Ветер и Огонь

      — Прости, Саске. Другого раза не будет.       Дождевые капли покрыли бесконечную груду обломков, говорящих о том, что некогда здесь стояло убежище клана Учиха. В нос врезается едкий запах гари, веющий от горящего чёрным пламенем леса. На крупном камне, оставшемся от высокой колонны, вырезан веер, раздувающий огонь.       Павший намертво Итачи испустил свой последний вздох. Гремит гром, капля воды с солью, смешавшейся с кровью, оставляет мокрую дорожку на щеке Саске.       — Наруто, я...       В Долине Завершения Саске смотрит на всё ещё лучезарное лицо своего соперника. Проклятая печать Орочимару сковывает плечо, и неистовая боль пронзает тонкими иглами каждую клетку тела.       Свалившись на колени и повиснув над лежащим без сознания Наруто, Саске перевёл взгляд на свой упавший протектор. Холодный металл предательски выдал отражение смотрящего на него человека. Саске ненавидит того, кого выдала зеркальная гладь протектора. За слабость, беспомощность, никчёмность. Рядом с отражением на пластине металла глубокая царапина.       Он всегда идёт позади, и ему нужно получить силу любой ценой.       — Не убивай Наруто... а то пожалеешь... — рык Девятихвостого раздаётся в клетке, созданной восьмигранной печатью в подсознании Наруто.       Пронизывающий ветер колол кожу лица, разносил по округе металлический запах крови. Глаза, с трудом открывшись, предпочли бы отрицать сотню раз увиденную действительность.       От Долины Завершения не осталось ни единого живого места. Разрушения несоизмеримы: камень на камне, река и завораживающий когда-то водопад испарились, оставив лишь после себя в воздухе стоящую влагу.       К плечу прикасается чья-то рука. Пытается сжать сильнее, но не может. Саске оборачивается навстречу прикосновениям и, обомлев, замирает. Болезненно улыбаясь и приоткрыв потухшие глаза, Наруто задыхается из-за сквозной раны в груди, теряет равновесие и стремительно валится без сил на ледяные мокрые камни. Ринувшись за ним, Саске ловит его в последний момент, падает на колени, успевает подставить руки под тело, трясущееся в агонии.                               Дыхание Наруто прерывистое, затруднённое из-за крови, отхаркивающейся изо рта. Безучастный взгляд смотрит в одну точку где-то в небе, таком же сером небе, как и глаза Наруто. Радужки цвета лазури с когда-то играющими на пигменте бликами померкли, потерявшись на фоне лопнувших кровеносных сосудов на склере.       — Н-наруто?! На-руто?! — позвал Саске, тряхнул за плечи друга, потеряно бившись с ужасом, подступающему к горлу, — Дыши, посмотри на меня.       Он осматривается в надежде позвать на помощь, не видя никого, кроме разрушенных каменных стен, которые канули в истории, оставшись легендой навсегда. Они одни среди огромного кратера, созданного столкновением двух кулаков.       — С-сас-ке... — отрывисто слышится сквозь сгустки застывшей крови в горле вместе с мучительным выдохом.       Дрожащая рука Саске закрывает тканью кровоточащую рану, насквозь прободающую рёбра Наруто. Под ногами капли, алые и вязкие, собираются в одно единое течение. Саске отзывается на своё имя, переводит взгляд с пораженной грудной клетки на лицо Наруто. Ввалившиеся щеки, появившиеся тёмные круги под глазами, смотрящими бессознательно, куда-то вдаль, кожа, которая всегда была румяной и загорелой, побледнела. Смотря на свои руки в крови, Саске понимает, что произошло. Произошло то, что он задумывал сделать с Наруто.       Приоткрытый рот слабо поднимает уголки губ со следами, бегущих на шею потёками крови. Мускулы лица онемели, но улыбка еле заметно держалась из последних жизненных сил от одного только вида на Саске.       — Только не улыбайся, не смотри так! — скрипя зубами, начал умолять Саске. Его всего трясло, но лишь одна рука аккуратно удерживала запрокидывавшуюся голову.       — Н-не могу... ведь я твой единствен-н... — вдруг на длинном слове голос Наруто, всё ещё с радостными смешинками, оборвался, кашель с кровью сотряс его болью.       — Наруто? — Саске подхватил скатывающегося по его коленям и бьющегося с кровяным комком, вставшим поперек горла. Подняв голову, обрамлённую светлыми мокрыми волосами, и прижав к своей груди ослабшее тело, Саске прислонился щекой к чужому лбу, покрытому холодным потом, — Да, ты мой единственный.       — Браво, Саске, ты сделал то, чего так хотел, ты отсёк его. Теперь ты по-настоящему сильнейший.       Саске услышал знакомый голос позади себя, издевательски смеющийся над ним. Почувствовался пугающий холод, чакра, полная ярости, вселенской озлобленности, подкрадывалась, словно змея, готовая впрыснуть свой яд острыми клыками.       — Что не так, Саске? Посмотри на Наруто, разве не этого ты хотел? Теперь все, кого ты так любил, умерли в луже крови. Мать, отец, брат. А теперь посмотри на него. Посмотри.       Саске знал этот голос, знал, кто это. Над ним стояла тень, источающая боль, вобравшая в себя бремя сотни мёртвых душ одного величественного клана. Он медленно обернулся. Сверху вниз на Саске смотрел он сам, собственной персоной, с окровавленной рукой по локоть, с взглядом, погруженным во тьму. Второй Учиха язвительно улыбался, склонив голову набок. Глаза безумные. Вот и встретились вновь.       — Нет, я не мог. Кого угодно, но не его. Это не правда. Я не хотел, — твердил себе Саске, отвернувшись от своего злорадствующего отражения, закрыв глаза и прижавшись сильнее к Наруто, будто так можно спастись от подбирающегося сзади холода.       — Не хотел? Разве? Ты хотел, чтобы ненависть всего мира стала твоей. Теперь тебя будут ненавидеть все, ты станешь истинным Хокаге, сильнейшим. Его мечта умерла вместе с ним. Теперь ты один. Посмотри, что ты сделал с человеком, выбравшим смерть вместо того, чтобы убить тебя. Посмотри, что ты сделал с человеком, который счастлив, что видит тебя перед смертью, — Саске почувствовал, как обе руки двойника схватили его за склонившуюся голову по обе стороны, подняли за подбородок, открывая вид на Наруто.       