"Вход только для девушек"

Кэтрин аккуратно проводила мочалкой по плечам Мэри, стараясь касаться как можно ласковей. Перед этим она обрабатывала порез на щеке, и Маша отстранялась, словно боялась того, что кто-то до неё дотрагивается. Тогда Кэтрин тихо шепнула: - Все в порядке, это же я. Я не сделаю тебе больно. После этих слов по щекам Мэри покатились слезы, и она дрожащим голосом попросила: - Кэтти..можно принять ванную? Я... он... он меня... Не договорив, она прикрыла глаза и всхлипнула так надломлено, что у Кэтрин защемило сердце. Сейчас, глядя на Машу в таком состоянии, она не могла испытывать ни злость, ни обиду, ничего, что питало бы ярость, полыхающую как пожар еще час назад. Нет, сейчас она ощущала пронзительную жалость, желание защитить. "Как бы ты ни злилась на неё, все равно она твоя единственная, ты всегда это знала",- услужливо шепнул внутренний голос, и Кэтрин вздохнула. Она коснулась кончиками пальцев скулы, аккуратно смахнув слезинки. Маша смотрела на неё с такой мольбой, страхом в своих зелёных глазах, которые от слез стали словно мох после дождя, что внутри Кэтрин сломались все стены, вся оборона рухнула моментально. "Тебе снова будет больно", успела подумать она, прежде чем руки сами заключили Машу в мягкие объятия, позволяя расплакаться у себя на плече, а губы сами зашептали: - Ты можешь остаться, я тебя не прогоню. Можешь остаться... сколько захочешь. Я буду тебя защищать. - Кэтти... Маша сильнее прижалась к ней и дала волю рыданиям, которые крупно сотрясали её хрупкое тело. Видимо она, наконец, почувствовала себя в безопасности и позволила себе это, а Кэтрин просто молча гладила её по растрёпанным волосам. Спустя двадцать минут слез у Маши не осталось, и она впала в какую-то молчаливую апатию, тогда Кэтрин отвела её наверх, раздела и усадила в ванную. - Я принесу полотенце, вернусь через минуту, все будет хорошо? Мэри не ответила ей. Она сидела, обняв свои коленки руками, невидяще глядя в одну точку и, казалось, вообще не слышала её вопроса. Тогда Кэтрин тихонько вышла, но когда вернулась с полотенцем, то застала совершенно другую картину. Маша терла себя мочалкой так яростно, словно хотела соскрести кожу, которая сильно покраснела от этого. Кэтрин быстро села возле ванной на коленки, мягко перехватив Машину руку. - Давай я тебя помою? Хорошо? Она старалась говорить как можно мягче, тепло и ободряюще улыбаясь, так Маша посмотрела на неё секунду, потом кивнула и разжала дрожащие пальцы, снова обняв свои коленки и устремив взгляд куда-то в пустоту. А Кэтрин принялась аккуратно мыть её, но не решаясь пока нарушить молчание. Из крана упала капля воды, и звук эхом отразился от кафельных стен ванной. - Он знал о нас. Машин голос звучал глухо и отстраненно, а Кэтрин не знала, что на это сказать. Наверное, лучше было просто молчать и позволить Маше выплеснуть все, что скопилось внутри. Та помолчала минуту, а потом снова заговорила. - Он знал о нас с самого начала. Вот почему стоило заговорить про прошлое в Токио, он становился таким... И сегодня утром, когда я пришла домой, он ждал меня... пьяный... злой... Он сразу понял, что я была с тобой, а мне даже не хотелось отрицать это. Он спросил, и я сказала правду, а потом Курт ударил меня. Знаешь, он никогда не бил меня раньше, поэтому я растерялась и испугалась, не знала что делать. Тогда он схватил меня и ударил снова, стал говорить все эти вещи, что я больная, что я... уродка. Я пыталась убежать, Кэтти, честно, пыталась! Но он поймал меня у самой двери, потом... потом прижал к ковру и стал... Он сказал, что хочет завести со мной ребенка... чтобы я никогда больше не смогла танцевать... А потом...потом он... Маша запнулась и поморщилась, скрестив руки на груди, словно пытаясь защититься от воспоминаний. Но вдруг она повернулась к Кэтрин и лихорадочно, словно обезумев, зашептала: - Но он не смог...