"Вход только для девушек"

Они с Машей танцевали. Включили классическую музыку и просто кружились по залу в неком подобии вальса. Лунный свет лился сквозь открытые окна, образуя на полу островки серебристых лужиц. Когда они оказывались в свете такого островка, Кэтрин с восхищением смотрела, как красива Маша в этом лунном свете. Настоящий ангел! Светло-зеленые глаза чуть прикрыты в экстазе, белая кожа, рыжие волосы развеваются при каждом повороте. Кэтрин прижала её крепче, чувствуя биение сердца любимой, и они закружились быстрее. Их губы встретились в легком поцелуе, после чего Маша счастливо рассмеялась, откинув голову назад и обнимая Кэтрин за шею. Они кружились и кружились, смеясь, сливаясь в поцелуях, не ощущая ничего кроме безграничного счастья. Но вдруг музыка остановилась, а лунный свет стал тускнеть. Маша тоже остановилась, и Кэтрин посмотрела на неё с недоумением. - Что...? - Мне уже пора, любимая. - Нет! Комната начала уменьшаться в размерах, свет погас полностью, а фигура Маши стала удаляться куда-то в темноту. Кэтрин протянула руку, пытаясь дотянуться до неё, но пальцы сомкнулись на воздухе. - Нет, малышка, я хочу побыть с тобой ещё немного, пожалуйста.... Кэтрин почувствовала, как слезы разъедают глаза. Она уже поняла, что сейчас произойдет, но так хотелось задержать этот миг хоть немного дольше... - Я люблю тебя, Кэтти... - Маша... Кэтрин проснулась с именем любимой на губах и мокрым от слез лицом. Одна её рука покоилась на груди Маши, ощущая её сердцебиение. "Оно хотя бы бьется"! Но мгновенная радость от осознания этого факта быстро прошла, и Кэтрин снова погрузилась в пучину беспросветного отчаяния. Маша была в коме уже 801 день. - Здравствуй, Кэтти. Ты опять провела тут весь день? Анна вошла в палату, наполнив помещение запахом свежих лилий, Машиных любимых цветов. Она с беспокойством оглядела фигуру рыжеволосой девушки, в который раз отметив про себя неестественную худобу и темные круги под глазами. - Странный вопрос, Анна, вы же знаете, что я всегда тут. Анна поменяла в вазе букет, после чего подошла к Кэтрин и нежно её обняла, поцеловав в щеку. - Тебе надо лучше заботиться о себе, Кэтти. - Да какая разница... - Только не начинай всё заново! Думаешь, Мэри бы понравилось видеть тебя такой? Анна строго сдвинула брови, но сердце её при этом болезненно сжалось. Какая странная вещь - судьба. Она отняла у неё мужа, почти отняла дочь, а единственным близким человеком осталась вот эта вот девушка. Девушка, которую она когда-то ненавидела и считала повинной во всех несчастьях своей семьи, и которую сейчас считала родной дочерью. - Конечно, Анна, вы правы, но я не могу ничего с собой поделать. Неделю назад я ещё жила хоть какой-то надеждой, но сейчас... Сейчас мне только страшно, что она уйдет, а меня не будет рядом. Кэтрин судорожно вздохнула, а Анна обняла её, погладив по волосам и давая выплакаться у себя на плече. В тот день, когда умер Пётр, ещё одно страшное несчастье обрушилось на её семью. Курт пытался убить Машу, и у него это почти получилось. Полиция и врачи подоспели ровно в тот момент, когда сердце Маши перестало биться. Она 5 минут пробыла в состоянии клинической смерти, и эти 5 минут стали самым страшным испытанием, которые когда-либо переживала Анна. Так она думала в тот момент, не зная, что ждет её впереди. Машу удалось спасти и вернуть к жизни, но диагноз был страшным - кома. Анна вспомнила тот день. Она пребывала в таком шоке, что могла только сидеть в больничной палате у кровати дочери, держать её за руку и тупо смотреть в пространство. Из этого состояния её вывел какой-то непрерывно повторяющийся звук. Прошла пара минут, прежде чем она поняла, что звук раздается из её сумочки. Словно во сне она достала вибрирующий телефон. - Алло. - Алло! Анна, здравствуйте! Это