Инверсия

Альбус Дамблдор прибывал в привычно хорошем расположении духа. Он провел занятия, решил волнующие его внутришкольные вопросы, и сейчас, ожидая заслуженный отдых, с чашкой любимого какао двигался в свой кабинет. Уже через пару часов к нему должны были приехать в гости близкие друзья. Подойдя к двери своего кабинета, преподаватель Трансфигурации отхлебнул напиток из чашки, предвкушая хорошее завершение сегодняшнего дня. Но, увы, планам Дамблдора не суждено было сбыться. Посереди его кабинета стояла девушка лет шестнадцати-семнадцати, с растрепанными каштановыми косами. В ее широко распахнутых от испуга глазах стояли слезы. Нерешительно оглядываясь по сторонам, девушка обернулась на скрип открывающейся двери. Увидев Альбуса, она широко улыбнулась, но на ее лице все еще присутствовала смесь страха и шока. Вопросительно закричав: «Профессор?!», она уронила круглый предмет из рук, который тотчас покатился под один из студенческих столов. От неожиданности мужчина выпустил любимую кружку из рук, одновременно доставая из кармана брюк свою палочку. Невербально использовав «Петрификус Тотатус», он медленно подходил к девушке, которая мгновенно упала на пол. На ее лице бушевали эмоции: страх сменялся волнением, а то и недовольством. Дамблдор присел на корточки рядом с девушкой, и почесав бороду, принялся ее рассматривать. Ему сразу бросился в глаза внешний вид девушки — ее сарафан был достаточно коротким, да и кто носит такой фасон сейчас? Под серым сарафаном была белая водолазка, которая точно была не из этого десятилетия. Переведя взгляд с девушки на предмет, откатившийся на приличное расстояние, Дамблдор поджал губы и призвал предмет. Гримаса ужаса появилась на лице волшебника. Он узнал предмет. Похожий лежал у него самого, в личной ячейке банка Гринготтс. Поднимаясь, профессор бросил еще один взгляд на девушку и невербально отменил заклинание, отходя к своему столу. За спиной послышались недовольные кряхтения девушки. Гермиона встала на ноги, понимая, что будущий директор Хогвартса отменил заклинание, и почувствовала увереннее. Повернувшись в учительскому столу, девушка улыбнулась помолодевшему профессору и медленно пошла. Путь ей перегородил стул, вылетевший из лаборантской. — Присаживайтесь, мисс. Кажется, разговор будет долгим, не так ли? Желаете шоколадную лягушку? — поглядывая на девушку сквозь очки-половинки, спросил Дамблдор. Гермиона неловко улыбнулась и аккуратно присела на стул. Кажется, она до конца не осознавала, где сейчас находится. Внутренний голос истошно кричал: «Это сон. Дурацкий сон». Но здравый смысл подсказывал, что все не так просто: происходящее больше напоминало путешествие во времени, нежели сон. «Где я сейчас?», «Какой год на дворе?» — эти вопросы, не покидающие голову гриффиндокри уже некоторое время, Гермиона решилась озвучить своему будущему директору. Откашлявшись, она прохрипела: — Кхмм, профессор, где я? И какой сейчас год? Дамблдор усмехнулся, и, подперев рукой лицо, посмотрел девушке прямо в глаза. «Кажется, тут еще и дезориентация в пространстве» — подумал Альбус. — А как вы думаете, где вы сейчас? — спросил профессор. Гермиона еще раз покрутила головой, встала со стула и подошла к высоким окнам. На улице было пасмурно, очевидно, недавно прошел дождь. Она вспомнила, что сегодня на матче погода, для начала октября, была более чем приятная: теплое осеннее солнце, согревало все и вся, словно пытаясь ободрить мир своими лучами перед тем, как наступят холода. Дамблдор наблюдал за девушкой и терпеливо ждал ответ. — Полагаю, я в Хогвартсе, профессор. Мне знаком этот кабинет, и пейзаж за окном. И даже Вы, профессор Дамблдор, но, Вы выглядите иначе. Ммм…моложе. Дамблдор пристально посмотрел на девушку и спросил у нее: — Мисс, какой сейчас год? Гермиона выдохнула, еще раз посмотрела в окно и обреченно произнесла: — Тысяча девятьсот пятьдесят пятый, сэр! Дамблдор вздохнул и стал лихорадочно размышлять: «Как, как это вообще возможно?! Маховик не позволяет совершать таких больших прыжков во