На ширине

      Я постепенно прощался с летом, готовясь к разноцветной и несопоставимой с этим фактом холодной осени. Многие очень печалятся из-за этого, ведь заканчиваются теплые деньки, больше нет возможности оголить свое тело в невыносимую жару, и полакомиться свежими, сочными фруктами можно будет через год. Я не сильно расстраивался по этому поводу, так как с окончанием лета наступал мой день рождения, и это лето было не исключением. — Чонгук, что ты хочешь на др, а? — спросил меня Чимин, когда мы прогуливались от магазина обратно в школу. — Да, не стесняйся и проси, что пожелаешь, — поддержал Чимина Дохлый, параллельно откусывая мороженое. Да, Дохлый не облизывал мороженое, а кусал. Мы все морщились и не могли на него нормально смотреть.       Кстати, если вы думаете, что мы в старших классах и не можем купить себе мороженое, то вы дико ошибаетесь. Еще как можем, вдобавок купим киндер-сюрприз и будем драться за какое-то пластиковое говно с кружащейся хуйней в центре, которая никогда в жизни не пригодится и забудется на второй день. — Я не думал еще об этом, — ответил я, попивая свое банановое молоко. Мороженое я уже съел. — У тебя днюха через два дня, как ты об этом не думал? — удивился Кихён, который ел рамен в сухом виде. Суровая школьная жизнь. — Не знаю, ничего в голову такого не приходило. — Да он просто стриптиз хочет, — сказал Минхек. — Хех, вполне можем устроить. Знаю я тут одну цыпу – шикарная, — Чимин свалился на мои плечи и вещал какие-то пошлости о неизвестной мне курице. — Да не нужен мне ваш долбанный стриптиз, отцепись. Ну потанцует передо мной девка, титьки помацает и уйдет. В чем удовольствие? — Как в чем? Это же пластика женского тела, как она может танцевать, подстраиваться под медленную мелодию и одним видом искушать тебя, — Кихён ушел в какие-то свои извращенные странствия, странно хихикая от собственных жеманств. — Возможно, ты прав, — все, что ответил Минхек, осушая банку содовой. — Чонгук, не стесняйся, чего ты как полено, — Чимин усмехнулся, вновь приобняв меня за плечи. — Только попроси, я все устрою. Вечеринка, бухло, девчонки – все будет. А оплата за мой счет. Так сказать мой подарок. — А где ты проведешь эту вечеринку? — поинтересовался я. — Вот, это уже другой разговор. Так что, согласен? — Когда мне ещё исполнится шестнадцать? — Вот это по-нашему! — воскликнул Чимин с остальными и мы поплелись в школу.       Как Чимин и пообещал, он устроил вечеринку в честь моего дня рождения. Она проходила в каком-то старом клубе по боксу или теннису – я не помню, но это находилось на берегу океана. Это было не так далеко от нашей школы. Суббота, выходной день, многие пришли. К сожалению, я почти никого не знал – все люди были знакомыми Чимина, остальных я просто видел в школе. Девчонок я не знал и вовсе. — Поздравим нашего Чонгука с днем рождения! — отчаянно закричал Чимин, захлебываясь пивом по самое не хочу.        Алкоголя было много, люди повсюду танцевали или просто общались, занимались какой-то херней и пили. В стельку пьяных я мало кого видел, но это был вопрос времени. Пивные напитки, алкогольные коктейли – обманчивая штука, скажу я вам. Сахар, солод, сироп – они заглушали градус, из-за чего не сразу чувствуешь алкогольное опьянения. А когда прошло немного времени, ты достаточно покуралесил, тут и вдаряет в голову это хмельное настроение. Качает, качает – так я и утонул в этом хмеле. Я напился отлично, поэтому шатался по небольшому клубу, тем самым пугая посторонних мне людей. Эти посторонние поздравляли меня с днем рождения, восхищались моими проделками, даже что-то дарили. А я все мои презенты в конце всего пиршества растерял.       Я шатался из угла в угол. Мне хотелось обычного общения, тупых и занудных бесед, но от меня просили какого-то движа, что-то сделать, накуролесить. Мне же вскоре стало плохо от всего этого смрада и я конкретно уже не соображал. Какая-то девчонка даже повисла на мне, назвав меня милым. А мне было так неприятно, что я ее чуть не ударил. Возможно, меня рил мало кто знал, поэтому неудивительно, что в скором времени меня выгнали с вечеринки из-за такого буйного поведения. — Ну-и вадно! Не нувны.. мне ваши... в-ВИЧяринки! — размахивал я пьяно руками, когда оказался один на пляже. Из окон и дверей доносился задорный смех, динамичная музыка, гогот и пьяные возгласы, а на пляже было одиноко и пустынно – впрочем, как я и хотел.        Мне пришла в голову одна мысль. Какой же праздник без торта? Я, будучи пьяным в щи, пошел обратно в школу, по пути купив в магазине небольшой тортик. Не помню, как мне его вообще продали, но купил я его по скидке. Это очень важно. Несколько раз я чуть на него не упал, один раз вообще уронил, но с ним было все в порядке, а вот с моей координацией движения не очень. Прогулка до школы меня отрезвила и даже взбодрила, поэтому я не особо выглядел в щи пьяным и шел нормально. Ну, мне так казалось.        Как вы думаете, куда же я пришел с тортиком? — Чонгук? Что ты делаешь здесь так поздно? — спросил физрук, сидя на моем кресле, когда я вошел в тренерскую. Ох, да, оно уже было моим. — Хён, а у меня сегодня день рождения. Поздравь меня, — я весело помахал тортиком перед собой и деловито прошагал к столу физрука. Мне так казалось. — Ты что, пьян? — физрук тут же поднялся и подошел ко мне, принюхиваясь. — Та не, я трезв, как огурчик, пха... — я даже показательно дыхнул на физрука, из-за чего он брезгливо поморщился. — Мда, — физрук помахал рукой вокруг носа, откашливаясь. — Ну так что, будем пить чаек с тортиком? Я уже не могу дождаться песенки... Эй!       Физрук схватил меня за шкирятник и поволок меня на выход. Так как спортивный зал находился прямо перед тренерской, шли мы недолго. Он с ноги открыл раздевалку, прошел к душевым и грубо меня толкнул к стене. Я не успел что-либо ответить, как холодная вода потекла на меня. — Айщ, бля, холодно же!       Я пытался убежать из-под холодного душа, но физрук обратно меня толкал под струи воды, причем серьезно так пинал. В итоге я совсем свалился на жопу и тупо сидел на мокром кафеле, содрогаясь от холода. Физрук присел передо мной на корточки и заглянул прямо в глаза, спрятанные под мокрой челкой. — Протрезвел? — Д-д-д-да, да, — простучал я зубами, обняв себя тяжелыми из-за мокрой одежды руками.       Физрук просто ушел из душевой, а я так и остался сидеть на холодном кафеле, всякий раз вздрагивая всем телом, когда одежда неприятно липла к телу. Он вернулся уже с какими-то тупыми шмотками в руках и бросил на сухой пол, а затем вновь ушел. Я не сразу понял намека, но, сообразив, начал быстро переодеваться. Спортивная форма оказалась немного больше моего размера, а еще мои трусы тоже были насквозь промокшими, поэтому я был без трусов в обычной серой футболке и черных спортивках с полосками на боках. Мокрую одежду я развесил в той же раздевалке и босыми ногами пошлепал в тренерскую. А куда мне еще идти? Тем более тортик все еще был там. По крайней мере, я надеялся, что физрук без меня его не сожрет.       Когда я вошел, на меня посмотрел физрук и долго молчал, следя за каждым моим движением. И как только я присел за стол, он ко мне обратился: — Бросай пить. Молодому парню это не к чему, — сказал физрук и пододвинул ко мне уже готовую кружку матчи. Не прогонял меня, спасибо. — Я и не начинал, — чихнул я, притянув к себе горяченькую кружку с чайком и обхватив ее синими от холода культяпками. — Тем более, — физрук протянул мне вилку.        