you're my song

А. Маршал и А. Маркова – “На краю земли”

      Он будто уже бывал здесь раньше. Кажется, в детстве ему снились сны об этом месте. Се Лянь ступал по тропе, лежащей средь облаков, и все время оглядывался назад. Он не верил в то, что сейчас видел...       Так уж вышло, что этот Новый год Се Лянь встречал в одиночестве. Он провел весь день дома, пытаясь украсить квартиру, сочинить милые поздравления для близких и приготовить печенье — хотел проникнуться атмосферой приходящего праздника хотя бы так. Но безуспешно: украшения постоянно отклеивались; получившиеся поздравления напоминали пожелания, скорее, от человека в преклонном возрасте, чем от двадцатидвухлетнего юноши; а печенье так сильно подгорело, что в итоге было выброшено в мусорное ведро. Ближе к полуночи Се Лянь не выдержал и выскочил на улицу — бесцельно бродить по оживленному городу.       Идя среди шумной толпы, он то и дело проверял старенький телефон, ожидая увидеть на экране заветный значок уведомления и ощутить эфемерное присутствие тех, кто сейчас был так далеко от него... Но ничего не было. Се Лянь тяжело вздохнул. Никто ему так и не написал в ответ — все были заняты. Он все понимал.       Вокруг раздавались залпы салютов, и слышался заливистый смех. Се Лянь смотрел на праздничные огни, но не мог найти в своем сердце радости от их созерцания, провожал взглядом счастливых людей, идущих ему навстречу, но не мог выдавить улыбки в ответ. Он и не заметил, как вышел на безлюдную аллею с оранжевыми фонарями. Только тогда Се Лянь облегченно выдохнул — все же среди людей ему сейчас было еще тоскливее.       Шел мелкий снег, дул легкий морозный ветер, плыли по ночному небу серые тучи, отражая городские огни. В целом Се Ляню нравилась эта светлая ночь. Увлеченный мелодией из наушников и собственными беспокойными мыслями, он продолжал свой путь без особой цели... Так в какой же момент земля под ногами стала такой мягкой и едва ощутимой?       — Вы так выросли, Ваше Высочество.       Се Лянь застыл на месте. И резко повернулся к источнику звука.       Неподалеку от него стоял мужчина в белом камзоле. Верхняя половина его лица скрывалась за серебряной маской. Его длинные темные волосы были собраны в низкий хвост и подвязаны серебристой лентой.       Се Лянь до боли зажмурился, изо всех сил помотал головой и резко распахнул глаза. Но обстановка вокруг не изменилась, а незнакомец в белом не исчез.       — Не... не говорите, что мне "повезло" свалиться в сугроб от обморожения и у меня сейчас предсмертные галлюцинации, — Се Лянь издал нервный смешок.       Человек в маске хмыкнул и отрицательно мотнул головой.       — Вы просто все еще верите в чудеса, раз оказались здесь.       Се Лянь окончательно растерялся и беспомощно захлопал глазами. Вдруг он почувствовал, как что-то легонько бодает его ногу и трется о нее. Он опустил взгляд и...       — Мои Небеса! — он в панике отпрыгнул.       В том месте, где Се Ляня только что находился, стоял взрослый белый олень и смотрел на него не менее ошеломленно. Подойдя к человеку еще раз, олень попытался повторить свои действия. Но Се Лянь отступил. И олень вновь подошел. Тогда он вновь отступил.       Они ходили так друг за другом, пока юноша не натолкнулся на что-то позади себя. Медленно обернувшись, Се Лянь обнаружил, что это был незнакомец в серебряной маске. Посмотрев Се Ляню в глаза — Се Лянь тут же поспешил отвести взгляд — мужчина бережно обхватил за запястье его руку и аккуратно уложил ее на макушку вновь подошедшему оленю.       — Он лишь хочет, чтобы Вы его погладили, — шелк чужой перчатки приятно прошелся по обнаженной коже. — Не бойтесь.       Почувствовав ладонь Се Ляня на своей голове, сказочное создание с нетерпением начало ластиться о нее. Се Лянь невольно улыбнулся. Погладив диковинное создание между ушек, он обхватил оленью мордочку уже обеими руками и несильно потрепал ее за щечки. Олень удовлетворенно проурчал и, чуть отскочив назад, принялся восторженно прыгать вокруг.       Наблюдая за резвящимся животным, Се Лянь понемногу пришел в себя. И тут же отпрянул от незнакомца, что в безмолвии все еще стоял позади него.       