Грудь не вздымается. Взгляд мутный, зрачки расширены, не реагируют на свет, смотрят в бесконечную пустоту. Лицо, вечно излучавшее заразительную детскую радость, побледнело. Отличительные черты, как лисьи шрамы на щеках, скрываются под засохшими пятнами крови.       Челюсть Саске начала трястись, зубы бились друг об друга, издавая скрежет, руки, держащие тело, ослабли.       — Оу, может, он тебя любил? Он шёл на такие жертвы ради тебя, выбрал добровольно смерть. Только представь, как рождаешься в одиночестве, не знаешь, что такое любовь, вся деревня тебя ненавидит. Не было ничего с самого начала, так ты говорил о нём, да? И вдруг появился кто-то, кого ты полюбил настолько сильно, что даже больно. А этот кто-то убивает тебя, интересно, что он почувствовал в тот момент? — приблизившись, двойник у самого уха шептал, насмехался и держал голову самого Саске так, чтобы он видел Наруто и не смог отвернуться. Бесцветное и хрупкое, как хрусталь, лицо лишилось последнего — невинной улыбки.       — Хотя, тебе какое дело, всё равно он мёртв. Стой-ка, все, кого ты любишь, умирают из-за тебя, проще говоря... Саске, так ты любил его? Наруто мог убить тебя в любой момент, если бы захотел. Посмотри, какой он теперь, посмотри, что ты сделал, — злорадствующая улыбка сменилась сумасшедшим смехом. Окровавленная рука потянулась к телу Наруто, указала на пробитую насквозь грудь.       — Проваливай. Не трогай его. Не смей, — громко прорычал сквозь скрежет зубов Саске и начал задыхаться, его лёгкие отказывались сделать вдох воздухом, пропитанным вперемешку запахом крови и Наруто.       — Сделал его таким же пустым, как и ты сам. Ты не просто убил Наруто, ты убил и себя. Ты сам знаешь, он всегда был сильнее тебя. А всё потому что у него было то, чего никогда не будет у тебя. Разница между вами в том, что он не боялся любить. Наруто не трус, как ты. Скажи, Саске, кого ты ненавидишь?       — Тебя. Я ненавижу тебя. Ненавижу, — голова Саске раскалывалась на тысячи осколков, хотелось схватиться за неё и удариться об стену, лишь бы выбраться из кошмара, но руки онемели из-за тряски, схожей с агонией.       — Я и есть ты, — шипяще у самого уха прошептала тень, сжала голову своего мученика сильнее и нагнула ближе к лицу мёртвого Наруто, от которого веяло холодом. Холодом смерти.       — Прекрати… — на грани бешенства Саске вскочил, его кулаки, разламывающие собственные кости из-за силы, сосредоточенной внутри них, нанесли удар по окровавленным рукам, держащим его. Сжигая уничтожающим взглядом, ненавистник исчез.       Ноги Саске от бессилия подвели его, и он свалился на колени перед человеком, который шёл на всё ради Учихи, ни на что хорошее негодного и потерянного. Как и когда-то в Долине Завершения, перед уходом к Орочимару, ему оставалось только склониться над лицом того, чья душа никогда не сдавалась, не брала свои слова назад. Угасшая в отчаянии душа не выполнила обещание, данное себе, умерев и оставив после своего ухода ад одиночества.       Скользя по камню, Саске подполз на коленях к своему погибшему раю. Он, кропотливо подняв, заключил в объятия, казалось бы, кусок льда, но это всё ещё было тело его единственного друга. Друга...       — Наруто, ты же обещал, что не умрёшь. Ты всегда держишь своё слово, твой путь ниндзя, помнишь? Я ошибся. Всегда ошибался. Ну же, посмотри на меня, улыбнись, скажи какую-нибудь глупость, обзови меня, ударь, убей, только... Наруто?.. — прошептал отрывисто Саске, прижимая сильнее к себе, пытаясь согреть бездыханное посиневшее тело, окружённое лужей тёмно-красной крови.       Чуть отклонившись, Саске вновь взглянул на Наруто. Он с нежностью провёл рукой по серо-бледному лицу, оставляя кровяные следы замаравшихся пальцев. Провёл по засохшим и посиневшим губам. Дыхания нет. Солнца нет. Солнце погасло.       Прижав Наруто к себе снова, Саске закричал от боли, пожирающей остатки нечто тёплого внутри. Боль настолько сильная, что хотелось не рождаться вовсе, чтобы не ощутить её никогда. Саске крепко обнимал Наруто, зарылся лицом в оранжевую куртку, пытаясь уловить родной запах. Под руками хлюпала ткань одежды, пропитанная кровью. Сколько бы он ни умолял посмотреть с ненавистью на него, это всегда порождающее свет существо отказывалось, ничего не выходило.       Сотру в порошок ваш смех, превращу в прах ваши воспоминания о счастливой жизни. Все узнают, кто чем заплатил ради мира в Конохе, когда услышат собственный крик боли».       Кровь стекает по ресницам, смешавшись с солоноватой влагой.              Отлично, Сакура, что клялась в любви, умоляла пойти со мной, захотела меня убить. Её чувства уничтожены. Стёр из памяти, заменил болью. Пусть узнает, каково это.       Пустота.       Сенсей хочет меня убить. Какаши, давший мне силу, пришёл умереть от этой же силы.       — Я выдержу всю тяжесть твоей ненависти, и мы умрём вместе.       Нет, ты ненавидишь меня, как и все вокруг. Ты умрёшь вместе с остальными. Я сделаю самые ужасные поступки, чтобы ты увидел их, и твоя глупая улыбка превратится в ненависть. Ну же, скажи, что хочешь убить меня…       — Потому что я твой друг.       Нервный тик, проходящий по связкам, сжимает руку в кулак. Вместо воздуха рука предпочла бы сжимать вырванную трахею из горла этой вездесущей улыбки.       Избавлюсь от тебя. Замолчи. Он должен ненавидеть меня, как и остальные. Уничтожу, раскромсаю, и тогда-то ты возненавидишь меня. Убью тебя...       Чувства, закопанные в могилу, показались, пробрались туда, где уже давно господствовала тьма. Лучше бы стать марионеткой, управляемой кукловодами, всё лучше, чем чувствовать. Стать бездумным оружием, разрушать, убивать.       Но этот Наруто... слабость.       Саске проклинал всех и вся: мир шиноби, страны, каге, друзей. Кто допустил, что они не смогли остановить Наруто в его попытках вернуть международного преступника? Учиха всем сердцем возненавидел вмиг весь проклятый мир за то, что они не убили ниндзя-отступника. Он бы умер, и тогда Наруто бы не принёс себя в жертву, не пытался бы вернуть того, кого отверг каждый знакомый.       