Мы в тишине поедали не такой уж и плохой тортик, не стесняясь есть таким странным образом. Физрук объедал с его стороны, я же – со своей. Тортик с каждым кусочком становился меньше, а неловкости накапливалось все больше. За последние две недели я у физрука не появлялся, поэтому успел по нему соскучиться. Стоп, что? Скучать по физруку? По его чаю, тупым беседам и разговорам не о чем – да, но никак не по самому физруку. — Где так набухался? — наконец спросил физрук, незаинтересованно ковыряясь в тортике. — На вечеринке, — ответил я, отправив еще один кусочек тортика в рот. Мне нравилось называть торт тортиком. Более празднично звучит, что ли. — Что за вечеринка? — В честь моего дня рождения. — И ты сидишь здесь, — физрук поднял на меня глаза, губами слизывая сливки с ложки, Он из тех людей, кто ненавидел касаться зубами столовых предметов. Да и в принципе чего-либо. Поэтому, когда мои зубы с характерным металлическим звуком проезжались по ложке, он всякий раз незаметно морщился. — Дэ, — сказал я неразборчиво, пережевывая вкусный тортик. — И сколько тебе лет вообще, — физрук подпер щеку рукой и поедал тортик, бросая на меня неоднозначные взгляды. — Шестнадцать. — Ясно, — физрук поджал губы. Я в тот вечер был очень размеренным и не замечал, как он на меня смотрел. — А желание загадывал? — Я не ребенок, — фыркнул я в ответ, шмыгая носом. Мне было холодно после отрезвляющего душа, но в контрасте с горячим чаем у меня потекли сопли. — Так загадывал? День подходит к концу. — Нет, мне и тортик даже не купили. Я сам его взял, — печально признался я, плаксиво шмыгнув носом. Скупая жертва мелодрамы.       Физрук достал из ящика рабочего стола металлическую зажигалку, дернул рукой так резво, что крышка тут же раскрылась и показало нежно-оранжевое пламя. Он без стеснения пихнул зажигалку в центр торта. — Вы курите? — удивился я. — Нет, балда. Она моего... Учителя. Почему мне нельзя иметь зажигалку. — Что за учитель такой, который дарит ученикам зажигалки. — Хороший учитель. Давай, задувай, а то топливо закончится быстрее, чем ты что-то там надумаешь, — физрук продемонстрировал ладонью своеобразную свечу по центру обглоданного по краям торта. Вообще торт был похож на огрызок яблока, но, кажется, нас это не очень волновало.       Я приблизился к зажигалке, смотрел на маленький огонек и долго думал. Долго и мучительно. — Ну давай уже, — поторопил меня физрук грозным голосом, но в меру спокойным.       Я сдуру сразу же дунул, так и не придумав ничего. В голове у меня крутилась тупая мысль, но, не думаю, что она могла восприниматься за желание. Я вытащил из тортика зажигалку и начал облизывать с него остатки тортика. — Фу, что ты делаешь? — поморщился физрук. — А ты против? — Блин, дай сюда, — приподнявшись, физрук выхватил из моих рук зажигалку и отложил в сторону. — Ну она же испачкана в торте. — И что, ты все будешь облизывать, что испачкано в еде? — Ну а чо добру пропадать, — пожал я плечами.        Мы помолчали. Чай закончился и мне казалось, что пора уходить. Но физрук ничего не говорил, иногда смотрел на меня или отводил взгляд куда-то в сторону. Я правда не хотел идти в кампус, ведь там меня встретит одиночество и срач. Или вечерняя дрочка перед сном – от такого подарка на день рождения я не мог отказаться. Дохлый на вечеринке, так что, может, мне и повезет. — Простите, что доставляю вам неудобства. Я, наверное, пойду, — я тихонько поднялся. — Нет, сядь! — приказал мне физрук и я грохнулся обратно на стул, сложив ручки на коленках.        Физрук поднялся со стула и обогнул стол, становясь возле меня. Я неловко поднял на него взгляд, ведь пялиться в его член мне не очень-то и хотелось. Нет, как бы, я мог промониторить его шарики, но зачем. Необходимости в этом я не видел. Хотя была во мне странная черта залипать на чужие письки и гадать, какого размера они достигают в возбужденном состоянии. Мой мустанг, когда не заведен, напоминает дохлого мула, скорее всего. Но в расцвете сил он невероятен! Поэтому назвал я его мустанг. Ну а чо нет, все же называют свои письки как-то. Или я один такой идиот... — Заруби себе на носу: ты не доставляешь мне неудобства, не обременяешь и не ставишь в неловкое положение. Тебе ясно? — он даже нагнулся ко мне, рукой опираясь о спинку кресла. Его лицо находилось вблизи к моему. И меня это не столько пугало, сколько смущало. Смотреть в глаза? Так близко? А если он рассмотрит все мои прыщи? А при таком расстоянии видно все. А я не любил, когда во мне видят плохие качества. — Да, — я скромно ответил, скользя взглядом по лицу физрука. Красивый и выглядит взрослым. Ведет себя соответствующе, не то что те пердуны старые, тьфу! — Я не знал, что у тебя сегодня день рождения. Протяни мне руку, — я послушался физрука и он надел мне на кисть черный браслет из грубой веревки. Закрепил он мне с помощью своеобразной металлической бусины в виде черепа, массивной и очень крутой. Не какой-то там тебе пластик. — Вау, это клево. Где купил? — я повертел свое запястье, отмечая про себя, что оно стало мужественнее. Мои культяпки таким эпитетом благополучно обделены, была ли это моя ошибка нелюбви к спорту или же все дело рук боженьки – не знаю. Они обычные с длинными пальцами, а вот сами предплечья слишком тощие, даже сами плечи – кожа да кости. Однако чего не сказать о моей жопе... — Я сам сплел, — физрук задрал рукав своей спортивной кофты и я увидел такого же плетения браслет, только желто-коричневого цвета, с полосочками. — Офигеть, — я дотронулся до его браслета, невзначай касаясь его теплой кожи. — Это не самый лучший подарок. Так что извиняй. — За последние несколько лет это и впрямь один из лучших подарков, — сказал я, не снимая улыбки с лица. По правде сказать, мне давно не дарили таких простых, но милых подарков. Он сам старался, делал браслет. Возможно, не для меня, но все же он его делал. И подарил мне. Разве это не прекрасный подарок от...        А кто для меня физрук? — Губу закатал. И не подлизывайся ко мне, — физрук щелкнул меня по лбу. Вот он – праздничный щелбан! А за уши дергать будем, не? Я так думаю, сегодня дергать мы не будем в принципе. Сорян, мустанг. — Да я не подлизывался. Разве нельзя сказать комплимент, — я обиженно потер лоб. — Нет, нельзя. Я не телка, чтобы комплименты получать. — Хорошо, сонсэнним, — проговорил я отвратно противным голосом, тем самым копируя тон физрука. Кстати, он по-прежнему стоял надо мной. Может, он хотел ответного щелбана? Или денег за подарок? Его лицо было так близко, и смотрел он только на меня, как будто реально чего-то ждал.        А я от природы нетерпеливый, поэтому поддался вперед и клюнул его в губы. Это произошло так быстро, что я и не ощутил его. Это как прислониться к отражению своего зеркала, вот только его губы не такие холодные. Да, я тогда учился целоваться, мне было одиннадцать, и не говорите, что не делали такого.        Лицо физрука приобрело красный окрас. И далеко не от смущения. — И что ты сделал? — Поцеловал... вас, — ну да, как бы, а он что думал? Что я соринку убрал или герпесом заразил, яда плюнул, щас в статую превратится. Или в полено. — Это ты поцелуем называешь? — физрук наклонился ко мне и впился требовательным поцелуем в мои губы.        Знаете, обычно в поцелуе ведет парень, но здесь верх взял физрук, подавляя мою инициативу. Для большего удобства, скорее всего, его колено опустилось на стул между моих ног, а руки не касались меня. Вообще. Он не целовал, а облизывал, толкался вовнутрь языком. Вот что означает французский поцелуй. Нет, я раньше целовался, но это происходило либо на спор, либо вследствие проигрыша. Хотя эти два варианта схожи. И целовался я не только с девочками, да и поцелуем это назвать нельзя. Просто по правилам надо было засосаться, особого интимного удовольствия в единении с другим человеком я не испытывал. Но не в случае с физруком.        Мне так понравилось, как его язык блуждает по моему рту, как он грубо кусает мои губы, что я прикрыл глаза и положил ладонь на его грудь, сминая трикотаж легкой футболки под собой. Грудь твердая, очень. Конечно, физрук так качается по утрам, другого ожидать и не стоило. Во время поцелуя у меня не было мыслей, что это мой физрук, это мужчина, причем старше меня на энное количество лет. Я влюбился в его губы. И я бы хотел их чувствовать больше, чаще.        Физрук оторвался от моих губ, вглядываясь в мои глаза так, как будто до этого мы не целовались, а снюхивали наркоту с пышной груди какой-то телки. — Вот это поцелуй. — С-спасибо, — да, мне хотелось большего, но осознание того, что мне безумно понравилось, приводило меня в эфемерное ощущение маленького человека. — За что благодаришь, олух, — физрук старался выглядеть серьезнее. Именно старался, но, мне казалось, я видел его насквозь. Да он хотел меня! Причем всячески подавал мне намеки. Или же он плохо скрывал свои чувства, если желание трахнуть школьника является высоким чувством. — Не знаю.

