"Вход только для девушек"

Уняня^^ Всем привет) Вот решила обратиться к читателям с небольшим посвящением)) У меня появилась бета, и эта новая глава посвящается ей!! Большое спасибо, Riyka ... , что вязла на себя труд возиться с моим дремучим, в плане грамматики, текстом)) ЗЫ. А еще хочу добавить, что при написании этой главы слушал вот этот трек, слушать до конца если что, обязательно)) Lights Out Asia – Only What You Take With You Она не знала, почему послушалась отца и вернулась в свою комнату. Наверно, сил противостоять и бороться просто не было, Мэри была раздавлена признанием матери. А реакция отца на то, что он узнал...Слезы снова навернулись на глаза, и она обняла большого плюшевого жирафа, который Кэтрин выиграла для нее как-то в парке развлечений. В голове металась тысяча вопросов. Что ей теперь делать? Что предпримут родители? Наверняка ведь они попробуют их разлучить. И папа. Встанет ли он на её сторону, как делал всегда? Было совсем не похоже...Маша не знала, сколько она так пролежала, снедаемая тяжелыми думами, когда их прервал звук открывающейся двери. Она села на кровати и вытянулась в струночку, напряженно глядя на то, как отец зашел в комнату. Пётр приблизился к кровати, но садиться не стал. " Он даже не хочет сесть рядом со мной, ему трудно на меня смотреть!" Осознание этого словно полоснуло ножом по сердцу. И когда папа заговорил, в его голосе не слышалось привычной теплоты. - Мама очень расстроена из-за того, что ты устроила. - Я ничего не устраивала...- её голос прошелестел умоляюще, прося отца смягчиться и не быть с ней таким чужим. - Я сам видел! И слышал! То, что ты говорила - омерзительно. - Но это правда. И сказала я её только потому, что Анна и так все узнала, - Маша, почему-то не смогла назвать её мамой, - Она набросилась на меня с кулаками и сказала...сказала...что лучше бы она меня не рожала. Сказала, что никогда этого не хотела, но ты заставил её. А я своим появлением на свет сломала ей жизнь. Последнее слово прозвучало с дрожью в голосе, а к глазам снова подступили жгучие слезы. Пётр устало закрыл глаза, и на его лбу пролегла морщина, он выглядел усталым и каким-то сломленным. Отвернувшись к окну, он глубоко вздохнул. - Она не должна была этого говорить. - Это все правда? Да? Это я виновата в том, что она меня ненавидит? Я правда...правда сломала её жизнь? - Хватит! - Отец повернулся к ней, и его губы сжались в жесткую полоску на пару мгновений, но потом он продолжил, - Мама не должна была такое говорить, потому что сейчас уже не имеет значение то, что было в прошлом. - Для меня имеет! - Маша, послушай меня. Мама тебя любит, всегда любила. Ей было тяжело отказаться от карьеры, но она гордится тем, что ты продолжила её дело. А сказала она все эти вещи потому, что была в шоке. И я не могу её за это обвинять, так как сам до конца не могу прийти в себя после того, что ты обрушила на наши головы. " Нет, он не примет мою сторону. Что бы Анна ни сказала или ни сделала, мой поступок для него кажется гораздо более страшным. Он тоже думает, что я...уродка." - Папа, что ты хочешь от меня услышать? - на неё навалилась такая усталость, что даже не осталось сил плакать. - Я ничего не хочу от тебя слышать, ты выслушаешь меня. Тебе стоит знать, как я отношусь ко всему этому. - Я слушаю...