На ширине

— Доброе утро, сонбэнним.       Физрук стоял с планшетом в руках и сопоставлял графу имени учащегося с сегодняшним днем. Он делал пометки, смотрел на бегающих по кругу детей и с явной неприязнью щурился. Когда же я с ним поздоровался, тот лихо повернул ко мне голову, как будто готовился на меня напасть, а потом, обнаружив Всего лишь меня, спокойно приступил к своей работе. Он меня боялся? Или же я подошел к нему слишком неожиданно? Такой реакции от чрезмерно спокойного физрука я предполагать не мог. — Разве у тебя не сейчас урок? — Так и не поздоровался, падла. Не поверю, что заполнять классный журнал намного интереснее, чем разговоры со мной! Тем более после вчерашнего вечера. — Нет, у меня окно, — благополучно соврал я. Не люблю я обществознание, так как сейчас мы проходим идиотскую экономику. Нахер она мне сдалась, у меня в жизни своя экономика поэкономичней других будет. — Тогда проваливай, — отмахнулся от меня физрук и переключился на пятый класс. — Ты, желтый! Да-да, ты, в желтых трусах!.. Чего?! Не трусы говоришь? Плюс два круга бежишь! Это не обсуждается!       Пацан в желтых шортах через силу начал бежать и так энергично махать руками, как будто собирался двигать поезд. — У меня созрел немаловажный разговор, — произнес я, переминаясь с ноги на ногу. — Если не уйдешь прямо сейчас, то созреет синяк под глазом. Хочешь? — он не смотрел на меня, лишь мониторил взглядом полудохлых пятиклашек и ставил оценки. Точнее тройки. — Я не хочу, спасибо, — вежливо отказался я. — Тогда что тебе надо? — поочередно он выплевывал слова. Странно то, что своей грубостью он меня не отталкивал. Скорее всего, я просто смирился с тем, что физрук мудак и не пытался его соотносить с понятием гуманности. А вот то, что он гуманоид – вполне возможно. — Ну, как бы... — я от нервов почесал правый висок, предварительно убрав назад челку травмированной рукой. — У тебя перелом? — Я и не думал, что физрук наконец посмотрит на такого смертного, как я. И все же он посмотрел, оценил мой крутой эластичный бинт синего цвета и ручкой указал на него. Такого внимания я никогда удостоен не был. — Да не, прост вывих... — Тогда проваливай. — А что бы он сказал, если бы я все-таки солгал? Наверняка он бы бросился мне в ноги, стал целовать мои прелестные пяточки и просить прощения за свою человеческую глупость, а я в знак солидарности немножко вдарил бы ему по яйцам. Хотя, если быть объективными, он бы мне сломал и вторую руку. Возможно, не сразу. Возможно! Но сделал бы обязательно. Для симметрии. — Я оставил у вас свой телефон, — жалостливо произнес я, буравя взглядом физрука-мудака. Хм, отлично звучит, кстати. — Меня это как должно касаться? — Наверное, как человека, который живет в вашей комнате? — Никакого телефона я не видел. — Он под кроватью. Я его забыл, честн слово. У меня его нет, смотрите, — я не знал, как доказать истинность своих слов. Я просто вывернул карманы школьных брюк. Выглядел я, как минимум, по-идиотски.       Это когда не приходит товар с Алиэкспресс, и ты открываешь спор с продавцом. Требуешь возврата денег, но продавец просто не верит тебе и просит прислать фото. Фото? Фото чего? Отсутствия товара? Я тогда тупо отправил фотографию пустого стола. Ну а чо он от меня хотел? Не спрашивайте меня, чем закончилась эта история... На самом деле товар пришел на старую почту моих родителей, а я и не знал. Я же говорю, продавец тупой какой-то. Китайцы, что с них взять. — У меня нет твоего телефона, — посмотрев на меня, как на идиота, подытожил физрук, вновь приступая к обязанностям физрука: орать и ничего не делать. — Пожалуйста, мне он очень нужен. Сегодня будет контролка по биологии, а я ее не понимаю. — Если тебе Так нужен твой телефон, то иди и забери его сам. У тебя ведь так это здорово получается, — грозно произнес физрук, нависнув надо мной. Ненавижу, когда надо мной вот так приподнимаются, обозначая свое превосходство в росте. Я, вообще-то, метр семьдесят и еще не планировал останавливаться. — Вы приглашаете меня к себе? Какие намеки, — я сложил руки вместе у лица, насмехаясь над физруком. Признаюсь честно, мне нравилась власть над людьми, манипулировать их чувствами, шантажировать. Как я раньше не понимал тягу Чимина к этому? Когда же на деле человек выше тебя по статусу, это такое великолепное ощущение, как будто ты главный герой несчастного фильма. Сценарий кружит вокруг тебя, объективы камеры направлены на твое лицо, фокус прикован только к тебе... — Чтоб ты еще раз ко мне заявился, глупый ребенок. — И это ваши обзывательства, сонбэнним? Глупый ребенок? — Хочешь, чтобы я на диалекте с тобой разобрался, м? — вновь угрожающе ответил физрук. — Отличный экскурс по корейской культуре, вам не кажется? — Парень, я не собираюсь с тобой тут сопли жевать. Ты и так попросил слишком много, отстань от меня на-хер, — четко проговорил физрук последнее слово, прямо-таки выплюнув мне в лицо ядовитую горечь. — Я так понимаю, вы мне телефон не отдадите. — Я не бюро находок. — А если я пожалуюсь на вас? Сломанная рука, оставленный в вашей комнате телефон. Ничего не боитесь? — Хм, дай-ка подумать, — физрук саркастически изображал глубокие размышления, а затем медлительно вытягивал буквы в односложном ответе. — Нет. — Тогда я могу сам забрать телефон? Да? — Я все равно тебе его не принесу. — Вам это сделать легче. — Думаешь? То есть, это нормально, как посреди рабочего дня учитель вдруг отдает телефон ученику. — Так все-таки боитесь. — Я не хочу лишиться работы из-за такого дебила, как ты, — это было его последним словом в тот день.       А еще в тот день я получил двойку по биологии и не пошел в комнату физрука. Потому что, мне казалось, именно в этот вечер физрук меня будет поджидать. И настроение из-за оценки подпортилось. И учитель тупой. Мы его называем папоротником. Потому что с ним не поСПОРишь! А я категорически не думал сталкиваться с физруком-мудаком снова в его же комнате. Уж лучше я просто проникну без шума и заберу телефон. Я не пошел и на следующий день, и через два дня. Я поджидал идеального момента. И вот он настал.       Рано утром, когда спали даже птички и петухи, я вышел из своего кампуса, заранее подготовившись: оделся потеплее, темные и свободные шмотки для скрытности, нежели те пижамные штаны с черепашками ниндзя. Нет, они были потрясающими, но я немного вырос из них, и они на тот момент были уже по щиколотку. Как моя жопа в них влезала - понятия не имею. Хотя с приходом физрука моя жопка немножко да теснилась в моих брюках. Спасибо, блин, большое.       Чимину я не сообщил об этой маленькой операции по возвращению моего же телефона, поэтому мне пришлось лезть по пожарной лестнице на крышу, откуда чудо-образом пробрался на мансарду, которую мы в прошлый раз с Чимой оставили открытой – для непредвиденного случая. И вот этот случай настал, а значит, что можно было и поиграть в спецагентов. В детстве я играл в такие странные игры, как войнушка, операция по удалению ножек у жуков или в свадьбу с девчонками из детского сада. У меня было, кажется, три свадьбы. И все с разными девочками... Лихое у меня было детство.       