то есть... Кэтти, он не сделал это до конца! Я укусила его и смогла убежать, пока он не закончил! Честное слово, я не грязная! Я не буду рожать от него ребенка! Не буду! Не буду... не буду!! Не хочу...!! - Тттщщщ, все хорошо. Все уже хорошо. Ты не грязная, ты моя дорогая девочка! Она прижала Машину голову к своей груди, видя, что у той снова начинается истерика, и стала что-то успокаивающе шептать, ощущая, как напряжение и скованность постепенно отпускают Машу благодаря её поддержке. Пока Кэтрин слушала, у неё на глаза навернулись слезы. Если бы она только могла быть рядом в этот момент, если бы смогла как-то защитить эту хрупкую девочку. Это она виновата, она выгнала Машу прямиком в руки к этому ублюдку. Как же ей хотелось пойти и убить его! Она никогда в жизни так сильно не желала человеку смерти. - Если хочешь, я... - Нет! Маша поняла её с полуслова и замотала головой, отчаянно вцепившись в плечи Кэтрин. - Нет, не уходи, останься со мной, я не хочу думать о нем больше... и говорить...и... я так устала. "Конечно, устала! Сначала она выступала на сцене, потом ты выбросила её на улицу среди ночи, а потом её побил и изнасиловал собственный муж. А ты нашла время думать о мести, Кэтрин!". - Тогда тебе нужно скорее поспать. Она помогла Маше выбраться из ванной, а потом аккуратно вытерла и завернула в тёплое махровое полотенце. У той, видимо, совсем не осталось сил, потому что она только безвольно наблюдала за тем, как Кэтрин ухаживает за ней. Но когда она закончила, Маша нашла в себе сил шепнуть: - Спасибо, Кэтти. Кэтрин даже не нашла что ответить, её чувства всё еще были слишком сложными. В коридоре она мгновение колебалась, но все же отвела Машу в свою комнату, уложив на кровать и накрыв пуховым одеялом. Но когда она хотела уйти, та взяла её за запястье и прошептала сонно. - Кэтти, я знаю, что прошу слишком много, но если бы ты могла остаться... Разморенная после ванной, окончательно истощенная событиями минувших двух дней, Маша даже не смогла договорить, сон поглотил её почти мгновенно. Кэтрин пару секунд смотрела на неё, такую беззащитную, такую красивую даже с синяками и царапинами... Разве могла она уйти? - Я останусь. А потом она наклонилась, мягко коснувшись виска губами, после чего легла сзади и обняла её рукой за талию, ощущая, что впервые за пять лет, не смотря на ситуацию, чувствует покой. Маша проспала весь следующий день, а когда проснулась не сразу сообразила, где находится. Но спустя пару секунд ощутила, как между ног слегка саднит, тогда воспоминания хлынули волной. Сначала Кэтти прогнала её, потом Курт... При воспоминании о том, что он сделал с ней, Маша поморщилась и закопалась в одеяло, свернувшись в позу зародыша. Но когда она уткнулась носом в подушку, то ощутила запах Кэтрин, терпкий и насыщенный, слегка отдающий мускусом и чем-то томным, возбуждающим... - Кэтти! Улыбка невольно расцвела на лице, и она еще сильнее зарылась носом в подушку, с наслаждением вдыхая любимый запах. Да, то, что случилось с ней было ужасно, страшно, но зато теперь она дома у любимой! Та обнимала её, обещала защитить! - И она сказала, что не станет меня прогонять! Ощущение счастья затопило с головой, она вдруг засмеялась как девчонка и крепко обняла одеяло руками и ногами. Любое унижение, побои, даже изнасилование стоили того, если вернули её к Кэтрин. Полежав еще немного, она села и огляделась. Шторы на окнах были задернуты, но луч солнца пробивался между ними, освещая уютную обстановку. У стены стоял стол с компьютером, на котором в творческом беспорядке лежали какие-то листочки, зеркальный шкаф во всю стену был открыт, и видно было одежду Кэтрин, висящую ровными рядами. Возле широкой кровати стояли две тумбочки с ночниками, а