- Маша уже знала, что скажет отец. - Это не нормально. То, какие отношения связывают тебя с этой девушкой. Я никогда не пойму и не приму такое. Мы воспитывали тебя в традициях и приличиях, но, видно, допустили где-то серьёзный промах. - Но в том, что я люблю Кэтти, нет ничего неприличного! - Ошибаешься! Это не просто возмутительно с моральной точки зрения, это еще и противоречит закону природы, противоречит закону Бога, если тот вообще существует!! А после того, что он послал нам с тобой, я в этом сильно сомневаюсь. Это какая-то болезнь, лечение от которой еще толком не нашли. Но сдаваться мы с матерью не собираемся. Я готов поверить, что эта девица просто совратила тебя, ты ведь еще невинная и совершенно неопытная девушка, тебя просто обманула эта..извращенка. - Не говори про неё так! Кэтти не совращала меня, я сама.. - Ничего не хочу слышать. С это девушкой ты больше никогда не увидишься, а твою дальнейшую судьбу мы должны сперва обсудить с мамой, но пока мы заняты этим, ты из дома ни ногой. Она понимала, что возражать дальше или спорить просто не имеет никакого смысла, да и не знала, каково это - спорить с отцом. - Мы отправим тебя к психиатру, психологу или любому другому врачу, который сможет помочь избавить тебя от этих... наклонностей. Но я не позволю тебе загубить свою жизнь. Больше он ничего не добавил, просто развернулся и направился к выходу. - Папа. - она окликнула его, когда он уже переступил порог. Отец задержался, но разворачиваться не стал. - Да? - Ты теперь больше меня не любишь? Пётр все-таки повернулся и долго смотрел на неё. Маша никак не могла понять, что означает этот взгляд, пока он не произнес: - Я всегда буду любить тебя, ты моя дочь. Но никогда не думал, что настанет день, когда я в тебе разочаруюсь, - последующее молчание длилось, казалось, целую вечность. - Я ошибался. После этого он ушел. А Маша поняла, что ни минуты больше не может оставаться в этом доме. Она подошла к окну, подняла вверх тяжелую деревянную раму с двойным стеклом. А потом вылезла на карниз и уцепилась рукой за ближайшую ветку большого, крепкого дерева. Кэтрин едва ли не секунды считала до Машиного приезда. Та отказалась объяснять по телефону, но голос у неё был такой глухой и надломленный, что Кэтти не сомневалась - случилось что-то очень серьёзное. От нервозности она принялась за уборку квартиры, так что когда раздался звонок в дверь, её жилище сияло чистотой и порядком. Она бросилась открывать, а когда увидела на пороге Машу, то глаза расширились от удивления. Та стояла в помятом, порванном на плече платьице, в волосах застряла пара листьев, а на щеке виднелась царапина. - Маленькая моя, что с тобой случилось!? - Я выбиралась из дома через окно. - Окно?! - Да. Вылезла и спустилась по дереву. - С ума сошла, а если бы ты упала?! Или что-нибудь сломала себе?! О чем ты только думала вообще? - О тебе. Мне надо было срочно увидеть тебя, Кэтти, они..они... Маша не договорила, а бросилась вперед, обвила руками её талию и прижалась крепко, слегка дрожа. Кэтрин поняла все без продолжения. - Они узнали, да? - Да. - Девочка моя...- Кэтрин прижала её к себе покрепче, и они постояли так молча какое-то время, а Маша словно черпала силу из этих объятий, потому что когда она отстранилась и прошла в квартиру, то уже не выглядела настолько подавленной. - Рядом с тобой мне не так плохо, Кэтти. - Они сели на диван, и Мэри приникла к ней с благодарным поцелуем, а потом положила голову на плечо. Кэтрин не знала что делать и что говорить. Раньше она никогда не любила настолько молодых девушек, чья жизнь зависела от одобрения родителей. И никогда не сталкивалась с тем, что её отношения могут быть разрушены из-за этого, и потому сейчас стало страшно. И хотя она знала, что этот момент наступит, возможно даже завтра, после того как все увидят их танец, но, как оказалось, не была к нему готова. Привычная уверенность куда-то пропала, и она с замиранием сердца ждала, что вот сейчас Маша скажет ей, что эта их последняя встреча. Но спустя пару мгновений тяжелого молчания, поспешила