Добрался я до нужного этажа, необходимого номера комнаты. Как я и думал, дверь была открыта. И правда, нам же нечего скрывать! Я боялся зайти, потому что думал, что это уловка от физрука. Оказалось, что физрук уже вернулся с утренней тренировки и принимал душ. Как и говорил Чимин – 7:45. Я быстро достал телефон, который по-прежнему валялся под кроватью, и улетел из чужой комнаты. Мне не хотелось там задерживаться ни секунды, ведь, согласитесь, оказаться в закрытом помещении с физруком-мудаком очень страшно. Он может сделать все что угодно, начиная с безобидных пощечин и заканчивая поисками лопаты для твоей могилы. Ну и место надо будет подбирать, так как не пристало уважаемому физруку заниматься подборкой места для глупых смертных. Как я вообще мог умереть и заставлять его копать за меня. Лучше бы я сам себе выкопал яму, а потом упал в нее, предварительно привязав к себе верёвку, и когда я упаду, какой-то умный механизм должен сработать так, чтобы земля обратно засыпалась. Не физик, не знаю, как там все устроено. Но что-то такое можно придумать, я уверен.       Когда я отбежал на приличное расстояние от учительского кампуса, я смог здраво мыслить и никакой адреналин больше не бил в висках. Телефон оказался разряжен – а что можно было ожидать от китайского Хуавей. Кажется, физрук совсем к нему не прикасался. Это мне и на руку, потому что видео было у меня, а это значит, что в моих руках безграничная власть!       К моему же удивлению, физрук исполнил мое желание. Вместо умопомрачительных тренировок, мы бегали пять минут, потом тратили несколько минуток на разминку, а затем приступали к играм: футбол это был или баскетбол, или даже волейбол. Иногда у нас происходила сдача нормативов, что не делало урок физкультуры таким невыносимым, как раньше. — Может, ему наскучило? — предположил Дохлый. — Что? — уточнил Минхек, доделывая домашнее задание по алгебре. В этот раз мы чинно сидели на подоконниках третьего этажа и занимались всякой чепухой, вновь обсуждали нового физрука, который был не таким уж и новым. Прошел месяц с его появления. — Деспотичность, контроль, дедовщина. Может, он рил устал от этого, — вновь сказал Дохлый, ковыряясь грифелем от карандаша в своих ногтях. Дохлый нормальный парень, вот только с проблемами личной гигиены разбирался на людях: то ногти обгрызал, то ковырялся в носу, в ушах, в ногтях, а еще мог вслепую трогать своё лицо в поисках прыщей и выдавливать отросшими ногтями. Он думал, что незаметный. Тогда почему я постоянно это замечал и мне становилось неловко! Типа, бро, ты потом этими же руками угощаешь меня или передаешь другие предметы, а знакомиться с твоими наростами тактильно у меня не горит. — Почему вам так везет, а? — психанул Чимин, всплеснув руками. — Мы вот только и делаем, что сдаем тупые нормативы. Вот кому какая разница, сколько метров я прыгну. Вот объясните мне, нахуй кому-то сдалось расстояние броска мяча... — Стой, вы мячи бросали? — остановил его Дохлый. — Ну да, было дело, — сказал Чимин. — Слушай, а что если взять мяч и "случайно" запулить его на крышу, а? — Мяча три, дурень, — поправил Дохлого Минхек. — Три раза подряд бросать мячи? Физрук не позволит этому случиться уже после первого броска. — И все же, если их запульнуть, то это займет некоторое время от урока, разве я не прав? — Дохлый ожидал ответа. — Хм, а это хорошая идея, — согласился с ним Кихён. — Ну, что-то такое провернуть можно, — также одобрил его мысль Чимин. — Нам нужно придумать что-то крутое, невероятное. Чтобы этот прикол вспоминали все! Надо подумать.       Мы все стали думать над тем, как же отомстить физруку. Идеи были бредовые, как и вовсе не реальные. Чимин предлагал закопать его живьем, или приковать степлером к кровати, или поджечь волосы, или насрать в ботинки. Не в курсе, как Чимин пришел к последней мысли, но теперь я точно уверен, что в прошлой жизни он был стервозной кошкой.       Все-таки придумав несколько идей, мы приступили к их выполнению. Одним утром, ровно по расписанию физрук спустился в школьную столовую на завтрак. На его месте уже стояли десять вареных яиц, крепкий цикорий без молока и какое-то пшено, похожее на блевотину ласточек. В восемь часов подавали завтрак, поэтому столовая кишела народом, и нам не составило труда сесть за дальний столик, чтобы пронаблюдать за физруком. Яйца находились в скорлупе, но кто же знал, что мы подменили их на сырые. Причем только два из десяти. Физрук разбивал яйца один за другим об стол, пока одно его содержимое не растеклось по всему столу, капая ему на штаны. Мы пытались сдержать смех, пока физрук что-то угрожал бедной пухлой кухарке с усиками над верхней губой. Шутка о том, что у физрука яйца растеклись, ходила неделю, пока не дошла до самого физрука и тот не вдарил пиздюлей последнему звену, завершающему эту цепочку анекдота.       Мы и на этом не остановились. Дальше смазали турник желе и во время своей тренировки физрук просто улетел ногами вперед, тем самым нехило повредив себе копчик. Он потом долго хромал. А еще во время тренировки физрук таскал с собой бутылку с водой. Обычное дело, скажете вы, что тут в этом такого. Дохлый хорошо постарался – бухнулся рядом с физруком, и тому, как порядочному учителю, пришлось приводить в чувства Дохлого. А мы в этот момент... точнее я подкрался и быстро заменил обычную воду на соленую, йодированную. Там даже на дне плавала крупная соль. Но физрук этого не заметил и чуть не умер. Он реально чуть не умер из-за сильного обезвоживания. Правда, потом Дохлому досталось... Других физрук вычислить не сумел, поэтому после этого инцидента Дохлому пришлось чистить школьные кубки после уроков. Не стоит говорить о том, что в скором времени его отстранили от этого занятия, так как на особо больших и впечатлительных кубках он просто вырубался.       Однажды мы даже вычислили, по каким дням он ходил в прачечную. Это был поздний вечер четверга, поэтому половина караулила его в прачечной, а другая пробралась к нему в комнату. По слухам, парням удалось подбросить в его белье красные стринги (откуда они вообще у них взялись, я без понятия), и все белое белье физрука сделалось розовым. Даже его полотенце стало розовым, как и белоснежные носки, трусы, футболки – все. Тогда не повезло Чимину, потому что в прачечной стояли камеры и их раскусили. Если протекшие яйца, турник и водичку можно было стерпеть (хотя в двух последних случаях ему грозила реально смерть), то здесь Чимина, Кихена и Минхека, который вообще в этом всем участия не принимал, вызвали к директору. Или из-за того, что в комнате физрука мы подпилили ножки кровати, положили темно-синий краситель в его душевой шланг (физрук потом ходил в шапке, даже несмотря на замечания по дресс-коду), раздолбали батарею, теперь в его комнате круглогодичное сафари, и над входом повесили ведро с томатной пастой и перьями. Пранкеры из нас никудышные, но пилить кровать мне определенно понравилось.

