you're my song

Мельница – "Шелкопряд"

      Спотыкаясь о кочки и разрывая тончайшие шелка золотых одежд, цветочное божество бежало в самую глубь Темного леса. Следом за ним гнались огромные пауки, перемахивая мохнатыми лапами через овраги и выплевывая в беглеца парализующий яд.       Каких только тварей здесь нет! И зачем только он ступил на эти земли?       Се Лянь нырнул среди деревьев, "задушенных" белой паутиной. Точно такая же покрывала и землю подле них. Он старался не наступать туда, зная, что под серебряными сетями скрываются вереницы тоннелей. Однако в какой-то момент вязкие нити сами начали тянуться к перепрыгивающему их божеству, пытаясь поймать.       И вот ему обвило щиколотку, а потом... Мгновение — и Се Лянь уже с головой был обмотан в прочный кокон, что утягивал его вниз, будто под воду.       Пауки наблюдали его "побег" и не решались подойти ближе, выплевывая яд на расстоянии. Но серебристые нити не давали отраве просочиться и навредить тому, кто внутри.       Когда божество полностью скрылось под землей, чудовища отступили, не рискуя продолжать свою охоту — ничего хорошего на территории шелкопрядов им не светило.

***

      Внизу его уже дожидались.       Се Лянь упал прямиком на руки демона с серебряными волосами.       — Попались, Ваше Высочество? — спросил Цзюнь У, сдерживая бархатный смех.       Он заглянул в растерянные глаза цветочного принца, плутовато прищурился и растянул губы в счастливой улыбке.       Ему так хотелось безобидно подшутить над его оплошностью, однако демон и сам был довольно встревожен из-за этой погони — не до шуток сейчас.       И он так рад его видеть! Он так долго ждал...       По итогу Цзюнь У лишь молча любовался Его Высочеством, переводя взгляд с одного золотистого глаза на другой.       Се Лянь все понял и без слов.       — Благодарю за помощь, Ваше Величество, — он слегка покраснел от неловкости.       Цзюнь У плавно опустил божество на землю.       — Я ждал Вас через парадный вход, — он поправил принцу сбившуюся прическу и убрал из волос запутавшиеся паутинки.       Се Лянь виновато опустил взгляд, понимая, что заставил за себя волноваться.       — Кажется, я снова забрел не туда и нарвался на неприятности, — начал оправдываться он. — Благодарю еще раз. Если бы Вы не призвали пряжу, они бы...       Слова принца резко оборвались, когда император шелкопрядов, прикрыв глаза, легко коснулся поцелуем его локона.       Цветочный принц не знал: может ли он сейчас смутиться еще сильнее?       Цзюнь У чуть отстранился. Какое-то время он молча растирал эту прядку меж пальцев, пока та по волоску не выскользнула из его хватки.       — Не постесняйтесь в следующий раз призвать меня для сопровождения.       Се Лянь покосился на рубиновые капельки ожерелья на своей груди, которое ему когда-то подарили как раз для этих целей, и кротко кивнул.       Но оба понимали, что и в следующий раз он снова поступит по-своему, оправдывая это намерением никого не отрывать от дел своим спонтанным визитом.       Император смиренно вздохнул и подал принцу руку. Тот вложил в нее свою, и оба последовали на выход из подземелья.