времени. Это чревато разрывами временных континуумов, и я появлению нескольких реальностей!» Опомнившись, он строго посмотрел на девушку, стоящую у окна. Ее хмурый вид насторожил профессора. — Сядьте, мисс. Расскажите мне все, и, пожалуйста, представьтесь. А то я чувствую себя неуютно — вы знаете, кто я, но я не знаю, кто вы. Гермиона с благодарностью посмотрела на будущего директора, присела на краешек стула, вцепилась в сиденье и негромко произнесла: — Меня зовут Гермиона Грейнджер, сэр! Мне шестнадцать лет. Я учусь на шестом курсе школы чародейства и волшебства Хогвартс. Сглотнув, Гермиона поведала историю о том, как попала в этот кабинет, и как получилось, что она сидит напротив будущего директора Хогвартса, который выглядит моложе того, каким она обычно привыкла его видеть.

*** Альбус Дамблдор всегда с гордостью называл себя человеком, которого трудно чем-либо удивить. Все события, которые происходили в его жизни, он так или иначе предугадывал, как и предугадывал поведение людей, которые его окружают. Но, кажется, сегодня впервые он мог сказать, что удивлен. Профессор не мог поверить, что история, которую рассказывает девушка, реальна. Маховик Времени, его фотография с каким-то человеком, девушка из будущего — все это смешалось в голове Дамбдора. Он пытался вспомнить, с кем он недавно делал фотографию для «Пророка», и почему эта вырезка оказалась на столе именно в момент перемещения. — Я почти уверена, профессор, что человек на фотографии мне знаком. Но, откуда — не знаю. Возможно, я встречала его фотографию в учебниках или в справочниках. Мне понадобится немного времени, чтобы вспомнить, если это так важно для вас. — Нет, нет, мисс. Более важно понять, как именно Маховик сработал, и вы оказались в нашем времени. — Кстати о времени, профессор, — тихим голосом произнесла Гермиона, — какой сейчас год? Дамблдор немного поколебался, но все же ответил: — Тысяча девятьсот сорок третий, мисс. Гермиона резко выдохнула, уставившись на директора. В ее глазах буквально можно было увидеть, как мозг пытается переварить эту информацию, разложить по полочкам. «Тысяча девятьсот сорок третий! О, Мерлин! Да это просто невозможно. Это же Вторая мировая война, Грин-де-Вальд, а до решающей дуэли два года. Да уж. Пожалуй, об этом стоит умолчать». Через пару секунд она проговорила: — Тысяча девятьсот сорок третий? Сэр? Но как? Маховики не могут переносить так далеко! Возможно, он неисправен? Может, задавшись вопросом, кто мужчина на вырезке из газеты, Маховик решил оправить меня в то время, когда вы близко общались с этим человеком? Другого объяснения я не вижу, сэр! Дамблдор внимательно выслушал доводы Гермионы, и, сделав для себя промежуточные выводы, решил, что в большинстве своем поддерживает ее точку зрения. — Я склонен согласиться с вами, Гермиона. Но вопрос об исправности Маховика все еще остается открытым. Обычно, как Вы понимаете, они так не работают. Гермиона усмехнулась и ответила: — Да, сэр, я знаю. Я использовала Маховик на третьем курсе, чтобы посещать больше предметов. К сожалению, для обучения мне не хватало 24 часа в сутках, и пришлось искать другие способы обучаться. Маховик оказался одним из таких. Дамблдор поднял брови уставившись на девушку: — В вашем времени мисс Грейнджер, можно просто использовать Маховик, чтобы увеличить, как вы выразились, «количество часов в сутках»? Гермиона поспешила ответить: — Нет, сэр. Это доступно не всем, а лишь тем, кто проявил себя как ответственный и добросовестный студент. Дамблдор тепло ей улыбнулся и сказал: — Полагаю, вы к таким относитесь? — Надеюсь, что да! — произнесла Гермиона в ответ и улыбнулась. Дамблдор отвернулся к окну и задумчиво посмотрел в окно, произнося: — И все же вы, ответственная и добросовестная студентка оказались здесь, в тысяча девятьсот сорок третьем. Гермиона резко выдохнула, хотела было извиниться перед профессором. Она понимала, что сейчас вряд ли кто-то сможет ей помочь, кроме будущего директора. Уже в эти времена он был знаменитым волшебником, с множеством