***

— Такое поведение в нашей школе неприемлемо. Вы должны это понимать, — строго произнес директор Мин, поправляя очки на переносице. Оправа сливалась с его темными бровями и тогда он казался более грозным.       Если Кихён стыдливо смотрел в пол, а Минхек незаинтересованно думал о стоимости стола в этом кабинете, то Чимин смотрел на директора и медленно распадался на частички. Его еще не ругали за поведение, особенно Юнги. Тот никогда на него не ругался. — Кто из вас зачинщик? Ты? Или, быть может, ты? — указывал директор на учеников взглядом, не изменив своего холодного тона. — Мы, все вместе, — вступился за остальных Кихён. — Месяц исправительных работ у учителя Кима. Будете работать и на выходных, точка, — директор открыл какую-то папку и перевел все свое внимание на нее. — Вы двое свободны. Чимин останься.       Так ничего и не заподозрив, остальные покинули кабинет, оставляя Чимина наедине с директором. Или же директора наедине с Чимином. Юнги отложил папку в сторону, ведь она его волновала меньше, чем свой мальчик. Он некоторое время смотрел на Чимина нечитаемым взглядом, прежде чем что-то сказать. — Подойди ближе.       Чимин шагнул вперед, смотря прямо в глаза своей любви. — Просто скажи, что тебя заставили. — Это не так, — честно ответил Чимин. Он ненавидел врать любимому человеку. — И случай с водой и копчиком тоже твоих рук дело? — Юнги понимал, что у Чимина буйный характер. Это сказывается тяжелая школьная жизнь, он вырос вдалеке от родителей, на него некому влиять. Но он до последнего надеялся, что Чимин не причастен к этому проступку. — Да, — кивнул Чимин, опустив взгляд, как картинка перед глазами начала мутнеть. — Я очень расстроен, Чимин. — Юнги, прости, я не знал, что я делаю. Пожалуйста, — Чимин чувствовал, чего стоил этот проступок. — Не приходи ко мне неделю, ладно? — Нет, Юнги, прости меня, прости! — Чимин совсем разрыдался, облокотившись об стол. Видеть рыдающего школьника-подростка, даже если он в выпускном классе, очень сложно. Чимин не похож на человека, способного на слезы. Но тогда он плакал по-настоящему. — Я тебя не наказываю, — мягким тоном произнес Юнги, поднявшись со своего кресла и пройдя к Чимину. — Я хочу, чтобы ты подумал над своим поведением, хорошо? Закрывая красное лицо от слез, Чимин неуверенно кивнул, содрогаясь всем телом. Юнги обнял Чимина, приложил к своей груди его голову и гладил по трясущейся спине, зарываясь носом в светлые волосы, которые вчера сам намывал. — Давай, успокойся и иди на занятия. — Я хочу остаться с тобой, — Чимин уткнулся носом в шею любовника, не стесняясь пропитывать черную водолазку слезами и соплями, сильно стискивал в объятиях. — Нет. — Пожалуйста... — Если ты будешь хорошо себя вести, — подцепил пальцами подбородок и поднял заплаканное лицо на себя – непрекращающиеся слезы, соленые губы, красные на фоне бледного лица глаза, — я взамен буду с тобой больше проводить время.       Чимин успокоился. Его дрожащие, пухлые губки задвигались. — П-правда? — А я когда-то не сдерживал обещания? — Нет. — Одна неделя. Справишься? — Юнги поднял палец в воздух. — Угу, — скромно произнес Чимин, обхватив ладошкой палец Юнги. — Я в тебя верю, иди, — не придав движению Чимина никакого значения, Юнги поцеловал его в носик и отпустил.       Чимин ушел. Юнги не хотел его так наказывать, но иначе он не мог. Если это было не в первый раз, то он просто обязан вмешаться в его воспитание. И это Чимин прекрасно понимал. Но не мог принять. Пак заперся в ближайшем туалете, предварительно проверив, никто за ним не проследил. Сел на крышку унитаза и уронил голову на дверь перед собой. Больно. Он обнажил свои бедра, пальцами проходясь по бороздам прошлых лет. Мелкие шрамы приобрели белый цвет и были слегка выпуклыми. Чимин чувствовал себя одиноко, сдерживая ногти в кулаках. По просьбе Юнги он избавился от любых острых предметов, но наткнуться на "случайный" гвоздь казалось жизненно необходимым. Когда Чимину было одиноко и больно, он начинал резать бедра у тазовых косточек или бока. На руках заметят, это был не его вариант. Ему нравилось подступать близко к смерти, трепать свои нервишки и после в состоянии аффекта осознавать, что смерть прошла мимо тебя.       Он поклялся Юнги, что больше никогда этого не сделает, даже если с ним что-то произойдет. Чимин в нетерпении царапал свои бедра ногтями, мягко и осторожно, постепенно расслабляясь. Однако в последний момент не удержался и оставил глубокую царапину на шее.

***

             На улице стоял май – было жарко. А еще первый семестр подходил к концу, и это значит, что наступила пора контрольных, итоговых и беготня по выставлению оценок. Никогда не любил конец семестра, потому что все учителя становились нервными и пересдать плохую оценку было чем-то сверхъестественным. А меня учителя либо не любили, либо забывали и вовсе. Что взять от Чон Чонгука, которому нравится рисовать и залипать в игрушки на телефоне? Скромная троечка его вполне устроит. Зато начало следующего семестра становилось невероятно потрясающим и легким. Как будто перед тобой открывается новая страница и так убитого дневника твоей жизни.       Наша свора сидела на дне бассейна и по-старинке чистила плитки зубными щетками с хлоркой. Скоро мы будем заниматься в бассейне, а это происходило исключительно в летний период, чтобы никто не заболевал и не простужался, поэтому его нужно было предварительно почистить. Бассейн находился внутри школы, но открыт он был только летом и в никакое другое время. У нас была идея с Чимином пробраться сюда раньше и у нас это даже получилось, вот только бассейн оказался пустым. Мы, как олухи, пошли обратно с нарукавниками в виде уточек. Шучу, нарукавников у нас не было, только уточки. — Блять, ненавижу! — взвизгнул Кихен, со злости бросив щетку. — Что опять? — скучающе обратился к нему Минхек, который в это время полировал лестницу. — Какого хуя мы должны это драить? Вообще-то дышать хлоркой не полезно, фу! Так тем более Дохлый не может переносить ее запах. И его вообще отстранили от этой пиздятины! — Если мне память не изменяет, Дохлый убирает комнату физрука. Или тренерскую?.. — задумался Минхек. — Короче, без работы он не остался. — И все равно! Мне уже плохо от этой ебучей хлорки, — возмутился Кихен.        