Саске видел их презирающий взгляд за его поступки и даже был рад этому, разрывая связи со всеми, кто был на его памяти. Но в глазах Наруто он никогда не замечал того самого взгляда с ненавистью. Наруто смотрел на Саске по-разному, но только не так, как остальные. Когда все относились с враждебностью, он говорил, что понимает намерения и чувства разгневанного на весь мир очередного отступника из клана Учиха. Даже при последнем вздохе этот свет среди кромешной тьмы улыбался. Да, убив Наруто, Саске убил и себя самого, чтобы сделать из себя лишённый чувств рычаг управления людьми.       Теперь Саске, по истине, один.       Оглушающий крик разнёсся по всей долине, произнося одно имя.       — Н-наруто! Наруто! Нару-то!       Капельница полетела на пол, потянув за собой шнур. Вдогонку последовало одеяло, оголяя за собой смятую простынь на больничной койке, мокрую от пота. Ударившись коленными чашечками об пол, Саске перевернулся, сжавшись, лёг набок на твёрдой поверхности плитки. Перед лицом лежал катетер, который выдернул случайно он из своей вены во время падения с кровати. Белизна комнаты и лучей солнца, пробивающихся через занавески, ослепила его только что открывшиеся глаза.       — Саске, что с тобой? Саске? — начал поднимать его с пола и звать Наруто, прибежавший стремглав на помощь.       — Нару... то... — услышавший обеспокоенный голос Саске проморгался, расплывчатый силуэт мозаикой собрался в цельное лицо со светловолосой растрёпанной шевелюрой. Наруто придерживал Саске за спину и лопатки, приподнимая голову и укладывая себе на предплечье.       — Да-да, он самый, кто же ещё, — Наруто усмехнулся, украсив своё лицо счастливой ухмылкой.       — С-спасибо.       — Я ничего ещё не сделал.       — Спасибо за то, что ты жив, — чтобы не было сказано слишком жалко, тихо без заиканий проговорил Саске. Приподняв его ближе, Наруто посмотрел с недопонимаем. Блуждающий по нависшему сверху лицу взгляд встретился с противоположным, голубоглазым и негодующим.       — Ненавижу тебя... — рука Саске потянулась к скуле Наруто и тут же, лишившись сил, упала, — поэтому не умирай.       Сказанная фраза будто поразила Наруто молнией. Момент из прошлого, как на одной из миссий команды номер семь, Саске защитил Наруто от ледяных игл Хаку в Стране Волн. Пробилось в памяти воспоминание, когда Саске оказался при смерти, пожертвовав собой ради того, что ему было дорого. Его слова тогда звучали почти так же, как и сейчас. Просьба «не умирай» будто мысленно вернула Наруто в тот миг, когда они наглядно показали, на что готовы ради друг друга. Уже тогда оба поняли, что чувствуют, и как они связаны.       Наруто прижал к себе Саске крепче, через силу сдерживая слёзы то ли от счастья, что этот теме сейчас с ним, рядом, то ли от горести, что их пути пересеклись благодаря тому, что выпало на их долю. Он помнит, а как же иначе?       Повисла тишина. Показалось, что Саске потерял сознание. Он выглядел беззащитным и запросто заснувшим в руках Наруто, всегда защищающим своё.       Сколько они себя помнили, они ни разу друг друга не благодарили, не просили прощения. Оба знали и понимали, что чувствуют. Ни Саске, ни Наруто не нужны были благодарности, они делали то, что хотели делать. То, что должны делать. Тело двигается само по себе…       Но это «спасибо»… Где-то затаилась вина?       В течение мучительно долго тянущихся дней и ночей мимо пробегали разные лица, которые Наруто перестал различать. Невыносимо медленно шли настенные часы, тиканье отстающих стрелок раздражало слух, время замедлилось в тысячи раз. В невыспавшейся голове всё смешалось в одну переварившуюся, развалившуюся лапшу. Лапша... Даже излюбленный рамен не лез в желудок. О здоровом сне приходилось только мечтать, так как Наруто не мог отойти ни на шаг от Саске. Казалось, если оставить его в палате одного, то непременно что-нибудь случится.       Наруто утопал в собственных подозрениях, не дающих ему покоя. Ещё эти АНБУ за дверью, стерегущие, как стервятники, когда Саске очнётся. Конечно же, внимание всех шиноби сейчас было приковано к бывшему нукенину из Акацуки, кто бы сомневался. Стоило одного неверного шага, и вот все ждут подробностей произошедшего, сторожа под дверью. Самого Наруто мало интересовали детали инцидента. Часто по этому поводу устраивал выговор Шикамару, мол нужно себя взять в руки, после войны обстановка и так накалена.       После сражения в лесу остались лишь следы боя, тела исчезли к прибытию следователей из Конохи. Нападавшие, подобно профессиональным ниндзя, не допустили улик после своей смерти. Всё это лишь подбрасывало горючего в огонь.       Колоссальная потеря крови приковала Саске к больничной койке глубоким сном. Порой он просыпался в бреду и снова терял сознание, кошмары длились бесконечность. Теперь Наруто увидел собственными глазами, что даже во сне его друга всё ещё тревожило пережитое, заставляло бормотать, вздрагивать и вскрикивать, непроизвольно показывались слёзы на нижних ресницах. Саске мог казаться со стороны, или сделать вид, что тяжкая ноша отпустила его, но он слишком долгое время проживал в забвении, что выйти из клетки мстителя теперь представлялось не так-то просто.       — Из меня получился паршивый друг, да? Я только и хотел, что вернуть тебя обратно в Коноху, но не думал, чего хочешь ты, и как тебе трудно здесь оставаться. Ты прав, я не умею думать. Саске, может, я эгоист, но мне хотелось просто... — сидящий на низком стуле у самой койки Наруто, положив голову на край кровати, сверлил сонными глазами лицо спящего Саске, надеясь, что оно вот-вот не исказится в напряжении из-за очередного кошмара.       Рука потянулась к чужой, провела по запястью, погладила ладонь. Знакомая прохладная кожа. Наруто скосился на капельницу, подозревая, помогает ли она хоть как-то, учитывая блокирующую печать.       