научных трудов, он был близок с Николасом Фламелем, и уже отказался от должности Министра магии. Если не он, то никто не был бы в состоянии ей помочь. Дамблдор, вновь повернувшись к девушке, увидел эмоцию грусти на ее прекрасном лице, и задумался: «Ей определенно необходимо помочь. Ведь в Хогвартсе тот, кто просит помощи, всегда ее получает». Было очевидно, что мисс Гермионе Грейнджер нужна помощь. И он собирался ей ее дать. — Мисс Грейнджер, не переживайте так сильно. Я понимаю, ситуация, в которой вы оказались не простая, но ее необходимо понять, осознать и принять. Вам кажется, что Вы оказались совершенно одна в чужом для вас месте. Но я полагаю, Хогвартс сороковых не сильно отличается от Хогвартса 90-х годов. И я ваш друг. Я не собираюсь вас каким-либо способом винить в том, что случилось. У меня складывается ощущение, что последнее, что вы хотели сделать — это сломать Маховик и переместиться сюда. Я поработаю с Маховиком. — Махнув рукой на предмет, произнес профессор, — Давайте попробуем найти что-то положительное в этом. Очевидно, Вы появились здесь и сейчас не в самый лучший этап в Вашей жизни. Возможно, Мерлин направил вас сюда, чтобы Вы немного отвлеклись и ответили на волнующие вопросы. Гермиона задумалась и медленно ответила: — Да, профессор, возможно, Вы правы, но, я ни в коем случае не хочу, чтобы кто-то еще узнал, что я из будущего. Если это произойдет, то моя реальность уже никогда не станет прежней, и я не вернусь в тот, свой мир. Дамблдор вновь положил руку на подбородок и ответил ей: — Очевидно, мисс Грейнджер, никто не должен знать кто Вы и откуда. Это чревато тяжелыми последствиями. Но, Вам шестнадцать лет, Вы студентка, в своем времени, и полагаю, далеко не глупая. Я всегда был сторонником знаний, и поощрял желание людей учиться. Знания — это великая честь…. — Но, профессор, — поспешила перебить профессора, Гермиона, — Как мы объясним мое резкое и неожиданное появление здесь? Профессор почесал бороду и задумался. Неожиданно в дверь постучали, и в кабинет вошла девушка лет тридцати и молодой человек такого же возраста. Гермиона от удивления резко выдохнула. В кабинет вошел человек, на которого она смотрела каждое утро, человек с ее календаря — Ньют Скамандер. Рядом с ним была высокая, худощавая девушка, державшая великого волшебника за руку. Дамблдор вставая со стула, обошел стол, направляясь к гостям, кажется, на минуту забыв, как только что придумывал, как устроить жизнь путешественнице во времени. — Ньют, Тина, какая встреча. Как я рад вас видеть! Как Бразилия? Есть чем порадовать старика? Ньют и Тина смущенно улыбались, держась за руки, бросая взгляды на молодую девушку, сидящую позади улыбающегося им профессора. Дамблдор проследил за взглядом пары и произнес: — Позвольте представить, мисс Гермиона Грейнджер. Она… как бы это сказать правильно… путешественница во времени. Большие голубые глаза Ньюта, выглядывающие из-под густой челки, с удивлением устремились на девушку, а его спутница подпрыгнула с пятки на носок. Гермиона была удивлена такой откровенностью профессора Трансфигурации не меньше. Первым в себя пришел Ньют, обратившись к Дамблдору: — Простите, профессор, я не очень понял. Путешественница во времени? Дамблдор усмехнулся и похлопав Ньюта по плечу сказал: — Да, Ньют, именно. Это очень увлекательная история. Присаживайтесь, я расскажу ее вам. Если что-то упущу, Гермиона меня поправит или же наоборот, добавит. Честно говоря, ни я, ни мисс Грейнджер, так до конца и не поняли, как это произошло, — повернувшись к удивленной гриффиндорке, он произнес. — Давайте попробуем посмотреть на ситуацию не замыленным взглядом. Думаю, мои друзья нам помогут. Я очень доверяю им, мисс Грейнджер, поэтому можете не переживать, информация за пределы этого кабинета не просочится точно. После того, как Дамблдор взмахнул палочкой, из лаборантской вылетело еще два стула, и Ньют с Тиной неуверенно на них сели. Дамблдор вернулся на место преподавателя. — Ну же, мисс Грейнджер, поведайте нам свою историю еще один раз.

