И за все воздастся им

Колдовстворец скрытнее любой из множества школ. Никто, кроме директора и определённого круга учителей, не знает его точное местоположение. Кто-то говорит, что это где-то на острове в северо-ледовитом, кто-то говорит про горы Урала, кто-то про дно Байкала. Все равно вряд ли угадали. Все здесь появляются по порт-ключу. Молодые колдуньи, ведуны, ведьмы и маги первые два года так приходят сюда и уходят, а после и сами перстни или посохи их аппарируют. С порт-ключом в виде пера жар-птицы здесь появился и Тёмный лорд. Его закинуло на первый этаж, в главную залу, арбитраж на подобие паркового сквера, где студенты сидят на небольших балкончиках или на первом этаже под навесами около различных стендов с едой, спокойно попивая кофе, яростно выполняя домашку или весело перегнувшись через перила балкончиков под высоким потолком, смеясь со своими друзьями. Пахнет домашней выпечкой, табаком и старыми книгами. Литой стеклянный потолок упирался в сероватое небо. Капли дождя били по сфере и отлетали от неё. По количеству учеников казалось, что они более чем довольны такой погодой. Тут нет таких же ярких красок, смешанных со стариной, как в Хоге. На стенах тут зелёные вьюнки, вечно цветущие, поглощающие лишнюю магию. Тут и там растут из пола деревья, в основном дубы. Том думает, что их недавно посадили и вскоре это сольется в одно огромное древо, которое закроет сочной листвой стекло потолка. Иногда блестело золото, но не такое яркое, а желтоватое, червонное, или наоборот розовое. Из яркого тут только красно-сине-зеленый пол с белыми вкраплениями, но и он не так сильно давил на глаза. В основном тут, конечно же, зелёный. Реддл чувствует, как магия пульсирует здесь, как через помпу. Она льётся в воздухе, смешивается, закручивается, впитывается растениями, как вода и удобрение. Студенты могут не знать друг друга, но их аура, их остаточная магия, уже связала их. Над головой пролетела пара алконостов и сирин. Девушки смеялись, блестя мягко светящимися нимбами и русыми волнистыми локонами. Их птичьи тела, молодые, ещё не успевшие сменить молодое оперенье и располнеть, резво разрезали воздух и впитывали магию, отчего их перья переливались золотом. Колдовстворец является первой школой, разрешившей обучение разумным магическим существам. Здесь это, в общем-то, никогда и не запрещалось, что не удивительно, учитывая русские колорит и философию. Вот прошлась стайка из разноцветных волчат, играющихся своей трансформацией. Том знает, что им пока недоступно полное превращение, отчего они и довольствуются лапами, ушами, да хвостом, учась концентрироваться и поддерживать даже это превращение и делать его таким же привычным и лёгким, как дыхание. Вот снежные принцессы, рядом с ними зеленоволосые русалки, через столик от них болтают вурдалаки и лешие, иногда посматривающие на сидящую рядом гамаюн. Здесь же и простые люди, сидящие прямо рядом, иногда перебрасывающиеся с ними словами почти ничего не значащими, но все равно приятными. Форма учеников здесь конечно же отличается от форм других школ. Русские мантии не носят, их удел- простые чёрные костюмы, с галстуком и туфлями под цвет факультета и нашивкой-талисманом. Все сверкают камнями в перстнях, кто-то в посохах, кто-то вообще кроме этих двух атрибутов носит с собой палочку в специальных для неё кожаных ножнах. Здесь кипит жизнь, однако за пару минут до колокола все быстро рассосались, и когда медные гиганты наконец зазвенели где-то внизу, посылая вибрации по всему Колдовстворцу, в арбитраже никого не было. — Здравствуй, Том, давно не виделись! Тёмный лорд с удивлением поворачивается, узнавая голос Кузнецовой. Она все так же в чёрном, но уже в платье на подобии свитера, перетянутым ремнем на