Его настороженный взгляд был красноречивее каких-либо вопросов. Человек в белом чуть склонил голову в поклоне.       — Я один из Хранителей грез, Ба—       — Я все-таки сплю-ю, — перебил его Се Лянь и осел вниз, накрывая голову капюшоном и зарываясь носом в шарф. От осознания происходящего ему вдруг стало невыносимо стыдно.       Пока Се Лянь отчаянно пытался успокоиться и привести к порядку развернувшийся в голове хаос, кто-то настойчиво дернул его за рукав пальто. Потеряв равновесие, он уперся рукой в "землю", чтобы не упасть, и мысленно восхитился возникшим ощущениям: поверхность под его пальцами оказалась такой реальной и невообразимой одновременно.       Олень, что сейчас так крепко держал зубами чужую одежду, очень болезненно реагировал на отрицательные чувства Се Ляня — будто видел его насквозь — и был крайне недоволен таким отношением со стороны... старого друга. Да, Се Лянь уже понял, где находился и кто предстал перед ним. Но он никак не мог поверить, что все это происходит взаправду. В смятении Се Лянь склонил голову еще ниже.       Хранитель грез подошел к ним и опустился рядом.       — В детстве Вы часто приходили сюда, когда Вам было одиноко.       — Я-я думал, все это было лишь сном, — плавно высвободившись из зубной хватки сказочного создания, Се Лянь сел ровно и натянул капюшон посильнее.       Как же мог он сразу не узнать место, куда всегда раньше "сбегал" в моменты отчаяния и счастья? Наверное, у каждого человека когда-нибудь да был такой укромный уголок в сознании. Где воплощались самые заветные грезы. Где можно было найти утешение в разговорах со своим внутренним "я". Где можно было разделить радость от мгновения с тем, кто существовал лишь в твоей голове. Где всегда был кто-то, кто поддерживал тебя и ждал, когда в реальной жизни рядом не было никого. Персональный идеальный мир. В котором, однако, опасно задерживаться надолго — можно никогда не вернуться из потемок собственного сознания. Неужели именно это и произошло? Он настолько замечтался, пока шел в никуда?       Почуяв чужой страх, олень поспешил найти лицо Се Ляня под накинутым капюшоном, и успокаивающе уткнулся ему в щеку влажным розовым носом.       Се Лянь помнил этого оленя — это был один из так называемых зверей сновидений, что питалсь снами людей. Надо же, когда они "виделись" в последний раз, тот был еще совсем крохотным!       "Как же ты вырос".       Прижимаясь к мордочке оленя, Се Лянь скосил взгляд в сторону, где должен был сидеть человек в белом. Хранитель грез тоже стал гораздо взрослее. В стремительно накатывающих воспоминаниях он видел того таким же маленьким и непоседливым ребенком, каким был сам, когда еще "приходил" сюда. Теперь же подле него сидел степенный и статный молодой мужчина.       "Вы так выросли, Ваше Высочество", — вспомнилось вдруг чужое приветствие.       — Как неловко. В детстве я и правда мечтал стать каким-нибудь принцем, а-ха-ха, — за свои глупые детские бредни Се Ляню хотелось расщепиться на миллиарды пылинок прямо сейчас. Он поспешил сменить тему. — Спустя столько лет Вы все еще здесь?       — Мне всегда нравился светлый мир Ваших грез. Ваши мечты чисты и теперь, — отозвался Хранитель. Он чуть наклонился вниз, пытаясь разглядеть за капюшоном лицо Се Ляня, но тот только сильнее втянул шею. Хранитель мягко рассмеялся над чужой застенчивостью. — Надеюсь, Вы не возражаете.       Се Лянь по обыкновению не знал, смеяться ему или плакать.       — Как получилось, что я оказался тут? — ушел он от ответа.       — М-м, в новогоднюю ночь случается всякое, — таинственно протянул Хранитель. — И все же, если Вы здесь, значит, у Вас что-то случилось.       Се Лянь тяжело вздохнул и все-таки скинул капюшон с головы. Олень отстранился.       — Да все в порядке. Просто... захотелось уйти куда-нибудь далеко.       Его собеседник по-доброму хмыкнул.       — Вы всегда бегали от проблем.       Хранитель переместился на одно колено и протянул юноше свою ладонь, обтянутую белым шелком.       — Не желаете ли немного осмотреться, раз уж пришли?

