Две луны

      Внутри особняк напоминал замок из «Красавицы и Чудовища». Стены, пара диванов, кресло, плотные тяжёлые шторы на огромных окнах — вся обстановка в максимально темных тонах покрылась многовековым слоем пыли. Так же много её витало в воздухе, отчего Ичиго пару раз чихнул.       «Мама жила здесь», — он растерянно оглядывался. Мать он помнил плохо, но, как ни старался, обычная, добрая женщина не соотносилась с мрачным и даже грозным особняком. Хотя, может, раньше здесь все было иначе?       Но насмотреться и проникнуться атмосферой Ичиго не дали. Они быстро прошли несколько комнат, в том числе и столовую с длиннейшим обеденным столом тоже из «Красавицы и Чудовища», а затем, в просторной гостиной, стали спускаться по винтовой лестнице. Ичиго заметил, что Исида тоже чувствует неуверенность, в отличие от своего невозмутимого отца.       — А зачем мы идём в подвал? — Ичиго, с настороженностью разглядывал в полумраке кирпичные стены.       — Чтобы запереть тебя там на веки вечные, — серьезно сказал Рюукен и вздохнул, когда собеседник остановился и выпучил глаза. — Нет, чтобы тренировать тебя и Урью. Не задавай глупых вопросов.       — А-а… — протянул Ичиго и поравнялся с Исидой. — Он всегда так шутит?       — Первый раз такое вижу, — удивился тот и усмехнулся. — Обычно он молчит или говорит, какой я слабак и неумеха.       — А… — озадачился Ичиго, а потом изумился: они спустились в пустой темно-фиолетовый зал размером со стадион.       — Вау. Как вы огрохали такое?       — Этот скрытый тренировочный зал построили ещё с особняком, — с теми же предельно вежливыми интонациями ответил Рюукен, от которых Ичиго снова почувствовал себя идиотом.       — О, — сказал он, а затем преисполнился решительности.– Ну что, как будем тренироваться? Мы начнем с разминки? Или вы научите меня стрелять из лука?       — Попридержи коней. Пока я тебя не буду тренировать, — Рюукен покачал головой, и Ичиго выпал в осадок.       — …Что?       — Смотри, какая ситуация, — размеренно и обстоятельно начал мужчина. — Чтобы научиться стрелять из лука, нужно несколько лет как минимум. А ещё столько же, чтобы сделать это в битве. Урью подтвердит, — тот кивнул. — Но даже если ты совершишь чудо, то, как показала практика, против тех пустых это не поможет, — Ичиго усмехнулся из-за того, что подразумевалось под «практикой». — Зато у тебя пробудился Блют, хотя ты и гемшит квинси…       — Кто?       — Нечистокровный. Квинси делились на чистокровных и на рожденных от брака с не-квинси…       — Вы будто говорите о собаках, а не о людях, — неодобрительно хмыкнул Ичиго.       — Как есть, так есть, — Рюукен пожал плечами. — Но редко вторые превосходили первых. Так что пробуждение у тебя Блюта, даже еще без подготовки — воистину чудо. А последнее значит, что перспективы его развития очень внушительны.       — Ясно, — Ичиго заинтересовался сильнее. — А как мы будем его развивать?       — Урью будет в тебя стрелять, а ты будешь уворачиваться.       В зале повисла абсолютная тишина.       — Ты серьезно, отец?!       — Абсолютно, — так же спокойно сказал тот, и до Ичиго наконец-то дошло, что мужчина не шутит. Он не знал как реагировать от слова «совсем», а Исида снова воскликнул:       — Да я же убью его!       — Я в этом так не уверен. С твоим-то уровнем способностей… — протянул Рюукен. Исида поник, а Ичиго со скепсисом спросил:       — А этот ваш Блют точно защитит меня от стрелы?       — Куросаки Ичиго, если бы я не был на сто процентов уверен, то не предлагал бы. Моя задача — научить тебя защищаться, а не убить. С этим справились без меня, — хмыкнул Рюукен. Недовольство Ичиго усилилось, но вместе с этим он ощутил вину от недоверия к другу отца. — «Этот ваш» Блют — очень сложная и элитная техника. Даже чистокровные квинси трудились много лет для ее пробуждения, как, например, твоя мать.       — Мама была чистокровной квинси? — челюсть Ичиго упала вниз.       — Да. Она происходила из древнего и могущественного клана квинси, клана Куросаки, — Ичиго ошеломленно заморгал. — Его истребили много лет назад, и Масаки, единственную выжившую, моя мать взяла под опеку. Если тренировка пройдет успешно, то я расскажу остальное, всё, что захочешь. Согласен?       Ичиго нахмурился. Мать была его больным и самым сокровенным местом, да и уверенность Рюукена и доверие к отцу сыграли роль. Как и то, что легкими тренировками Улькиорру было не победить. А поэтому Ичиго прямо посмотрел на мужчину.       — Согласен.       — Что, Куросаки, ты тоже с ума сошел? А если ты умрешь? — Исида уставился на него, как на камикадзе, и, в принципе, был недалек от истины.       — Ну, твой отец сказал, что я не умру. Значит, не умру, — Ичиго улыбнулся, пытаясь приободрить себя.       — На самом деле твоя задача — избежать стрелы. Блютом ты защитишься в случае попадания.       — Ага, понятно, — Ичиго значительно полегчало, а потом его осенило. — А я могу его атаковать?       — Об этом-то я бы и сказал, если бы меня не прерывали, — с укором ответил мужчина. — Задача Урью — попасть в тебя и вывести из строя. Твоя задача — защищаться и вывести его из строя. В рукопашную у тебя шансов ноль, так что хотя бы возьми меч…       — Меч? — Ичиго снова изумлённо заморгал.       — У меня остались мечи от твоего отца...       — Стоп, старик умеет сражаться на мечах? И он бился с вами? — Ичиго снова впал в ступор. Почему он узнает о родственниках столько, сколько не узнал за всю жизнь?       — А почему бы и нет? Но довольно болтовни. Вы будете тренироваться или нет? — ещё строже спросил Рюукен. Ичиго сжал губы и предался сомнениям. Хотя что ему терять? По факту, его шанс выжить столь призрачен, что его нет. А вот шанс, что под присмотром в него не попадет стрела, все-таки чуть больше.       — Я буду, — как можно тверже ответил Ичиго.       — Хорошо. Урью? — Рюукен внимательно посмотрел на сына, что переминался с ноги на ногу, и он, в конце концов, бросил короткое:       — Буду.       — Тогда подойди и выбери меч, Куросаки Ичиго, — Рюукен направился к темно-фиолетовой стене, и Ичиго поспешил за ним. Как оказалось, в ней скрывался тайный ящик, и когда мужчина потянул его на себя, на свет показалось множество мечей.       — Стоп, мечи настоящие? Не деревянные?! — по молчанию Ичиго понял ответ и возмутился: — А если я случайно зарежу его?       — Не зарежешь, — Исида подошел к ним и с пафосом поправил очки. — Я — квинси. Мне так просто не навредить.       — Ну так я тоже квинси, — хмыкнул Ичиго и с сильными сомнениями уставился на почти одинаковые клинки. Хотя он же может атаковать не насмерть, правда?       Вдруг его взгляд зацепился за одну катану. Лишь зеленая рукоятка и шестиугольная гарда выделяли ее, но ещё Ичиго чувствовал от неё что-то странное.       — А что с этим мечом? — он указал на него, и слегка удивленный Рюукен взял его и после осмотра чуть сдвинул брови.       — Хм… Похоже, в нем осталось чуть-чуть духовной силы. Скорее всего, твой отец сражался им в последний раз. Хотя точно не вспомню, это было очень давно, — мужчина ещё повертел меч в руках. — Хочешь сражаться им?       — А эта духовная сила сильно мне поможет?       — Нет. Этот меч будет слегка крепче, прочнее, и, возможно, легче остальных, но не более.       Ичиго задумался, а потом примерился к остальным клинкам. Они все лежали в его руке и весили примерно одинаково, а поэтому Ичиго выбрал меч с духовной силой. Стальная катана заметно отличалась от деревянного меча, отчего держать ее было непривычно, но не неудобно. Ичиго вспомнил тот факт, что почти все шинигами ходят с мечом, и клинок-трость Урахары.       «Если некоторые шинигами могут что-то противопоставить Улькиорре, то насколько они сильны?» — Ичиго попытался представить себя богом смерти, который мечом сносит гору или уничтожает город.       — Понятно. Ну что, Исида, начнем? — снова попытался приободриться Ичиго и развернулся к нему.       — Начнем, Куросаки, — вместо энтузиазма Исида «светился» скепсисом, но встал в стойку, а в его руках появился белый лук.

