you're my song

TVXQ — "Mirotic"/Sarah Connor — "Under my skin"

      Хочется провалиться сквозь землю от этого пристального взгляда.       На самом деле... на него и должны смотреть. Но все же. Почему на него смотрят так?       У Се Ляня чувство, что человек за его спиной вот-вот набросится и разорвет его на части. Зубами.       Однако его гость продолжает невозмутимо сидеть на своем месте, лишь иногда приподнимая маску, чтобы отпить коньяк.       Ох, эта маска... Она доставляла определенный дискомфорт: не позволяла видеть выражение лица и эмоциональную реакцию своего хозяина; не давала понять, доволен ли он тем, что видит, и если да — что ему более по нраву?       В то же время она абсолютно не мешала Се Ляню ощущать на себе этот пронизывающий взгляд, ощущать его каждой клеточкой своего подрагивающего от волнения тела, в особенности на тех местах, что не были сокрыты одеждой. Будто этой маски и не было вовсе.

***

      Это был его первый рабочий день здесь.       Небеса, Скажи кто Се Ляню еще месяц назад, что ему стоит попробовать "срубить денег", танцуя приватные танцы в элитном ночном клубе, он никогда бы более не заговорил с этим человеком вновь. Потому что он бы просто для него умер.       И где же он теперь...       Жизнь впроголодь, неоплаченные счета, куча долгов и угрозы от занимателей творят невозможное и подталкивают на самые крайние меры.       Вариантов подработки — ох, временной, конечно же!.. — с относительно легкими деньгами было не так уж и много, учитывая, что его лучший друг сам подрабатывает ночным танцовщиком (чисто из-за любви к стрип-пластике) и не стесняется делиться с ним такими занимательными подробностями, как и цифрой получаемой суммы за смену...       И вот теперь он — разнорабочий Се Лянь днем, берущийся за любую копеечную работу от раздачи листовок до уборки мусора, и танцовщик Сяньлэ ночью, демонстрирующий самые волнующие изгибы своего тела в приватной комнате элитного заведения.       Разумеется, попасть сюда было не так-то легко: пришлось пройти строгий отбор и специальный обучающий курс. Но с его внешними данными и физической подготовкой его просто не могли не принять: мягкие, изящные черты притягивали к нему взгляд, а движения танца схватывались им так быстро, будто он всю жизнь только этим и занимался...       Не дай Небо, если кто-то об этом узнает (помимо Цинсюаня), особенно из близких! Он точно умрет от стыда.       Ну а пока...

***

       Лавандовая подсветка нежным бликом падала на маску гостя. Та сторона маски, что демонстрировала скорбь, была сокрыта в темно-фиолетовой тени; та же, что изображала ухмылку, была удачно освещена мягким светом. Она будто подбадривала таким своим видом:       "Не останавливайся".       Цзюнь У был влиятельной и известной персоной, вхожей в круги, где вращаются заоблачные денежные суммы. Потому, посещая публичные места неофициально, он предпочитал скрывать свою личность — во имя сохранения репутации. И диковинная маска очень его в этом выручала.       В данном заведении он был впервые, и так уж совпало, что именно сегодня был дебют и у новенького танцора.       Что ж. Судя по тому, что он уже увидел, он мог однозначно утверждать, что этот самородок поднимет данному месту все рейтинги.       Честно сказать... Цзюнь У сейчас было невыносимо трудно сохранять образ того невозмутимого большого начальника, коим он привык быть на публике.       Ему... Ему так...       Ему так хотелось усадить этого юношу на диван, закинуть его ноги себе на плечи и жарко выдохнуть между совсем не женственных бедер. Уткнуться лицом во внутреннюю сторону одного из них и жадно вдохнуть запах разгоряченной после танца кожи, провести приоткрытыми губами по возбуждающейся плоти сквозь ткань обтягивающих шорт, добраться до обнаженного низа живота и отвлекать протяжными поцелуями, пока пальцы ловко расстегивают узкую ширинку, а потом...       С наслаждением слушать, как сладко тот звучит на низкой ноте, раздвигать его дрожащие ноги шире и удерживать их на месте, когда он по инерции приподнимает бедра, ощущать трепещущие пальцы в волосах, переплетать их со своими, ловя за запястье...       Полностью раздеть, оставив лишь каблуки, и целовать-целовать-целовать везде, даже там, поставив в одну из излюбленных им же стоек на плече и доводить до истошных криков...       Переместить к себе на колени, облизать свои пальцы и уже без сопротивления ввести. Сгибать их внутри, проталкивать глубже, успокаивающе гладить поясницу другой рукой и обжигающим шепотом на ухо перечислять все, что он собирается сделать дальше, пока тот закатывает глаза и хрипло стонет уже сорванным голосом, уткнувшись подбородком в чужое плечо...       Нельзя.       Все же чем элитнее заведение, тем строже в нем правила. И конкретно в этом интимные услуги не входили в обязанности танцовщиков и танцовщиц. Любые поползновения и инициативы (даже со стороны самих танцоров) строго наказывались. Приватный танец — это предел того, что могли здесь получить гости.       И потому Цзюнь У железно держал себя в руках, для приличия положив ногу на ногу, и немигающим взглядом изучал тело танцующего перед ним (не иначе как) божества, от волнительных изгибов которого голова кружилась ничуть не меньше, чем от выпитого алкоголя.

***

      Ему отныне жизненно необходимо выяснить личность этого Сяньлэ, чье лицо весь танец скрывалось за блестящим гримом так же надежно, как его собственное — за маской. Это была строго секретная информация, но Цзюнь У твердо решил, что просто обязан найти способ ее получить. И он готов пройти все девять кругов ада для этого. Ибо сегодня сам владыка преисподней поднялся в мир смертных и завладел его душой и разумом, набросив на себя облик непорочного небожителя.       А пока...       Он оставит крупную сумму, забронировав все визиты к этому юноше на месяцы вперед, чтобы более никто не посмел увидеть того, что сегодня посчастливилось увидеть ему.