талии. Аниса держала посох поперек двумя руками за спиной. В нем нет сферы, на тугом древке видно каждую жилку. Он довольно похож на простой пастушечий большим закруглением на одном конце. — А, это? Мой посох, 170 сантиметров, чёрная лианистая ива со стержнем из льда из замка снежной королевы. — Это первый посох со стержнем? — Да. Я думаю, я сделала некоторое открытие. Обычно-то их делают со сферами. В любом случае, я сопровождаю тебя к нынешней Медной хозяйке. — На это есть какая-то причина или ты сама вызвалась? — Она моя магическая мать, но я здесь изначально оказалась по другим делам: отдать племяннику его палочку. — Родной? — Да, полукровка. Моя старшая сестра маггл, вышла замуж за волшебника. Стас повела его к, казалось бы, простой стене. Пару раз постучав по ней посохом, сбросив с него немного инея, она отошла. Стена раздвинулась, как шторы в театре, открыв вид на странную большую дыру. — Что это? — Труба, очевидно. Прямо к Хозяйке. Воздух, насыщенный магией, можно свободно оседлать, что мы делаем, летая в таких трубах. Чем-то похоже на почтовый сервис в Англии. — А я точно смогу? — Ты Тёмный лорд, сомневаюсь, что для тебя есть что-то невозможное. В любом случае, ты нос не разобьешь и не ударишься мягким местом об пол: воздух замедляется перед окончанием трубы и в конце ты просто съезжаешь по ней, как по детской горке. Если что-то пойдёт не так: это закрытое помещение и никто не увидит как ты падаешь на подушки. — Ну спасибо. Стас отсалютовала и рыбкой прыгнула в зияющую в стене дыру. Она почти сразу стала весело кричать, будто она как минимум в аквапарке. Том сиганул за ней, но с долей осторожности. Он ничего не видел первое время, но вскоре вся труба стала полупрозрачно-золотистой с редкими красными кольцами. Том видит, впереди, как Стас расправила руки и свободно крутится в воздухе. Её посох изредка создавал снежинки, и они иногда влетали в Реддла. Сам он ничего не делал, но магия подхватила и его. Труба часто извивалась, пару раз уходя вниз спиралями, и Тёмный лорд таки понял веселье его сопровождающей, но предпочёл не орать. Огромный кабинет Хозяйки не похож на директорские кабинеты ни в одной из школ, что уже привычно для Колдовстворца. Это длинный, с парой ответвлений, широкий коридор. Не видно, что в конце. Множества террариумов стоят по бокам, в них спят совсем маленькие дракончики, наверняка едва вылупившиеся. Том с удивлением не узнает ни одного из них, лишь одного, пятнистого снежного змия, уже из-за него понимая, что это все- русские драконы, обитающие только на этой территории. Коридор тёмный, его освещают лишь лампочки в стеклянных резервуарах. Стас шла впереди, что-то насвистывая под нос, поворачивая на перекрёстке направо. Том понял: это лабиринт. Странный, своеобразный, полный террариумов и птичьих клеток. В итоге Аниса вывела его в круглый кабинет, тоже длинный, но уже не настолько. Тёплый свет разносится от странных люмосов, подвешенных по краям стен. Том чувствует: в этих литых стенах, в этом пустом кабинете есть что-то еще, но ему этого увидеть не суждено. Около тяжёлого стола лежал чёрный дракон, блеснувший белыми глазами. Бумаги и письменные перья летали вокруг, подписанные летели вбок, перья летели подписывать остальные бумаги. Лишь они вошли, все это полетело к столу, ровными стопками укладываясь на него. Директриса встала. Её перстень, толстый, золотой, был похож больше на простое обручальное кольцо. Что-то выгравировано на нем, но светлыми буквами, так что ничего просто так не прочесть. Она одна была в мантии, но и та не напоминала классическую английскую: похоже на незастегнутый плащ, черный, с большими рукавами на манер кимоно. Черный мех пушился на вороте, немного прикрывая бордовую водолазку. Белые волосы