***

      «Ага, попаду. Как же», — Ичиго увернулся от горы стрел, бешеным зайцем скача по просторам зала. Точней, несколько стрел все-таки задели его и прожгли и так уже порванное и пропотевшее кимоно, и в дырах от них кожа покрылась синими венами. Радовало лишь, что Блют не только защищал тело, но и значительно притуплял боль, но Ичиго все равно будто хорошо отделали в драке.       «И какие-то следы наверняка останутся. Но да, Блют и правда очень полезная штука», — хмыкнул Ичиго и впечатался лицом в пол. На миг он трусливо захотел остаться лежать, но вспомнил о безжалостных и молниеносных стрелах и вскочил.       А когда чудом в отчаянном рывке под ливнем стрел все-таки дотянулся до Исиды концом лезвия, ликуя от счастья, он мгновенно оказался за его спиной.       — Что за?.. — челюсть Ичиго упала вниз.       — Хиреньяку. Особая, очень быстрая поступь, — Исида с умным видом поправил очки.       — Как у тех пустых? — Ичиго вспомнил, как они смазанным пятном телепортировались по обломкам колеса обозрения за один миг от земли до облаков.       — Не знаю, но, думаю, примерно такая же.       — А меня этому научишь? — Ичиго преисполнился энтузиазмом, несмотря на громко ноющие и потяжелевшие мышцы.       «В конце концов, убежать от Улькиорры у меня шансов явно чуть больше, чем одолеть его».       — Не сейчас, — Исида кивнул влево и вверх, где в вышине, на выступе в стене, сидел и курил Рюукен. От его спокойного и совершенно не уставшего вида в голове Ичиго пронеслись смачные ругательства, но тут его внимание целиком занял град стрел.       «Похоже, бой закончится, когда я достану Исиду», — Ичиго скрипнул зубами и крепче сжал катану, пытаясь преисполниться решительности и забыть многочисленные неудачные попытки. — «Ну, раз надо достать, значит, достанем».       Но вскоре кимоно окончательно превратилось в лохмотья, ноги и руки потяжелели совсем, а совершенно сухие лёгкие и горло стал жечь огонь.       «А меч почему-то даже легче стал», — попытался утешить себя Ичиго, а затем с отчаянным боевым кличем кинулся вперёд. От дождя стрел он увернулся с трудом и чудом сократил дистанцию, но в руках Исиды уже светилась единичная стрела с меньшим радиусом атаки, но намного большей стремительностью, силой удара и болью от него.       «Черт!» — подумал Ичиго из-за того, что защитился, на автомате выставив катану. Да, она оказалась почти бесполезной, но ломать чужое имущество он не хотел, как и проверять, выдержит ли Блют прямой удар в грудь. Но через миг Ичиго пронесся по инерции вперёд и занёс клинок над Исидой.       «…Что? Я его достал? А как же стрела?..» — голова опустела, и Ичиго тщетно попытался задержать меч. Когда лезвие коснулось черных волос, его захлестнула паника, и тут же Ичиго остановили.       — И это все, на что ты способен? — пренебрежительно сказали в оглушающей тишине.       