***

      Об этом знали немногие, но шелкопрядные демоны жили в чудном и дивном краю. Здесь было много зелени и родников, под отвесной скалой текла река; здесь было необъятное поле с таким же необъятным небосводом над ним и частые околки, где древесные кроны затмевали все, что их выше.       Они жили почти в самом сердце Темного леса, отгородившись от других существ белоснежной пряжей, что на верста опутывала любую возвышенность и поверхность по всей границе их царства. Усеяны были ею и подземные лабиринты, ведущие к поселению демонов из других частей леса. Запутаешься в ней — стража тотчас узнает и обнаружит тебя, будь ты жив или мертв. Потому дам совет тебе, друг мой: не противься шелковым путам, коль попадешь в ловушку шелкопряда, не то повстречаешь ты смерть в серебристых объятиях — чем усерднее будешь рвать паутину, тем туже затянутся ее нити.       Неприступна была их земля и почти не связана с внешним миром. Лишь торговля шелком давала другим знать об их существовании.       До сей поры Се Лянь все диву давался, когда вспоминал, как удалось ему оказаться здесь в первый раз. Той ночью он не хотел спать и забавлялся с заклинанием перемещения от скуки. Мгновение, и его покои сменились неведомой поляной, а сам он лежал поверх человека (человека ли?) с серебряными волосами. Се Лянь все еще был в ночной сорочке...       Надо сказать, ему очень повезло сбить с ног именно императора, иначе бы стража тотчас казнила вторженца без всякого суда. По королевской же милости ему устроили допрос без членовредительства.       Принц клятвенно заверял, что он не подосланный цареубийца, и все случившееся — лишь недоразумение и неудачная шалость с заклинаниями. И то была истина. О том же, что он — наследный принц Цветочного царства, Се Лянь благоразумно смолчал, создав себе образ обычного заклинателя-новичка, из бог знает какого уголка их сказочного мира.       Но император шелкопрядов был проницательным и мог видеть вещи под всеми возможными углами. Тогда он лишь спросил принца, о чем же тот пожелал перед тем, как применить заклинание в последний раз.       — Я пожелал увидеть место, где распускаются самые прекрасные цветы этого мира, — глаза Его Высочества восторженно засияли.       — Оправдались ли ожидания? — вновь задал вопрос император.       — Более чем.       Цзюнь У польстил его ответ.       Се Лянь с месяц пробыл здесь полупленником-полугостем, пока за ним не пришли солдаты из его царства. Точнее, их, попавших в шелковую ловушку на границе, привела под конвоем стража.       Узнав подле императора чужаков Его Высочество, они тут же воззвали к нему, огласив титул...       Цзюнь У лишь протяжно хмыкнул — его догадки только что подтвердились.       — Вы знали.       — Предполагал. От Вашего Высочества исходит запах пионов, характерный для ныне царствующей цветочной династии.       — ...       — У Вас говор цветочного народа и манеры аристократа; а еще нижние одежды, в которых Вы прибыли сюда впервые, когда-то были пошиты нами специально для наследного принца Се.       Цветочное божество прикрыло лицо ладонью, пряча румянец за рукавом. Подробности его прибытия не стоило оглашать так прямо.       Ох, как же тогда его отчитывал и ругал наставник, что сам был родом из этих темных мест. Если бы он не нашел магических свитков в его покоях и не прочел бы оставленные принцем пометки на древнем языке, Се Ляня едва ли смогли бы когда-нибудь найти. С тех самых пор принц зарекся экспериментировать с заклинаниями.

***

      Демон в черно-красном и божество в белоснежно-синем сидели под одинокой глицинией на той самой поляне. Чуть ранее принца переодели в ханьфу с императорского плеча — Цзюнь У любил наряжать его в личные шелка.       Цзюнь У тянул пряжу и с интересом наблюдал за Се Лянем, решившим собственноручно починить свои порванные одежды. Дела шли так, что, кажется, придется просить придворных изготовить еще один комплект этой модели.       Се Лянь дернул уголком губ и удрученно опустил иголку на безвозвратно испорченный рукав.       Цзюнь У перехватил его запястье.       — Вы ведь никогда не шили до этого? — он подсел к нему ближе сзади. — Что, если попробовать вот так?       Направляя чужую руку с иглой, Цзюнь У помог аккуратно зашить одну из прорех.       Се Лянь просиял (даже от такой мелочи). Попросил научить его шить и дал обещание прилежно заниматься.       Его Величество обнял принца за талию и уложил на себя.       — Покажете взамен свою истинную форму? — раздался шепот над ухом.       Цветы на этой поляне любили принца. Они тянулись к нему каждым лепесточком и распускались даже в период сна, дабы позволить ему любоваться собой. Они не стали противиться, когда Его Высочество явил свою истинную форму, притесняя и распускаясь на их территории диким садом.       Выведя вперед руку, Цзюнь У ослабил на нем пояс, расстегнул верхние пуговицы нижней рубашки и приспустил все три слоя одежды с плеч. Разглядывая на оголенной груди расцветающий рисунок соцветий, он провел по нему рукой — от ключиц и вниз — распахивая одежды сильнее и вызывая у принца громкий вздох и легкую дрожь в коленях.       Вокруг все преображалось — утопало в редчайших цветах, не оставляя места ни одной тропинке. На голове принца расцвел венец из пионов, вплелись крошечные цветки гипсофилы в волосы. Он развернулся к Цзюнь У лицом и скинул с себя мешающие рубашки. На него смотрели с нескрываемым восхищением и трепетом.       Се Лянь сам потянулся к чужим губам. Совсем как в их первый раз.