вокруг ночников было расставлено множество фотографий Кэтти с детьми всех возрастов. Посмотрев по сторонам, Мэри заметила, что фотографии учеников были везде: на стенах, на комоде с телевизором, на компьютерном столе. Это заставило её улыбнуться, она вспомнила, как приходила на занятия Кэтти, сразу было заметно, как сильно любят её ученики. Обращаться с детьми и подростками у Кэтрин получалось великолепно, она была строгой, но очень смешной, требовательной, но щедрой на похвалы. Встав с кровати, Маша увидела, что на мягком пуфике лежит сложенная в стопочку одежда. "Наверное, Кэтти оставила это для меня", - подумала Мэри, одевая на себя простую белую майку, которая оказалась ей слегка великовата в груди. Это было не удивительно, у Кэтрин ведь грудь была больше, красивее... - Ох...! При мысли о груди Кэтрин она почувствовала легкое волнение внутри и залилась краской, хотя в комнате никого не было. Вот почему эти мысли приходят в совершенно не подходящих ситуациях, она, правда, какая-то...пошлячка! Эта мысль заставила её улыбнуться, а потом она вдруг осознала, что не улыбалась так счастливо ни разу за последние пять лет. Она чуть ли не начала чувствовать благодарность к Курту за то, что он сделал. Надев домашние штаны, в которых она тоже слегка утонула, Маша аккуратно открыла скользящую японскую дверь, и высунула голову в коридор, прислушиваясь. Голоса доносились из комнаты, находящейся через две двери от нее. Она слышала только обрывки фраз, поэтому подошла на цыпочках, сама не понимая, почему крадется, наверное, ей было немного страшно показаться Кэтрин на глаза. Что сказать, как себя вести? Заглянув в щелочку, она увидела довольно большую кухню, посреди которой стоял стол, за которым с легкостью могло поместиться человек десять. Кэтрин и какой-то молодой человек готовили завтрак. На секунду у неё замерло сердце, может это любовник или... муж Кэтрин? Но когда тот повернулся, она с улыбкой узнала в нём Такео. Значит они с Кэтрин до сих пор друзья! Это почему-то очень её обрадовало. - И что ты намерена делать с Машей? Упоминание своего имени отвлекло её от мыслей, и она вся обратилась в слух, ведь это был главный вопрос, на который она хотела услышать ответ. - Откуда я знаю, Такео. Я еще сама толком не понимаю, что чувствую, а ты требуешь от меня таких решений. - Но прогонять её к насильнику нельзя. - Ну спасибо, капитан очевидность, а то я сама не знаю. - Но ты же понимаешь, что если она останется тут, то ты можешь снова влюбиться в неё? А что будет, если так и случится, а потом она снова оставит тебя? - Такео... - Нет, послушай. Я же помню, что с тобой было тогда. Как ты сначала ударилась в разврат и спала со всеми подряд, потом подсела на наркотики, чуть не потеряла всех своих друзей, чуть не потеряла свой дом, себя и свою мечту.- Маша ощутила, как на глаза навернулись слезы. Любимой столько всего пришлось пережить из-за неё. Захотелось войти, обнять Кэтрин и извиняться и целовать до тех пор, пока она не сотрет эти ужасные воспоминания из её памяти. А Такео тем временем продолжал. - Не пойми меня не правильно, я не осуждаю Машу больше чем тебя, но помимо этого я за тебя волнуюсь. Мне не охота снова вытаскивать тебя из ямы. То есть, если что, я тебя, конечно, вытащу, но, чёрт побери, Кэтрин, у нас и так тут забот хватает! - Такео, я понимаю, почему ты волнуешься. Но неужели ты такого низкого мнения обо мне, что думаешь, будто я могу вернуться на тот путь снова, уже имея то, что имею? Это реально обидно! Я построила это место своими руками, вместе с тобой, между прочим, ты как никто должен понимать, что эта школа - смысл моей жизни. Но ты так же должен понимать, что эту девушку я когда-то любила, её избили и изнасиловали, и как бы мне не было тяжело от всего, что случилось в прошлом, я не