"Вход только для девушек"

Огни фонарей и плакатных вывесок скользили по стеклу автомобиля, мимо проносились небоскребы и спешащие куда-то люди, но Маша не замечала всего этого, она невидящим взором глядела перед собой, ощущая огромное отчаяние, но еще большее чувство вины. Папа. Любимый папа был при смерти. Когда она разговаривала с ним в последний раз? Когда позволяла обнять себя? Как давно он называл её своей малышкой? Маша не помнила, и от осознания этого болезненно сжалось сердце. Все эти пять лет отец был в Машином представлении виновником её страданий, она воспитывала и лелеяла обиду на него, прикрываясь ей словно щитом. Но сейчас... после всего, что она испытала с Кэтрин, после того как осознала - не поступи он так пять лет назад, возможно они с любимой не были бы сейчас вместе, Маша не могла больше хранить ненависть в своем сердце. За эти три недели она иногда задумывалась о том, как отец воспримет её новость, и в глубине души надеялась, что на этот раз он поймет, поддержит, и они смогут помириться. Когда она сказала об этом желании Кэтрин, та только удивленно посмотрела на неё и сказала: " Ты действительно хранила обиду на отца все это время? Маша, как ты не понимаешь, родители никогда не желают нам зла и не собираются делать несчастными. Да и сама подумай, какое будущее могло быть у несовершеннолетней девчонки и молодой безбашенной девицы, которая скатилась до наркотиков из-за разбитого сердца? Ты была слишком молода, а я слишком импульсивна и ненадежна. Наши отношения могли бы закончиться просто ужасно и трагично для обеих. Я осознала это спустя какое-то время и никогда ни в чем не винила твоих родителей. Что причиняло мне боль, так это то, что ты уехала ничего не сказав. Мне ведь казалось, что это было твое решение, понимаешь? Но твой папа поступил единственным образом, которым мог поступить любящий отец. Думаю, что сейчас все будет по-другому, ты ведь уже взрослая женщина, которая имеет опыт и может принимать решения, основываясь на нем. Я тоже повзрослела, у меня есть дом, есть любимая работа, я могу дать тебе стабильность, будущее, могу тебя защитить. Уверена, это сыграет большую роль в одобрении твоих родителей. И мы его обязательно получим, просто в этот раз будем двумя взрослыми людьми, отстаивающими свой выбор, а не двумя девчонками, которые встречаются тайком. Так что со временем они привыкнут и полюбят меня. В этом даже не сомневайся, меня же все любят!". Мэри тогда рассмеялась, её ужасно возбуждала и притягивала эта самоуверенность в любимой, из неё она черпала силы, чтобы самой быть уверенной в себе. Помнится, тогда они договорились, что вместе придут к родителям и все им объяснят. Но потом, позже, ведь впереди еще столько времени. Но времени не было. Больше не было. - Маша? Она вздрогнула, голос Курта вернул её из воспоминаний в реальность и Маша невольно поежилась, ощущая неприязнь даже от того, что они сидят рядом. - Не заговаривай со мной. - Я просто хотел... - Мне всё равно. - Я хотел извиниться. - Оставь свои извинения при себе, они мне не нужны. После этого в машине воцарилось молчание, но длилось оно недолго. - Ладно, если ты не хочешь говорить со мной, тогда позволь хотя бы выговориться мне. Ты не представляешь, как я мучился эти дни, как ненавидел себя за то, что сделал. Я ведь люблю тебя, Мэри! Когда я узнал, что ты с этой девицей.. - Не смей называть её так! - Хорошо, прости. Когда я узнал про тебя и эту девушку, то просто обезумел от ревности и так сильно напился, что не контролировал себя. Все эти вещи, которые я тебе сказал... прости меня за них, это говорили во мне алкоголь и обида. Я ведь старался, старался изо всех сил делать тебя