***

      Из окна я видел несколько знакомых мне фигур около деревьев, и вытянутый силуэт. Это был Чимин и остальные, они красили побелкой кроны деревьев, или как эта херня называется... Физрук стоял в сторонке, строго смотрел на них и в случае чего давал пинки под зад. Я же сидел на подоконнике третьего этажа и наблюдал за сей картиной, как Дохлый рожей падает в краску и все его откачивают. Опять притворяется, жук. Или нет?..       Вечеринка в честь моего дня рождения закончилась полицией. Поступили жалобы на шум и всех школьников повязали. Тогда директор так орал, когда вызвал к себе всех задержанных учеников из нашей школы. Мне же несусветно повезло. Я не особо переживал после того случая, когда меня выгнали с вечеринки в мою же честь. Я провел незабываемое время в компании с физруком. Ах да, из-за того, что остальных на вечеринке задержали, комната была пустой, поэтому я подарил себе отличную дрочку перед сном. А интернет так хорошо тянул, что хватило и на порнушку. Короче, я был счастлив. Вот только, когда я закончил, увидел на запястье браслет, подаренный физруком. Знай, что я делаю этой рукой, не подарил бы. Мне стало стыдно: и за слегка испачканный подарок, и за поцелуй. Мне не стыдно в плане выражения своих чувств. Просто, как мне теперь говорить ему «здравствуйте», снова приходить в тренерскую и пить чаек? После поцелуя я скромно ушел в комнату, но мне показалось, что физрук не хотел, чтобы я уходил. Даже если и хотел – какой в этом смысл. Поцелуй был, на том и остановимся.        Когда физрук пошел к школе, я подорвался на месте и побежал в тренерскую. Через каких-то несколько минут быстрого бега я добрался до, к моему удивлению, открытой тренерской и сел в кресло, спинкой повернувшись к двери. Я ждал и слушал бешеный стук сердца. Оно было таковым из-за бега или же ожидания физрука – мне было неизвестно. Мои ладошки вспотели, а это означало, что я еще как нервничал перед его приходом. Ждал я его недолго, а, когда он все же зашел внутрь, я крутанулся в кресле к физруку, изобразив счастливое выражение лица. — Здравствуйте, сонбэнним.        А он, кажется, испугался. Поэтому бросил ключи от кабинета на стол с явным пренебрежением. Он злится? Недавно же говорил, что я интересный и не надоедаю ему. — Ты что тут делаешь? — Как «что»? Сижу, вас жду. — У меня много работы, иди к себе, — физрук прошел мимо меня и зашторил окна. — Меня не было на вашем уроке. — Знаю, — он прошел ко входу и выключил свет в тренерской – стало еще темнее. — Мне стоит отрабатывать. — Я свои обещания сдерживаю, а тратить на тебя сегодня свое время не буду. — Хён! — я даже встал со стула. Без понятия, к чему такой цирк, но я хотел заставить его снова меня поцеловать. Ну или признать то, что я ему очень даже и не мешаю. — Чего орешь, дурень, — он остановился напротив меня, сложив руки на груди.       Без задней мысли я обхватил лицо физрука и прильнул к его губам своими. Я повторил все, что делал физрук пару дней назад, и хотел, чтобы ему понравилось. Физрук тут же среагировал и ответил на мой требовательный поцелуй, но буквально через несколько секунд оторвался от меня. — Что ты хочешь? — а вот теперь он не злился. — Я понял, зачем я вас поблагодарил тогда. — Ну и зачем?        Я поцеловал физрука. В третий раз за все время. Без напора, какого-либо ритма я двигал губами так, как мне нравилось. Обхватывал его, безусловно, вкусные губки, старался взаимодействовать язык, но он тупо высовывался и лениво проходился по нижней губе, слизывая слюну. Физрук и на этот раз проявил инициативу, забирая все в свои руки. Как кстати позади оказался такой нужный стол и я задницей уперся в него, принимая голодные поцелуи физрука, его бескостный язык. В ход пошли руки – мои. Я положил ладони на его грудь, плавно переходя на широкие плечи, хватаясь за него, как за единственную опору в этой жизни. Если это действительно так и является. Я охнул, когда физрук подхватил меня за подмышки и усадил на учительский стол уродско-оранжевого цвета. Мы продолжили целоваться, и чем усерднее физрук вылизывал мой рот, тем сильнее я не хотел отпускать его. Я даже представить не мог, что можно так охуенно целоваться и не чувствовать тупого дискомфорта по этому. Раньше мне было так неловко с кем-то целоваться, потому что я не знал, взаимны ли чувства другого человека. С физруком я не чувствовал этого. Мне казалось, что он меня любит. И очень сильно. Но этого я утверждать попросту не мог. — Хён, — проурчал я в самые губы физрука, когда тот зубами оттягивал мою нижнюю губу. Кусался он очень больно. — Не называй... меня так, — его голос неестественно надломился. Физрук толкнул меня на стол, навис сверху, одной рукой взялся за мою нижнюю линию челюсти так, что я покорно раскрыл рот, принимая его развратный язык.        Я распластался по всей поверхности стола так, что голова неудобно свисала с другой стороны, но физрука это особо не смущало. Кажется, его вообще все устраивало: непонятный я, непонятные поцелуи, опять же, мои и щекотящий нервы страх, что кто-то сейчас войдет без стука и увидит это непотребство. А потом доказывай, что сонбэнним меня учил делать искусственное дыхание.       Не только я осторожно царапал от удовольствия крепкую шею физрука. Он тоже меня трогал. Только волосы, но мне и этого было достаточно. Ниже плеч он не касался, даже его ноги не соприкасались с моими, что удивительно. Осторожничал? Не хотел спугнуть? Или же он просто не любил меня... У меня есть один необъяснимый краш, когда человек меня любит, я начинаю влюбляться в него в ответ. Или же он замечает меня, дружит. Какая-то травма с детства, что никто меня не любит и никому я не нужен. Поэтому, если у меня и находились лучшие друзья, то те сразу же сливались, потому что я доставал их своей любовью и обязательствами. Чимин исключительный случай. Он умел подпускать к себе человека настолько, насколько это нужно. Я бы давно ему жопу целовал, не будь он такой тварью. Он милашка, правда. Но его отвратный характер – как я его порою ненавижу. От Дохлого я тоже не отлипал, сейчас у нас вполне обычные отношения, как у вполне типичных соседей по комнате – стандартные. — Хён, у вас же нет времени на меня, — прошептал я быстро, когда физрук без особого напора лениво чмокнул мои губы, не сдерживая при этом язык. — Ты тут мне поговори еще, — физрук посмотрел на меня исподлобья, явно не желающий участвовать в бессмысленных диалогах. — Хён, не хотите зайти ко мне? — я задал провокационный вопрос. Я играл, отчасти рофлил, ведь управлять живыми чувствами людей так приятно. Мне большое удовольствие приносили не манипуляции с физруком, а его обезумевший взгляд. Крышу сносило от его грубых поцелуев и несовпадающих с действительностью словами. Да он же хочет меня, меня! Я по глазам вижу, как он хочет порвать к херам мою футболку и прикоснуться ко мне, как желает потрогать меня везде, поэтому последние несколько минут он яростно сжимал и разжимал край стола неподалеку от моей головы. — Ты идиот, скажи мне пожалуйста. — А что, если да? — Раз уж ты такой проницательный и анализирующий, должен догадаться, что будет, окажись я в твоей комнате. — У нас что-то будет? — Меня посадят, — ответил за меня физрук, все еще нависая надо мной. — Вы знаете, где я живу. — И с кем, — как бы намекал физрук. — На выходные он уезжает к родителям. Пожалуйста, вы ведь тоже этого хотите, верно? Я знаю.