*** Ньют и Тина внимательно выслушав историю Гермионы, сидели с задумчивыми взглядами, устремленными на стену за спиной профессора Трансфиругации. — Пока не ясно, как сработал Маховик, и что делать дальше. Неизвестно, сколько пройдет времени, пока мы разгадаем его загадку. Но мисс Грейнджер должна находиться здесь, в Хогвартсе, продолжать обучение. Правда пока, мы не придумали как именно представить Гермиону. На дворе октябрь, семестр в разгаре, да и никаких письменных подтверждений ее нахождения в этом времени нет. Это, собственно говоря, вторая сложность сейчас, первая, как вы понимаете, сам Маховик. — произнес, подытоживая историю Гермионы, Дамблдор. В комнате воцарилась тишина, которую нарушал только размеренный стук капель о стекло. Начался дождь. Тишину прервала Тина — почесав нос, она произнесла: — Простите, профессор, но кажется, у меня есть идея. Как вы знаете, мы с моей сестрой Куини сироты, у нас нет родственников и друзей семьи. Только мы есть друг у друга. Как вы знаете, Куини сейчас немного недоступна. Возможно, мы могли бы представить Гермиону нашей третьей сестрой. Скажем, — поворачивая голову, сказала Тина, — что она училась в Ильверморни, но связи с моей командировкой в Англии, нам пришлось в срочном порядке перевести ее учиться сюда, в Хогвартс. Письменное подтверждение легко составить, будучи новой главой американского Аврората, мы с легкостью достанем ей табель успеваемости и документы, подтверждающие родство со мной. Я сейчас же отправлю Патронуса с необходимыми распоряжениями своему заместителю, если вы одобрите эту авантюру. Глаза Дамблдора игриво заискрили. Было очевидно, что он заинтересовался этой идеей. Гермиона же пребывала в ужасе от такого лихо завернувшегося сюжета. Ньют же, казалось, воспринимал все как данность, молча кивал идее супруги. — Мисс Скамандер, какая удача. Я уверен, профессор Диппет с удовольствием примет на обучение вашу «названную сестру» и отнесется к ней со всем почтением, — сказал Дамблдор, вставая со стула и отвешивая поклон в сторону Тины Скамандер. Переведя взгляд на Гермиону, он взволнованно спросил: — Мисс Грейджер, Вы согласны? Лучшей истории чем эта, Вам и придумать нельзя. Гермиона задумалась. Вероятность того, что сегодня и даже в ближайшую неделю она вернется в свое время, минимальна. Находиться без «истории» Грейнджер не представлялось возможным. Да и в принципе, эта идея ей очень понравилась, ее любовь к новому и неизведанному тянула принять во всем этом самое непосредственное участие. — Да, профессор, я согласна. Но, я хочу быть уверена, что это никак не отразится на семье Скамандер, — осторожно глядя на гостей Дамблдора, ответила Гермиона. Тина махнула рукой и тепло улыбнувшись произнесла: — Нет никаких проблем милая. Это даже забавно, правда, Ньют? Все еще сохранявший молчание до этого момента Ньют, наконец прокашлялся и заговорил: — Мисс Грейнджер, Вы оказались в очень непростой ситуации. Мне безумно жаль. И я представляю, как Вы боитесь. Но поверьте, здесь и сейчас в комнате находятся люди, которые понимают ваше волнение и страх, и готовы прийти на помощь. Моя супруга, я уверен, сделает все, чтобы вы стали достойным членом нашей семьи. И