Взгляд Наруто пробежался по узорам на руке Саске, не позволяющим ему оказать полную медицинскую помощь. Люди боятся силы. Боятся, но хотят контролировать, чтобы использовать в удобный момент. Наруто отмахнулся от настигающих мыслей, от которых ныло где-то под ложечкой. Переплетая свои пальцы с пальцами Саске, Наруто сжал его руку в своей. Что о Саске думают другие — неважно. Задний план.       — Я надеялся, что всё будет, как раньше. Правда, которую ты узнал, всё то, что ты пережил... может быть, ты тоже хочешь, чтобы всё было, как прежде, но не можешь. И ты уходишь поэтому, ведь так? Боже, что я несу, пора бы повзрослеть, — погладив большим пальцем прохладную ладонь спящего Саске в своей руке, Наруто уткнулся лицом в простынь. Лишь бы не расклеиться. Взглянув на спокойно дремлющего Саске, Наруто вновь озарился улыбкой. Этот мститель притворяется холодным и злым, а на самом деле хорошо спит только в присутствии рядом с ним кого-то. И этот кто-то всегда оказывался Наруто.       Одиночество – от него хочется бежать, кричать, разрываться на куски, лишь бы не чувствовать внутри себя. Наруто улыбнулся шире своим же мыслям, подумав, что Саске во сне хотя бы не такой толстолобый упрямец, каким бывает всегда, с ним можно даже поговорить. К нему можно прикоснуться, и он не убегает, занося клинок.       — Прошлое не отпускает, даже если ты стараешься изо всех сил. Не знаю, что мне делать, скажи, и я сделаю. Хотелось бы мне всё отдать, чтобы ты не пережил всё это... только мне нечего предложить, у меня ничего не было с самого начала. До тебя...       Невольно рука выбралась из согревающего переплетения пальцев и потянулась к лицу Саске, такому умиротворённому, жаль, что лишь на некоторое время, пока не вернётся терзающее воспоминание, пробравшееся в склеп глубокого сна. Стоило коснуться бледной кожи, как рука в тот же миг одернулась после раздавшегося щелчка в дверном замке. Хлопок двери, нарушивший царившую тишину, привёл за собой Сакуру.       Соскочивши испуганно со стула, Наруто повернулся к вошедшей, чтобы поприветствовать. Натянув на своё лицо фирменную широкую улыбку, он прятал свои руки то за спиной, то закидывал их за голову, по привычке.       — Сакура-чан, что ты тут делаешь? Тебе нужно отдохнуть, ты работаешь слишком много, — Наруто было приготовился получить удар по голове, когда к нему подошли ближе, но его радостные возгласы проигнорировали. Он всё ещё старался улыбнуться сильнее. Какая-то неодержимая потребность скрыть истинные чувства при Сакуре под маской глупца. Или, возможно, эта улыбка – побег от неловкости её присутствия, дабы спрятать его личную темницу, где Наруто остаётся один.       — Саске-кун... как он? — окинув удрученным взглядом спящего, Сакура с какой-то непередаваемой печалью посмотрела на Наруто. Тот не без улыбки отошёл в сторону, давая ей подойти с Саске, а сам отдаляясь.       — Тебе не о чём волноваться, Сакура-чан. Саске и не в таких передрягах бывал, это пустяки, не зря же я выбрал именно его своим соперником, — поддерживал Наруто, только непонятно кого именно: Сакуру или же себя. Смешинки в голосе странно сочетались с синяками от недосыпа под искрящимися глазами.       — Эта штука... — Сакура перевела взгляд на печать, стоящую на руке Саске, — Она выкачивает из него жизнь. Цунаде-сама не позволили лечить Саске-куна, а я не могу ничего сделать. Его раны могут зажить только сами, если это возможно. Но та рана не может затянуться до сих пор. Та, что после... — опечаленный взгляд теперь был на Наруто, который задумчиво смотрел в пол. Он не сказал ни слова. Чувство вины без спроса вошло в его голову, присоединившись к старой доброй отстранённости. Сам понимал, что раны Саске затягиваются с печатью медленнее, чем обычно, но повреждённая рука отказывалась поддаваться заживлению.       — В его руке, кажется, серьёзно повредились каналы чакры. И вдобавок эта печать... Мои техники бессильны.       — Сакура-чан, ты сделала гораздо больше, чем нужно. Саске поправится, скоро всё закончится. Будет так, как раньше, — с уверенностью сказал Наруто, перебив прослезившуюся Сакуру на полуслове, но не осмелился пообещать. Девушка посмотрела в ответ на него с благодарностью, устало опустилась на стул, где несколько минут назад сидел Наруто подле больничной койки.       — Тебе надо отдохнуть, я присмотрю. Здесь бывать лучше как можно меньше, пока мы ничего не узнаем. Позаботься о себе.       Наруто хотел уже воспротивиться, как тут же остепенился. Слегка улыбаясь, Сакура сидела рядом с Саске. Выглядело безопасно и... правильно. Она точно позаботится о Саске, как следует. Лучше, чем Наруто, сколько бы он ни жертвовал сном, сторожа состояние здоровья Саске. Сейчас она нужнее, как и в будущем.       — Только не отходи от него и будь рядом. И... — открыв дверь и улыбнувшись на прощание, Наруто внезапно приостановил свой уход, чтобы дополнить, — и держи его за руку. Ему так спокойнее.       Поспешив удалиться, Наруто услышал короткое «спасибо» в свой адрес. Как только он покинул стены палаты, в ту же секунду его улыбка сползла с нервно поджатых губ. Выдох, и маска треснула. Ударившись и уткнувшись лбом в стену, Наруто зажмурился и закрыл лицо рукой. Заныло где-то под рёбрами.       — О чём я только думаю... — внутренние метания процедились сквозь стиснутые зубы.       Конечно же, Наруто всё понимал. Поклясться отомстить брату, покинуть свой дом, быть в логове Орочимару, как сосуд и не более, наконец, сразиться с Итачи и после всего узнать, что вся жизнь была обманом. Правда о деревне, старейшинах не даёт покоя, наверняка сейчас всё вокруг напоминает Саске о его невосполнимой утрате. Наруто видел смысл в точке зрения друга о том, кто такой настоящий Хокаге, но кое-что терялось из виду. Казалось, что рассуждения Саске о мире построены из боли пройденного пути. В конце концов, он был готов убить Наруто, последнее, что удерживало его. Психологическая травма, как и следовало ожидать, отразилась на раненой руке.