взять себя в руки. " Я не должна бояться. Я нужна своей малышке, чтобы её поддержать. Ей сейчас труднее, чем мне!" - Плохо было? - Анна сказала, что никогда не хотела меня рожать, и я испортила ей всю жизнь. - Любимая, просто она была расстроена. Знаешь, ведь родители хотят для своих детей другой судьбы. Наверняка она представляла, как ты в белом подвенечном платье будешь идти к алтарю, как заведешь деток... - Нет, она сказала, что не хотела моего появления на свет, потому что это испортило её карьеру балерины. И теперь, когда она выяснила, что я урод, этот поступок был совсем бессмысленным, и лучше бы она убила меня еще в утробе. Она пыталась говорить спокойно, но последние слова все же причинили такую боль, что грудь сдавил спазм и желание снова удариться в рыдания. - Машенька, мне так жаль. Правда...Даже не знаю, как тебя утешить. Поможет, если я скажу, что люблю тебя больше всего на свете? - Ох, Кэтти... Мэри крепко обняла её, и та позволила ей выплакаться у себя на плече, прежде чем осторожно начать. - И что они собираются делать? Ведь что-то собираются? - Да. Папа сказал, что будет заставлять меня лечиться у психиатров. При воспоминании об этом, Маша нахмурилась и вдруг решила для себя, что никогда этого не позволит. Раз матери, а теперь возможно и отцу, она не нужна, тогда Мэри возьмет жизнь в свои руки. Они говорили, что это болезнь, но сама она себя больной не считала. Обнимая Кэтти, чувствуя ее успокаивающие поглаживания по голове, она ощущала, что это естественно и правильно. И она будет за это бороться! - Все настолько серьёзно? - Спросила Кэтрин. Мэри часто рассказывала ей про свои доверительные отношения с отцом. И если от Анны Кэтрин ожидала такой реакции, то Пётр её удивил и расстроил. Даже его любовь к дочери не заставила его принять её сущность. Возможно, это было просто от шока и ему нужно было свыкнуться с этой мыслью, но он, безусловно, будет делать все, чтобы их разлучить, раз сказал такое Мэри. А уж если отец настолько против, это могло поменять совершенно все...Она с внезапной печалью осознала, что дальнейшие события уже не в её власти. - Но этого не будет! Папа сказал, что я больше не могу видеться с тобой и наша любовь неестественная, как болезнь. Но это они не правы, а не мы с тобой. Кэтти, у тебя я научилась быть смелой! Завтра мы станцуем наш танец, а после я скажу родителям, что если они и дальше будут запрещать нам встречаться, то я уйду из дома! Мне уже скоро восемнадцать, и остался последний год в школе! Я могу учиться и работать, мне не обязательно больше жить с ними. Все будет хорошо, вот увидишь! Но Кэтрин в это время одолевали противоположные мысли. Она вдруг ясно поняла, что никогда серьёзно не задумывалась о том, какое будущее у них может быть. Кэтрин была уверена, что хочет, чтобы Маша оставалась рядом всегда, она любила её всем своим существом, и готова была пойти на что угодно. На все... кроме борьбы с семьей. И как бы жестоко мать Мэри не обошлась с ней, она все равно оставалась её матерью. Любому человеку нужна семья. "И рано или поздно она возненавидела бы меня за то, что лишилась её". Тем более что она ведь еще даже несовершеннолетняя, привыкшая к роскоши девочка. К тому же невероятно одаренная балерина, её жизнь должна быть посвящена танцам, а не выживанию в большом городе, после того как её изгнали из семьи. Кэтрин могла обеспечить их, если бы работала еще больше, но платить за Машины танцы у неё пока не получалось. Для этого ей нужно было накопить денег и открыть свою школу. А как копить деньги, если нужно будет обеспечивать их обеих? Маше необходимо закончить школу, а потом поступить в университет или колледж, ей нужно будет