счастливой, но, видимо, просто не мог дать тебе то, что давала она, но могу попытаться! Я извинился перед тобой и, надеюсь, ты простишь меня так же, как я прощаю тебе измену. Маша посмотрела на него с обжигающей яростью. Как она могла любить его когда-то? Как не замечала его эгоизма, доходящего до жестокости? - Ты меня изнасиловал... - Мы женаты, Мэри. Муж не может изнасиловать свою жену. Я был груб, непозволительно жесток, признаю, но это случилось только потому, что ты мне изменила. Маша просто не верила своим ушам. У неё отец при смерти, а этот самовлюбленный неудачник пытается применить свой старый приемчик - запутать её, выставить виноватой! Маша так ненавидела его в этот момент, что не находила слов, как прервать поток его излияний и рассуждений о том, что он старался сделать её счастливой, а она отвергала все эти попытки. Но когда машина остановилась у посольства, Маша глубоко вдохнула и тихим голосом начала: - За все, что ты сейчас сказал, я ненавижу тебя еще больше. Ты всегда пытался проделывать это со мной, заставлял меня чувствовать себя виноватой за то, что я несчастна с тобой, словно это было из-за меня, а сам ты белый и пушистый. Но ты не белый и пушистый, ты отвратительный. В тебе столько зависти, столько необоснованной самовлюбленности, что ты готов причинить вред человеку, которого по твоим словам любишь! Но я больше не та мышка и дурочка, и у меня больше нет ни страха, ни чувства вины перед тобой. Если ты думаешь, что я вернусь к тебе, то глубоко заблуждаешься. Я люблю Кэтрин и буду с ней. Уверена - ты не стал рассказывать родителям о том, что случилось между нами, не стану делать этого и я, но только если ты тихо и без лишних трудностей дашь мне развод. Наш брак окончен. - Подумай, что ты говоришь? Хочешь открыто признать себя лесбиянкой, развестись, устроить один скандал за другим? Мэри, ты отлично знакома с правилами выживания в мире балета, стоит тебе так поступить, и перед тобой закроются все двери. Тебя больше никогда не позовут на главные роли, ты станешь изгоем и в итоге возненавидишь и её и себя. - Даже если так, моя жизнь больше не твоя забота. Она резко открыла дверь, после чего вышла из машины и захлопнула её за собой. И Маша не видела, как губы Курта растянулись в безумной улыбке, а потом тихо произнесли: - Ошибаешься, твоя жизнь и смерть это моя забота, Мэри. Маша долго стояла перед покрытой резьбой дверью, ведущей в комнату отца. Она боялась войти туда, боялась увидеть всегда энергичного и деятельного Петра прикованным к постели, боялась, что это случилось по её вине... Маша стояла так минуту, две, протянув пальцы к ручке, но так и не решаясь нажать на неё. В голове проносились воспоминания того, как в детстве папа подарил ей первые пуанты, как сводил на первый урок балета, как всегда приходил к ней по вечерам и читал сказки, а потом ждал пока она уснет, чтобы никакие монстры из-под кровати не утащили его прекрасную принцессу. Как давно это было, словно в другой жизни... - Мэри? Голос матери прогнал воспоминания, Маша обернулась и увидела Анну, которая выглядела невыспавшейся, с растрепанными волосами, покрасневшими глазами и опухшим от слез лицом. - Ты приехала... - Конечно я приехала, мама. Как это случилось...