***

       На уроках я ничего не делал и даже не пытался, поэтому получал плохие оценки. Все мои мысли занимали поцелуи с физруком на его рабочем столе. С того момента прошло три недели, и я представляю, как он теперь смотрит на этот стол, как он работает за ним или пьет чай. Наверняка думает обо мне. Каждые выходные я ждал его у себя, но он не приходил. На переменах стойко игнорировал меня, а я к нему не приходил по той причине, что гордо ждал его у себя. Дохлый даже не мог подразумевать, что по выходным я скучаю вовсе не по нему, а по нашему ненавистному физруку. Парни что-то замышляли против него, но это они делают больше для развлечения, нежели от злости. Я в этом не участвовал, потому что я и так много чего сделал, теперь их очередь. Более-менее меня пожалели, но иногда отдавали тупые задания, которые я не выполнял, ссылаясь на плохое самочувствие, загруженность в учебе и так далее. Я и не был душой компании, поэтому не заметили моего ухода в тень, и многое я не потерял. Чимина я не видел совсем. Иногда на перемене пересекались, здоровались, обменивались какими-то пустяковыми новостями, а затем расходились по делам.       Больше всего меня волновал физрук. Одна мысль, что я ему нравлюсь, меня приводила в легкий озноб, из-за которого я постепенно возбуждался. Я – непутевый подросток – понравился физруку. В выходные ночи мне было очень одиноко в постоянном ожидании физрука. Я не мог уснуть, а когда засыпал, то на утро ненавидел себя, потому что физрук мог прийти ночью, а, заметив меня спящим, просто уходил обратно. Мне хотелось верить, что он хотя бы приходил, а не просто не приходил и забил хер. Но он ведь так целовал меня, так пытался до меня донести, что я свожу его с ума! В человеческой психологии я мало что понимаю, но, простите, так кого попало не целуют.       Набравшись смелости, одной ночью я проник в учительский кампус и вторгся на вражескую территорию. Спрятался я за дверью – хотел потом выскочить и сказать «сюрприз!». Ему понравится, я уверен в этом.       Наконец, он пришел в свою комнату. Мне было так волнительно, что внутри меня все переворачивалось. Я дождался, пока физрук закроет дверь и, тогда высунулся с криком: — Сюрприз!       Дальше мне в нос прилетел кулак. Теплый прием, я не ожидал.       Минутой позже я сидел на небольшом столе и прикладывал розовое полотенце к разбитому носу, фыркая кровью. Физрук же стоял посреди комнаты и недовольно на меня смотрел. Я бы хотел верить, что он сожалел о своем поступке, но, честно говоря, его глаза заполнились кровью и, кажется, дергались. Или он так нервно моргал? — Какого хрена ты тут забыл? — Ну, вообще-то, я просто по вам соскучился, — я криво улыбнулся, схватившись за поврежденный нос. — Тебе нельзя здесь находиться. Убирайся. — Как вы можете выгнать человека, которого минутой ранее избили? — Это рефлекс. — Какой нахер рефлекс? — Не ругайся! — физрук меня еще и пощечиной одарил. Может, ему нравилось доминировать и быть грубым? К такому я уж точно был не готов. — Вы сами ругались, — я обидчиво скуксился, сгорбившись над своим бедным носиком. Мне он не очень нравится, так как был просто огромным. В солнечные дни я надевал панамку, чтобы солнце не напекло мне лицо, но нос все равно каким-то чудом сгорал, а потом сильно слоился. Как это возможно – я не знаю. — Я старый, мне можно, — пока я сидел на столе и пытался остановить кровь холодным влажным полотенцем, физрук в это время подошел ко мне и присел рядом. — Дай сюда, только сопли размазываешь.        Он отобрал у меня полотенце и стал заботливо прикладывать его к моему носу. — А сколько вам лет? — поинтересовался я, чувствуя неловкость в затянувшейся паузе.       Физрук, держа мое лицо за подбородок, сосредоточенно прикладывал скрученное в валик холодное полотенце, его концом вытирая остатки капающей из носа крови, иногда поднимал взгляд с на мои глаза, и смотрел исподлобья. Еще чуть-чуть и зарычал бы. — Двадцать пять, — спустя некоторое время ответил физрук исподтишка. — У, какой молоденький! — я взвизгнул подобно старухе. — Смотри не уссысь, — физрук убрал с лица полотенце и тоненькой струйкой воздуха подул на мой нос. Его выражение лица в это время было таким милым, что в глазах аж защипало. — А вы комплексуете? Мы ведь почти ровесники! — Ты под «почти» имеешь ввиду девять лет? Да, вот это я не заметил, — недовольно цокнув, физрук стер последние капли крови и убрал полотенце. — Но вы моложе других. — А я не заметил, — снова фыркнул физрук. Он должен был меня выгнать, но почему-то оттягивал этот момент. — И умнее.       Он замолчал, а я как всегда заполнил дыру в этому невыносимом для меня молчании. — Красивее, — это прозвучало так тихо и смущенно, что я и сам еле услышал себя.       Физрук вновь обхватил мой подбородок своими длинными пальцами, заставляя меня посмотреть ему в глаза. — Чего ты хочешь? — Я? Ничего такого. А вот чего вы хотите, учитель? — я соприкоснулся с кистью физрука, не отрывая своего взгляда от него. — Ты и так прекрасно знаешь. У тебя хорошие мозги, Чонгук, но ведешь себя иногда и впрямь, как полено, — физрук щелкнул меня по лбу, но не отстранился. Кажется, это впервые, когда он назвал меня по имени. Или же я где-то просчитался. — Вы ведь тоже знаете, почему я пришел. Вы даже больше знаете, чем я. — Ты, мелкий аналитик, вместо того, чтобы играть во взрослую жизнь, лучше бы уроками занялся, — физрук поднялся со стола, но ни на шаг не отступил от меня. — Они неинтересные.       Физрук подвинул меня ближе к себе так, что теперь я сидел на краю стола, а мои ноги, которые мешали подойти ко мне вплотную, он просто раздвинул, вставая между ними. Он поцеловал меня, зарываясь руками в мои волосы, оттягивая их и массируя кожу головы. Мне было так хорошо, от его грубых поцелуев мне хотелось плакать, ведь не могло быть настолько приятно. А секс с ним такой же приятный?        Физрук кусался, причем очень больно, и потом зализывал ранки, оставленные после себя. Он шипел и страстно выдыхал в мои губы. — Вот нахрена ты пришел, — физрук заглянул в мои глаза, прежде чем опуститься к моей шее и всосать губами маленький участок кожи под линией челюсти. — Я хочу, чтобы меня любили. — Очень эгоистично, — челка физрука спала на его глаза. Не похоже на то, что он обиделся. Хотя и правда звучало очень эгоистично.       Внизу все стягивалось, ведь физрук находился так близко ко мне, а еще он наконец дотронулся до меня. Руками скользнул к пояснице, приятно сдавливая бока, наглаживал мою талию и не церемонился царапать меня сквозь одежду. Вы даже себе представить не можете, насколько это круто, когда вас ласкают. И не важно, кто это делает, а с каким отношением. Я чувствовал себя главным, важным для кого-то. Я так давно не чувствовал этой привязанности. Не лично меня, а чужой к моей своенравной персоне. Может быть, физрук просто хотел трахаться. Но он давно бы меня трахнул, а не разводил сопли возле поцелуев. Значит, я ему действительно нравился. — Учитель, вы... — я задыхался, не мог нормально вздохнуть, ведь физрук сжал мои бедра с такой силой, что я даже задержал их в воздухе от неожиданности. Воспользовавшись этим, физрук поднял мои ноги под коленями, заставив меня плюхнуться на не такой уж и большой стол. Башкой я стукнулся об подоконник сзади.        