убраны в высокий хвост, перевязанный красными нитями. Её глаза, один зеленый и второй янтарный смотрели не мудро, но всезнающе, насквозь, перерывая все внутренности. — Здравствуйте, Том. Вижу, уже познакомились с нашими волкодлаками? Она могла так говорить, как второе по важности лицо в магической России. Не было ничего, что уходило от её взора. Стас бросилась к дракону, и тот заурчал, как только она начала гладить его чешуйчатое лицо. Хозяйка глянула на неё, ничего не говоря, и вновь повернулась к Тёмному Лорду, стоящему в середине комнаты. Он чувствует как магия клубится вокруг неё, заворачивается узлами. Она багровая, чем то похожа на его цвет, но гораздо более красный. — Здравствуйте, Хозяйка Медной Горы. Я здесь по поводу… Он закрыл рот, лишь она подняла руку. Она вздохнула, присаживаясь обратно за стол. Из соседней комнаты вылетел диван, вставший на середину, прямо сзади Тома, тогда как бумажная волокита собралась в папки и встала в шкафы, вновь исчезнувшие в стенах. — Меня зовут Юлия, Том. Можешь так ко мне обращаться. — Спасибо. Конечно, она заранее обращается к нему на ты. Она Хозяйка, она сильнее его, не намного, но сильнее, и лучше управляется магией, учитывая, что её перстень даже не светится, то есть и магия подчиняется ей напрямую, а не через проводник. Это высокое Мастерство. Он, конечно же, тоже так может, но не такое долгое время. — Я знаю, зачем ты здесь. Думаешь, сможешь такое провернуть? — Я надеюсь на это. Стася, скорее всего, знает, о чем речь. Том ещё около года назад направил сюда письмо с предложением участия в Турнире Трех Волшебников. Уже четырёх. — Скажем так, Я в это не верю. Мы гораздо ближе азиатскому духу, чем европейскому, поэтому и у нас, и у них, перстни, посохи, хоть это и не ограничивается подобными формами. Мы похожи на них и на вас, но одновременно ни на кого. Поэтому я сомневаюсь в этом. Скажи же мне, Том, по какой причине я должна принять твоё предложение? Дракон фыркнул, выпуская странный чёрный дым. Один из перстней Поттера на руке задрожал, но прекратил, лишь дым расстелился по потолку. — Содружество. Я знаю, что у вас проблемы с магической Америкой из-за немагической части вашей страны. Шармбатон отказался участвовать, поэтому их место занимает Ильверморни. Юлия хмыкнула. Русские никогда ни от кого не зависели, и магглы, и маги. Их связывают обеты с министерствами Японии и Китая, не учитывая множества других, но это ничто в сравнении с обилием магов в самой России. Здесь нет проблем с магорождением, да и маги живут как обычные люди, среди них. Содружество с американским министерством это довольно хилое предложение, тем не менее, на Турнире можно показать мощь страны. — Могут ли участвовать мифические существа? При Юлии, их в школе стало гораздо больше. Может из-за того, что принята в семью Стас оказалась медянкой, может из-за того, что нормально воспринимались в школе только волчата, но теперь Колдовстворец удобен для всех и каждого. Если Том скажет «Нет», то Хозяйка откажется, он уверен. Британии же будет полезно иметь в союзниках такую бунтарскую и неудержимую силу духа. — Хочешь сказать «нет», не так ли? Я могу это принять. Конечно, это меня расстроит, и особенно расстроит моих учеников, не готовых к предрассудкам в таком возрасте, но, что поделаешь. — Я бы, на самом деле, согласился, если ваши ученики имеют человеческую форму. — Она у них, конечно же есть. Они с ней рождаются и только потом становятся тем, чем они должны быть. Стас, покажи себя. Стася потрепала дракона по голове, отходя от него, поправляя платье. Ноги её срослись, превращаясь в длинный чёрный хвост. Короткие чёрные волосы удлинились, теперь пушистыми густыми локонами укладываясь на пол, переливаясь изумрудом. Глаза