почему? - Я тебе все расскажу, но сначала зайди и обними отца. Он на аппаратах со вчерашнего дня, не приходит в сознание, может, если ты его обнимешь, скажешь, что любишь, может он... Анна не смогла продолжить, слезы потекли из её глаз и она прижала к ним белый шелковый платок. Чувство вины внутри Мэри разрослось еще больше, она никогда не видела мать в таком состоянии, та даже в самые тяжелые минуты умела сохранять стать и грацию, а сейчас словно постарела на двадцать лет и выглядела по-настоящему разбитой. Только сейчас Мэри впервые в жизни поняла, насколько Анна любила Петра, а теперь мама могла остаться без него по её вине... У неё не было права сейчас быть трусихой, поэтому Маша потянулась к ручке и открыла дверь. От открывшегося зрелища у неё сперло дыхание. Медицинские аппараты, все эти трубочки и раздающиеся отовсюду пиканье приборов были настолько чужеродными в этой красивой комнате с классическим интерьером и тяжелой дубовой мебелью. Но еще более чужим показался ей человек на кровати. Неужели этот высохший старичок - это её бодрый и энергичный папа? Неужели это хриплое, с трудом вырывающееся их легких дыхание принадлежит её сильному и никогда не болеющему отцу? Сердце заболело так сильно, что Маша прижала к груди ладонь и судорожно вдохнула. Медленно подойдя ближе, она легко коснулась кончиками пальцев его руки, та была холодна как лед. - Папа... Слезы - жгучие и солёные, подступили к глазам, в носу защипало, и Мэри ощутила, что боль и отчаяние застилают собой все, даже чувства к Кэтти. - Папочка, прости меня. После этого она опустилась перед кроватью на колени, уронила голову на руку отца и залилась горькими слезами. Спустя час она тяжело опустилась в кресло напротив Анны, которая все это время ждала её в кабинете. - Он... не пришел в себя? Хоть на секундочку? - Нет. Маша устало прикрыла припухшие веки, отчего-то ей было невыносимо видеть это выражение беспомощности на лице её всегда уверенной в себе матери. - Что с ним случилось? - Сначала скажи мне, где ты была? Машу внезапно удивил этот вопрос. За всеми этими переживаниями она совсем забыла о том, что ей придется объясниться, рассказать про Кэтти... Кэтти, что же будет с ними теперь? Теперь, когда дело было не в выборе, а осознании того, что возможно её любовь довела отца до такого состояния. Но врать и оправдываться не было сил. - Думаю, ты знаешь. - С той девушкой? - Да. - Он так и думал. - Что? - Маша ожидала вовсе не такого ответа. - Когда на следующий день после премьеры мы заехали за вами в отель, то нашли там Курта со странными шрамами на лице. Он сказал нам, что предложил тебе завести ребенка, а ты в ответ впала в истерику и невменяемое состояние, кричала на него, что никогда не променяешь карьеру на семью, а потом хотела убежать, и когда Курт попытался тебя остановить, прокусила ему щеку. Он сказал нам, что ты словно обезумела. - И вы поверили ему? - Мэри, знаешь, я не могу гордиться тем, как относилась к тебе в детстве. И ты знаешь почему. Мне показалось, что такое могло случиться, что из-за меня ты испытала такую травму, из-за которой действительно могла... выйти из себя, представив, как тебе и твоей дочери или сыну придется пройти через нечто подобное. Мэри увидела разумное зерно в словах матери. Ловко же Курт сыграл на родительских чувствах, какую искусную ложь он сплел, чтобы не открывать им правду. - На самом деле все было не так. Той ночью я поехала к Кэтрин. Да, мама, не смотри на меня так, ты всегда знала, кого я по-настоящему люблю. Наша жизнь с Куртом, моя... моя несчастная, лишенная смысла жизнь не могла продолжаться дальше как раньше, потому что если бы продолжалась, однажды меня нашли бы висящей в петле. - Мэри, не говори таких ужасных слов! - Но это правда, мама. Пойми, даже балет не приносил уже никакого удовлетворения, он только помогал уйти из реальности, как наркотик. Вот чем для меня стало мое призвание - наркотиком, спасающим от боли. Разве ты хотела для меня подобной жизни? - Дочка, ты знаешь, что нет. - Той ночью когда я вернулась от Кэтрин, то честно во всем призналась Курту, и он... Но внезапно Маша