***

      Это место ничуть не изменилось. Оно осталось таким же, каким Се Лянь запомнил его в свой последний визит. Под ногами все так же стелились кучевые облака, напоминая мягкие сугробы. Иногда из них проглядывались покрытые инеем цветы и деревья, среди которых мелькали волшебные зверьки. Над головой все так же, подобно крупным самоцветам, сияли тысячи звезд, отражаясь в зеркальной глади озера, застывшего вечным льдом. По краю этого озера расположилась отдохнуть стайка зверей сновидений, а над ним — раскинулся хрустальный мост, ведущий к... Ко дворцу?!       "А вот этот момент я запамятовал".       Се Лянь остановился. Он поспешно отвернулся, чтобы больше не видеть этого посмешища, и спрятал пылающее лицо в ладонях.       — Я чувствую себя нелепой сказочной принцессой, — лепетал он, мотая головой из стороны в сторону и желая провалиться сквозь земную твердь, которой тут и в помине не было. — Что вообще на меня нашло, когда я выдумывал все это?       Хранителя грез позабавила его реакция.       — О, Вы уже не помните? Вы увлекались сказками о юных героинях и мифами о небожителях, — "заботливо" напомнил он, с упоением наблюдая, как юноша смущается еще сильнее и снова натягивает на себя капюшон. — А мне здесь нравится.       — А у Вас всегда был специфический вкус, Ваше... Величество, — последние слова Се Лянь совсем проглотил.       Но Хранитель все равно услышал, как к нему обратились. И от этого обращения ему стало очень тепло на сердце. Он вдруг вспомнил день их первой встречи, когда его ошибочно приняли за владельца этих волшебных мест. А ведь все было совсем наоборот – Бай был здесь только гостем.       "Как могу я быть хозяином этих земель? — изумился мальчик лет шести. — Тебе больше подходит роль короля!"       "Почему это?" — спросил другой ребенок.       "Очевидно же. Потому что ты похож на божество (нет, я уверен, что ты – божество!). Ты благословлен Небесами, значит ты — сын Неба!"       Выдержав паузу, ребенок в серебряной маске рассмеялся.       "Тогда не откажешься стать моим преемником когда-нибудь? У каждого короля ведь должен быть преемник".       И они в шутку дали друг другу эти царственные титулы, к которым потом относились со всей детской серьезностью. И правда глупо. Но почему-то от этих воспоминаний улыбка сама собой появлялась на губах.

***

      На заднем дворе замка раскинулся живописный сад с цветами и кустарниками, покрытыми тончайшим слоем льда и инея. Здесь же, на ветвях высокого дерева, покачивались от легкого ветра цепочные качели.       — Вам раньше очень нравилось кататься на них. Вы... уже не помните?       — Припоминаю, — перед взором Се Ляня на мгновение возник образ его самого, младше нынешнего себя лет на десять-двенадцать, звонко смеющегося и просящего другого ребенка, что был в серебряной маске, подтолкнуть качели сильнее.       Сердце защемило от этого воспоминания. Се Лянь тогда впервые в пух и прах рассорился с лучшими друзьями и, обидевшись на весь мир, закрылся в своей комнате на целый вечер. Он сидел в одиночестве, обнимая колени, и смотрел на темнеющее небо за окном. И не заметил, как задремал. А потом очнулся в этом необычном месте с необычным ребенком. Но вновь оказался в своей комнате на рассвете.       После его визиты продлились еще пару ночей. А потом, когда Се Лянь со всеми помирился, он быстро позабыл о том, кто оказался рядом с ним в трудный час, и еще очень долго сюда не возвращался.       — Простите меня, — Се Ляню стало совестно.       Каково должно было быть тому, кто всегда преданно ждал его здесь, пока он так долго и часто отсутствовал? Но Се Лянь и правда думал, что все это — лишь сны.       — К чему извинения? Это место и создано для того, чтобы приходить сюда, когда пойти больше некуда, а потом забывать о нем, когда все налаживается, — Хранитель нисколько не был обижен. — Вообще-то, это мне не следовало здесь приживаться и заводить с Вами разговор. Мое дело — молча наблюдать и рассеивать кошмары.       — Тогда я очень благодарен и рад, что Вы все-таки на это решились, — Се Лянь впервые за эту ночь посмотрел на Хранителя прямо. И улыбнулся — на душе у него неожиданно стало очень спокойно.