Ичиго был так ошарашен неудавшимся убийством, что лишь растерянно спросил:       — …То есть?       — Я не тебе, Куросаки Ичиго, — Рюукен прищурился в сторону сына. — Ты не остановил такой простой удар, а ещё называешь себя квинси, — сказал он столь подчеркнуто спокойно и оттого обвинительно, что Исида отвернулся, а Ичиго разозлился. Возможно, он не принял бы это близко к сердцу, если бы не чертовски устал, а Рюукен все время не отдыхал.        — Все с ним в порядке! Без него меня бы похитили или уничтожили!       Исида удивился его возмущенному заступничеству, а Рюукен приподнял бровь.        — А заметь он того пустого, тебя бы вообще не убили.       — Тот монстр был чертовски силен. Даже вы бы не справились с ним, — Ичиго упрямо сжал губы.       — Уверен?       — Уверен. Докажите, что я не зря попросил вас в учителя. А то вдруг вы не учите меня как раз потому, что ничем не лучше сына? — Ичиго с вызовом усмехнулся и выпрямился, а потом понял, что перегнул палку. Лицо Исиды тоже говорило «Ой, дурак!», но его отец остался невозмутим.       И с таким же спокойным лицом за миллисекунду материализовал лук и выстрелил в Ичиго. Он даже вздрогнуть не успел, когда стрела коснулась его головы, а затем развернулся на грохот и обомлел. На всю огромную стену «стадиона» сияла очень глубокая дыра.       — …КАК?!       — Это способности настоящего квинси, — Рюукен поправил очки, и Ичиго понял, от кого его сын научился этому жесту и пафосу. И почему тот переступил через плохие отношения, гордость и ядовитые упрёки.       — А почему стена?.. — потрясение Ичиго достигло небес, когда дыра стала затягиваться.       — До тебя здесь тренировалось много квинси. А так как вызывать маляров-штукатурщиков каждый раз было бы не слишком приятно, то зал и оборудовали таким образом, — Рюукен развернулся, и Ичиго осознал, насколько по-разному они выглядят. Он, в лохмотьях кимоно, покрасневший и дышащий так, будто неделю разгружал вагоны с цементом, и совершенно не уставший мужчина в отглаженном деловом костюме. — Полагаю, на сегодня с тебя достаточно.       — Ага. Стоп, вы же обеща…       Эти слова унеслись в пустоту, и Ичиго оставалось только хлопать глазами.       — …Он только что ушел от ответа?       — Не знаю. Возможно, он просто не хочет с нами возиться. Ты сам видел, — Исида подошёл к нему, и Ичиго вытер град пота со лба.       — И правда. Он не станет возражать, если я чуть-чуть отдохну в гостиной?       — Хорошо, — Исида забеспокоился. — Я тебя не слишком загонял?       — Слишком, но я сам согласился на это, — Ичиго широко усмехнулся и почувствовал себя мазохистом. Если ему уже сложно двигать деревенеющими конечностями, то что будет завтра? — Да и вряд ли я иначе научусь чему-то за короткий срок.       Исида не выглядел убежденным, но спорить не стал.