осеклась. Она ведь пообещала, что не станет ничего рассказывать родителям, это был залог её спокойного развода, ведь если мать узнает, что Курт её изнасиловал, то тогда скандала точно не избежать. Тем более той и так сейчас хватало переживаний из-за отца. - Я сказала ему, что хочу развода, а он вспылил и ударил меня по щеке. Наверное в этот момент я действительно немного обезумела, потому что когда он попытался меня остановить, я укусила его. - Он ударил тебя? Маша, я немедленно сообщу в полицию, и... - Я не хочу переживать все это заново, а просто хочу, чтобы все закончилось. - Так что ты собираешься делать? - Развестись с ним, а потом начать жизнь заново рядом с Кэтрин. - А как же балет? - Если после этого моя карьера будет окончена, что ж, мне будет очень тяжело, наверное, но я справлюсь, потому что рядом со мной будет Кэтрин. Ты сама сказала, мама, ты сказала, что мы с ней потрясающе танцевали тогда, помнишь? - Помню. - Анна вдруг печально отвела взгляд, задумавшись о чем-то. - Если она будет моим зрителем всю мою оставшуюся жизнь, то другие зрители мне не нужны, я стану танцевать только для Кэтрин и буду счастлива. Анна встала с кресла, медленно подойдя к окну и устремив задумчивый взор на падающий снег. - Ты появилась на свет в России в такой же день: снег валил, солнца не было видно за тяжелыми серыми облаками, но для счастливого Пети сияло в тот день другое солнце. Ты была прелестной малышкой. Знаешь, он ведь с самого твоего детства представлял, как ты станешь прекрасной балериной, а потом выйдешь замуж за принца и будешь самой счастливой. Когда ты объявила, что влюблена в девушку, то разбила его мечты. Знаешь, взрослые же тоже имеют мечты, не только вам молодым позволено это. Поэтому Петя повел себя так же, как когда я объявила о своем желании сделать аборт. Холодностью и жесткостью он хотел скрыть ту боль, что испытывал внутри, когда понимал, что его любимые люди способны причинить ему её. Но затем дело было не только в этом, ведь он все равно очень любил тебя, в конечном итоге главной его заботой стало твое будущее. Ты ведь понимаешь, что если бы твой отец не настоял тогда на своем, то могло случиться нечто еще хуже того, что происходит сейчас. - Я понимаю это, мама, и отчасти согласна, но ты не могла знать! Никто не мог знать. К тому же не обязательно было отказывать мне в поддержке, не обязательно было заставлять меня делать выбор. - Возможно ты права, но мы старомодные люди, дочка, мы просто не смогли бы этого принять в то время, к тому же ты была слишком юна, разве сама ты так не думаешь? Ну представь, какой родитель бы поддержал желание 17 летней дочки жить с другой девушкой? Кто из родителей поверил бы, что это настоящая любовь и судьба? Маша признавала правоту слов матери, но как же от этого было горько. Неужели это непонимание между отцами и детьми вечно, и они обречены постоянно причинять друг другу боль? А Анна тем временем продолжила, не дождавшись её ответа, а прочитав его на Машином лице. - Но после нашего отъезда в Англию, когда ты перестала разговаривать с отцом, только тогда он понял, какую боль тебе причинил, но было уже поздно. Знаешь, он часто говорил мне: " Если лишиться любви самого дорогого человека, настолько тяжело, а Машенька правда любила ту девушку, то я до конца своей жизни буду чувствовать себя виноватым". И он чувствовал, он понимал тебя лучше нас всех, но ты не подпускала его, и ему оставалось только молча страдать без тебя, вдалеке. - Мам...