В него тут же полетела струя воды и он, испугавшись, пригнулся ко дну бассейна. — Ты, нервозный, для тебя не так уж и плохо надышаться хлоркой, — вынес свой вердикт физрук, восседая на шезлонге (они у нас вообще в школе были?), и в случае чего поливал нас из шланга, когда мы отлынивали от работы. — Чего сел? Быстро взял щетку и работать! — Да, сонбэнним, — Кихен схватился за щетку и в позе черепахи нагнулся над своим участком, после произнес очень тихо: — Сука. — Не ругаться! — снова он отправил поток воды в бедного Кихёна, который из-за напора вообще отлетел на метр. — Сонбэнним, почему мы работаем только зубными щетками? Обычными губками ведь быстрее, — спросил вежливо Минхек. — Ватную палочку дать? Или с зубочисткой справишься? — Нет, благодарю, — на него физрук злился больше всех, потому что Минхек в принципе был пофигистом, а Чимин особо не выделялся. — Чимин, ты чего такой? Что случилось? — обратился к нему Минхек, заметив, что Чимин совсем не жаловался и старательно все вычищал. — Да, я в порядке, — бодренько ответил Чимин и даже улыбнулся. На манер криво и странно. Минхек не смотрел в его сторону, поэтому не заметил этого.       Физрук носил одежду исключительно темных тонов, а цвет волос был чуть темнее обычного. Это из-за того, что после опрокинутого на него ведра с томатной пастой ему понадобился душ, чтобы смыть с себя этот смрад. Но, как я и говорил ранее о нашем плане, на него вылился поток синей воды, так как внутри душевого шланга мы обильно набухали то ли краситель, то ли краску – что за ядерная хуйня там была, я не в курсах. Пришлось ему покраситься, скорее всего. И так как белый цвет напрочь вышел из его обихода, то осмелюсь предположить, что труселя он гонял тоже розовые. Потому что, когда я копался в его спортивной сумке, трусов другой цветовой гаммы я не нашел. Ну, я так предполагал. — На сегодня хватит. Слишком уж долго вы этим дерьмом дышите, — подытожил физрук, когда Чимин смыл чистящее средство с тех участков, с которыми они сегодня работали. — Чон Чонгук, останься. — Пока, Полешка, — попрощался со мной Чимин, саркастически похлопав меня по плечу. Остался я с физруком наедине в большом бассейне. Эхо здесь отличное.       Вы, наверное, знаете, что меня не поймали и к директору никто не повел. В комнате у физрука был я, Дохлый и идиот-Сынри. Не, ну он рил идиот, вы просто его не видели вживую. Это тот чел, который нихера не слышит. Так-то у него слух был в порядке, но, если ты ему будешь рассказывать о недавно вышедшем фильме Marvel, он начнет тебе показывать коллекцию своих значков. Не исключаю, что парень хотел тоже поделиться своими странными увлечениями, но разговор с ним имел разносторонний характер. Хотя мне было приятно с ним говорить просто потому, что можно было обосрать кого-то и обвинить свою жизнь в ее дерьмовости, а он в ответ скажет, что не любит тетушкины пироги с рыбой. В какой-то степени он и являлся недопсихологом "тире" глухой стеной для нас всех, который не осудит, не изменит мнение... Ах да, и кличка у него была аналогичная – Стена.       В общем... Меня поймали. Но это сделал физрук – директор же об этом не знал. В тот же день, это было поздно ночью, меня засек физрук и прижал к стенке. Я тогда реально обосрался! Моему удивлению не было предела, ведь я был так осторожен. Но мне попросту не повезло из-за дурацкой теории вероятности. Дело в том, что физрук не сразу после прачечной пошел к директору, чтобы проверить камеры. Может быть, он не сразу заметил красные стринги. Все возможно. Он возвратился к себе в комнату и там произошло то, что я и описал. Из-за того, что физрук был в томатном соусе, в перьях и синей краске (бомбическая смесь для настоящего мужикандра), он, судя по всему, пошел мыться в другом месте. А прижал он меня возле бассейна, поэтому думаю, что там он и помылся. А распознав меня в такое позднее время суток, подумал, что во всем виноват именно я. А, возможно и такое, что он уже возвращался из кабинета директора, будучи после душа. На его кончиках волосах все еще была синяя краска. Насколько должна быть эта краска безумной, чтобы так лечь на темные волосы?! Ядерная штука, реально. — Сонбэнним, что-то вы не в-в духе... — пытался я отодрать предплечье физрука, прижатое к моему горлу. — Да что ты говоришь, — физрук был жесток, зол и деспотичен. Отчего-то мне казалось, что он меня отмутузит. — Вижу и говорю, — сглотнул я неуверенно. И еще одна моя странная вещь – когда я нервничаю, говорю необдуманно и то, что первым придет в голову. — Это ты сделал, да? Да?! — Что я сделал? — Тебе милости моей не хватило? Думаешь, можешь пользоваться людьми направо-налево? — Я не понимаю, сонбэнним, — косил под дурачка. — Вот это твое? — физрук промаячил красными стрингами перед моими глазами и гневно смотрел на меня. Я правда не знал, чьи эти трусики. Их Чимин использовал как отличную рогатку, которую можно было удобно спрятать в карман, вследствие чего. Я предполагал, что Чимин обязательно воспользуется днем стирки физрука, но про трусы тогда я ничего не знал. — Извините, я такое не ношу, — произнес я, мониторя взглядом женское белье. Меня заводило такое, признаюсь. И когда видел нижнее белье, даже на рекламных баннерах, я не мог оторваться. Это так красиво, необычно и очень женственно. Если парни любили женские гениталии, то я спускал с девушки в красивом белье. Было бы охеренно трахнуться с девушкой, не снимая с нее белья. А когда я узнал, что такое возможно, то захотел секса еще больше. — Тупица, это твоих рук дело! И не притворяйся дебилом, что ничего ты не знаешь, — физрук огрел меня хлесткой пощечиной. — У вас даже нет доказательств, что я что-то сделал. Я вот не понимаю, почему вы подумали на меня. Так что лучше бы вам отстать от меня и извиниться за...       Физрук достал из другого кармана телефон и демонстративно показал мне. Мой телефон. Я нервно посмеялся, а затем стал проверять собственные карманы. Телефона действительно со мной не было. — Сделаю все, что скажете, — сложив рученьки воедино, слезно умолял о пощаде физрука.       Физрук просто отдал мне телефон и ушел. И все?! А не означает ли это «нет»? НЕТ, пожалуюсь. НЕТ, ничего не попрошу. НЕТ, я ненормальный человек. Он действительно ушел, так ничего и не сказав мне.       В следующие дни я жил как на иголках, ожидая, когда же в мою комнату войдут люди и за руки потащат меня в неизвестное мне направление. Парней вызвали к директору, меня и Сынри – нет. Дохлого припекли к работам потому, что задолжал за очищение кубков и наград. Меня же мыть бассейн не звали, а когда выяснилось, что Дохлый «впечатляется» и запахом хлорки, то его снова отстранили. Иногда мне казалось, что он просто манипулировал, падла, хотя судить его не смею. Уж слишком он классный парень. Порою, завидовал ему. Поэтому из-за недееспособности Дохлого физрук ласково попросил меня его заменить. Если пендель можно назвать ласковым.       В бассейне было душно, так как вентиляцию еще тут не включили, а из настежь открытых форточек поступало катастрофически мало воздуха. Так еще и хлоркой воняло так, что я себя чувствовал лягушкой. Не задавайте вопросы почему, сам не знаю. — Пойдем, — позвал меня физрук и мы пошли в тренерскую.       