***

      Они не стали заходить внутрь дворца и двинулись дальше, к следующему мосту. К их компании незаметно присоединился прежний зверь сновидений, что также незаметно оставил их чуть ранее.       Задрав голову вверх, Се Лянь на ходу разглядывал небесные огоньки.       И тут он вспомнил!..       — Точно! Мы ведь как-то чистили звезды и луну от пыли, а потом развешивали их на небосводе, словно фонарики! Вы помните? — Се Лянь схватил Хранителя за рукав, дергая его руку из стороны в сторону.       — Помню, — улыбнулся тот.       Воспоминания из детства одно за другим возвращались к Се Ляню.       — А помните..? А помните..?       — Помню, Ваше Высочество, — с улыбкой отвечали ему.       Так они добрались до небольшой площадки с фонтаном. Здешние цветы, пробившие путь к лунному свету из-под каменной кладки, не были покрыты льдом и инеем, в отличие от своих собратьев в других местах. Они покачивали бутонами на ветру и будто бы рождали мелодию этим движением. Или... не будто бы?       — Здесь и цветы поют? — юноша потер переносицу. — Какой сказки я тогда насмотрелся? "Алисы в стране чудес" и?..       — И "Щелкунчика", — подсказал Хранитель, — мелодия оттуда.       В подтверждение его словам цветы стали раскачиваться сильнее, словно кивая, и их "музыка" зазвучала еще громче. Зверь сновидений заинтересовано зацокал копытами рядом с диковинными растениями.       Се Лянь все пытался понять, когда именно в детстве он свернул не туда, как его в очередной раз отвлекла потянутая к нему рука в белой перчатке.       — Не окажете ли честь станцевать со мной? – лукавым голосом спросили следом.       Если бы у смущения были уровни, Се Лянь бы уже давно вознесся на самый верхний. Трижды. Он скосил осуждающий взгляд на подставившие его цветы. Не то чтобы он был сильно против, но... Черт возьми, как же ему неловко!       Как-то в школьные годы Се Ляню "посчастливилось" посещать кружок по бальным танцам — отточенная последовательность движений и чувство ритма остались с ним на всю жизнь, потому каких-либо затруднений Се Лянь сейчас не испытывал. Однако он впервые оказался в роли ведомого... было непривычно. Очень непривычно. Се Лянь старался смотреть куда угодно, но только не на довольно улыбающегося партнера. В то же время он совершенно не испытывал дискомфорта при перемещении — его держали крепко, даже не допуская возможности упасть, и оставляли достаточно места для следующего шага.       В какой-то момент Се Лянь полностью расслабился и отдался на волю гармоничному переплетению мелодии и танца.       Устав бегать за кружащей повсюду парой, зверь сновидений решил устроиться на маленьком облачке неподалеку. Теперь он ленно наблюдал за танцем издалека и время от времени встряхивал головой, чтобы сбрасывать снежные хлопья со своих сияющих рогов.       Снег пошел неожиданно.       Падая с неба, эти хрустальные звездочки тут же увязывались за танцующей парой, повторяли их траекторию и закручивались в воздухе сверкающими узорами. Это напоминало морозную роспись на оконном стекле зимним утром. Се Лянь почти что споткнулся, залюбовавшись такой картиной, но был ловко подхвачен сильными руками и вовлечен в следующий поворот.       Но вот цветы начали замирать, закрывая бутоны под первыми росчерками рассвета на облачном горизонте, и их песнь плавно затихла. Снежные узоры, застывшие в воздухе, осыпа́лись мелкими блестками с разных сторон и в скором времени полностью развеялись.       Танец подошел к концу.       Выровняв сбившееся дыхание и сердечный ритм, Се Лянь как бы невзначай решил-таки взглянуть на своего партнера — если не во время танца, то хотя бы после. И, сделав это, пораженно застыл.       