много заниматься. А если она одновременно с учёбой будет еще и работать, то у неё не хватит времени на балет, и это может загубить талант. Кэтрин знала, что даже с ней, но без танцев, Мэри никогда не была бы полностью счастлива. "Она может стать второй Анной, которая принесла в жертву свое призвание... Только не понимает этого, потому что очень молодая." И выходит, что виноватой оказалась бы она - Кэтрин. - Я совсем позабыла, что ты еще такая юная... Её мысли, должно быть, отразились на лице, а тон голоса только подтвердил, что она не разделяет Машиной уверенности в том, что все будет хорошо, потому что та пригляделась к ней повнимательней, а потом взяла за руки и крепко сжала, умоляюще заглянув в глаза. - Кэтрин, о чём ты думаешь? Что у нас ничего не получится? Ты хочешь расстаться со мной? Нет...я не вынесу этого!! Скажи, что это не так!! - Машенька, я люблю тебя, но.. - Но? - она сжала её пальцы до боли. - Не говори этого "но"! Кэтрин, я не позволю, чтобы из-за моих родителей ты решила бросить меня! Разве ты меня не любишь? Не хочешь быть со мной?!! Я же твоя маленькая принцесса! Я..., - даже мысль о том, что любимая может её оставить, приносила куда большую боль чем все, что сказали ей родители. Слезы потекли по щекам, и она всхлипнула, - нет...только не это... Кэтрин смотрела на неё, и у нее сердце разрывалось. К черту все! К черту все мысли и сомнения! Она не сможет бросить ту, которую любит. Просто не сможет... - Ты - моя принцесса! Не плачь, иди скорее ко мне! - она обняла дрожащую Мэри, а та зарыдала горько, отчаянно цепляясь пальчиками за ее плечи, шепча на ухо умоляющие слова. - Не волнуйся, милая, любимая моя принцесса. Я с тобой. Я с тобой, пока ты меня не прогонишь, я люблю тебя и никогда не оставлю по своей воле. Обещаю. С этими словами Кэтрин решила - не смотря на все, что их может ждать в будущем, она сдержит свое обещание. Ночь, полная страстных занятий любовью, закончилась слишком стремительно. Мэри сидела на кровати, закутавшись в одеяло, и смотрела на то, как Кэтрин одевается. Ей нужно было прийти в школу пораньше, так как сегодня начиналась вторая часть конкурса, и у неё были группы, которые выступали утром. Их же танец был назначен на самый конец программы, ближе к вечеру. А так как свое соло Мэри станцевала вчера, ей не нужно было приходить заранее. Она хотела было сразу отправиться с Кэтти, чтобы поддержать её и посмотреть на выступления её учеников, но потом вспомнила, что её костюм для танца лежит дома. - Как жалко, что уже утро. Мне так хотелось подольше оставаться с тобой. - И правда, жалко. Но я просто не могу уйти, когда ты сидишь такая невинная и соблазнительная одновременно, - Кэтрин плюхнулась на кровать рядом с Машей, увлекая ту в шуточную, милую возню. Девушки целовались, хихикали и шептали друг другу между поцелуями всякие нежности. На какое-то время они словно забыли об окружающем мире и о том, что ждет их сегодня после того, как все увидят их танец. - Ты самая сладкая девочка! - А меня твои прикосновения с ума сводят, Кэтти...- она вдруг взяла её руку и положила себе между ног. "Моя малышка становится совсем смелой, и такой очаровательно ненасытной" Подумала Кэтрин, проведя пальцами между её нижними губками, ощущая, как Маша повлажнела, - чувствуешь? И она так очаровательно облизнула губки, что Кэтрин поняла - у неё нет ни малейшего шанса уйти из дома просто так. Она уложила Мэри на кровать и скользнула кончиком языка по её ключице... В итоге, только через сорок минут Кэтрин поспешно натягивала на себя одежду обратно, пытаясь одновременно привести в порядок волосы. - Я оставлю ключ вот тут у зеркала, когда приведешь себя в порядок и поедешь