Теперь моя задница свисала со стола, но физрук ее поддерживал, уткнувшись в промежность бедрами. Он не возбужден? Я поражен. Он не прекращал меня целовать, а если отрывался, то вновь нападал с изголодавшим рыком. — У-учитель... — я всего лишь хотел попросить его об одолжении, но меня упорно затыкали чужие губы. — Не зови меня так, — просипел физрук, укусив меня за верхнюю губу да с таким причмокиванием, что я пискнул. — Почему? Вас это возбуждает? — я уперся руками в грудь физрука, чтобы отстранить от себя и сказать. — А что, если нет? — он посмотрел в мои глаза, опираясь руками о стол с обеих сторон от моей головы. Снизу он выглядел еще мужественнее, чем являлся, хотя, казалось бы, куда мужественнее. — Я хочу сказать, что... — Я не понял, мы тут поговорить собрались? — физрук прижал своим весом мои руки, наклонившись, сладко чмокнул мои губы, но всего на мгновение. — М-м-м, да подожди... — я толкал его в грудь, а он все равно страстно засасывал меня. Если засасывать можно страстно. — Да что! — физрук психанул. — Можно выключить свет? — я улыбнулся. Физрук снял с меня кроссовок и яростно бросил в выключатель возле двери, что на стене осталась вмятина. А еще свет выключился. — Доволен? — Да, спасибо.        Физрук загнул мои руки над головой, благополучно заткнул поцелуем. Он так судорожно вдыхал носом, что я непроизвольно дышал с ним в унисон, делая вдох и выдох с его же периодичностью. Не трудно было догадаться, что я был уже возбужден и от любых ласк я натягивался как струна. Когда же бедро физрука скользнуло по моей промежности, я скукожился, задрожал и вцепился пальцами в его кисти рук. Высунутый язык он тут же обхватил губами, мелко покусывая. Он, наверное, понял, что я достаточно распален и готов к продолжению. Может быть, мое тело и готово, но морально – нет. Знаете, я не каждый день занимаюсь анальным сексом, поэтому не стоит меня упрекать в моей же неуверенности. А вдруг я опозорюсь. И моя кличка наконец-то оправдается. Или что-то пойдет не так, что-то пойдет и полезет... Если вы не занимались анальным сексом, то вы ничего о нем не знаете. Впрочем, как и я. До поры до времени. — Так, иди сюда.       Физрук поднял меня со стола и прошагал со мной на руках к кровати. Хрена се силища! Не успел я как надо прилечь, как на меня плюхнулся физрук, прижав своим телом к кровати. Через футболку он поцеловал мой затвердевший сосок, начал пошло причмокивать и всасывать намокшую ткань вокруг соска. Я закусил губу, дабы не застонать, и обхватил ногой торс физрука, который уже расстегивал мои штаны. Он быстро содрал с меня штаны вместе с трусами, однако одна штанина зацепилась за оставшийся кроссовок на другой ноге. — Блять, сука, — физрук психанул конкретно и порвал мои штаны. — Мои штанишки, — как только услышал треск, я воскликнул. — У тебя есть мои, — физрук избавился наконец от нижней части одежды и думал припасть ко мне, но я вдруг захотел посмущаться, изображая из себя старую деву.        Тогда физрук завел руку за мое колено, поднимая ногу выше, к моей груди, а вторая автоматически следовала за первой. — Ноги на ширине плеч, — пропел физрук у меня над ухом и нырнул языком внутрь, кусая красный от стыда хрящ.        Когда раздвигаешь ноги, становится очень некомфортно. Не потому, что у тебя плохая растяжка (хотя и это не исключение), а ты становишься раскрытым во всех смыслах этого слова. Тебя как будто видно насквозь. И этот изучающий взгляд физрука я никогда не забуду: как он смотрел на мое нагое тело, непроизвольно сжимая в руках мои бедра, наблюдал за тем, как от частых вздохов грудная клетка приподнимается вместе с животом. А еще он забыл снять мои беленькие короткие носочки, похожие на следочки. Спасибо, что я надел именно их, а то становиться хуилой с длинными черными носками, которые не снимают во время секса, мне не хотелось. Я знаю, у меня самые гениальные ассоциации на эту жизнь.        Физрук снял с себя штаны, а затем и розовые трусы. То есть все-таки все белые вещи перекрасились в розовые и он так и не купил новые. Я внезапно рассмеялся, прикрывая рот ладошкой. — Чо ржешь? — звучало с легкой обидой, но серьезного тона он не сбавлял. — У тебя такие трусики, ах-ха-ха! Милые! — не сдерживая эмоций, я рассмеялся пуще прежнего. Нет, я понимаю, что у него дела могли быть и вообще что смешного в розовых труханах? Если бы обладателем розовых трусцов был не физрук, то я бы ничему не удивился, а даже бы позавидовал. Но действительность была таковой, какой она и являлась. — Все тебе не нравится, — беззлобно фыркнул физрук, так и не отреагировав на мой задорный смех, снял горе-трусы. Я бы показался бестактным, если бы не признал размеры физрука. Настоящий мужской хер. Это тебе не отростки между ног у пацанов в душевой, который чуть что взрывается от спермотоксикоза. У физрука хер был большой, толще чем у меня (зараза) в диаметре, со вздутыми венками. К тому же он был обрезан и член не казался каким-то стремным. Моя мама еще в детстве сделала мне обрезание, чтобы не было лишних инфекций и забот по уходу личной гигиены. Поэтому я не парился насчет этой уродской крайней плоти, она меня не волновала и не беспокоила. А вот у других парней такие письки страшные. Буэ! Как вы вообще с ними живете. Что ж, физрук оказался моей же насти. — Чо смотришь? — спросил физрук и потянулся ко мне, скользнул под подушку и достал оттуда блестящий квадратик. — У тебя... В-вас... Твой хер клевый, — что это вообще было? Как хер может быть клевым? Он носит цепи, ходит на тусовки и разбрасывается баблом? Чонгук, ты идиот. Такой идиот, что свет не видывал.        Физрук в два счета раскатал презерватив по члену, смотря на меня, как на что-то необъяснимое. Да, выражать свои мысли я не умею, что поделать. — Я должен «спасибо» сказать? — Да нет. Просто говорю, что думаю. — Ага, я заметил, — физрук подтянул меня за бедра к себе, наклонился вперед, подставив головку к моему проходу. Вот тут что-то в моей голове и щелкнуло. — Не-не-не-не-не, не-не, не нада! — я сдвинул ноги вместе, приподнявшись, отгонял от себя физрука так, как от навозной мухи. — Какой нахуй «не надо»? — Я не готов. — Только не говори, что ты пришел не для этого. — Для этого. — Тогда не тяни кота за хуй, — физрук выпрямился, чтобы видеть угол погружения. — Ты же не войдешь в меня прямо вот так? — Представляешь, чтобы заняться сексом, нужно член запихнуть в дырку, — физрук злился, он был раздражен. — Я ведь совсем не подготовлен, ты меня порвешь. — Заживет, — физрук повалил меня обратно на кровать, нависая сверху и вновь целуя. — Это мой первый раз. — Серьезно? Хотя чего я спрашиваю, — рука физрука скользнула к моей пояснице и я вновь почувствовал его член у ануса. — Эй! — Да я прикалываюсь, не собирался я тебя трахать без подготовки, — физрук усмехнулся и потянулся к сумке, которая стояла у кровати, доставая граненую бутылку. — Так смешно, аж обосраться. — Ему было смешно, смешно?! Я чуть кони не двинул, а он тут шутит, прикалывается. Охереть, просто. — Да не ссы. Нормально все будет, — физрук открыл эту бутылку и вылил жидкость на ладонь, затем поставил на пол. Было достаточно темно, поэтому я не мог увидеть, что эта за бутылка. Но выглядела она как-то по-другому, не как смазка. — Чо это? — спросил я, когда что-то жирное капнуло мне на живот. — Льняное масло. — Какое масло? Масло? — я даже приподнялся на локтях, чтобы следить за этим процессом. Нахуя, но интересно. — Льняное, олух, — физрук обильно смазал проход, в том числе и свои руки. На консистенцию напоминало оливковое, но тем не менее это было маслом. — Нахрена тебе льняное масло. — Натощак очень полезно. — Фу, какая гадость. — Не нравится, могу обойтись слюнями. — Нет, лучше маслом, — я мгновенно сник, прислушиваясь к действиям моего недолюбовника. Сколько смысла сокрыто в этом слове – недолюбовник. Вроде тот человек, который потрахивает на досуге, но официально партнером не является.        