блеснули зеленью, прежде чем приобрести вертикальный зрачок. Руки покрылись редкими чешуйками, как и лицо, отлично выделяясь на слегка загорелой коже. — Изумрудная медянка, редкость, ещё и потрясающий мастер из Перьев Алконоста, а самое главное-моя дочь. Родовые камушки блеснули на их груди. — Она полностью трансформировалась только в 17, когда полностью получила наследие. Конечно, у разных существ разный период. Алконост, сирины, гамаюны, впервые скидывают человеческую оболочку в 12, тогда как волкодлаки начинают баловаться трансформациями лет в 10. Ты получил подтверждение? Том смущённо кивнул, и Стася вновь стала человеком, после уходя назад в коридор. — Тогда, можешь аппарировать к себе домой. Если у тебя больше нет вопросов, конечно. — Есть, Медная Хозяйка, но это вопрос не к школе, а именно к вам. Я бы хотел попросить вас прислать мне внешние описания волков различных стай. — Точно, твой волкодлак. Конечно. Я пришлю ворона. И не забудь выполнить Волчье доверие. Тонкое кольцо будто нагрелось, лишь о нем вспомнили. Том уже отправил письмо в пару слишком обширных стай Англии, но они пока не ответили. В любом случае он знает как минимум семь семей, готовых принять укус оборотня, поэтому и Волчье доверие вряд ли сдавит ему горло. Он не сильно удивлен, что она знает о его госте. Медная Хозяйка знает все и обо всех, она не просто серый кардинал, но нечто большее. Том почти аппарировал, когда Стас подошла к нему, мягко касаясь магией. — Предлагаю небольшую прогулку до атриума. Мам, ты не против? Юлия мягко кивнула. Бумага и перья уже летали вокруг, вновь. — Конечно, дитя. Кабинет директрисы находится на четвертом нижнем этаже. Они поднялись с него сразу на третий. Здесь преобладали синие и темные тона, коридоры, узкие и не очень, сходились к одному большому залу с причудливым рисунком на полу. Зал напоминает актовый: большое углубление походило на сцену, а статуи вокруг намекали на творчество. — Это жилой этаж. Здесь живут студенты факультетов Хорса, Ярилы, Дажьбога и Сварога, их гостиные не защищены паролями, и Хозяйка не порицает дружбу между факультетами, поэтому неудивительно, что и из школьной формы у них отличаются только броши, галстуки и туфли. Тем не менее, я более чем уверена, что вскоре мы откажемся от школьной формы как таковой и оставим только брошь, как и спортивную форму, не более того. — А как же дисциплина? — Дисциплина закаляется тогда, когда человек имеет полное понимание своих действий. Он должен быть достаточно умен, чтобы понимать что к чему, а не слепо выполнять приказы. — Как же свободомыслие? Я не имею ввиду свободу слова, но пагубные мысли, которые ведут к обрушению порядка? — А что есть людское мнение, Том? Есть истины, которые никто не может оспорить, и даже на их счет есть неисчислимое количество мыслей и слов. Мы не в силах подавлять детей- это лишь сломает их, сделает безвольными куклами, поэтому лучше повысить их интеллект настолько, насколько это возможно. Заметь, я сказала интеллект, а не знания. Если ученик плох в анимагии, то что поделать? Он может дальше и дальше выжимать из себя магию, стараясь обратиться, но сможет полностью сделать это гораздо позже, чем те, чье ядро окрашено в определенный оттенок, или полностью черное, серое или белое. Пусть лучше он понимает, что мир не делится на черное и белое, и что ядра не влияют на личность людей. — Это звучит довольно логично. Стас не стала провожать его в коридоры, лишь в следующий зал, который находится на втором этаже. Второй этаж монохромен, с редкими акцентами зеленого, красного и синего. Это- учебный этаж, который можно разделить еще на три. О том, что там, она тактично промолчала, ведя Тома в арбитраж. Ливень еще не закончился. В приятной серости не