домой, закрой дверь на нижний замок. И можешь оставить его у себя, ведь он тебе еще понадобится. Маша просияла после этих слов, а потом вдруг прижалась к Кэтрин крепко и поцеловала в губы. - Я люблю тебя. - И я тебя люблю. Ну, увидимся перед выступлением? - Кэтрин ласково заправила прядку волос ей за ушко и погладила по щеке, а Мэри потом повернулась и поцеловала ладонь. - Да. Они снова поцеловались, а потом за Кэтрин закрылась дверь. Но, хотя девушки и провели вместе удивительную ночь, и любимая обещала, что не бросит её, Маше вдруг неожиданно стало страшно. - Все будет хорошо. Шепнула она сама себе, но тревога, почему то не отступила, а только усилилась, и какое-то нехорошее предчувствие поселилось внутри. - Где ты провела ночь? И не смей говорить, что с этой девкой!! - Хорошо, я могу и не говорить, но факт останется фактом, я была у неё. - Ты еще и дерзишь мне, после всего?! Да ты... - Анна, прошу тебя, держи себя в руках. - Пётр выглядел очень уставшим, глаза ввалились, под ними залегли тёмные круги, и они были красные, словно отец плакал. Глаза же Анны были ясными и метали грозные молнии, если она и плакала, то по ней это было не заметно. - Папа, я не хочу причинять вам такие переживания, но ты не сможешь ничего изменить. Я люблю Кэтрин и хочу быть с ней. Хочу настолько, что готова отказаться от вашей опеки. Я стану совершеннолетней через полгода, и вы не сможете меня насильно удерживать, а если мое присутствие так сильно смущает вас, я могу переехать к Кэтрин до этого дня. Она меня любит такой, какая я есть, и хочет быть рядом, а вам я все равно не нужна. - Да что ты знаешь?! Эгоистичная девчонка! - Анна! - отец прикрикнул на жену, что делал на памяти Мэри первый раз. " Наверное, ему тоже тяжело. Но мне уже все равно". - Мне не важно, что вы думаете, папа. - Хорошенькая благодарность за то, что мы произвели тебя на свет! - Анна негодовала. - Да, я и забыла, что одна из тех людей, которые должны быть действительно за это благодарны. Спасибо, мама, что не убила меня. - Мэри перевела на неё жесткий взгляд, показывая, что больше не будет просить прощения за свои слова. И что она ничего не забыла, и не забудет никогда... - Маша, Анна, хватит, я сказал!! - Пётр снова прикрикнул, а потом перевел взгляд на Машу, и стал снова спокоен и обманчиво невозмутим. - Так ты хочешь переехать к этой девушке? И что, она готова тебя содержать? - Кэтрин получает достаточно, да я и не собираюсь сидеть у неё на шее, а буду работать! - Интересно где и как? Тебе только семнадцать и у тебя нет официального гражданства. Да и что ты будешь делать? - Да я даже быть уборщицей согласна, мне неважно! - Разве за тобой всегда не убирала горничная? Ты знаешь, как это делается? - Меня научит Кэтрин! - Но у тебя еще целый год в школе, а дальше университет. Или ты решила поставить крест на своей учебе? - Нет, я смогу учиться и зарабатывать одновременно, если нужно. Ты просто не понимаешь, что я на все готова, чтобы быть с ней. - Даже бросить балет? - Мне не придется этого делать, я...,- но она осеклась. Об этом Маша почему-то не подумала. Её занятия стоили больших денег, и она просто не могла попросить Кэтрин оплачивать их. А сможет ли зарабатывать столько, Маша была не уверена. Ведь нужно было еще на что-то жить. Но она упрямо нахмурилась. - Мы с ней что-нибудь придумаем, вам меня не запугать. Я всю свою жизнь боялась мать, а ты, отец, был единственным близким человеком. Но сейчас все изменилось. Больше нет той девочки, которую ты можешь третировать, Анна, и поэтому ты в бешенстве. А тебе, папа, просто нравилось воспринимать меня как милого и послушного ребенка, который нуждается в твоей ласке и защите. Как