Первый палец прошел очень легко, вместе со странными ощущениями. Не было больно, совсем, но от чувства пальца в жопе не становилось приятнее. Даже если палец был физрука. Масло идеально подошло в качестве смазки. Оно было жирным, вязким и не требовало дополнительной добавки, как бы это тупо не звучало. Для анального секса смазка нужна на масляной основе, чтобы не нужно было постоянно смазывать проход, как это требовала смазка на водной основе. Не спрашивайте, откуда я Теперь это знаю.        Пальцы физрука постепенно заполняли меня и чем больше их становилось, тем сложнее мне приходилось терпеть. Это больно, жопа горела огнем и никакое масло не помогало с тупой болью. Даже поцелуи физрука имели на меня малый эффект. Так и возбуждение спасть может, а оно может. Мое тело непредсказуемо, возможно абсолютно все, начиная от обычного чиха и заканчивая смачным пердежом... Нет, я этого не делаю, не надо так осуждающе обо мне думать.        Спустя длительное время пальцы свободно двигались внутри меня, и тогда физрук вынул их, предоставляя мне возможность избавиться от ужасного дискомфорта, грубо вытер их об покрывало и захватил бедра, подтягивая мое тело к себе. Я мечтал получить удовольствие, так как это был мой первый раз, но, судя по растяжке, я смутно верил в это. Он раздвинул мои ноги настолько широко, что между ног неприятно натянулись мышцы и хотелось ножки обратно свести. Большими пальцами физрук давил на края ануса, пытаясь их расширить, пока пытался вогнать в меня свой член. Его лицо максимально смягчилось и действия стали не такими грубыми. Наверное, переживал, что растяжка получилась не такой приятной, как предполагалось. Когда его головка вошла в меня, я заскулил от боли, вцепившись в покрывало подо мной. Мои стенки расширились против своей воли, хоть физрук и убил туеву хучу на подготовку. Если я корчился от боли и не мог расслабиться, то физрук явно получал кайф от проникновения. Даже брови его расслабились, вечно хмурая морщинка разгладилась. Я действую омолаживающим эффектом на физрука, однако приятно. Мой член так и стоял, наверное, охуевший всем происходящим. Как бы говорил, «братан, ваще-то, я создан для того, чтобы трахаться, а не стоять как пизанская башня с каждым годом опускаясь вниз по сантиметру».        Физрук вошел в меня и склонился надо мной, удобнее устраиваясь меж разведенных ног. При первом толчке он сумбурно выдохнул в мои губы, опаляя горячим дыханием. Я же в этот момент напрягся, принимая большущий ствол, раздирающий мою жопу. На втором его веки опустились и я увидел его длинные реснички, подрагивающие от эфемерного удовольствия. Может, он не улыбался, но выглядел он счастливо. Ну да, наконец-то он меня трахает, не мог дождаться этого момента, как же тут не радоваться. На третий-четвертый толчок я схватился за плечи физрука, опустив его голову к себе, и жалобно всхлипнул. Я аккуратно сложил ноги на пояснице физрука, соединив щиколотки крест-накрест, после каждого толчка я льнул к физруку еще больше, царапая его плечи. А он лег сверху, держа свой вес на сгибе локтей, постепенно и очень медленно набирал темп, двигал бедрами и тем самым проникал в меня. — Больно... Мне больно... — хныкал я ему на ухо, содрогаясь всем телом после каждого толчка. — Потерпи, прошу... — физрук коротко целовал меня в щеку и не останавливался ни на секунду. Он шепотом просил меня терпеть, а я покорно ждал и надеялся, что потом станет лучше, приятнее. В какой-то момент я почувствовал себя дураком. Я даже имени его не помню, а трахаюсь в его же комнате. Это мой учитель. Мне так хотелось, чтобы меня любили. А теперь я думаю, что, когда он заполучил желаемое, больше не станет со мной проводить время в тренерской. Ну или будет просто трахать меня, а я и за это буду благодарен.        Физрук приподнял мои ноги к груди и тут я почувствовал такой разряд, что мне захотелось плакать уже от удовольствия. Так приятно... Сначала виду не подал, только напрягся, а затем, когда физрук начал входить во всю длину и бить прямо по этой точке, я простонал так громко и несдержанно, что это было похоже на крик. Серьезно перепугавшись, физрук остановился и заткнул мой рот раньше, чем я успел сделать это сам. — Ты чего? — шепотом спросил физрук, его глаза были большими и беспокойными. — Сделай так еще раз, — жалостливо попросил. — Заткнуть тебя? — Нет, войди так еще.        Физрук с размаху толкнулся бедрами, заполняя меня изнутри. Головка ровно скользнула по простате, и я выгнулся, вцепившись в футболку на его плечах, сдержанно простонав. — Вот так? — он повторил это еще и еще раз, не сводя с меня взгляда. По инерции от толчков я двигался по кровати, и ноги мои подпрыгивали вместе со мной. — Да-да, здесь, хах... — веки мои закрылись, ладонь легла на плечо физрука и страстно сжимала, оставляя царапины.       Физрук приподнял мои ноги и угол проникновения слегка изменился, что пошло на руку и мне, и ему. Он срывался на безумные поступательные движения бедрами, толкался все глубже, иногда от удовольствия сжимал меня в объятиях и шипел что-то нечленораздельное в изгиб плеча. Может, матерился – я особо не прислушивался, так как был занят собственными ощущениями. Жопа горела, но это покрывало попадание членом в простату. Жгучая боль мешалась с тягучим удовольствием – неужели я мог кончить от этого? — Хён, — пропел я прямо в губы физрука, руками обхватив красивое лицо, пальцами утопая в намокших волосах у висков. — Потише, ты же не хочешь, чтобы нас услышали?        Наши губы слились в ленивом, но страстном поцелуе, который мешался со слюной и стонами удовольствия. Прикрывая веки, я в сладостном стоне опрокидывал голову назад и физрук несколько раз упирался то в мой подбородок, беспорядочно чмокнув, то в мою шею, оставляя следы от зубов. В такие моменты я зарывался пальцами в его шелковистых волосах и старался отодрать его от себя. — Ты засосы оставишь, не надо, — в полуобморочном состоянии просил его остановиться. — Зато будут знать, что ты занят, — тогда он меня особо сильно укусил и оставил синий след на ключицах с тупыми кровоподтеками.        