могу оставить её в таком состоянии. Как бы ты поступил на моем месте, прогнал бы её? - Нет, я и не предлагаю тебе прогнать её в таком состоянии, я просто прошу тебя быть осмотрительней со своими чувствами. - Спасибо, мамуля, что тревожишься обо мне. - Не, я ведь серьезно! Ты собираешься снова заводить с ней отношения? Сердце Маши, казалось, замерло и перестало биться, пока он пару секунд ждала ответа. - Нет. Не собираюсь. Между нами все давно кончено, к тому же Маша не останется со мной. Сейчас она напугана и растеряна, но когда это пройдет, она вернется к прежней жизни, балет это все для неё, она выбрала его тогда, выберет его и сейчас. Возможно, даже с мужем разводиться не станет, для прим скандалы, связанные с разводами, сильный удар по репутации. Так что у нас нет совместного будущего. Маша прижала ладонь ко рту, чтобы сдержать горький вздох. Она не думала пока о том, что будет дальше, но слова Кэтрин заставили её задать себе вопрос. А действительно ли она готова упустить свой второй шанс с Кэтрин ради балета? И сможет ли она ради репутации остаться с Куртом? Она совсем не была в этом уверена, но не имела права говорить об этом Кэтрин. Маша не имела права на что-то надеяться, слишком много боли она причинила, чтобы еще хоть раз позволить себе быть с Кэтрин эгоистичной. У неё не было права посвящать её в свои сомнения. Может та была права, может, стоило забыть о любой надежде на новую любовь между ними? Но тогда почему от этой мысли так отчаянно все сжалось внутри? Но потом она тряхнула головой. Не хотелось портить такое замечательное утро всеми этими мыслями, об этом она подумает завтра. Разве Маша не заслужила хотя бы один день передышки? Отойдя от двери, она подождала пару секунд, а потом сделала два громких шага, словно только что оказалась рядом, после чего постучала в дверь. - Доброе утро. Я почувствовала вкусные запахи и проснулась, можно мне к вам присоединиться? Кэтрин повернулась к ней с широкой улыбкой. - Конечно можно, я специально для тебя завтрак и готовлю, тебе нужны силы! Садись! Видно было, что она пытается прикрыть энтузиазмом неловкость ситуации, и это заставило Машу улыбнуться. "Какая же она хорошая!", - сердце затрепетало от нежности, когда она села за предложенный стул, и Кэтрин стала расставлять перед ней тарелки с разными вкусностями: омлет с сыром, круассаны с джемом, тосты, блинчики. Должно быть, она готовила все это несколько часов. - Кэтти, тут так много, я столько не съем. - Съешь, обязательно съешь, потому что ты должна. Я зря, что ли проторчала на кухне битый час? Отказы не принимаются. - Ты как всегда строгая. - Маша рассмеялась, Кэтрин действительно всегда была командиршей. - Ага, поэтому спорить бесполезно, вилку в руки и вперед. - Есть, командир! Маша с улыбкой отдала "честь", а потом взялась за завтрак, который оказался просто потрясающе вкусным. Она долго сидела на диете перед концертом, а за последние два дня не проглотила ни кусочка, и сейчас обнаружила, что ужасно голодна, так что требования Кэтти исполняла с энтузиазмом, жадно поглощая все предложенные яства. Она была так увлечена едой, что не сразу заметила, что ест в молчании. Это смутило, и она отложила вилку, поймав на себе пристальный взгляд Такео, который молчал с момента её появления на кухне. - Такео, ты хочешь что-то сказать мне? Она была готова к обвинениям, готова была к отповеди и обвинительной речи, Такео имел право осуждать её, ведь он всегда любил Кэтрин, она это знала. Но вопрос, который последовал за молчанием, удивил её. - Почему ты вышла за него замуж? Разве не видела с самого начала, что он за человек? И как ты вообще додумалась выбрать мужчину, после того как была с Кэтти? - Такео! - Нет, Кэтрин, он задал очень правильные вопросы, мне самой хотелось бы найти на них ответ, - она