только я изменилась, ты сразу превратился из любящего отца в жесткого тирана, который хочет посадить меня в психушку! - Все совсем не так. И мне больно, если ты действительно так считаешь. Но когда-нибудь обязательно поймешь, все, что я сделал, было ради твоего же блага и твоего будущего. Маша чувствовала, словно её загоняют в какую-то ловушку. - Что ты сделал, папа? Пётр указал глазами на папку, лежащую на столе. - Что это? - В этой папке твоя дальнейшая судьба, счастливое и светлое будущее, если ты достаточно взрослая и ответственная, чтобы не отказаться от него ради...ради прихоти. - Я не понимаю... - Голос сел от волнения, по спине заструился липкий и холодный пот, который возникает только от страха. То нехорошее предчувствие, которое настигло её утром, начинало сбываться. - Как уже сказал тебе вчера, я такого в своем доме не потерплю, если ты хочешь остаться, то тебе придется соблюдать правила этой семьи, а значит никаких извращений. - С чего ты решил, что я соглашусь? Ты что, вообще меня не слушал? Я собираюсь уйти! - Я предполагал, что может последовать такая реакция, потому и спросил тебя, готова ли ты бросить балет. - Петя, хватит ходить вокруг да около. - Анна раздраженно откинула со лба челку, а потом перевела взгляд на Мэри. Чтобы продолжить, ей пришлось пару мгновений собраться с духом. Видно было, что она злится, но тем ни менее хочет придерживаться разработанного ими с отцом плана. - Послушай. Я знаю, мои вчерашние слова были жестокими. Не стоило говорить этого. Но ты должна так же знать, что я всегда признавала и ценила твой талант. И не только я. Вчера, после твоего поступления, к нам подошли представители приемной комиссии Лондонской королевской балетной школы. Они предлагают тебе стипендию. Последний год ты проучишься в их школе, подготавливаясь к поступлению в университет. В этой папке лежат документы на поступление. - Но...- Мэри не могла найти нужных слов. Лондонская королевская балетная школа была местом, куда она мечтала поступить на учебу с самого детства. - Но для того, чтобы несовершеннолетний студент был зачислен, необходимо согласие родителей. И мы, конечно, дадим свое согласие, если ты выполнишь все наши условия. Ты должна прекратить с этой Кэтрин какое-либо общение. И хотя учеба начинается только через пару месяцев, ты улетишь завтра, чтобы уберечься от какой-нибудь глупости. Билет уже куплен и все документы готовы. - Но, это не справедливо... - в её голосе послышались слезы. Кажется, она начинала понимать, к чему её вели родители. - Подумай, Мэри, что не справедливо? Твое будущее принадлежит балету, ты любишь его и всегда мечтала окончить эту школу и выступать на тех сценах, что видела еще будучи маленькой. И ты всегда знала, что в этом твое предназначение. " Замолчи, папа, замолчи!! Ты даже не представляешь, как твои правдивые слова ранят меня!!" - кричало все её существо, но вслух она не сумела попросить его перестать, так как осознавала правоту каждого произнесенного им слова. - И если она утверждает, что любит тебя по настоящему, то не станет удерживать с собой рядом, когда тебя ждет блестящее будущее. - Кэтрин может поехать со мной... - И ты попросишь её об этом? Как я помню, ты рассказывала мне, что она любит Японию и хочет открыть тут свою танцевальную школу. У этой девушки свои мечты и свои планы, а ты скажешь ей уехать? К тому же, я навел о ней справки, она получает гражданство Японии и если выедет из страны, процесс аннулируется. Как думаешь, она пойдет ради тебя на это? - Пойдет...- но уверенности в её голосе не было. И не потому, что она сомневалась в Кэтрин, а потому, что поняла - она не может поступить с ней так эгоистично. - Разве это справедливо? - Тогда...