***

      Лёгкий ветер с предутренней прохладой непрошеным гостем повеял в окно, раздувая занавески и приятно щекоча кожу.       Пробуждение настигло Саске постепенно. Подрагивающие длинные ресницы распахнулись, открывая взор на белый потолок. Повернув голову на мягкой воздушной подушке, Саске бросил взгляд на руку: капельница? Неуклюже потянув шнур, он попытался освободиться от поступающего в его вену лекарства, несомненно подобранные заботливой Сакурой. Бесполезно, попытки подняться на локтях так же остались тщетными. Почувствовав тёплое спокойствие, подкрадывающееся и накрывающее невидимым одеялом, Саске перевёл взгляд в сторону открытого настежь окна:       — Ты?       — Ну, а кто же ещё?       Расположившись на подоконнике, Наруто, по-видимому, тоже только что проснувшийся из-за услышанного шороха, всматривался в безмятежные черты лица Саске. Прозрачные занавески легко развевались под дуновением ветра, прикрывая взор на сидящую фигуру при порыве и снова неторопливо опускаясь.       — Вот как. Если ты здесь, значит, я попал в ад.       — Обойдёшься, — демонстративно зевнув, Наруто спрыгнул с подоконника.       — Что ты здесь делаешь? — прошипел Саске и устало потёр опухшие веки, окончательно отгоняя от себя сонливость.       — У меня такой же вопрос к тебе, — тихая усмешка, — Хотя, лечение тебе пошло на пользу. Не получилось попасть в больничную койку после войны, так ты умудрился сам в ней оказаться после возвращения. Так не терпелось?       — Заткнись, усуратонкачи, — приложив холодную руку к горячему лбу, закатил глаза Саске и бросил размытый взгляд на часы, висевшие на стене.       — Скоро рассвет, ты проснулся рановато, не считая те четыре дня, которые ты пробыл в отключке, — тоже посмотрев на часы и снова усмехнувшись с издёвкой, Наруто подошёл к тумбочке, рядом стоявшей возле кровати, налил воды в стеклянный стакан из графина. Настойчиво он приподнял голову Саске, давая ему сделать первый глоток после долгожданного возвращения. Тот лишь озлобленно взглянул, но перечить не стал. Деваться было некуда.       — Давай, спрашивай. Ты ведь хочешь знать, что произошло. Спрашивай, — равнодушно сказал Саске и отвернулся в сторону стены с окном после того, как опустошил стакан воды.       — Не буду. Но…       — Но? — можно было ожидать каких угодно вопросов к Саске, но не задавать их вовсе после случившегося странно, как минимум.       — Какого чёрта ты использовал теневого клона против меня?! Обмануть моей же лучшей техникой и сбежать, скрыв чакру? Саске, ты самый ужасный человек в мире, хотя нет, ты ещё хуже! — ещё чуть-чуть и Наруто бы воспламенился от переполняющего гнева. Разводя импульсивно руки в стороны, он еле контролировал себя, чтобы не проехаться кулаком по лицу только что очнувшегося друга.       Громкую ругань из-за такого пустяка Саске уж точно не ожидал, как и дальнейшую собственную реакцию. Посмотрев прямо в шутливо разъяренные голубые глаза, он залился довольным смехом:       — Ты правда думал, что я забыл, как ты можешь меня найти по чакре? Жаль, что я не увидел твою рожу, когда ты понял, что это всего лишь клон. Ради такой рожи стоило умереть.       — Ты!.. Невыносим… ублюдок, — злость встала комом в горле, не выходя больше наружу, и сменилась на изумление. Наруто оторопел, смотря, как бледнокожее лицо Саске сияет с искренним смехом под лучами солнечного диска, начавшего восходить на востоке. Ему идёт этот беззаботный смех без какого-либо ядовитого оттенка.       Неосознанное желание подняться нарастало, Саске разминал затекшую шею и зашевелился, чтобы встать на онемевшие ноги. Избавившись от катетера в вене и сев на край койки, он помедлил из-за помутнения в глазах.       — Эй, ты что делаешь? Тебе вставать нельзя, ты спятил? — встрепенулся Наруто, тут же метнувшись к другу, но остановить не решился.       — Я не собираюсь тут лежать. Почему ты здесь? Оставь меня, — отречено бросил Саске и попытался встать. Боль в спине неприятно кольнула каждую мышцу.       Нахмурившись и приподняв одну бровь, Наруто позволил себе окинуть, как всегда, упрямого Саске с головы до ног. Голые пятки касались кафеля, больничная пижама прикрывала израненное тело. Чуть подумав, что-то взвешивая у себя на уме, Наруто выдохнул и улыбнулся с какой-то хитрецой:       — Сиди и жди, я сейчас приду.       Промолчав и недовольно цыкнув, Саске посмотрел вслед убегающему самому непредсказуемому человеку, которого когда-либо выпадал шанс встретить. Что он задумал? Однако, почему-то покорно Саске согласился ждать, смотря в пол и на уже зажившие царапины. Дожидаться долго не пришлось, Наруто вбежал в палату, держа в руках сандалии и белый плащ, который носят ниндзя Конохи. Поспешно встав на одно колено, он взялся за лодыжку Саске одной рукой и принялся надевать на неё обувь.       — Что ты делаешь?! Прекрати, ты хоть соображаешь, что творишь? — гордость Саске вызвалась моментально поиграть на нервах.       — Если будешь дёргаться, то нас засекут, и мне влетит. Так что будь добр, заткнись, если не хочешь лежать дальше. Мне и так запретили сидеть здесь.       — Тогда как ты оказался тут? Из-за тебя будут проблемы, ты вообще не думаешь?       — А ты не заметил открытое окно? — Наруто ухмыльнулся, — Может быть, я не умею думать, но тебе нужно пройтись.       Короткая встреча взглядов, и Саске поморщился, смирился. Снова взяв аккуратно за щиколотку, Наруто надел обувь на первую ногу без сопротивлений. Украдкой бросив взгляд снизу вверх на отвернувшегося Саске и уже не дувшегося, он застегнул ремешки на второй ноге.       — Куда пойдём?       — Никуда… тот причал, где мы… — тихо проговорил себе под нос Саске, сжав плечо, сковывавшее привычной острой болью.       — Куда-куда? — сделав вид, что не расслышал, Наруто усмехнулся, — Не знаю, после нападения Пейна мало, что осталось от прежней Конохи.       — Никуда. Оставь.       — Должны были построить новый, — приободряюще воскликнул Наруто, увидев, как Саске заметно как будто погас, и накинул, наконец, на него белый плащ. Потянувшись к шее, он застегнул ворот и набросил капюшон, прикрывая голову растерянно смотрящего на него друга, — Тебе придётся… — развернувшись и пригнувшись, Наруто подставил свою спину.       — Ни за что.       — Ладно, мне без разницы, сиди тут и кисни.       Помедлив немного, Саске шумно выдохнул. Всё это напомнило ему, как когда-то старший брат нёс его на спине, казалось бы, в другой жизни. С Наруто всегда ощущения, будто ты снова беззаботный ребёнок. Как только Саске слез с кровати, поджал ноги по бокам подставленной спины, моментально его подхватили чужие крепкие руки.       — Из-за тебя у нас будут проблемы.       — У нас? — ухмыльнулся Наруто, его проигнорировали с хмурым выражением лица, — Хватит меня недооценивать. Держись крепче.       Неуверенно Саске ухватился за плечо. Ему всё ещё хотелось остановить эту затею, иначе они оба наткнутся на неприятности. Активировав Режим Чакры Девятихвостого, молниеносно Наруто рванул, оттолкнулся от рамы большого окна. Прыжок, и вот они в полёте перебираются с крыши одного здания на другое. С невероятной скоростью им точно удалось миновать даже АНБУ, охраняющих окрестности вблизи больницы.       «Почему так спокойно?» — задал сам себе вопрос Саске, на который ответ никак не находился.       Преодолев достаточно большое расстояние, Наруто вернул свой обычный облик, убавив скорость. Чтобы при обнаружении их другими шиноби можно было быстро скрыться, они передвигались по окраине, перепрыгивая по деревьям, по направлению к водоёму в Конохе.       «Живой? Это его запах?» — пробежала мимолетная мысль где-то за пределами сознания, и Саске обвил рукой шею Наруто, крепче удерживаясь и зацепившись за ткань одежды.       Приблизив своё лицо, он уткнулся кончиком носа в заднюю сторону загорелой шеи. Так можно было незаметно уловить запах светлых волос, развевающихся по ветру. Наруто, не смотря ни на что, дышал ровно и размеренно. Поддавшись затягивающему состоянию внутреннего покоя, Саске прикрыл глаза, пытаясь услышать сквозь гул в ушах дыхание человека, несущего его на своей спине. Понять, что за ноты играли в аромате волос, было трудно. Нечто далёкое из прошлого, напоминающее утреннюю росу, разноцветные вспышки, мерцающие перед глазами, свежесть горячих источников, наступление праздничного дня и детскую радость при получении хороших отметок в академии.       Нелепость, отвлекающая от более серьёзных раздумий. Хотя, о чём думать важнее, можно было бы поспорить с самим собой. Отстранившись, Саске отвернулся, смотря вниз на меняющиеся по очереди ветки деревьев, тропы и крыши домов под ногами своего спутника.       Предрассветные сумерки неторопливо вступали в свои права, и тёмный купол ночи отступал постепенно с небосклона.       Опустившись наземь, Наруто подставил своё плечо, чтобы Саске мог опереться на него и не упасть. Тот только безучастно отвёл взгляд, почувствовав под ногами землю. Разрушения после нападения Пейна обошли чудом это неприглядное место.       Холм казался уже не таким высоким, как в детстве. Где-то неподалёку мимо проходил светловолосый мальчик, отвергаемый всей деревней. Саске с высоты холма посмотрел в сторону причала. Абсолютно такой же, как тогда, когда он сидел на краю деревянного сооружения, всматриваясь часами в водную гладь. Один, оставшийся без родителей, клана и такой необходимой правды о брате.       Тогда край причала казался краем пропасти, а тёмная вода — зовущей мглою, тянущей на дно цепкой тиной. Украдкой брошенный взгляд в сторону холма, ощущения, будто кто-то пристально наблюдает. Наруто, идущий к себе домой, где его никто не ждал. Встретившись взглядами, оба строят недовольную гримасу, изобразив полное отвращение. Горделиво отвернувшись друг от друга, они расцвели в улыбке. Один — последний Учиха, второй —Джинчуурики. Такой же, как я. Спокойствие. Связь.       Несмело шагнув, Саске спустился по каменной лестнице, сохраняя еле-как равновесие, привыкая стоять на ногах после долгого лежания на больничной койке. Наруто хотел было помочь, но, зная своего друга, предпочёл лучше дать ему самому прийти на то самое место. Перед тем, как ступить на причал, Саске невольно притормозил. Вдруг появился неизвестный страх почувствовать себя так же, как в детстве, одиноким.       Разве сейчас он не один? Сделав решительный шаг, Саске вернулся на своё место, где сидел днями напролёт, думая о мести. Мысли, не подобающие для ребёнка, но так уж сложилось судьбой. Расположившись на краю причала, Саске свесил ноги вниз и всмотрелся в своё отражение в воде. Ничего особенного.       Позади него послышались более смелые шаги.       Прогнав серую пелену тумана, солнечный диск уже поднимался из-за горизонта, показавшись ровной полосой оранжевого цвета.       Подойдя тихо, Наруто сел рядом с Саске:       — Всё-таки подошёл к тебе.       Доносилось пение птиц, подающее знак, что всё живое просыпается. По небу, словно холсту, разлились лучи яркими красками алых и жёлтых оттенков. Краем глаза Саске посмотрел на рядом сидевшего и подозрительно молчавшего Наруто. Тот, опустив веки и приподняв уголки губ, будто поглощал утреннюю теплоту, принимая объятия выглянувшего солнца. Такой же оранжевый, как и рассвет. Саске позабавило такое правдивое сравнение.       Приятная тишина унимала головную боль, тело уже не ощущалось таким онемевшим. Много тех, с кем можно поговорить, но так мало тех, с кем можно помолчать. Хотелось запечатлеть рассвет в своей памяти и добавить новое воспоминание. В прошлый раз они встречали восход солнца при смерти. Сейчас же выпала возможность почувствовать себя по-настоящему живым.       — Ичираку-рамен открывается рано, можем пойти туда…       Саске отрицательно помотал головой. Наруто лишь хмыкнул, препираться не было никакого желания и энергии.       Вновь нависшее молчание.       — Им нужны были мои глаза. Не хотел втягивать кого-то в это дело, — нарушив сам тишину, Саске всматривался в своё отражение в воде, смотрящее на него с презрением.       — И ты не рассчитал сил… — ироническая усмешка, — Потому что опять взвалил бремя только на себя. Что собираешься делать?       — Я должен уйти из Конохи. Пока есть те, кто может напасть из-за глаз, пострадать могут другие люди.       — Так, значит, ты хочешь уйти ради защиты деревни?       Не смотря даже на Наруто, Саске почувствовал, как его сверлят прожигающим взглядом. Он же отвернулся, глядя на изменения в пейзаже в сравнении с ушедшим прошлым. Они оба знали, что рано или поздно дороги их разойдутся. Отсутствие свободы душило, как верёвка, завязанная на шее.       — Я иду с тобой.       — Нет.       — Как ты можешь уйти после того, как вернулся?! — с неприкрытой злостью Наруто вспылил, наблюдая за реакцией не замечавшего в упор его Саске. Ноль эмоций.       — Я Учиха, Обито и Мадара были Учиха. Война из-за клана Учиха. Люди всё видели. У меня была цель — отомстить за свой клан и восстановить его честь. Итачи хотел, чтобы я был героем, отомстившим за семью, он доверил мне имя Учиха. В итоге, я повяз в собственных грехах. Настолько, что я уже не помню, что вкладывал в понятие «клан». Мне не место здесь.       — Ещё как твоё место здесь! Ты Учиха, и ты шиноби Скрытого Листа, — уверенно заявил Наруто, промолчав про то, что некоторые джонины Конохи до сих пор были отрицательно настроены против Саске.       — Ты ведь всё понимаешь. Возможно, отрицаешь, но понимаешь. Мы оба это знаем.       — Тогда почему я не могу пойти с тобой?       — Потому что ты должен остаться и стать Хокаге, — повернувшись к Наруто, Саске со всей серьёзностью заглянул ему прямо в глаза.       Появившаяся растерянность вместе с ярким воодушевлением заменила хмурость на лице Наруто:       — Ты… Ты правда думаешь, что я смогу стать Хокаге?       — Ты уже Хокаге.       Потеряв дар речи, Наруто почувствовал, как внутри переполняет необычайный восторг. Дыхание перехватило, для него эти слова именно от вернувшегося человека, который сидит рядом с ним сейчас, были важны всегда, как ничто другое.       — Был бы Хокаге, если бы ты не был таким безмозглым идиотом, — с иронией в голосе сказал Саске и залился смехом.       — Саске-е-е, ты всегда всё портишь! Придурок! — разъярился не на шутку Наруто из-за ускользнувшего момента радости, но смех, казалось бы, выведшего его из себя друга вернул утерянное спокойствие. Снова этот смех, который вводит в ступор. Ни ненависти, ни капли горького яда. Нечто необъяснимо тёплое от всегда холодного человека. Как только заканчивается этот смех, Наруто спускается с небес на землю, понимая, что счастье длится недолго, и Саске опять мрачнеет.       — Эти глаза — проклятье. Шаринган отражает боль носителя и показывает, сколько ненависти в нём. Проклятье ненависти Учиха… И то, этот глаз не мой, а брата. Сомневаюсь, что когда-то у меня было что-то своё. Риннеган — ещё одна проклятая сила, которую можно пересадить кому угодно. Власть, которую могут использовать в своих целях. Подумать только, сила, которой я хвастался, на самом деле, тоже проклята. Видел бы меня сейчас я в двенадцать лет, то посмеялся бы над собой, — резко оборвав свой монолог, Саске склонил голову, рассматривая поставленную на него блокирующую чакру печать. Неожиданно почувствовалось короткое касание на коже. Взяв за подбородок, рука Наруто приподняла лицо Саске. Проведя по щеке, она притронулась к острой скуле, убирая черноволосые локоны, закрывающие спрятанный за ними профиль. Пальцами Наруто провёл воображаемую черту к виску, осторожно коснувшись нижнего века и внешнего уголка фиолетового глаза с кругами, похожими на водную рябь. Дыхание замерло, послышался шум собственного сердцебиения в ушах. Встретившись взглядом с Наруто, глаза Саске завороженно округлились. Те, что напротив, приобрели иной оттенок голубого, искры и блики вставшего небесного светила играли разными цветами на сияющей радужке. Даже с затуманенным сознанием Саске был готов поклясться, что нечётко услышал чужие слова:       — Твои глаза…       Вдруг рука быстро отдалилась от лица Саске, и локоны снова прикрыли риннеган.       — Эм… то есть я хотел сказать, что твои глаза, действительно, странные. Мало того, что они глупые, так ещё и теперь выглядят, как искусственные. И вообще, раньше из тебя было и слова не вытянуть, а теперь твою депрессивную муть не заткнуть, — закинув руку за голову, Наруто отмахнулся, проговорил с волнением, которое попытался безуспешно скрыть.       Склонив вновь голову, Саске перевёл дух, восстанавливая бешеное сердцебиение. Прислонив руку к лицу, он почувствовал, как горят щёки, скрывшиеся под свисающими локонами его волос. Глаза, секунду назад изумлённо вглядывающиеся в чужие, спокойно прикрылись, а уголки губ непроизвольно приподнялись.       — Ичираку-рамен говоришь…       — Что?       — В Ичираку ты платишь, — поднялся быстро на ноги Саске и направился к лестнице на заросшем травой холме, покидая причал.       — А как же твоё: «Наруто, у нас будут проблемы»? Хотя, одного выговора больше, одного меньше…       Поспешив подняться с места, Наруто быстро последовал за уходящим Саске. Остановившись на последней доске строения под ногами, Наруто оглянулся на покинувший ими край причала. Незаметно улыбнулся, представил двоих сидящих мальчика, которых деревня когда-то считала изгоями. Всё должно было быть по-другому, так, как сегодня.       Если бы он подошёл, а не прошёл мимо… Повернувшись навстречу Саске и засияв, Наруто бегом догнал друга.

