своего имени в сочетании со словами «как ахуенно», «мне очень хорошо» и протяжного «блядь». И пусть какие-то незнакомые девушки заигрывают с его парнем, платят ему деньги за коктейли и получают за это обворожительную улыбку и смех. Пусть. Ведь только он знает, как стонет этот бармен, чье имя он выкрикивает и чье лицо видит, открыв глаза утром. Пусть Шуга попробует найти кого-то еще и постарается думать о чем-то, кроме пухлых чиминовых губ. Пусть попробует забыть о гибком теле и упругой заднице. Все равно у него ничего не выйдет. И уж если лисенку пришлось бы назвать свою зависимость одним словом, он бы непременно назвал ее «Шуга», а Шуга без раздумий ответит: «Лисенок».