Я здесь был всего пару раз за все годы обучения: отпрашивался у учителя с урока, типа у меня болел живот, и относил классный журнал. Кабинет был маленьким, компактным из-за наличия шкафа во всю стену, усыпанного наградами и кубками. Да, в вестибюле первого этажа школы находились не все призы. Скорее всего, эти кубки не такие значимые. У окна располагался рабочий стол с компьютером, затем обычный стол, преграждающий прямой путь к компьютеру, и еще одно рабочее место за ним. Физруков, по идее, должно быть два, так как школа не маленькая, но у нас был всего один физрук. Такого физрука вполне достаточно. Разница заключалась в том, что на одного физрука возлагали больше ответственности, нежели бы их было два. Как говорит Дохлый, что есть – то есть.       Я последний зашел в тренерскую, закрыв за собой дверь. Физрук сразу же направился к компьютеру, включая его. Я хотел было спросить, на кой хуй сюда приперся, но в итоге скромно сел на кресло напротив физрука. Я не разговочивый, в каком-то плане даже неуверенный. Но если мне дать возможность поговорить, то все – поскакала пизда по кочкам – меня не остановить. — И что ты сел? — озадачил меня своим вопросом физрук, не посмотрев в мою сторону. Он ящерица, боковым зрением видит, или что? А может быть и лошадь... — А не надо? — насторожившись, я поднялся с кресла. — Нет, — физрук включил компьютер и зашел за кресло, приглашая меня занять сей трон. — Садись. — Ладно, — не стал я возражать, тупо сел за компьютер. Мне бы хотелось думать, что он предлагает поиграть мне в Counter Strike, но что-то мне подсказывало, что не для этого он сюда меня пригласил. — А можно спросить? — Нельзя. — А, может, можно? — Я сказал, нет. Так, смотри, ты должен вот эти графы перенести вон в те, — физрук с помощью мышки показывал мне таблицы одного сайта и другого. — Тот браузер устарел, поэтому придется делать все заново. Тебе ясно? — А это, случайно, не те отчеты, которые просил сдать директор? — А тебя Это, случайно, не должно волновать, — физрук посмотрел на меня строгим взглядом свысока, так как сидел я на кресле и буквально под ним, пока он водил мышкой по столу. — Ясно, понял, принял, — я подвинулся ближе, забирая из рук физрука мышку. — Подскажите, сонбэнним, я правильно понял, что нужно из этого браузера тащить сюда? — Нет, наоборот, — грубо исправил меня физрук и сел за другое рабочее место, копошась в каких-то бумажках. — Я ведь уже работал в бассейне. — Ты отрабатывал за Д... За Хосока. Это твое личное наказание, — он сто процентов хотел сказать «Дохлого». Я и не знал, что наши клички доходят до учительских ушей.       Я принялся за чужую работу, скучающе копировал, вставлял, копировал, а потом снова вставлял. Выделял строчку, мышь соскальзывала, снова выделял, переносился в другой браузер, кликал на пустое пространство, заполнял. И так раз семьдесят. Я не какой-то там Дохун, не считал. Меня это жестко бесило и клонило в сон. Сегодня воскресенье, парни сто пудов пойдут куда-то тусить, а я тут в тренерской херней занимаюсь. Нет, ну реально, что за работа перетаскивать эти строчки. На самом деле мне было похер, чо там написано, но спустя время мое любопытство возросло. Десять присяданий? Тридцать секунд в планке? Бег на 3 километра? Что за херня!? То есть, я тут двадцать минут подряд копирую и вставляю домашнее задание по физкультуре? Домашнее задание. По физкультуре!!! А, ну тут еще и есть... Чего? Он и это ведет?! Учителям реально заняться нечем или что?       О моем чрезмерном возмущении я с физруком не поделился. Потому что с головой окунулся в эту прекрасную работу! А еще я заметил, как возле меня на стол ставят кружку зеленого содержимого. Неужели... Это... — Матча? — спросил я удивленно, отлипая от монитора. — Да. Будешь? — у физрука тоже была кружка в руках, а сам присел на стол справа от меня. — Вау, спасибо, что ль... — я сделал один пробный глоток и чуть не выпал из вселенной. Но вместо того, чтобы хвалить великолепный вкус напитка богов, я сказал совершенно не это: — А в честь чего? — Не буду же я один тут чаи гонять. Да и видок у тебя не оч, — наедине у физрука становился предельно спокойный голос, и он не стеснялся сленга и выражений. А еще он показался мне подозрительно заботливым. — А что за рецепт? — снова сделал глоток. — Один знакомый на дому делает, — односложно ответил физрук, смотря мне в глаза. Может, он обращал на меня весь свой взор только потому, что не был сконцентрирован на чем-то. Обычно, он не смотрел в мою сторону. — Вэу, прикольно, — я выпил еще больше, не боясь обжечься. — Тут больше ничего нет? — Чего? — приподнял бровь. Руки у него были сложены на груди, и изредка он поднимал к своим губам кружку. — Ну... того. — Хочешь сказать, что я тебе подмешал чего? — Ну, нет, но... — Хах, лол. Да нахер ты мне сдался, — физрук впервые усмехнулся, приятно улыбнувшись. Улыбка ему шла больше, чем каменное лицо. — Не знаю, может, отомстить решили, — насупился я, поворачиваясь на кресле в противоположную сторону от него. — За что. За те ваши детские приколы? Ерунда. — Тогда почему пожаловались? — Потому что на такие сопли закрывать глаза нельзя. Мелкие вы еще. — То есть, по-вашему, наши планы плохие? — Они не просто плохие, они тупые. Вы просто не знаете, как по-настоящему стебут. — А вы типа спец. — Да, парень, я в этом буду умнее вас вместе взятых. — То есть... Вы, что же это получается... — я занервничал. Разговаривать так свободно с физруком казалось чем-то странным и неправильным. Это же мудофизрук – он не способен на простое общение и чувства. Он же мудак! И физрук! — Ну, было дело, я сам устраивал такие проделки, — физрук поставил на стол кружку и сел поудобнее. — М-м-м, не расскажите? — Чтобы ты потом обернул это против меня? Да ни за что. — Значит, я правильно понял, если у нас получится что-то очень крутое, то вы не расскажите директору?       Физрук, кажется, не ожидал такого вопроса. Но все же через десять секунд он дал четкий ответ. — Нет.       В голове у меня не было плана, но что-то такое безумное где-то зарождалось, на грани моей шаткой психики. — Спасибо за чай, очень вкусно, — все-таки произнес я вслух, на что физрук просто кивнул, забирая у меня кружку. — Что ж, мне еще надо доделать. — На сегодня хватит, можешь быть свободен, — физрук остановил ногой мое кресло, а я так и не успел даже дотронуться до мышки.       Я прошагал к выходу и в дверях попрощался с физруком, на что он просто кивнул, бегло глянув в мою сторону. Я никогда еще не чувствовал столько положительных эмоций от такой обычной беседы. Физруку стоило общаться почаще, чем просто орать и раздавать тупые наказания.

***

      Тэхён посмотрел на таблицы в компьютере и ударился лбом об стол: — Блять, он все перепутал...