***

       Ичиго завалился в комнату и обрадовался новой уютной обстановке: две кровати, два письменных стола, большой бордовый шкаф с резьбой по краям и зеркалами на дверцах, три стула и даже пара картин с журавлями и горшков с пальмами.       — Ты где был так долго? — Ичиго удивился холодному укору Фета, но потом вспомнил обещание посмотреть сериал и виновато почесал затылок.       — Ну прости, я случайно после тренировки заснул там.       — До почти ночи?       — Это была тяжёлая тренировка, — Ичиго вздохнул. С одной стороны, он не обрадовался, что Исида не будил его все три часа, с другой, так он хотя бы дошел до Урахары. Потому что добирался он до дивана в гостиной особняка, ползя по лестнице и нещадно проклиная ее длину.       Как ни странно, Фет перестал хмурится и что-то протянул ему.       — Мобильный? — Ичиго озадаченно повертел раскладной телефон.       — Урахара сказал, что по нему ты свяжешься со мной или с ним в случае чего. Даже если, например, тебя закинет в загробный мир.       — Понятно, — Ичиго хмыкнул, с иронией подумав о звонках с того света. — Не думал, что ты умеешь пользоваться мобильным телефоном.       — Он научил, — Фет кивнул вправо, и Ичиго впал в недоумение.       — Кот?       — Ты что-то имеешь против котов? — спросил тот низким голосом, и Ичиго после потрясения сразу спрятался за Фетом.       — Свят-свят! Говорящий кот!       — И что? — пустой приподнял бровь, и Ичиго растерялся сильнее.       — Но это… Это говорящий кот! Это ненормально!       — А боги смерти — нормально?       — Нет! Ничего из этого не нормально! Какого черта я все в это ввязался?! Точней, меня во все это ввязали и убили?! Почему я теперь либо уйду в загробный мир, либо превращусь в монстра?! — закричал разозлившийся Ичиго и закусил губу. Он никогда не показывал чувств, но слишком много на него навалилось. А ещё он устал. Не только от тренировки, но и от всего. Его будто учили плавать, бросив в воду, и он, барахтаясь, едва удерживался на плаву, захлёбывался и тщетно пытался найти опору под ногами.       Но вдруг, после долгого и невеселого молчания, пустой поерзал на дальней кровати и сказал:       — Все не так плохо, Куросаки Ичиго.       — А?!       — Урахара сделает тебе гигай, так что ты снова начнешь общаться с сестрами и друзьями. Что касается твоей цепи… Я и несколько пустых смогли сохранить рассудок.       — Но это был случай один на миллион, и для этого вы поедали других пустых, верно? Что раньше были обычными людьми? — как бы невзначай спросил лежащий на письменном столе кот.       — …Да. Хотя постепенно надобность в этом отпала, — нехотя признал Фет и пристально посмотрел на Ичиго. — В любом случае, отчаяться и сдаться ты всегда успеешь.       — А если ничего не получится? Что если я буду изо всех сил стараться, но потом умру? — выпалил он, прежде чем подумать. Лицо Фета остекленело, и он опустил голову и прошептал:       — Тогда тебе уже будет не до этого.       Ичиго невесело хмыкнул, пока его настроение балансировало от «все ужасно» до «почему нельзя умереть дважды».       — Утешаешь ты дерьмово.       — Как умею.       — Но… спасибо, — изменившимся голосом прошептал Ичиго и, пока пустой удивился, повел плечом в сторону коридора. — Пойду, съем чего-нибудь, прежде чем лечь спать.       Уютная обстановка на кухне не изменилась, и Ичиго чуть-чуть полегчало. Возможно, потому что ситуация всё же относительно «выровнялась», а ещё от шоколадных кексов на столе шел приятный и пробуждающий аппетит аромат.       — Не боишься умереть? — спросили при поедании третьего кекса, и Ичиго поспешно обернулся.       — Что?       — Кексики готовил я, — как бы невзначай сказал Суйгецу. Ичиго недоуменно прищурился в ожидании выговора, а потом вспомнил слова Фета, махнул рукой и взялся за четвертый кекс.       — Я и так уже умер, так что пофиг. Кстати, а тебе не надо охранять господина? Или он где-то поблизости?       — Он патрулирует город, так как шинигами должны уничтожать пустых и отправлять души в загробный мир.       — А разве вы не прячетесь от кого-то ужасного?       — Да. Но все время сидеть здесь как-то не очень. К тому же, с господином Маса. Даже не беря в расчет его силу, он костьми ляжет, но защитит его, — Суйгецу сел за стол и взял последний кекс, а потом многозначительно посмотрел на грудь Ичиго. — Маскируешься, чтобы тебя не забрали в загробный мир?       — Да, — тот понял, что он до сих пор был одет в лохмотья кимоно шинигами, так как не чувствовал холод и жар. Вдруг его настроение упало, и Ичиго поставил кружку с чаем на стол и осторожно начал: — Слушай, насчёт твоих слов в коридоре…       — Не сейчас, — негромко и четко сказал Суйгецу и обвел кухню головой. — Говорить на столь щекотливые темы здесь может быть чревато.       — Щекотливые? — Ичиго нахмурился. — Если ты предлагаешь что-то сомнительное или навредить Урахаре, то я пас. Я должен ему за помощь…       — А кто говорил, что я хочу именно этого? — совершенно невинно спросил Суйгецу, и Ичиго нахмурился сильнее и сел напротив.       — Ты же сам сказал, что он сомнительный тип.       — Ну, это не означает, что с ним нельзя вести дела. К тому же, при всей своей сомнительности у Урахары есть принципы и даже определенное сострадание. Но даже если бы я хотел сделать это… Ты уверен, что не согласишься ни за какую плату?       — Например? — насторожился Ичиго, а затем заметил пристальный взгляд на свою грудь и остолбенел. — Ты можешь…       — Не совсем так, как ты думаешь, но да, — Суйгецу встал из-за стола и стал заваривать чай себе, а Ичиго прищурился.       — А где гарантии, что ты меня не обдуришь? И что «не совсем так» мы не понимаем по-разному?       — Можем договориться, что оплату я потребую после, и тогда мне же будет выгоднее сделать все как надо, — острые зубы растянулись в улыбке и откусили от песочного печенья. — Впрочем, я не требую согласия сейчас.       — А ты не слишком много о себе думаешь? — недружелюбно хмыкнул Ичиго, перенимая снисходительный и уверенный тон.       — Знать себе цену вполне неплохо. Хотя, да, перебарщивать не стоит, — Суйгецу сел за стол с чашкой, а Ичиго стал вылавливать ложкой чаинки. Он слишком вымотался для серьезных разговоров и слишком не хотел влезать в новые неприятности. Но собеседник почему-то тоже молчал, и после его выхода из кухни Ичиго поддался усталости и лёг на руки на столе.       А Суйгецу после возвращения тихо присел рядом, с осторожностью едва коснулся его головы и вздохнул.       — Хм, снова заснул. Ты слишком мазохистичен, Куросаки Ичиго, — Суйгецу усмехнулся, а затем аккуратно взял его на руки. — Давай-ка отнесем тебя в комнату. Надеюсь, твой друг-пустой не обвинит меня, что я подсыпал снотворное в твой чай. Это я ещё успею сделать.       Он уткнулся в худые коленки и задрожал. Еда перед ним будто пришла из другого мира: плотный и теплый запах бил в ноздри, контрастируя с предельной стерильностью и холодом помещения, а в пустой черт знает сколько желудок боль впилась острыми когтями.       — О, так сегодня в меня не кинут тарелкой? — съехидничали рядом, и он окончательно стал оголенным нервом и предался терзаниям: гордость говорила кинуть тарелку, а здравый смысл требовал этого не делать.       «Ты ведь помнишь, чем это может закончиться?» — он сильнее сжал потрескавшиеся губы. Как он не ненавидел себя, но пройти через подобное снова не мог.       — Так вы будете есть или нет? Между прочим, я не могу сидеть тут вечно, у меня много дел… — псевдо-жалобно протянул собеседник, и он разозлился. После всего, через что он прошел, этот тип смеет жаловаться на свою жизнь, да ещё делать из этого шутку?!       — Знаем мы, какие у вас дела, — мрачно сказал он, поднял голову от колен и встретился с удивлённым взглядом. А затем собеседник неприятно усмехнулся.       — А я уж думал, что вы сегодня такой тихий. По крайней мере, мои дела лучше ваших.       