Тогда я никуда не поеду, и останусь тут с ней!! - все хрупкое счастье прошедшей ночи рушилось на глазах. Все их мечты и планы на будущее безжалостно уничтожались реальностью, но она не готова была отпустить их просто так, даже не поборовшись. - Если ты останешься и переедешь к ней, тебе придется работать, но все равно денег на оплату танцев хватать не будет. Ты даже не представляешь, насколько это дорого. Думаешь, семнадцатилетняя девочка сможет работать в малознакомой стране, даже не зная языка, на какой-то высокооплачиваемой работе? Да и где ты возьмёшь время для балета, если будешь занята работой? Твоя учеба и твоя жизнь пойдет под откос, и поверь, эта Кэтрин будет винить в этом себя. А чувство вины не способно подпитывать любовь. Вы расстанетесь с горечью и взаимными обвинениями, но ты уже навсегда загубишь свой талант. И будешь одинокой и несчастной. - Замолчи...папа...я больше не хочу слушать..!!! - она закрыла уши руками и замотала головой, совершенно по-детски пытаясь уйти от истины. - Нет, ты будешь слушать! И рано или поздно поймешь, что у тебя есть выбор. Ты можешь не портить жизнь себе и этой девушке. Можешь поехать учиться, а она останется тут открывать свою школу. Если ты поклянешься мне, что никогда не будешь с ней встречаться, то я помогу ей с гражданством и документами для открытия. Подумай, это в твоих руках, помочь осуществиться её мечтам. А если ты останешься, то обречешь обе ваши жизни на несчастье. - Нет!! Я не хочу слушать!! Не хочу!!! Это неправда!!!! - из груди вырвались рыдания, и она поняла, что если будет продолжать разговор с родителями, то у неё не останется ни малейшей надежды, что они с Кэтрин могут быть счастливы. Мэри развернулась и бросилась к выходу, но тут её остановила Анна, схватив запястье и разворачивая к себе. Когда Мэри увидела её лицо сквозь пелену своих слез, то прочла на нём мольбу и искреннюю заботу. - Прошу тебя, дочка. Не отказывайся от балета. Это как потерять любовь, даже хуже. Как потерять что-то настолько важное, что это боль будет преследовать тебя потом всю жизнь. Ты рождена для сцены, не губи себя...умоляю. Я не хочу, чтобы ты была так же несчастна. Спустя два часа Маша спустилась обратно в гостиную. Лицо опухло от слез, но больше они не катились по щекам. На её появление родители поднялись с дивана, их напряженные взгляды выражали ожидание и тревогу. - Ты подумала? - Да, и приняла решение. Я поеду учиться в Англию, и не буду больше встречаться с Кэтрин. Голос звучал как неживой - безразлично и тускло. Да, она сделала выбор, которому, возможно, порадуется в будущем, но сейчас не ощущала ничего кроме пустоты. - Я рад, что ты так решила, доченька. Поверь, я думаю только о твоем благе, и... - Не трогай меня. Маша выдернула руку, когда отец попытался взять её, и отошла на шаг. А потом развернулась и без лишних слов направилась к выходу. Заметившая на ее плече сумку, Анна спросила: - Куда ты? - Я еду в школу. Сегодня мы с Кэтрин должны показать на конкурсе танец, который готовили несколько месяцев. - Но, ты сказала, что согласна не видеться с ней и поехать учиться! - Так и есть. Я выполню все ваши условия и уеду. Но этот последний танец мы с ней станцуем. После, я сразу уеду домой и буду собирать вещи, а завтра улечу, как вы и хотите. Но наш с ней последний танец вы у меня не отнимете, я не позволю, ни за что... Она была так решительна, что даже Анна не стала с ней спорить. Уже перед самым выходом, Мэри вдруг снова обернулась и смерила отца долгим взглядом, а потом прошептала тихо, и на этот раз в её голосе слышались чувства. Чувства, от которых Петра пробрал озноб. - Я никогда не прощу тебя, папа.