Признание в любви? В симпатии? Или в собственности? Я запутался окончательно, такое слышать приятно.        Еще чуть-чуть и я бы достиг разрядки, поэтому я начал водить рукой по своему члену, совсем не стесняясь этого. Ну а чо, руки есть, стоящий член есть – вперед. Физрук значительно ускорился, очень быстро выдыхая мне в рот, тем самым я никак не мог сосредоточиться на дрочке и просто касался своего члена, незначительно сжимая головку. Поцелуй заткнул мои несдержанные стоны (хотя я старался вообще что-либо не произносить), а поворотливый язык изводил меня до умопомрачения, что я не мог нормально дышать и от недостатка воздуха в груди сердце намеревалось разбиться об ребра. Физрук смачно промычал, сделав последние особо глубокие толчки, опустив голову на мою грудь. Он кончил. Придя в себя, физрук обхватил мой член поверх моей руки и начал водить по стволу вверх-вниз, чтобы я тоже достиг оргазма. Мне хватило буквально десять секунд и сперма заляпала наши животы.        Мы долго лежали в таком положении, молчали и слушали наше сбившееся дыхание, которое постепенно приходило в норму. Физрук наконец вышел из меня, бросил на пол использованную резинку. Пока я находился в амебном состоянии после произошедшего, физрук покрывалом вытер меня и отправил валяться в хаосе на полу до завтрашнего утра, затем он улегся возле меня на бок и пытался стянуть одеяло из-под меня. — Приподнимись, пожалуйста, — попросил меня физрук и я покорно подчинился ему.        Он укрыл нас одеялом и прижался ко мне сзади, уткнувшись носом в изгиб плеча. Я и не знал, что сказать. Он меня не выгнал. Просто позаботился обо мне и хотел, чтобы я у него остался ночевать. Это ли не приятный сюрприз. Еще какой. А после оргазма так тепло и спокойно, что клонило в сон. Но физрук, кажется, спать был не намерен. — Хён? — я обернулся к нему наполовину, когда почувствовал шевеление за спиной.        Он достал из-под подушки новый презерватив и успел раскатать его по члену. Когда же я повернулся к нему, он уже с этим справился и одарил меня новым поцелуем, укладывая обратно на кровать. — Я хочу еще, — его руки коснулись моих ягодиц и раскрыли в стороны. Снова твердый член уперся меж моих половинок, толкнулся в разработанный проход. — Ненасытный, — выдохнул я, когда его член уже легко скользнул вдоль смазанных стеночек.        До раннего утра мы занимались сексом. Постельное белье стало липким от пота и лежать на нем было неприятно, но мы сами были мокрыми насквозь. Хён не хотел вылезать из-под одеяла, из-за чего мы сильнее потели. Иногда физрук добавлял масла в огонь. Я был уставшим и физрук не менее, кончики моих и его пальцев даже сморщились от влаги, но нам было слишком хорошо, чтобы обращать на это внимание. Физрук осыпал меня бесконечными поцелуями, более спокойно толкался. Он мог остановиться и начать надрачивать мне, и я устало постанывал, лениво раскрыв рот. Член физрука буквально слился со мной.

***

— Чонгук, Чонгук проснись, — меня кто-то потряс за локоть, и я нехотя раскрыл глаза, сталкиваясь с лицом Дохлого. — Че... — сузившимися глазами я мониторил тупое лицо передо мной, не понимая, где я вообще нахожусь. — Чонгук, уроки закончились, пойдем домой.        Я и вправду оглядел пустой класс, даже учитель ушел. Медленно повернувшись к другу, заметил в его руках мой собранный рюкзак и слегка раздраженное лицо. — Я даже вещи твои собрал, пока будил тебя. Вставай, мне скоро уезжать к родителям, а я не помню, собирался я или нет.        Я лениво взял свой рюкзак, под маты поднялся со стула и побрел к выходу из класса. — Ты весь день сегодня клевал носом, даже проспал первые два урока. Где ты вообще сегодня ночью шатался, м? Вид у тебя убитый. — Да так, искал приключения на жопу, — ответил я неоднозначно, продолжив ковылять по направлению к кампусу. — Я не против, если ты куда-то уходишь, но... Ты, хотя бы говори, куда. А вдруг к нам бы зашел дежурный, спросил, где ты, а я не знаю. — О'кей, в следующий раз напишу, — глаза нещадно слипались и не хотели меня слушаться. — Такое чувство, что ты всю ночь бухал. Или ты покуриваешь? — Нет, я же говорю, что гулял. — С кем это? — Дохлый, отстань, я спать хочу. — Ладно, не хочешь, не говори, — Дохлый явно расстроился, что я его упорно игнорирую. Честно сказать, на разговоры у меня не было ни сил, ни уж тем более желания.        Как только я доплелся до кампуса, плюхнулся на кровать задницей кверху, изнывая как сучка. После ночного похождения чувствовал эмоциональную и физическую удовлетворенность, но вместе и с ними нереальную утомленность. Я не спал почти сутки, поэтому после долгожданной встречи с кроваткой сразу же заснул.        Проснулся я сегодня благодаря физруку и то, что я опоздал на первые уроки, его заслуга, ведь мог я продрыхнуть весь следующий день. Он меня будил поцелуями, нежно расчесывая непослушные по утрам волосы. А последней отправной точкой для полного пробуждения являлась зудящая задница с членом внутри. Чтобы вы понимали на протяжении всей ночи он просто не выходил из меня и мои стенки ануса адаптировались под этот размер и больше сокращаться, кажется, не желали. Весь день меня сопровождали несдержанные газы, и я постоянно бегал в толчок, чтобы проверить, насколько затянулся проход. К тому же все очень сильно болело: жопа, ноги, пресс – абсолютно все, даже шея, твою мать, как?! С позволения физрука я принял душ... Мы приняли. На самом деле, физрук вовремя меня разбудил, но из-за продолжения вчерашнего в душе я благополучно задержался. Но он мне ничего не сказал. Не «люблю тебя», не «спасибо за ночь», не «приходи еще», «встретимся». Нет. Он ушел по своим делам, а я вылез через мансарду и чудом остался незамеченным. Наши отношения встали под сомнения. И я не хотел думать об этом, ссылаясь на нашу усталость, но мысли ненавязчиво посещали мою голову и я никак не мог успокоиться.        Проснулся я, когда за окном было очень темно, а в комнате пусто – Дохлый уехал к родителям. Я тупо лежал и смотрел в пустоту перед собой, стараясь не думать о сегодняшней ночи. Мне не хотелось этого осознавать, но я требовал продолжения. Хотя должен, казалось бы, насытиться. Мы слишком много занимались сексом. Не удивлюсь, если у физрука целая пачка резинок на меня одного ушла.        В дверь постучали, а я даже не шелохнулся. В комнату кто-то вошел, освещая внутреннюю темноту светом из коридора, дверь вскоре закрылась. — Привет, я принес твою одежду. Ты тогда оставлял ее в раздевалке, — это был физрук, который прошел вглубь комнаты и положил стопку вещей на рабочий стол. — И это тоже. — Ащ, постоянно у тебя забываю, — я забрал телефон и положил на тумбочку у кровати, не изменив моего положения. — Я пришел поговорить с тобой, — физрук сел на край кровати, положив одну руку на спину. — Нет, только не говори, что все это было ошибкой, — настроение у меня было не самым лучшим, да и в принципе я был вымотан, поэтому говорил то, что думал. — Я не признаю своих ошибок, будь они ошибками или же нет, — он достал из кармана куртки какой-то тюбик. — Я принес одну мазь... Она должна помочь, чтобы сильно не болело. Позволишь? — коснулся моих ягодиц рукой и я кивнул.       