Он не мог теперь оторваться от этих темных глаз, заглянув в которые увидел тысячи миров, о коих прежде никогда и не слышал. Они сменяли друг друга, будто в калейдоскопе, и затягивали в свои измерения...       — Нехорошо подглядывать за чужими снами, Се Лянь, — послышался упрек Хранителя, который все еще держал его руку и обнимал за талию.       Неожиданное обращение по имени вернуло Се Ляня в "реальность". Он принялся было оправдываться и извиняться, но Хранитель не был намерен отчитывать его всерьез. Только напомнил, что существует опасность навсегда затеряться в том, что увидишь, если смотреть вот так — не отрываясь. Се Лянь кивнул. Когда-то давно ему уже об этом говорили.       Пока юноша приходил в себя, Хранитель глубоко задумался — он тоже увидел кое-что в чужих глазах. Увидел, о чем Се Лянь упорно молчал, но что беспокоило его так сильно, что в итоге привело сюда.       Одиночество.       Не выпуская Се Ляня из своеобразных объятий, он вдруг наклонился к нему, будто собирался что-то прошептать. Се Лянь навострил слух. Но вместо тихих слов на ухо получил легкий поцелуй в щеку.       — Вы никогда не были одиноки, — Хранитель выпустил его руку. Невесомо провел ладонью по розовой от холода скуле и заправил за ухо выбившуюся прядь. — Не грустите об этом.       Се Лянь было густо покраснел, но что-то болезненно кольнуло в его груди после этих слов — на смену смущению вернулось съедающее чувство покинутости, с которым он сюда пришел.       "Как он узнал?"       Хранитель чуть отстранился. Он поманил одну из звезд с небес, и та упала в его раскрытую ладонь диковинным кулоном — хрустальным шариком на серебряной цепочке, внутри которого был бирюзовый кусочек неба с крохотными звездами и клочками облаков. Хранитель грез чуть ослабил шарф на шее Се Ляня и застегнул на ней свой подарок, вызывая у юноши приятную дрожь от соприкосновения белого шелка с чувствительной кожей.       — Когда Вам снова станет тяжело на душе, посмотрите в эту небесную сферу и вспомните о том, что узнали сегодня.       Этот мир, где воплощаются самые заветные грезы, где можно найти утешение в разговорах со своим внутренним "я", где можно разделить радость от мгновения с тем, кто существует лишь в твоей голове, где всегда есть кто-то, кто поддержит тебя и будет ждать, когда в реальной жизни рядом нет никого, никогда не был просто сном.       Се Лянь очень хотел что-то ответить, но не мог совладать с подрагивающими от смешанных эмоций губами — получалось лишь открывать и закрывать рот.       — Возвращайтесь впредь с хорошими вестями, — улыбнулся ему Хранитель, понимая все и без слов.       Он коснулся поцелуем его лба, и Се Лянь мгновенно заснул, падая ему в руки.

***

      Се Лянь проснулся рано утром у себя дома. На телефон сыпались запоздалые поздравления и извинения за то, что ему пришлось провести этот праздник в одиночестве. Но он не спешил их читать. Он сжимал кулон на своей шее и чувствовал, как сильно заходится его сердце и как до сих пор горят у него щека и лоб от поцелуев.       "Я никогда не был одинок".       Он зарылся лицом в подушку, по-детски радуясь приключившимся с ним чудесам, в которые он и правда все еще верил.       Пусть время тает, как снег на ладони, и года проносятся одним лишь мигом — этот отрывок вечности длиною в его жизнь мир быстро забудет. Но дорогие сердцу мгновения, как те, что он пережил в эту ночь, он пронесет в своей бессмертной душе до скончания времен.       Се Лянь вновь задремал, отложив дела земные на потом.       И, кажется, кто-то заботливо поправил на нем одеяло и погладил по волосам. И кто-то едва слышно стукнул зубами, ловя за хвост его зачинавшийся сон.       Но на границе сна и реальности никто не может утверждать наверняка, что именно он почувствовал или услышал, верно?