- Маша почувствовала, как в носу защипало, сейчас как никогда она ощущала - это её вина. Её упрямая, детская обида, нежелание даже попробовать понять, что чувствует отец, который заботился о ней как о самой драгоценной жемчужине, довели Петра до такого состояния. - И знаешь, что он сказал после нашего разговора с Куртом? "Не знаю в чем, но он врет нам. Я чувствую, что Машенька сейчас счастлива, значит она с той девушкой. Пусть они побудут вместе, пусть она решит все для себя сама на этот раз, она уже взрослая девочка". И он только выяснил, что ты жива и здорова, и что действительно живешь у Кэтрин, но запретил и мне и Курту пытаться тебя вернуть, а когда тот стал возмущаться, он ему пригрозил. Но все равно волновался, а потом... вчера...случился этот приступ. Анна всхлипнула, а Маша уже давно чувствовала, как слезы катятся по щекам. Она встала и обняла мать, дав ей какое-то время, а потом тихо спросив: - Что говорят врачи? - Врачи говорят - чудо, что он еще жив, от такого приступа обычно умирают сразу, но Петя борется...словно...словно не может уйти, пока ты его не простишь. Понадобилась вся её сила, чтобы не зарыдать еще сильней, но Маша чувствовала - сейчас она нужна матери...и отцу. - Пойдем к нему, мам, пойдем. Папа сильный, он выживет и снова будет с нами, вот увидишь! Как же ей хотелось самой в это поверить. Петр почувствовал, что его утягивает темная бездна, намного глубже и чернее чем сон, такая глубокая из которой не выбираются. Но он не мог уйти! Нет, пожалуйста, ему нужно было еще немного времени! Он попытался впиться пальцами в эту вязкую тьму и стал карабкаться туда, где он считал был верх. Он карабкался и карабкался, погружая пальцы в мягкую и склизкую, словно тина, черноту, и внезапно увидел точку света. Она стала разрастаться и разрастаться, а через пару мгновений Петр увидел, что находится в своей спальне в посольстве, а рядом с ним, положив головы на кровати, спали его любимые девочки.Маша! Машенька пришла! Вот для чего он боролся, вот для чего карабкался, вот для чего силой воли заставлял свое сердце делать один болезненный удар за другим. Но тем ни менее Петр чувствовал, что это его последние минуты в этой жизни, поэтому нужно было спешить. - Дочка. Голос прозвучал необычайно слабо, но его звука хватило, чтобы Анна мгновенно проснулась. - Петя? Петенька! Маша, Маша, просыпайся! Она потрясла дочь за плечо, а когда та проснулась и подняла на него лицо, Петр подумал, какая же Маша красавица! - Машенька... Анна.. Он попытался протянуть руки к ним обоим, но сил не хватало, тогда они сами переплели свои пальцы с его, глядя на него одновременно с облегчением и волнением. - Папочка, не нужно много говорить, мы сейчас врача позовем, ты поправишься, и.. - Нет. - Петя, послушай... - Нет времени, Анна, я умираю. - Пап! Маша всхлипнула, но он постарался сжать её руку и улыбнуться. - Не плачь, дочка, я тебя ждал, чтобы сказать кое-что важное. Я хотел...хотел извиниться. За то, что разлучил тебя с той, которую ты любишь. Я не понимал, думал, что так будет лучше для тебя. - Папа, это не важно уже! - Важно, это важнее всего. Если бы я только мог повернуть время назад, то сделал бы все по другому. Ты можешь простить меня, девочка моя? - Папа...- Маша наклонилась к нему и крепко обняла, заплакав и уткнувшись в шею. - Папочка, это ты меня прости. Это я виновата, что ты...