Кэтрин! Я... простите, что звоню вам, но я ужасно волнуюсь! Маша не берет трубку, а её увез Курт. После того, что она мне рассказала о нём... Анна, прошу вас, только скажите, что с Машей и с вашим мужем всё в порядке, а потом можете бросить трубку. Я вас умоляю! - Пётр умер. На пару мгновений воцарилось молчание. - Мне так жаль, Анна. Я знаю, он был потрясающим человеком, Маша так его любила. Ей тоже передайте мои соболезнования. - Маша в коме. - Что...? - Курт пытался её убить, она... она 5 минут была мертва. Врачи спасли её, но вывести из комы не удалось. - Анна, что вы говорите?! Нет! Что вы говорите...я не верю... - Кэтрин, мой муж умер, а моя дочь в коме... Я не знаю, что мне делать, Кэтрин. - Где вы находитесь? Я сейчас приеду. После приезда Кэтрин у Анны случилась истерика. Она сама не знала, почему именно эта девушка послужила причиной того, что на неё навалилось осознание случившегося. Едва увидев её, бледную и слегка дрожащую, в палате дочери, Анна вдруг разрыдалась так горько, что Кэтрин пришлось подхватить её на руки, не давая упасть на пол. Вошедший в палату врач застал двух женщин, обнимающих друг друга и проливающих слезы отчаяния. И вот сейчас, спустя 801 день, тот же самый врач застал в палате Маши такую же картину. Только сейчас слезы женщин звучали не надрывно, а с тихой безысходностью и тоской, в которой не было даже намека на надежду. "Никогда ещё у меня не было пациентки со столь печальной историей", - подумал Вакаяма сенсей. И ещё больнее ему было оттого, что он обязан был донести до них более неутешительные новости. Первое время врачи были настроены весьма оптимистично, так как активность головного мозга была довольно интенсивной. Но день шел за днём, а картина не менялась, и постепенно оптимизм перешел в напряженное ожидание. Это состояние было неизменным почти 2 года, но неделю назад ситуация резко ухудшилась, мозговая активность начала спадать. Услышав эту новость, Кэтрин - возлюбленная его пациентки, практически перестала уходить из больницы, а мать девушки старалась быть сильной, но было видно, что и её подкосило. В волосах добавилось седых прядей, и даже глаза стали более тусклого цвета. - Анна, Кэтрин, здравствуйте. Как вы сегодня? Обе женщины поздоровались с доктором, и в их глазах мелькнула тень надежды. - Вакаяма-сенсей, есть какие-то новости? Маша, она... - Мне жаль говорить вам это, но мозговая активность продолжает падать. Если всё будет протекать в таком же темпе, то через две недели Маша может... скончаться. Или же, что ещё хуже, останется в коме навсегда, так как организму не хватит ресурсов выйти из этого состояния. В таком случае нам придется поддерживать жизнедеятельность органов аппаратами до тех пор, пока вы сами не решите... позволить ей уйти. После этих слов в палате прозвучал полный боли стон, и Вакаяме сенсею пришлось подхватить Кэтрин на руки. Она упала в обморок. Кэтрин пришла в себя в больничной палате. Это была не палата Мэри, так как она лежала тут одна. Через секунду она вспомнила. - Нет, нет, нет....Машенька...!! Кэтрин прижала ладони к лицу, и её плечи затряслись. Она не могла с уверенностью сказать, был ли хоть один день из этих восьмиста одного, когда она не плакала. Боль. Разрывающая. Удушающая. Невыносимая боль. Это всё что она могла сейчас чувствовать. Сил ни на что другое уже не оставалось. Эти два года стали ночным кошмаром, который преследовал её и наяву и во снах. В тот далекий день, когда в трубке раздались слова Анны, жизнь Кэтрин изменилась навсегда. Она как в тумане проделала путь до больницы, разум отказывался верить в случившееся. Но, едва войдя в палату и увидев мертвенно бледную Машу, она осознала, что их сказка, их надежда на будущее, их любовь... возможно закончились навсегда. И самое