перевела взгляд на него, а потом пожала плечами, печально улыбнувшись. - Я была наивной дурочкой, поверила в то, что он любит меня. Я ведь думала, что мы с Кэтти больше никогда не увидимся, наверное мне просто захотелось поверить в то, что еще могу быть счастливой, а он обещал мне это. Это глупо, знаю, но мне было так одиноко, а мы вместе танцевали, и... - Так! Кто хочет еще добавки? Кэтрин вдруг встала, громко задав свой вопрос и не дав закончить фразу. Видимо ей не хотелось это слушать, а может было все равно... - Прости меня... - Не извиняйся! Все нормально, просто мне уже давно пора бежать готовиться к занятию, у меня будет группа через полчаса. Такео, ты сегодня работаешь? - Да, у меня три группы, сегодня по расписанию еще Аника, Томас, и Тацуро работают. - У вас так много преподавателей? - Ну, мы не претендуем пока на уровень, что был у Galla dance, но потихоньку расширяемся, становимся известными. Так что у нас в штате уже пять преподавателей помимо нас с Кэтрин. Маша повернулась к любимой, смерив её восхищенным взглядом. - Я так горжусь тобой. Я впервые в жизни встречаю человека, который смог воплотить свои мечты в жизнь. - Для этого тебе нужно только посмотреться в зеркало. Разве ты не мечтала стать примой? - Мечтала... Горькая мысль. Да, она мечтала и добилась, но разве была счастлива? - А хочешь сегодня посмотреть на моих девочек? Почти все шестилетки, но нереально талантливы. Это предложение мгновенно вытеснило печаль, на лице расцвела улыбка. Она будет смотреть на урок Кэтрин, совсем как тогда, пять лет назад! - А можно?! - Нужно! - Кэтрин-сан, смотри, у меня уже хорошо получается! - А то, Нацуко, а все потому, что ты перестала жаловаться и начала как следует тренироваться. Что бывает с нытиками? - Нытику танцором не стааать! Девочки хором ответили, подняв ладошки вверх, словно это было для них привычное заклинание. Маша понимала простой японский, не всё, но суть улавливала. - Хаай! А сейчас повторим всё с самого начала! Кэтрин включила музыку, а девочки встали на свои места, и когда прозвучал первый удар битов, повернули головы в стороны, потом лихо двинули бедрами и начали энергичный и зажигательный танец. Кэтрин иногда делала замечания, но в основном подбадривала и хвалила девочек, которые выглядели очень серьезными, стараясь не ошибиться. - И улыбаемся, не забываем улыбаться! И Кэтрин состроила смешную улыбающуюся рожицу, заставив всех, включая Машу, рассмеяться. Когда она только зашла в класс, её обступили со всех сторон, засыпая кучей вопросов. Кто она? Откуда? Они с Кэтрин подружки? А почему у неё на лице синяк? Машу этот вопрос смутил, но её тут же выручила Кэтрин, которая отвлекла их внимание от этого, представив как балерину, тогда они озадаченно посмотрели на неё. - Балерина? Но... мы тут танцуем хип-хоп, ты не знала? Разве балеринам нравится хип-хоп? - Не просто нравится, вы удивитесь, но мы однажды даже танцевали вместе. Кэтрин подмигнула девочкам, а Маша благодарно улыбнулась ей, а потом внутри что-то сладко заныло от воспоминания об их совместном танце. Потом, когда девчушки построились по своим местам, и началась разминка, Маша села на мягкий напольный пуфик в уголке зала. С каждой секундой, что она смотрела на то, как её рыжеволосая любимая терпеливо объясняет и показывает девочкам движения, как весело она умеет вовремя шутить, и с каким восхищением все дети смотрят на неё, она ощущала, что внутри рождается нечто совершенно новое. Тогда, в свои семнадцать лет, только потерявшая невинность и впервые познавшая любовь, мечтающая о балете, она совершенно не задумывалась о семье. А когда потом Курт заводил разговор о детях, эта мысль ужасала её, а сейчас... - А теперь групповые обнимашки! И Кэтрин расставила широко руки, и все девчонки с визгами кинулись