***

      После того разговора в тренерской желание мстить физруку отпало. Связано это было с отсутствием настроения или же в принципе физрук открыл себя с другой стороны – хер его знает. Я и разобраться в своих мыслях особо не мог, да и не умел. На его уроках я не бегал, не сдавал нормативы, в отличие от других. Я тупо сидел в тренерской и заполнял отчеты, отмечал отсутствующих за физрука и т.д. Или оценки переставлял из классного журнала в электронный. Одноклассники завидовали мне, потому что, как им казалось, физрук не замечал моего отсутствия, а физруку свои жалобы высказывать по поводу моих «прогулов» не смели просто потому, что тот их заставит отжиматься за лишние предъявы. Спустя три месяца работы в нашей школе ученики смирились с такой участью и старались тренироваться так, как этого требовал физрук. И хочу сказать, что многим пошло это на пользу. Дохун, например, даже схуднул. Это ли не круто? А моя дурацкая накаченная жопа меня смущала.       Дело в том, что в тренерской я тоже нехило так косячил. Не специально. И физрук снова заставлял меня приседать у стеночки, пока он разбирался с той херней, которую я успел натворить. По информатике больше тройки я не получал, поэтому я частенько забывал сохраняться, удалял нужные файлы и вообще творил какую-то дичь. Не люблю я компьютеры, хоть обожаю игры. Мне не нравилась моя жопа, потому что она реально стала круглее и тверже. Даже Чимин заметил. И частенько меня шлепал. Раньше он этого не делал, а сейчас начал. И всякий раз он говорил, типа: «Какой пЭрсик», или: «Что за орех», или: «Пирожочек мой». Что? Пирожочек? Как жопа может быть похожа на пирожочек? Понимаю персик – на вид похоже из-за этой хуйни между половинками, могу принять орех – типа твердый, большой. Но пирожочек? ПирОжОчЕк? Жопа не может быть прекрасным местом по одной простой причине, что это жопа. Я знаю, что многим парням нравятся женские попки, но камон! Как может нравиться жопа, алло? Жопа выполняет только одну функцию и мы знаем какую. Она не может быть привлекательной из-за этой единственной причины.       Ах да, иногда Чимин просто начинал петь песню про жопастых шлюх, когда я проходил мимо. Я, конечно, где-то слышал, что у мужчин есть какой-то гормон, который больше, чем у женщин, и с помощью которого практически в два раза они быстрее и худеют, и наращивают мышцы. Но чтобы накачать так жопу – простите, вот этого я не ожидал. Не только жопа моя страдала, но и ноги. Я не спортсмен, никогда не умел танцевать, бегать, прыгать, в футбол играть. На фигуру не жаловался – нормальная, стандартная, пацанская. Но скажите мне на милость, как мне идти в душевую с накаченной жопой, мускулистыми бедрами и хилыми ручками, а? Если вы скажите, что похудеть локально невозможно, то я вам отвечу, что ничего вы не понимаете в похудении, милые мои. Надо только себя заставить. Или чтобы кто-то заставил. — Ты еще здесь? — спросил физрук, как только зашел в тренерскую после очередного урока у моего класса. — Да, сонбэнним, — сказал я, отлипая от монитора. — У тебя нет урока? — физрук бросил на стол классный журнал и прошагал ко мне, чтобы проверить мои труды. — Это был последний. — Хм, ладно, хорошо, — физрук, удовлетворенный проделанной мною работой, отстранился от меня и пошел к чайнику у окна. — Тебе сделать чай? — Нет, спасибо, сонбэнним, — замешкался я, отказавшись от предложения. На самом деле мне хотелось. Безумно. Это был мой любимый напиток, второй по счету после соевого молока.       В итоге, физрук сделал две чашки чая и поставил одну из них передо мной, привычно присаживаясь на тот же самый стол, что и всегда. — Прости, ненавижу есть в одиночестве.       Еще одна необычная черта физрука в копилочку. Не то, что он казался странным, а у него были некоторые вещи, которые значительно отличали его от других. Разумеется, я дотянулся до кружки, сделал пару глотков и был без ума от счастья. Как можно так вкусно готовить матчу, я не понимал. — Я не настаиваю, если не нравится. — Нет, спасибо, очень вкусно... — ведь может быть хорошим, если захочет. Или он такой всегда? Или только со мной?.. — Как ты пробрался в учительский кампус? — спустя пару минут вдруг застал меня врасплох учитель, буравя меня тяжелым взглядом. — Эм... — Только честно. — Ну, способов много, — ответил я расплывчато. — Я не сдам тебя, просто интересно. — Лучше ночью идти, вахтерша слишком старая, не любит яркий свет, поэтому в ночное время сидит в темноте и смотрит телик. Нужно просто позвонить от лица рекламной кампании и все. Идешь дальше. — А если днем? — По пожарной лестнице можно. Через вентиляционный люк тоже можно, но они выходят, как правило, в коридор, а снимать раму в коридоре не самая надежная затея. Обычно через мансарду. Там хранится какой-то хлам, никто им не пользуется. Говорили, что хотят их переделать тоже под жилые комнаты, но это я слышал, когда переводился сюда, так что... — Ты часто так делаешь? — физрук сделался серьезным. — Проникаю в учительский кампус? — физрук кивнул. — Сейчас нет. Не вижу надобности. — Почему? — Ну... Интересно было. Пытались найти доказательства, что учитель по биологии торгаш наркотой, а историк – педофил. — Что-то нашли? — усмехнулся физрук. Боже, как же ему шла улыбка... — Биолог оказался травником и лечит какой-то лишай, а историк просто старик, который предпочитает европейскую эротику, — я снисходительно пожал плечами, дескать, не привыкать мне к ответственностям ученика нашей непростой школы. — Предположим, что в этой школе есть драгоценная вещь, — начал осторожно физрук, — и она надежно защищена и спрятана. Ты сможешь ее достать, оставшись непойманным? — Смотря зачем мне это, — не поняв подвоха, просто ответил я. — Если тебе это нужно, хорошо. Смог бы? — спросил снова физрук. — Ну а чо нет. Попытаться всегда можно. К чему такие вопросы? — Юный мафиози растет, вот мне и интересно, что ты можешь, — физрук расслабленно оперся руками о стол, удерживая свой вес на них. — Не, я бандитом быть не хочу. — А кем хочешь? — Я хочу быть тату-мастером... — сказал я мечтательным голосом. — Кольщиком, что ли? — ухмыльнулся физрук. — Нет, тату-мастером! Бить татушки и все такое. — Рисовать купола и я смогу. — Причем здесь купола! Я говорю о дизайне татуировок, заниматься проработкой цветов, если они будут. Потом сам процесс – это просто офигенно! — О'кей, если тебе это так нравится. А ты хочешь себе сделать татуировку? — Да, оч! У меня даже есть несколько дизайнов, я их сам придумал. — Покажешь? — У меня в комнате блокнот, как-нибудь в другой раз.       Мы могли общаться на простые темы относительно школы. За рамки особо не выходили, как и полагалось учителю и его ученику. Со временем, когда исправительные работы закончились у всех, я по-прежнему приходил к нему в тренерскую после уроков и что-то делал на компе. Это вошло в привычку: мне даже это нравилось, а физрук не возражал (пользовался мной, скотина). Он варил мне охуительную матчу, занимал место на столе, и мы говорили о всякой фигне. Хотя ради такой охуительной матчи я готов сделать все, что он меня попросит. Так что пользовался положением не только он. Буквально минут десять мы беседовали, после я уходил в кампус и весь следующий день обдумывал наш диалог. В какой-то момент он даже начал мне нравиться. Не, ну рил нормальным мужиком стал. И по словам Чимина, перестал на всех орать и требовать невыполнимую работу. С чего такие перемены в характере – тогда я не знал. Для меня было очень странным наши такие отношения, но, в общем и целом, меня все устраивало. Это намного интереснее, чем гонять балду и думать, чем же себя занять с пацанами. Я любил хулиганить, но иногда я думал, что делаю это не из-за того, что мне это нравится, а из-за настойчивости Чимина. Эх, всегда меня тянуло к пацанам постарше.       