страшное, что Маша, её маленькая принцесса, могла умереть! Последующие события Кэтрин помнила смутно. Кажется, они с Анной плакали до изнеможения, пока в плечо не вонзилась игла, и Кэтрин провалилась в сон без сновидений. Проснувшись на следующее утро, она застала у себя в палате Анну. - Анна, пожалуйста, пожалуйста, скажите, что это всё неправда, что это только сон! - Нет, это не сон. - Но... - Это правда, Кэтрин. - Нет! Она прикрыла глаза, ощущая боль даже на физическом уровне. Но тут, к её огромному удивлению, она почувствовала ладонь Анны на своей. - Прошу, не плачь. А то и я снова могу потерять контроль над собой. От неожиданности Кэтрин сморгнула слезы, неверяще глядя на Анну. Наверное, в её глазах застыл немой вопрос, потому что Анна произнесла: - Я знаю, ты всегда любила и продолжаешь любить мою дочь. Ты нужна ей сейчас, ведь она всё ещё жива. И ты нужна мне. У меня больше никого не осталось, а Мэри всегда говорила, что ты сильная. Просьба Анны подействовала на неё странно отрезвляюще, Кэтрин взяла себя в руки и спросила тихо: - Что говорят врачи? Этим вечером она познакомилась с Вакаяма сенсеем. Он посвятил их в подробности состояния Маши. Кома была нередким последствием клинической смерти. Утешало то, что мозг продолжал активно функционировать, и в случае позитивного развития ситуации Маша могла прийти в себя хоть завтра, и даже без необратимых последствий для организма. Но так же он предупредил их и о другой возможности. Кома всегда была непредсказуема, и человек мог провести в ней многие годы, прежде чем прийти в себя или окончательно превратиться в овоща. И даже после пробуждения, невозможно было предсказать, какие ожидают последствия. Некоторые приходили в себя после 10 лет, сохранив чистый разум и функции организма, а некоторые проходили длительную и тяжелую реабилитацию всего после нескольких дней комы. - Доктор, это значит, что даже если она очнется, то, возможно, уже не сможет танцевать? - Девушка танцовщица? - Балерина... - Я не знал. Прошу меня извинить за такой ответ, но, да, есть вероятность, что она не сможет больше танцевать. После этих слов сердце Кэтрин сжалось от невыносимой тоски. Как же её любимая сможет жить без танцев? Вакаяма сенсей, глядя на её лицо, поспешил добавить: - Но давайте оставаться оптимистичными! Как я уже сказал, всё может измениться в любой день! Потом он принялся рассказывать истории из личной практики, вспоминая всех своих пациентов которые вышли из комы и жили абсолютно полноценной жизнью. Это вселило надежду в сердца Анны и Кэтрин. И, оставшись с Машей наедине, Кэтрин впервые за эти два дня подошла к ней и взяла за руку. А потом аккуратно прилегла рядом, принявшись поглаживать свою маленькую принцессу по волосам и шептать ей на ухо: - Мы справимся, малышка, мы справимся. Ты только держись, где бы ты ни была сейчас, прошу, держись. И знай, что я всегда рядом и люблю тебя. Я так люблю тебя... Первые месяцы, приободренная оптимизмом Вакаямы сенсея, Кэтрин была бодра и активна. Она даже продолжала вести занятия в школе, хотя давались они ей с невероятным трудом. Но она чувствовала, что должна быть сильной не только ради Маши и ради себя, но и ради Анны. Казалось невероятным, но они очень сблизились. Кэтрин чувствовала свою ответственность за неё, ведь та была практически её тёщей. И сейчас она не только переживала за дочь, но так же страдала от утраты мужа. Кэтрин помогла ей организовать похороны, а после почти неделю жила у Анны в доме, помогая ей привести необходимые дела в порядок и просто оказывая моральную поддержку. Сама Кэтрин тоже нуждалась в ней. Каждый день они навещали Машу в больнице, иногда вместе, иногда по отдельности. Первые месяцы их разговоры были наполнены надеждами и оптимизмом, но дни шли, а ничего не менялось. Спустя