Он нахохлился, а затем расправил плечи, хотя и понимал всю тщетность попыток выглядеть внушительнее.       — Но раз вы не хотите есть… — собеседник взял еду и встал, и он осознал, что схватился за поднос, как утопающий за соломинку. И из-за того, что он, пусть и неосознанно, переступил через себя, он «вспыхнул» и снова спрятался в острых коленях. Он ожидал едких насмешек, но собеседник лишь вздохнул, и он по звону понял, что поднос поставили перед ним.       — Может, просто попросите и, наконец, умерите гордость?       «Это единственное, что у меня осталось», — он сжался в комок от безысходности, а собеседник спокойно продолжал:       — Все равно она вам уже ни к чему. Разве что ваша смерть будет гораздо болезненнее…       — Я не умру, — он с упрямством посмотрел вверх, и собеседник приподнял бровь и со скепсисом ответил:       — Ага, конечно. Вы нашли это место по «счастливой» случайности и после долгих поисков. Думаете, кто-то так сильно расстарается ради вас?       Он опустил взор в пол и прикусил губу. От чужой правоты на душе становилось ещё гаже. Оказывается, несмотря на статус и состояние, он на самом-то деле не был кому-то нужен.       «Разве что…»       — А если и расстарается, то его будет ждать та же судьба, — от скользкой ухмылки по спине пробежал холодок: они думали об одном и том же. — Впрочем, если вы хотите этого для…       Он схватил стакан, и собеседник поспешно поднял руки и отошел на безопасное расстояние.       — Все-все, ухожу!       И действительно, он остался наедине с подносом и после долгих сомнений стал есть. Блеклый бульон с парой ломтиков овощей, кусок хлеба и стакан с жижей оказались хоть и безвкусными, но сносными (хотя сейчас он съел бы все, что не было коровьим поносом), зато желудок заныл от непривычной тяжести, а к горлу подкатила тошнота.       «Бывало и хуже. Надо лишь перетерпеть», — он оперся затылком о холодную стену и закрыл глаза. Как он ни старался, дорогие сердцу воспоминания меркли, будто происходили в очень далёком прошлом.       «А сколько я уже здесь? Месяц? Полгода? Год?» — невесело подумал он. Вдруг внутренности стало жечь изнутри, голова налилась чугуном, а сознание стало стремительно исчезать. Он уткнулся лицом и локтями в холодный светлый пол и стиснул зубы, пока из глаз полились слезы, а голое тело задрожало.       «Похоже, время настало», — с ненавистью подумал он и услышал сзади неторопливые, негромкие шаги.       — О, похоже, препарат действует как надо.       — Сволочь, — с трудом процедил он, и его небрежно перевернули ногой на спину.       — Осторожнее со словами. И почему «сволочь»? — он со злостью уставился на нависшую над ним вежливую ухмылку и представил, как размашистыми и кровавыми ударами стирает её с лица. — Я бы мог ввести препарат внутривенно, но так было бы неприятнее и для меня, и для вас, — псевдо-заботливо закончил собеседник, и он потерял сознание.       Фет вскочил и едва не свалился с кровати. А потом понял, что бьётся в крупной дрожи и в поту, как во сне, и обхватил себя руками.       «…Что за?» — потрясённо раздалось в пустой голове, а потом Фет помрачнел. — «Это побочный эффект от того, что я вселился в человеческое тело?»       Он уткнулся в колени и в миллионный раз пожалел о поспешном решении. О том, что поддался, казалось, отмершим эмоциям, не желая второй встречи и второго неприятного узнавания.       «...А если мне снова приснится прошлое?» — сердце Фета остановилось. На миг он хотел даже попросить помощи у Урахары, но мгновенно передумал из-за едва светящихся в темноте оранжевых наручников. А от тонкого полумесяца в окне к всепоглощающему страху добавилась пронзительная тоска.       «Надеюсь, с этими двумя идиотами все в порядке», — Фет выпутался из одеяла и устроился на подоконнике, где заметил светлую кромку неба. Когда глаза привыкли ко тьме, он различил на часах пять часов утра и, стараясь не разбудить Ичиго, включил лампу и сел в кресло в другом углу, тщетно пытаясь вчитаться в строчки книги до окончания рассвета.