обниматься, повалив потом Кэтрин на пол и начиная весело возиться. Это вызвало растроганные слезы, возникло чувство, что она могла бы вечно наблюдать за этой картиной. Внезапно ей отчаянно захотелось стать частью этой жизни. А когда в конце занятия одна из девочек подошла к ней и сказала: - Когда-нибудь я вырасту и стану такой как Кэтрин, обязательно, разве она не самая классная учительница? - Самая. Маша улыбнулась девочке, а потом прикрыла глаза, и перед её мысленным взором замелькали картины будущего, такого, о котором она никогда в жизни не задумывалась. Хватит ли у неё мужества, чтобы воплотить его в жизнь? Она не знала, но хотела попытаться. - А потом выясняется, что Тацу влюбился в Юмико, и в свои шесть лет умудрился ради неё провернуть всю эту интригу! Представляешь? Я была в таком восторге от ума этого парнишки, что у меня даже не нашлось слов, чтобы его отругать! Теперь у нас есть класс, в котором могут заниматься и мальчики и девочки десяти лет. Обычно я не делала смешанных классов до тринадцатилетнего возраста. Ну, понимаешь, движения в парных танцах хип-хопа, скажем так, не для детей. Маша рассмеялась, слушая очередную историю Кэтрин про школу. Эта тема оказалось такой легкой, что как только закончились занятия, они сели на кухне, пили чай и болтали об учениках Кэтрин и их достижениях. Маша чувствовала себя словно на седьмом небе от счастья, вчерашние события словно и не происходили, она сама удивилась, насколько ей легко удалось отпустить это. Но разве могло что-то иметь значение, когда Кэтрин такая забавная, такая вдохновляюще позитивная, такая красивая...! - И что же, у Тацу и Юмико закрутился роман? - Не то слово, каждый день он носит ей новую мангу и аниме, а потом в парке покупает блинчики. Вот это мужчина, я понимаю! - Всем бы быть такими! И они снова рассмеялись, но когда успокоились, призрак Курта неожиданно завитал в воздухе после последнего восклицания. Тогда Кэтрин вдруг посмотрела на неё так внимательно, что Маша смутилась. - Что? - Сегодня утром я не дала тебе договорить, но все же ответь... Почему ты вышла за него? Маша замолчала, устало прикрыв глаза и сделав глоток чая. Знала ли она сама ответ на этот вопрос? Но сейчас, ради Кэтрин, нужно было найти его. - Как я и сказала Такео, это все моя глупость и наивность. После того как нас разлучили, я полностью отдала всю себя балету. Я словно жила всеми своими ролями, так было проще. А потом приехал он, говорил, что влюбился в меня сразу, и знаешь, я думаю, доля правды была в его словах. Он не настолько монстр, каким может показаться, мне его даже жалко. Сейчас я понимаю, что он представлял меня одной, но тогда, в брачную ночь понял, что я вовсе не невинная принцесса, а несчастная и одинокая женщина, потерявшая единственную любовь и пытающаяся хоть как-то заменить её. На секунду Маше показалось, что Кэтрин хочет протянуть свою руку через стол и коснуться её, но делать этого не стала. Тогда она продолжила: - Уже тогда он все знал. Может до этого просто не желал в это верить, поэтому его разочарование было таким огромным. Кто захочет любить и идеализировать человека с разбитым сердцем, для которого ты просто...замена? - Мне кажется, или ты его защищаешь? - Я не защищаю, просто говорю, что начала его понимать. После этого мы даже притворяться влюбленными друг в друга уже не могли. Ну, только перед зрителями и родителями, а наедине почти не общались. Иногда спали вместе, но я никогда не чувствовала ничего, закрывала глаза и думала о тебе... Кэтти, я... понимаю, что не имею права просить у тебя что-либо, и я ни на что не рассчитываю, не жду от тебя. Но позволь мне остаться тут, хоть ненадолго, пока я не пойму, как мне жить дальше. Прошу... Кэтрин все же взяла её за руку. Не романтично, но ободряюще, как друг и опора. - Оставайся.