какое-то время надежда превратилась в ощущение тупого ожидания. Ожидания хоть чего-нибудь! Кэтрин жила словно робот. Утром она вела занятия, день посвящала делам школы, а вечером приходила в больницу, зачастую оставаясь там на ночь. На второй год она почувствовала, что у неё больше нет сил учить. Она передала свои группы другим преподавателям, а сама стала всё время находиться в больнице. Анна ругала её за это, просила пытаться жить дальше, но на все уговоры Кэтрин только упрямо мотала головой. Она и сама не знала, продолжает ли надеяться на что-то. Но знала, что ничего больше её не волнует. Она сама словно погрузилась в кому, всё чего ей хотелось, это весь день сидеть рядом с Машей и держать её за руку. Все её друзья: Такео, Нагиса, Надя - все пытались помочь ей. Уговаривали, приводили логические доводы, даже ругали и угрожали, но ничего не помогало, Кэтрин с каждым днём всё больше уходила в себя. Порой она молчала целыми днями, и только ночью, сидя рядом с Машей, позволяла себе поплакать и повторяла словно мантру: "Малышка, прошу, ну прошу тебя, очнись. Я не могу без тебя, мне легче самой умереть!". Но Маша оставалась глуха к её просьбам, ответом Кэтрин служило только ровное попискивание аппарата по поддержанию жизнедеятельности. Так и продолжалось до прошлой недели, когда Вакаяма сенсей не рассказал им страшные новости. Всю эту неделю Кэтрин ни на секунду не покидала больницу. Состояние тупой апатии превратилось в панический страх, и она с трудом отлучалась от Маши даже в туалет. И вот сейчас... сейчас она сама лежала под капельницей, вытирая ладонями бегущие по лицу слезы. Внезапно Кэтрин подумала: "Сколько я так пролежала?! Где Маша? А вдруг она... Нет, нет, только не это!". Кэтрин поднялась с кровати, выдернула капельницу из вены и выбежала из палаты, направляясь к Маше. Там она застала привычную картину. Анна спала на диване, а Маша лежала, не подавая признаков жизни, но аппарат всё также мерно пикал, и от облегчения у Кэтрин подогнулись колени. Она рухнула возле любимой и сжала её руку, принявшись целовать пальцы: - Маленькая моя, маленькая...ты ещё тут, ты со мной. Кэтти рядом, я всегда буду рядом. Прости, что оставила тебя ненадолго. Прости меня, любимая! Но облегчение длилось недолго, внезапно она вспомнила, что может случиться с Машей совсем скоро, и едкий, как кислота, страх поразил все органы, всё её нутро, всю её душу и сердце. Кэтрин застонала, а потом уткнулась лицом в Машину ладонь, целуя её и шепча прерывисто: - Принцесса, если ты умрешь, я тоже умру. Если ты умрешь, я тоже умру. Я умру. Я умру. Умру. Умру. Умру!! - Кэтрин... - Если она умрет, то и я умру! Умру! - Кэтрин, посмотри! Но, прежде чем Кэтрин отреагировала на слова Анны и подняла лицо с Машиной ладони, она ощутила, как пальцы той слегка дернулись. А через секунду она посмотрела на лицо своей принцессы, и в легких кончился воздух. Глаза, такие любимые, такие родные зелёные глаза были открыты и смотрели прямо на неё. - Маша..? Маша..Маша!! Ох, Машенька!!!! Сердце затопило такой волной любви, радости и чистого счастья, что она даже рассмеялась, а потом заключила Машу в крепкие обьятия и зашептала счастливо: - Ты вернулась! Ты вернулась ко мне! Ты не бросила меня одну. Малышка, я так люблю тебя, так люблю тебя! Ты вернулась!! Она могла бы просидеть так вечность, всё повторяя и повторяя одно и то же, и слыша словно сквозь вату, как точно так же плачет от счастья Анна. Но тут почувствовала, как в её плечо уперлась ладошка, слабо, но... протестующе... Кэтрин отстранилась, недоумевающе глядя на лицо Маши, которая казалась растерянной. - Мама, что случилось? Где я? Где папа? И... кто эта девушка? Сердце Кэтрин, которое секунду назад трепетало от счастья, ухнуло куда-то в пятки и разбилось на тысячу осколков.