Кстати, о нем ни слуху, ни духу. На выходных стал слишком занятым, в будни говорит, что много домашки. Когда бы я к нему ни пришел, он за одной партой с Минхеком делает уроки. Может быть, реально много учебы или же у него кто-то появился. Меня это мало интересовало, так как все свое свободное от учебы время я проводил в тренерской. Физрук мало что рассказывал, обычно он меня о чем-то спрашивал, а я ему говорил-говорил-говорил... Я так с матушкой не общался, как с физруком.       Я снова сидел в тренерской, но на этот раз работы просто не было, поэтому я делал уроки за столом, где обычно любил сидеть физрук, когда мы пили матчу. Делал я уроки по-настоящему, не списывая, и впервые за долгие годы. Из-за того, что многие учителя меня забывали, я вообще не готовился на их уроки и даже контролки не писал. Как вы думаете, откуда у меня тогда оценки по их предметам? Я нарисовал. Да. Тырил журнал и делал то, что душе угодно. Конечно, я мог подпортить оценки другим, но я не хотел попасться.       У физрука внезапно завибрировал телефон и он взял трубку. — Алло? Да... Да. Да-да-да... Да! — отвечал он украдкой и твердым тоном. — Да все нормально, говорю же тебе... Выпил я, не беспокойся... Я на работе... Нет, несложно... Ну мам. Все, я на работе... Вечером позвоню.       Разговор двух минут, а я уже знаю всю его жизнь. Заботливая мамочка, чересчур любящая своего сынишку, решила позвонить и напомнить о важном. Возможно, он единственный ребенок в семье, а еще он не умеет отказывать мамочке. Какая прелесть! — Чего смеешься, — посмотрел на меня гневным взглядом физрук, как только убрал телефон от уха. — Да так, ничего, — сдержанно ответил я, а потом не сдержался, — сыночек. — Поговори мне еще тут, — физрук отвесил мне хороший подзатыльник, и я продолжил делать свои уроки уже молча.       Физрук ходил из одного угла кабинета в другой, перекладывая какие-то бумажки, пару раз даже куда-то выходил, а я не замечал его манипуляции, будучи занятым уроками. Удовольствия мало, но хоть как-то я мог остаться в тренерской чуть больше, чем мне было позволено. Мне казалось, что мое время подходило к концу, когда заканчивалась матча. Кружка с горячим напитком являлась для меня песочными часами, песок которых медленно осыпался ко дну. — Ты еще здесь? — физрук часто говорил это фразу, и я отвечал ему также. — Да, сонбэним.        Но одним днем что-то изменилось, или это произошло раньше, просто я этого не замечал. — Можешь называть меня хён, — сказал неожиданно физрук... хён... Как его там, я вообще не помнил его имени и фамилии. Физрук так физрук, у учителей ведь нет личной жизни. А еще он сам в первый же день настоял, чтобы мы его сонбэнним называли. — Это только между нами, о'кей? — Да, хён... — прозвучало это неловко и зажато. — Уже восемь часов, а в школе совсем никого нет, — сказал физрук, посмотрев на часы. — Так сегодня же родительский день. — А ты чего не на этом дне? — он прошел к окну, где стоял чайник, чтобы заварить матчу. — Ну, ко мне некому приезжать, — я выглядел более позитивно, чем могло показаться. — Почему? — физрук стоял ко мне спиной, как и я к нему. Хотя я не мог утверждать того, что физрук не смотрел на меня. — Батя наркоман, а мама... она не может обо мне заботиться. Их лишили родительских прав. — Ты скучаешь по ним? — Да нет, не особо. Иногда я приезжаю к маме в больницу, раз в несколько месяцев. — Где твоя мама находится? — В больнице какой-то там святой. Другой конец города, правда, но за час можно на машине добраться.       Физрук приготовил чай и, как по выученному сценарию, вручил одну кружку мне, присел на край стола, где я делал уроки, и смотрел на меня. Я сложил в одну стопку учебники вместе с тетрадями и только тогда начал пить. — Можно спросить? — Валяй, — ответил физрук, сделав большой глоток, откидывая голову назад. — А какие у вас родители? — Самые обычные, — ответил просто физрук, посмотрев на меня расслабленным взглядом. — Понятно, — я немного расстроился, ведь изначально планировал более глубокую беседу, более открытую и личную.       Я скромно попивал чаек и иногда ловил на себе взгляды физрука. Не надо мне было спрашивать его об этом. Не все люди похожи на меня, принимающего свою семью такой, какая она есть... Но вдруг он меня удивил. — Ты все уроки сделал, да? — физрук поставил на стол кружку и потянулся к своей ветровке, которая висела на моем кресле. — Ну, я только общество не доделал... — Общага хуйня, — ответил физрук, отчего мои и его глаза сделались круглыми. Нет, я слышал, как матерится физрук, но чтобы вот так вот в открытую – интересно. — Ты ничего не слышал. — Да-да, — покачал головой я, вставая следом за физруком. Кстати, а куда он так резко намылился? Может, я уже достал его? — Ладно, я пойду, — я начал собирать вещи в рюкзак. — Нет, ты поедешь сейчас к своей маме. — Но ведь... Она ведь далеко живет. — Ну и пусть, — физрук уже выходил из тренерской. — Мы вернемся очень поздно. — Ты под присмотром учителя, все ок. — И... У нас нет машины. — Тебе ведь не составит труда достать машину, так? — Это угон. — Да есть у меня машина, идем, — пошутил физрук, мило улыбнувшись.        Мне не хотелось ехать к маме потому, что не хотел показывать ее другим людям. Даже если это был физрук.       Несмотря на то, что уже середина лета, на улице было очень темно и уличные фонари освещали дорогу. Ехали мы в абсолютной тишине. Если на пути в больницу я подсказывал физруку дорогу, то сейчас ничего не говорил. Да, мы уже возвращались из больницы, потому что рассказывать то, что там произошло, мне не хочется. Я не стесняюсь своей мамы, просто мне не хочется, чтобы на нее смотрели. Чтобы кто-то видел ее в этом состоянии. Я попросил физрука не заходить со мной, но он настаивал и говорил, что не имеет права меня оставлять без присмотра. Когда я собирал с мамой картинку из кубиков, параллельно рассказывая мои дела в школе, я чувствовал ту неловкость у физрука. Неловко за то, что он влезает в чужую жизнь и узнает что-то очень личное. Я не хотел уезжать обратно, но я должен был. Физрук не тот человек, чтобы ему показывать мою мать, но и не тот, от которого уже можно что-то скрывать.       Я смотрел в окно, тишина давила на меня хуже директорского стального взгляда. И физрук, неожиданно для меня, сбросил мертвый груз. — Ты поэтому не хотел ехать, — или раздавил меня еще больше. — В каком смысле? — Хорошо, скажу по-другому. Ты стесняешься? — Что? Нет! — возразил я. — Тогда почему не впускал меня? — Потому что не хотел, — ответил я, вздохнув. — Я знаю, что моя мама не может мне позвонить, связать свитер на Рождество или даже запомнить мое имя, но это не значит, что я ее не люблю. Мне сложно с ней видеться, но, если я этого не делаю, мне кажется, что предаю ее. — Чем она болеет? — Ей сорок, но у нее острая стадия Альцгеймера, — вздохнул я. — Мы не сразу узнали, что папа подсел на наркотики. Это выяснилось, когда мама забеременела вторым ребенком. Плод не развивался, у нее нашли гепатит. Пришлось вызывать роды на раннем сроке и она родила мертвого ребенка. Я мелким был, а у мамы тогда медленно ехала крыша. Не в курсе, каким образом все так обострилось... Батя был невменяем, может, и бил ее временами.        