горели лампы, лишь теплый свет свечей ласкал зрение. — Стас, ответь мне. Что есть русская тоска? — Ха! Ну и вопрос. Тебе правда так важно это знать? — Может, я смогу вас понять. — Это априори невозможно. Мы- одни, вы- другие, и так со всеми в этом мире. — И все же? Стас взглянула наверх. Усмешка исчезла с её губ и лицо стало странно-чистым, возвышенным, но одновременно грустным. — Тоска это очень странное чувство, нельзя полноценно описать её одним словом или предложением, если только оно не длинное. С нижнего этажа донесся чей-то свист и смех. Он затих через некоторое время. — Я бы описала это как душевную скуку. Люди, родившиеся на нашей земле, почти всю жизнь не покидают серые дома. Выходя из серых домов, они видят серое небо и серую землю. Нет черного, кроме ночи, нет белого, кроме больниц и снега. Из одних домов, они идут в другие дома. Посмотри вокруг: здесь часто льет ливень, и вся эта яркая отделка не может противиться этому сумраку. Том не слишком понимал. Он видел эти дома, да, странные пятиэтажки, похожие на коробки, никак не схожие с уютными пентхаусами и поместьями Англии, он представить не может, как это- прожить в одной из них всю свою жизнь. — Душа желает этого черного и белого, но лишь видя его- скучает по серому. Мы можем быть счастливы, посещая другие страны, видя эти яркие дома и солнце, но нигде никогда не будет уютнее, чем в маленьких метражах бетонного дома. Это русская тоска. Конечно, может быть и другая: тоска по дому, по родным, по местам, в которых никогда не бывал, и чувствам, которые никогда не испытывал, но это совершенно другое. Наша тоска, она… Съедает изнутри. Из-за неё хочется любить каждую трещинку в плитке и ламинате, ржавый уголок плиты и пятно от кофе на столе, хочется созерцать птиц, жилы листьев, как и пасмурное небо, дребезжащий свет фонарей и снегопад. Эти слова не находили отклика в Томе: он редко когда наслаждался природой или миром магглов, а снегопад и вовсе был ему ненавистен, как и зима. — Я не слишком понимаю тебя, если честно. — Я знаю. Мы впитываем это чувство с молоком матери, а после видим мир, жестокий и холодный. Все, что мы можем- лишь затянуть покрепче наши пояса и запахнуть шубу. Тоска это как если бы у тебя не было чувств вообще, а ты полностью осознавал это и принимал. Том покачал головой. Ему незнакомо это чувство. Ему знакома печаль и отчаяние, гнев и ярость, но их отсутствие? Еще и с принятием и пониманием этого? — Немногие способны понять это, да. Возможно твой волкодлак знаком с этим. Люди, прошедшие определенные испытания, отлично нас понимают. Если он вдруг очнется- я бы хотела его видеть. — Если? Почему не «когда»? — Надейся на лучшее, Том, но готовься к худшему. До свидания. Последнюю фразу она сказала на чистом русском. Это шипение приятно прокатилось до барабанной перепонки, как только она исчезла, куда-то аппарируя. У Тома есть разрешение лишь на аппарацию отсюда, но не сюда. Ох уж эти секреты. Поместье Марволо ничем не порадовало: Гарри все так же спит, его ядро все так же разбито, разум в полном упадке, и Том будет готов вновь увидеть что-то чудовищное не раньше чем завтра. Ворон постучался в окно, и Темный Лорд впустил его, с удивлением смотря на красные перья его крыльев. Письмо принесено от стаи волкодлаков. Они благодарили о связи с английскими оборотнями и писали, что вскоре получат первых учеников. Видимо клятва развеется только когда они их получат и будут довольны. Ему не хочется думать, что она способна сделать: он абсолютно не знаком с Волчьим доверием. Ворон не просил чего-либо, лишь отдал письмо и улетел. Тому предстоит долгая ночь снов о ливне, глухих заброшенных зданиях, воющих стаях бездомных собак и Гарри, шепчущего ему о том, как ему хочется умереть.