что ты... Если бы я не вела себя так, если бы я приняла твое извинение раньше, то ты бы... Она не смогла договорить, её душили рыдания, но Петр ощущал, что времени совсем нет. - Тщщ, тише, милая, не плачь. И прошу, не извиняйся. А ты, Анна, - он обратился к жене, которая смотрела на него с такой болью, что у него разрывалось сердце, - прошу, не вини Машу, я прошу, заботься о ней, люби её, она же у нас такая ранимая девочка, хотя и кажется сильной женщиной. Ты сделаешь это для меня? - Я... да, я клянусь. Анна до боли сжала его пальцы, изо всех сил стараясь не плакать. Его любимая жена была сильной, она справится, теперь он это явственно чувствовал, она позаботится об их малышке и о себе. - Я люблю тебя. - И я люблю тебя, Петя... всегда буду любить! Она все же не смогла сдержать слезы, и прижала его ладонь к своей щеке. - Маша. Говорить становилось все больнее, каждый вдох вызывал мучительную боль в сердце. - Да, папочка? Что мне сделать, я сделаю все что угодно! - Будь с той девушкой. Ты ведь любишь её? Дочка не ответила, только кивнула, глотая слезы. Осознание того, что оставляет её не одну, что она будет любима и счастлива, принесли чувство облегчения. Он почти был готов уйти, вот только... - И еще. Станцуй...когда я умру... станцуй...обещаешь? - Я... - Обещай. - Обещаю. Мягкая улыбка тронула его губы. - Я так люблю вас, девочки мои, мои люби.... И тут воздух кончился, внутри сердца словно разорвалась какая-то нить, лица любимых жены и дочки стали удаляться, и снова Петр падал в ту черноту из которой недавно выкарабкался, но на этот раз пути назад не было. Последнее, что Петр услышал перед смертью, было: - Я прощаю тебя, папочка, и обязательно выполню свое обещание! Курт стоял возле двери с спальню Петра, прислонившись к ней ухом и пытаясь понять, что там происходит. В какой то момент послышался пронзительный вопль, за которым последовали рыдания. Это должно было означать, что старый хрыч наконец отбросил копыта, а значит самое время было переходить к главной части его плана. Он тихонько насвистывая прошел в Машину комнату, встав в темном углу и все так же тихонько насвистывая принимаясь ждать. Прошло наверно несколько часов, прежде чем дверь открылась, и в спальню вошла всхлипывающая Маша. Курту доставляло удовольствие видеть её такой, в штанах даже произошло шевеление, и он решил, что возможно даже позабавиться с ней прежде чем сделать то, что собирался. Она какое то время постояла в центре комнаты, не двигаясь и, казалось, даже не дыша, а потом медленно подошла к кровати и легла на неё. Курт аккуратно повернул ключ в замке, спрятав его затем в карман, а потом включил свет. - Боюсь, что еще не время для отдыха, женушка. - О боже!! - Маша мгновенно вскочила на кровати, испуганно глядя на него заплаканными глазами. - Курт, что ты тут делаешь? Кто тебе разрешил тут прятаться? - Мужу не нужно разрешение, чтобы войти в спальню к жене. - Я тебе больше не жена и прошу, оставь меня в покое. У меня только что отец умер, я... не хочу сейчас ничего обсуждать. - Хорошо, потому что я ничего обсуждать не собираюсь. - Тогда зачем ты пришел? - Я пришел ответить на твое предложение, которое ты сделала мне в машине. - Предложение? - Ну да, о том, что ты ничего не скажешь родителям, а я дам тебе тихий развод. Так вот, этого не будет. - Боюсь, что у тебя нет выбора. - Нет, зато у тебя выбор был, и ты его сделала. С этими словами он достал из-за спины крепкий моток железной проволоки. Пока Курт говорил, он держал руки за спиной, но после последний фразы выставил их вперед, и Маша вся покрылась мурашками. В памяти мгновенно вспыхнули воспоминания: вот он бьет её по лицу, вот жестоко и безжалостно заламывает руки, валит на пол и там грубо раздвигает ноги... Уже тогда она должна была понять, что представляет из себя этот человек, и ни за что не пускать его снова в свою жизнь. Мэри ощутила, как по спине скользнула капелька холодного пота. Она была так измучена морально и физически, что чувствовала, в этот раз ей не хватит сил противостоять ему. - Что ты делаешь, Курт? Что это у тебя в руках? Ты... задумал убить меня? Тебе это с рук не сойдет, мама сразу догадается. - Убить тебя? Ну что