Мои уши и щеки горели, пока я это рассказывал, но в конце почувствовал внутреннюю пустоту, сравнимую с легкостью. Чимин знал, что в школу-интернат попал не из-за знаний, но такими подробностями из своей жизни я не одаривал. — Моя мама постоянно достает меня своей заботой. Меня это очень бесит, но и отказать я ей в этом не могу. — Я заметил, — я усмехнулся. — Эй, я не мамочкин сынок! Чего ты там ржешь? — Просто забавно. — Ты считаешь меня забавным? — физрук даже зыркнул в мою сторону и я мгновенно сник. — Нет, совсем нет. — Вот и хорошо, — расслабился физрук, останавливаясь на красном свете. — А можно вас спросить? — Можешь, — физрук даже посмотрел на меня, рукой облокотившись об окно слева, как частенько водят машину одной рукой, не заморачиваясь ни о чем. — Почему вы проводите вечер со мной, а не... занимаетесь своими делами, например, — звучало это максимально глупо и по-детски, но мне действительно была интересна причина. С каких это пор физрук стал возить учеников по их родителям? Так еще и общаться на личные темы. — А мне, по-твоему, надо зависать с этими старперами и обсуждать цены на виагру? — Да не, необязательно, — кажется, он не особо обрадовался моему вопросу. — Тогда к чему такие расспросы? – он был раздражен. Или нервничал. — Согласитесь, вы бы не стали пить матчу с тем же самым Чимином. — Я бы ни с кем не поделился маминой матчей, — физрук проболтался, причем слишком палевно увел взгляд и замолчал.        Хотелось мне заорать в голос, сказать, что он спалился и полный лох. Но физрук не дал мне этого сделать. — Парень, можешь думать, что хочешь. Я делаю то, что мне нравится, и ни разу не пожалел.       Мне стало легче. Всего на пару минут. — Просто ты интересный. Отстань, а? — выплюнул последнее физрук, и больше мы не беседовали.       Такого открытия я предполагать не мог. Нет, я знал, что личность я неординарная и странная, но чтобы понравиться физруку – до этого я даже додуматься не мог. Тот диалог стал далеко не последним в тот вечер, а, если говорить конкретнее, в ту ночь. Физрук проводил меня до кампуса, как я остановился, думал поблагодарить физрука. — Спасибо, что отвезли меня к маме. Спасибо вам огромное, не каждый согласился бы на такое, — мне было неловко, поэтому я не смотрел ему в глаза. — Да без базара, — физрук ковырялся носком кроссовка в какой-то херне под ногами. — Блин, я оставил учебники, — вдруг я вспомнил не к месту. — Где? — В тренерской. — Завтра заберешь, — физрук хотел уйти, но я его остановил за руку. Тот ошалело на меня воззрел, как будто я не взял его за руку, а размазывал дерьмо по его куртке. — Это важно. Пожалуйста, — на самом деле, ничего там такого важного не было. Только недоделанное домашнее задание по обществознанию, но физрук сказал, что это все "хуня", так что я прислушался к слову учителя. Пусть и другого предмета. После заявления, что я интересный, мне хотелось общаться с физруком больше, узнавать его. Нахера мне это нужно, тогда я не осознавал.        Но это уже понимал физрук. — Иди в комнату, — физрук высвободил свою руку и поплелся по направлению в школу. — Так вы не принесете мне рюкзак? — поинтересовался я негромко, чтобы никто не слышал. — Я этого не говорил, — не оборачиваясь, произнес сутулый силуэт физрука.       Я покорно ждал в своей комнате, надеясь, что физрук принесет мне рюкзак. Дохлый дрых, было скучно. А еще меня клонило в сон. Так и не дождавшись, я заснул. А утром настроение было еще дерьмовей, чем вчера.

***

      Ты не до конца отошел от поездки с Поленом, ведь позволил себе больше, чем планировал изначально. Ты в принципе позволяешь ему больше, чем другим. Ты вошел в тренерскую и застал там никого другого, как директора, вальяжно развалившегося в твоем кресле – ты ненавидел, когда без спроса вторгались на твою личную территорию. — Здравствуй, Ким Тэхён, — помахал тебе всегда серьезный Юнги со странной улыбочкой. — Пока, Мин Юнги, — не задерживаясь в дверях, ты подошел к столу и начал собирать оставленные Поленом его вещи в рюкзак. — Хм, с чего это тебя интересует программа третьего класса средней школы? — Юнги издевался, он не зря сюда пришел. — Отъебись. — Бля, ты что, до сих пор обижаешься? Ну Тэ, я же пошутил. — А я нихуя не шутил. Я думал, ты мне друг и поможешь мне. А оказался очередным чмошником из чмошного прошлого, — ты яростно запихивал учебники с тетрадями в рюкзак, намереваясь их разорвать в клочья от злости. — Ну прости меня еще раз, это было глупо. — Глупо появляться на свет таким идиотам, как ты. Глупо строить из себя серьезного человека. Глупо трахать школьника на стоянке за школой, которая принадлежит тебе! А еще глупо устраивать на работу учителя меня. — Когда ты перестанешь меня попрекать Чимином? Ему восемнадцать, все законно. — Вот только не припомню, в какой статье это было прописано, что директор и ученик могут ебаться где захотят. — Я виноват, но это было один раз.        Он врал, и ты это чувствовал. — Ага, в жопу запихай себе. — И еще – я могу положиться только на тебя, Тэхён. Ты ведь теперь у нас ответственный по безопасности, — пожал плечами Мин. — И очень об этом жалею, — ты закрыл рюкзак и хотел уже уйти, но обязан был поднять этот вопрос. — Я должен уволиться. — Ты не можешь, сам это знаешь, — Юнги встал с кресла и подошел к тебе. — К черту контракт. — И это ты тоже не можешь. Тэхён, всего полгода, а потом делай то, что хочешь: остаться или же уехать – тебе решать, — Юнги похлопал тебя по плечу. — Я так и не понял, почему у тебя здесь программа третьего класса. — Вспомнить детство решил, — ответил ты и выгнал из тренерской знакомого, не забыв закрыть дверь.       Ты знал комнату Полена, на каком этаже он живет и с кем. Ты вежливо постучался, но никто тебе не открыл. Дверь была не заперта, поэтому ты без проблем зашел в комнату. Тебе не понравился срач вокруг, везде разбросанные вещи, грязная одежда и какой-то мусор. Оставив рюкзак у двери, ты думал уйти, но заметил лежащего на кровати мелкого. Он спал на одеяле и ты побоялся, что он может простыть. Поэтому максимально аккуратно вынул из-под него одеяло, ты рассчитывал на то, что он проснется, даже хотел этого. Но тот упорно не просыпался и что-то мямлил во сне, раскрыв широко рот. Ты укрыл пиздюка и собирался уходить. — Сонбэнним? — проснулся Дохлый, его ты не любил очень сильно. Кривой какой-то, помятый и слишком странный чувак, чтобы его можно было воспринимать нормально. А еще из-за своей тупой болезни его нельзя было нормально заставить выполнять работу. — Если ты кому-то проболтаешься, даже этому пиздюку, — показал ты на одноклеточного под одеялом, — будешь смотреть несколько часов подряд Теле-ебырей в радужных красках, ты усек? — Д-да, сонбэнним, — ответил сдержанно Дохлый, прячась под одеяло.       Ты покинул его комнату и шел в учительский кампус, проклиная все на свете. Если ты здесь останешься, то больше никогда не сможешь уйти.