я, безусловно, тоже готов внести свою лепту, если необходимо. Гермиона еще раз вспоминала о своем календаре над кроватью и широко улыбнулась Ньюту, затем повернувшись к профессору Дамблдору, тихо сказала: — Я согласна, профессор! Даамблдор хлопнул в ладоши, а Тина, улыбнувшись Гермионе, взяв ее за руку произнесла: — Ну вот и отлично. В течение недели Дамблдор, я подготовлю все бумаги. Она может пока пожить с нами в Лондоне, привыкнет к эпохе и особенностям. Да и я успею поведать ей про Ильверморни, чтобы она не оказалась в затруднительном положении. Дамблдор удовлетворенно покачал головой: — Тина, а это просто отличная мысль. Но, мне кажется неделя это много. Пары дней будет достаточно. Я за это время переговорю с директором, подготовлю педагогов и свяжусь со своими друзьями из Отдела тайн. Нужно выяснить, что не так с этим Маховиком. Сегодня суббота Гермиона, даю тебе полтора дня освоиться с нынешним бытом, особенностями, а в понедельник, во второй половине дня жду тебя в школу. Мысль о том, что выходные придется провести вместе с семьей Скамандер, не успокаивала. Дамблдора она хотя бы знает, а что касается этих двоих, то здесь все не так радужно. Фактически, она видела их впервые в жизни. Но они сразу же оказались добры к ней. И готовы были помочь. Это подкупало. Поэтому девушка выдохнула, смахнула несуществующие пылинки с сарафана и произнесла: — Хорошо, профессор, но у меня есть вопрос. Как мне быть с тем, что у меня отсутствуют с собой какие-либо предметы одежды и гигиены. А также нет школьных учебников, пергамента и принадлежностей. Все, что у меня есть с собой, это волшебная палочка, -впервые за период нахождения в этом времени, Гермиона решила ее показать, — и шесть сиклей, сэр, — доставая из другого кармана деньги. Дамблдор усмехнулся и сказал: — Мисс Грейнджер, деньги не проблема, — Он призвал два мешочка с золотом и сказал, — Представьте, что это бессрочный, беспроцентный кредит. Когда вы вернетесь в свое время вы вернете мне эти средства, или же не вернете. В любом случае, они ваши. Гермиона в голове уже решила, что обязательно вернет деньги профессору, но все равно произнесла: — Профессор, а если я не вернусь в свое время. Дамблдор, глядя по-отечески на нее, тепло произнес: — Мисс Грейнждер, не стоит настраивать себя столь пессимистично. Тина и Ньют встали со своих мест. Девушка подошла к своей «сестре». — Гермиона, нам пора. Нужно многое сделать, чтобы к понедельнику ты была готова явить себя этому миру. Гермиона махнула в ответ, и еще раз взглянув на профессора Трансфируции произнесла: — Спасибо, сэр! У меня нет слов, чтобы выразить вам всю свою благодарность. Дамблдор невесело улыбнулся и махнул головой. — Жду в понедельник, мисс Гермиона Голштейн. Ах, да, Тина, у меня просьба, поработайте над ее акцентом. Иначе при первом же разговоре в ней распознают британку. Тина по-доброму усмехнулась, взяв Гермиону под руку, повела в сторону выхода. Ньют пожал руку Дамблдору и пошел следом за ними. Выдыхая, профессор Трансфируции снова сел на стул и задумался о том, каким ему казался легким сегодняшний день, пока он не вернулся в этот кабинет. «Надо бы снова сделать себе какао» — пронеслось в голове у профессора.