ты, я совсем не собираюсь убивать любимую жену. Просто ты в последнее время испытывала столько стрессов, слава давила на тебя, ты подсела на наркотики, и даже любовь к мужу не смогла вытащить тебя из депрессии. А когда умер твой отец, ты совсем отчаялась, поэтому и решилась на этот шаг. - К... какой шаг? Курт улыбнулся ей так тепло и спокойно, что у Маши еще сильнее забегали мурашки по всему телу. - Ну, милая, ты же все прекрасно понимаешь. Учитывая твое состояние, после того как твой любимый папа покинул этот мир, ты решишь последовать за ним. Ужас парализовал её на пару секунд, а потом она бросилась к двери, но Курт только рассмеялся, отбросив её назад с такой силой, что она упала и больно ударилась об угол кровати плечом. - Дура ты, неужели думаешь, что я не запер дверь? - ПОМОГИТЕ! Маша чувствовала себя настолько слабой и уставшей, что осознавала, у неё нет никаких шансов сопротивляться этому...злу, оставалось только звать на помощь. Но Курт в считанные секунды оказался рядом с ней, нависнув над ней и зажав рот ладонью, усаживаясь сверху и не давая подняться, хотя Маша отчаянно пыталась брыкаться. - Тщщщ, не кричи, милая моя. Все равно никто тебя не услышит, твой папаша посол, а посольства с тонкими стенами не строят. Знаешь, меня вполне устроит жизнь вдовца примы и дочки посла, я всё устрою так, что все подумают будто ты повесилась, а если твоя мамаша начнет задавать вопросы и что-то подозревать, её ждет такая же участь. Не сомневаюсь, общественность поймет самоубийство женщины которая потеряла мужа и дочь в один день. Кажется я ясно дал тебе понять, что не позволю унизить себя, не позволю бросить ради какой-то девки, ты больная извращенка. Надо было еще тогда понять, что ты бракованная, но я думал, это вроде как сбиться с пути, поэтому и рассказал твоим родителям о вас с этой Кэтрин, и они правильно сделали, что отослали тебя прочь. Так это был он! Он виноват в том, что их с Кэтрин разлучили! И он угрожал маме! Она чувствовала, что если не сделает чего-то прямо сейчас, всех кого она любит может постичь страшная участь. Мэри издала полный ярости вопль в его ладонь, попытавшись укусить и принимаясь брыкаться сильней. Но Курт, казалось, знал все её действия наперед, поэтому умело держал и не давал вырываться, держа руку ладонью прямо на её губах, так что сомкнуть на ней зубы было невозможно. - Я думал, что ты изменишься благодаря мне, я хотел дать тебе шанс на нормальную жизнь, на исполнение своей мечты, но ты, похоже, неизлечима. Знаешь, что делают с неизлечимо больными животными? Правильно, их убивают. В это мгновение он убрал руку, и Маша успела еще раз крикнуть "Помогите", но в следующее мгновение на её горле сомкнулась железная проволока и вместо последнего звука вырвалось хрипение. Кислород был перекрыт полностью, она ощущала жгучую боль в тех местах на шее, где холодная сталь впивалась в её кожу, пальцы скользили по рукам Курта, которые крепко стягивали проволоку. С каждой секундой свет вокруг мерк, она слышала бешеный стук своего сердца в ушах, и в какой то момент перед ней вдруг возникла Кэтрин, которая улыбалась и махала ей, словно прощаясь. "Нет! Нет! Кэтти! Я не хочу уходить!". Но внезапно она вдруг увидела всю картину со стороны, словно покинула свое тело и смотрела сверху на то, как оно корчится на полу, а Курт что-то злобно шепчет и душит её все сильнее и сильнее. И тут дверь вдруг с грохотом была выбита, в комнату ворвалось несколько мужчин в форме коронеров и её мать, которые совместными усилиями оттащили от неё ругающегося и кричащего Курта. И как только проволока перестала сдавливать её шею, Маша вдруг снова оказалась внутри себя, испытывая жгучую боль.