***

      У них не было громких и пылких признаний. Цзюнь У лишь однажды спросил:       — Останетесь зимовать со мной?       Шелкопряды уходили на покой с середины осени и засыпали вплоть до последнего месяца весны. Даже замотавшись в плотный слой пряжи, они были беззащитны во время спячки — любой мог убить их, вскрыв белый кокон, нити которого могли защитить лишь от холода и света. Потому зимовали они либо в одиночку, прячась в самых укромных местах, либо в компании тех, кому могли всецело доверять. Обыкновенно это была семья или община. Но юные сердца придумали традицию для влюбленных — парное зимование.       И Се Лянь согласился. И этим согласием дал понять, что их привязанности взаимны. В Царстве цветов тоже впадали в зимнюю спячку, ему был знаком этот обычай.       Он со спокойной душой оставил государственные дела и подготовку зимовья на двоюродного брата (превозносящего Се Ляня после такого доверительного жеста еще сильнее) и наставника (отчаянно вопрошающего у предков, в чем же он так согрешил, что ему ниспослали в ученики таких бестолочей). Принц был в них уверен и не переживал о возможных трудностях. К тому же, он заранее позаботился о большинстве нюансов самостоятельно.       Они зимовали в одной куколке. В ней было просторно, тепло и на удивление легко дышалось. Их переплетенные тела тоже окутывали серебристые нити, питая энергией во время сна.       Се Лянь проснулся на пару месяцев раньше, и кокон сам выпустил его, уменьшаясь и обматывая теперь только императора.       Все поселение шелкопрядов было погружено в мир грез. Его Высочеству оставалось лишь ждать. Он свободно гулял по уже родной территории и будил первые подснежники. Бродил по дворцу, подъедал оставленные специально для него кушанья, изучал историю шелкопрядного народа и тренировался с мечом. А вечером, после купания, возвращался в императорские покои и ложился рядом, укутываясь в шелковые одеяла.       Цзюнь У очнулся пятым месяцем. И понял, что совершил просчет. Он впервые в жизни зимовал в паре и совсем забыл про то, что... Что после пробуждения тела шелкопрядов слабы, и ему не хватит магии, чтобы с ее помощью спрятать свое истинное лицо.       У него миллиарды шрамов от глубоких порезов, наложенных друг на друга. У него разорван рот с обеих сторон: уголки губ взрезаны — наверх с одной стороны и вниз с другой. У него весь стан — от шеи и до пояса — ровно в сотне колотых ран. И все они сейчас кровоточили.       Цзюнь У поднял мрачный взгляд на принца, ожидая увидеть ужас в его глазах, ожидая услышать его крик, ожидая, что тот сбежит и никогда более не вернется.       Но Се Лянь только сглотнул подступивший ком и подошел ближе. Снял с себя все чары и медленно обнажил верх, распахивая шелковые воротники.       У него такая же сотня ран на теле и глубокий порез вокруг шеи, а поверх него – синеющий след от удушения.       Цзюнь У хотел спросить, но все же не решился.       Се Лянь тоже не стал задавать вопросов. Он предполагал, что причины, по котором император отгородился от внешнего мира, намного глубже, нежели те, что описаны в свитках.       Он извлек из внутренних карманов бутылочки с лекарствами, которые готовил сам.       — Позвольте мне помочь...       Цзюнь У затравленно дернулся назад от протянутой к нему руки, но усилием воли заставил себя вернуться на место.       Се Лянь с необычайной осторожностью обработал его раны, найденными повязками перемотал ему лицо и грудь. Накинул на него чистые одежды и прижал к себе такого опустошенного сейчас императора.       Гладил по волосам и повторял, какой Его Величество замечательный и прекрасный. Обещал никогда не бросать и любить вопреки всем и всему.       Цзюнь У слегка отстранился и заглянул в его золотистые глаза, ни капли не веря тому, что сейчас услышал.       Тогда Се Лянь подался вперед.       Их первый поцелуй был с привкусом календулы.