Физрук залез на кровать, сел на мои бедра и чуть приспустил штаны. Холодный палец с не менее холодной субстанцией оглаживал колечко мышц. — Он не такой красный, как утром, все хорошо. Можешь больше не переживать, — физрук поправил на мне штаны и вытер палец об салфетку, которую нашел на прикроватном столике. Необходимая вещь для одинокого парня, скажу я вам. — Угу, спасибо, — ответил я грустно. — Я хочу извиниться, — я хотел его перебить, но вовремя остановился. — Прости, я не был с тобой нежен, как положено в первый раз. Для меня в новинку такое. — То есть, ты не пришел, чтобы послать меня? — я с надеждой в глазах уставился на физрука, подтягиваясь к подушечке. — Нет, конечно. Зачем мне это? — Я же... Ну я ведь... — Что? — физрук изогнул одну бровь. — Я ведь школьник. — Велика печаль, блин. Чонгук, ты реально думал, что я тебя пошлю только потому, что ты мой ученик? — Есть немного...        Физрук рассмеялся. Так искренне, так неожиданно, что я в один момент повеселел. Он смеялся и расплывался в своей квадратной улыбке, озаряя теплом пустынную комнату. — Чонгук, я, конечно, не подарок, но не надо думать, что я какой-то монстр. Мне похер сколько тебе лет, где ты учишься или какого ты пола. — И ты... Любишь меня? — физрук гладил мою спинку и достаточное количество времени не отвечал. — А тебя можно не любить? — усмехнувшись, ответил физрук и лег рядом со мной. Я подвинулся к стеночке, чтобы мы уместились. — Меня много кто не любит, — я опустил взгляд на грудь физрука, но тот поднял мое лицо на себя. — И это хорошо, — физрук чмокнул меня в губы, а затем отстранился, вглядываясь в мои глаза. — Что хорошего в том, что меня мало кто любит? — Болван, я тебя люблю. Ты иногда такое Полено! — физрук мгновенно навис надо мной, присев на бедра и поставив руки с обеих сторон от моей головы. — Не называй меня так! — спародировав физрука, промямлил я и обидчиво сложил руки на груди. — Да ладно тебе, не барагозь. Не такая уж и тупая кликуха, — физрук опустился ко мне и поцеловал с таким смаком, что я, не задумываясь, ответил ему. — Ага, еще скажи, что я в постели и впрямь Полено. — Я не буду этого говорить, — физрук приподнял мою футболку, закатав до плеч, и начал целовать мой плоский живот, грудь, властными руками обхватив бока, чтобы уж точно не сбежал. — Почему? Не хочешь ранить мои чувства, да?! Я так и знал, что я ни на что не способен, — я был расслаблен, в общем и целом, но тупая боль в заднице не делала меня более сдержанным. — Это не так, — физрук уже расстегнул мои штаны и стаскивал вниз, вдоль по стройным ногам, невзначай царапая открывавшуюся кожу. — Эм, спасибо... Слушай, у меня жопа болит, давай не будем, — я ногой в белом носочке уперся в грудь физрука, остановив его. — Я и не собирался, — он довольно ухмыльнулся и схватил мою стопу. — Чего? Ох!.. — я вздрогнул и напрягся всем телом, когда физрук коснулся моей стопы. — Что такое? — он снял носочек, куда-то выкинул и теперь массировал стопу. — Не-не, не надо, — я затрясся, пытаясь дотянуться до физрука и остановить его, но он продолжал массировать стопу, наблюдая за моей реакцией. — Да чо? Мне уже поиграться нельзя? — У меня слишком чувствительные стопы, их нельзя вот так вот... Айщ! — Как? Вот так? — физрук прошелся языком от пятки до пальцев и вобрал мой большой палец в рот, ласково причмокивая и не сводя с меня глаз. — Ха... Я же просил! — но сопротивляться я не мог, так как мною управлял физрук своими ласками. Стопы мои действительно были чересчур чувствительны. Я безумно боялся щекотки, и я не мог ходить по гальке, когда бывал на пляже. Не могу и все! Я начинаю ойкать и материться на всех, у кого возникла тупая идея поехать на пляж. Ненавижу.        Мы занялись самым лучшим петтингом. Мои губы зудели от беспорядочных поцелуев, я еле двигал языком и послушно раскрывал опухшие губы. Хён был так ласков, он не спешил, не торопился, уделяя каждой частичке моего тела отдельное внимание, шептал на ухо о том, какой я красивый и замечательный, что таких, как я, больше нигде нет. От таких признаний мне сносило голову. На его груди был персональный жетон, и я наконец вспомнил его имя. — Тэхён... — я беспардонно выстанывал его имя, двигая тазом на чужих бедрах и скребя пальцами мускулистую шею.        После того, как мы достигли оргазма и поменяли одежду, физрук улегся возле меня, и я, будучи особенно бодрым, разместился на его груди и рассматривал жетон. — Откуда он у тебя? — спросил я у физрука. — На службе выдали. — Ты щас серьезно? — Нет, Чонгук, такой военный жетон мне мама на день рождения подарила, чтобы я не потерялся. — Чо реально? — Да нет, конечно! Ты чего? — он так шутил, что я не мог понять, где сарказм, а где правда. — Значит, ты рили военный? — Ну да. — Нихера! А чего ты в школе нашей забыл? — я даже приподнялся, глядя на Тэ. — Я по контракту здесь работаю. Я не должен вести физкультуру, но директор попросил. — Какой контракт? — Должен охранять муниципальные объекты. Тип под прикрытием. — Не понял. — Я в специализированных войсках, Полено. — Ну хватит, — фыркнул я и снова рухнул на физрука, обнимая. — Чего «хватит»? — Меня так называть. — Не кипишуй, у тебя нормасная кликуха. — Ага, уж лучше, чем Дохлый. — И это тоже. — Так ты, получается... В спецназе? — Ну да, — он даже не понимал, насколько я был восхищен. — Мой парень спецназовец? Ва-а-а! — Парень? — физрук улыбнулся. — Ты прикинь, вот ко мне будут придираться или обижать, а я такой скажу: «Да ты вообще знаешь, кто мой парень?» Я потом звоню на номер и сообщаю, что тут заложена бомба, ты через пару минут влетаешь в здание, выбиваешь стекла, все разрушаешь и кричишь: «Где бомба?!» Я машу ручкой, мол, милый, это я. А ты такой: «О да, крошка, ты БОМБАически горяч, кто тебя обидел?» — Ха-ха, — физрук рассмеялся. — Не, я устранением бомб не занимаюсь. — А чем тогда? — Подвинься поближе.        Я подтянулся к физруку, навострив ухо, а он томно и пошло прошептал на него: — Государственная тайна, — и поцеловал мое ухо, облизывая мочку. — Какой ты вредный, — фыркнул я.        Мы так и заснули вместе, а на утро физрука не оказалось – наверное, ушел по делам.        По просьбе физрука я снова стал посещать его уроки и одноклассники перестали возмущаться моими прогулами. Физрук меня гонял, заставлял приседать и орал. Как положено физруку. А потом я его навещал в тренерской и мы отрабатывали растяжку... В зале он мог громко крикнуть: — Ноги на ширине плеч. Это тебя касается, Чон Чонгук!       Никто не придавал большого значения этим словам, а я изрядно покрывался румянцем. Он еще специально подходил вплотную спереди и не давал мне нормально приседать, видите ли, я слишком сильно выпячиваюсь вперед.        Все ненавидели физрука и пытались ему мстить. Только они не знали, что физрук всех сек, просто влом ему было разбираться с юными пранкерами. А вот меня он не замечал, и я частенько поджидал его в каком-нибудь углу, чтобы украсть один поцелуй. Правда, от неожиданности он мог меня треснуть, но этого я, собственно, и хотел. Чтобы потом он извинился. Хорошо извинился.