***

      Сон Его Высочества был беспокойным в последние дни. Он не рассказывал, но Цзюнь У видел его утомленный взгляд, замечал тяжесть в конечностях, понимал боль от порванных связок. Его принц был великим воином, и последнее сражение сильно его измотало.       В прошлый раз он ушел от него прямиком на войну, надев под доспехи залатанные совместными стараниями золотые одежды. На удачу. И вернулся с победой для них обоих (император не выступал в сражениях открыто, но всяко помогал его воинам: и информацией, и провизией, и замаскированным подкреплением). Уладив основные дела в Царстве цветов, наследный принц Се в спешке гнал лошадь к своему императору. Его ждали аж на самой лесной границе.       Наблюдая состояние принца теперь, Цзюнь У решил самолично позаботиться об его самочувствии.       Какими бы делами отныне ни занимался принц, утром, вечером, днем или ночью, стоило тому подать первые признаки усталости, Его Величество присаживался рядом и беззастенчиво подчинял себе его волю, погружая в гипноз. Он тихо пел ему на ухо, облокотив на себя, брал в руки кисти и успокаивающе водил пальцами по обнаженной коже. Сладкий аромат, что исходил от мешочка с ядовитыми травами на его шее, лишал Се Ляня возможности пошевелиться. Песня лилась ему по венам и позвоночнику, вонзалась в суставы и плоть; она вытягивала из него всю тяжесть и делала тело легким, а разум — чистым.       Император усыплял Се Ляня, а затем уносил досыпать в свои покои. И сам оставался там же, разбирая за рабочим столом стопки бумаг, касающихся шелкопрядного народа.       Се Лянь, кажется, проспал целую вечность в этот визит.       — Ваше Величество, — сонно позвал он, проснувшись утром в чужих объятиях.       — М-м? — император лежал с закрытыми глазами, уткнувшись принцу в макушку.       — Я так точно стану "спящей красавицей".       Цзюнь У низко рассмеялся.       — В этом не будет необходимости, если Его Высочество начнет сам о себе заботиться.       — Милостивый император, прошу, пощадите мой народ, я же совсем не успеваю исполнять свои обязанности, — принц тщетно пытался выпутаться из цепких рук.       Цзюнь У ослабил хватку. Он с умилением наблюдал, как растрепанный Се Лянь, чуть ли не падая с кровати, торопился одновременно и подвязать волосы лентой, и обуться, и расправить мятые одежды.       — Ну хорошо, хорошо, — отозвался император. — Но у меня будет одно условие.       — Какое же, Ваше Величество? — не сумев заплести полноценный хвост за неимением лишнего времени, Се Лянь оставил ленту слабым узлом висеть в волосах.       — Вы должны быть полны сил и энергии. И, раз Вы отказываетесь получать это путем сна, должен быть найден другой и более быстрый способ, — под вопросительным взглядом принца император выдержал короткую паузу. — Вы слышали о парном совершенствовании?       На улице было свежо и тепло, земля только-только озарилась первым лучами солнца. Птицы, сидевшие в ветвях напротив окон императорских покоев, ворковали и чистили перышки, когда их испуганной стайкой заставил взлететь оглушительный крик: "Бесстыдник! Ваше Величество — бесстыдник!"

***

      Они стояли в подземелье под одной из ям, ведущих на поверхность. В этой части Темного леса обитают лишь безобидные дриады, и потому проблем в пути возникнуть не должно.       Однако цветочное божество сейчас думало далеко не о безопасности. Се Лянь стыдливо отводил взгляд от знакомых стен и камней, покрытых тоннами шелковистых нитей.       Пару дней назад император уволок его сюда прямо посреди пира в честь Середины осени. Он тогда лишил эту часть пещерного лабиринта магии, что связывала ее со стражниками, и вся пряжа перешла только в его распоряжение. Принц все еще помнил, как нежно, но крепко шелк обвивал его бедра и руки, удерживая на месте, как заглушали слои паутины его звонкий голос, пока демон чувственно ласкал его всю ночь и будто мантру повторял, как сводит его с ума запах принца.       Его ведь специально привели сейчас именно сюда, опять его дразнят!..       — Так грустно, что Вы снова уходите, — расстроенный голос мгновенно вывел из постыдных мыслей.       Цзюнь У уже держал принца за руки и привычно поглаживал большими пальцами его кисти.       — Я вернусь зимовать к Вам уже через несколько дней, — обнадежил Се Лянь, сжимая руки Цзюнь У в ответ и стыдливо опуская голову.       Император вздохнул.       — Могу ли я надеяться, что настанет время, когда Вам больше не придется уходить?       Что?       Его Высочество замер, чувствуя, как подскакивает сердце в груди. Оно вдруг застучало так сильно.       Он долго смотрел на их сцепленные руки, не решаясь поднять головы и заглянуть в милые сердцу глаза напротив.       Он же правильно понял? Ему же сейчас... Ему... что? Ему намекнули на..! На брачный союз?!       — Не отвечайте сейчас, Ваше Высочество, поду–       — Вы можете, — на одном дыхании выпалил принц.       Вот и к Цзюнь У подошла очередь замереть.       В ожидании того, что последует дальше, он неосознанно стал считать опущенные, дрожащие ресницы Его Высочества, и, кажется, сам начинал чуть подрагивать.       А потом Се Лянь поднял голову.       Он смотрел на него искрящимися глазами и улыбался ему самой нежной улыбкой.       Император не выдержал и порывисто прижал его к себе. Даже сквозь три слоя одежды Се Лянь отчетливо слышал, что не у него одного сейчас сходит с ума сердце.       Принц обнял в ответ и сморгнул подступившую к глазам сентиментальность. Шмыгнул носом. Вот же ж детский сад: он ведь тысячелетнее божество, а реагирует, как нецелованный мальчишка!       Цзюнь У рассмеялся мягко, погладил по голове ласково и прижался виском к виску. Он тоже чувствовал себя юнцом в этот миг.       Все звуки извне мгновенно стихли. Эту иллюзорную тишину прервал бархатный шепот, полный искреннего счастья:       — Попались, Ваше Высочество?