***

      Косые подозрительные взгляды — как знакомо.       Война нанесла значительный урон по деревне, больница до сих пор кишела ранеными. Естественно, никто не оставил без внимания стражу, охраняющую одного лишь человека и ведущую по длинному коридору. Нукенин, международный преступник, напавший на собрание Пяти Каге, последний Учиха, один из Акацуки, ниндзя, защитивший мир от уничтожения, реинкарнация Индры и так можно перечислять до бесконечности. Так кем же был сам Саске? Что из этого есть он?       Раны, полученные при нападении, зажили. Целыми сутками Сакура находилась в палате Саске, меняя ему бинты и оказывая помощь, которую только можно было сделать в сложившихся условиях. Дело не обошлось без визита Какаши. Высказав ему свои намерения покинуть Коноху и получив ответ, Саске пребывал в удивлении ещё долгое время. Сенсей не был против, пообещал, что сделает всё возможное, только умолчав, что придётся советоваться со старейшинами. Если Саске будет постоянно передвигаться и менять своё местонахождение, то злоумышленникам будет сложнее его отследить. Да и пользы для деревни намного больше, если защищать её будут извне. Саске было достаточно понимания и обещания от Хокаге.       После выписки из больницы Саске вернулся в ту квартиру, которую ему предоставили после выхода из тюрьмы. По пути к дому он ловил на себе взгляды жителей, странно косившихся и шепчущихся. Мало это волновало самого Саске. Привык быть чужим. Может быть, нужно время. Волновало внезапное нападение, и какую угрозу для деревни оно представляет. Каждая страна увидела, на что способен Девятихвостый, а управлять хвостатым зверем можно только с помощью шарингана и риннегана. Последний Учиха был обладателем таких сильных глаз, а если нападут на него и отнимут их, то угроза была и для Джинчурики... Чем больше Саске погружался в составления логических цепочек, тем слабее чувствовал себя, голова раскалывалась. Он ощущал себя чужим даже у себя в мыслях.       Покинутая на долгое время квартира успела запылиться. Были ли приставлены к нему АНБУ для охраны, Саске не знал, но ощущение, что кто-то следит за ним, дышало в затылок и не покидало его по сей день.       Расставленные по разным углам комнаты свечи тускло мерцали, отбрасывая играющие на стене тени. На маленькие глиняные блюдца лениво стекал слезой воск, убегая от колыхающегося в полумраке пламени. Поджав под себя скрещенные ноги, Саске сидел на большой плоской подушке, закрыв глаза. Сложив и расслабив руку, он пытался освободиться от нагнетающих размышлений с помощью медитации. Идеальная тишина прервалась.       — Хватит прятаться, усуратонкачи.       Донёсся с улицы шелест деревьев, ветка царапнула оконное стекло. Раздался скрежет защёлки, рама без стука распахнулась, и на подоконник ловко залез Наруто. Давно заметив его, прятавшегося то на деревьях, то на козырьке, Саске всё ждал, когда тот сдастся и уйдёт. Настырный попался.       — Просто проходил мимо.       — Надо сказать Какаши, что плохо сторожат дом, — почти безразлично сказал Саске, сидя всё так же с закрытыми глазами.       Наруто в отместку фыркнул и решил для начала разуться. Окинув взглядом уютную комнату, сверкающую чистотой, он остановился на сосредоточенном Саске, одетого в белое кимоно. В чём точно Наруто ему всегда уступал, так это в способности к концентрации.       — Зачем пришёл?       — Я же сказал, что проходил мимо, а ты из больницы выписался, и я… — закинув руку за голову, Наруто искал причину для того, чтобы ответить на заставший его врасплох вопрос.       — Не хотел возвращаться в пустую квартиру? — Саске открыл глаза, чтобы не упустить реакцию Наруто на своё предположение. Как и ожидалось, тот отвернулся, расхаживал из стороны в сторону, потирал затылок, разлохмачивая и так взъерошенные волосы. Остались вещи, которые изменить труднее всего. Как недоверие жителей Конохи к Саске, так и одиночество Наруто остаются их неизменными путеводителями.       Поднявшись на ноги, Саске подошёл к шкафу и достал оттуда заварочный чайник. Над налитым кипятком заклубился водяной пар. После двух минут ожидания на столешнице оказались две чашки с травяным ароматным чаем. Наблюдавший за ним Наруто смирно приземлился на подушках, лежащих на полу.       — Саске…       Взяв чашку, Саске попробовал согревающий напиток, сделав осторожный небольшой глоток. Опершись на кухонный комод, он не отрывал взгляда от Наруто, колеблющегося что-то сказать.       — Мы стали больше разговаривать. Знаешь, я счастлив, что ты вернулся.       Промолчав, Саске перевёл взгляд на горящую рядом свечу. Подпитываясь кислородом, мерцающее с отсветами пламя боролось с ночной тьмой.       — Я хочу, чтобы ты всегда помнил, что твой дом здесь, в Конохе. Хватит нести свалившееся бремя в одиночку,— вдумчиво говорил Наруто, затем поднял свою чашку и отхлебнул чая, чтобы избавиться от сухости во рту.       — Ты узнал, что Какаши дал добро на мой уход. Надеялся, что он не согласится? — сказано с характерной иронией.       — Это и есть твой план? Тебе хотят помочь, а страдаешь только ты один.       — Ответственность за мои поступки нести только мне, никто не обязан страдать из-за них, — брови Саске нахмурились, сместившись к переносице. Со стуком он поставил чашку с недопитым чаем на комод.       — Ты так и уйдёшь, едва вернувшись?! — поднявшись с подушек, Наруто встал напротив Саске, глядевшего на него с явным раздражением.       — И что ты сделаешь? Остановишь меня?       — Остановлю.       — Почему ты так относишься только ко мне? Как же остальные твои друзья? — протянув руку и не обжигаясь, Саске слегка касался пламени свечи, всматривался в него, отведя задумавшийся взгляд от человека напротив. Лёгкое дуновение гуляющего по комнате воздуха, и огонь вспыхивает сильнее, отбрасывает ярче затанцевавшие тени.       — Ты повторяешься. Не собираюсь говорить ещё раз.       — Ты уже сдержал своё обещание и вернул меня в Коноху один раз. Достаточно об этом говорить, Наруто. Если пришёл отчитывать меня, то уходи, — подняв свечу и поднеся к себе, Саске подул, бившееся с темнотой пламя погасло. Огонь, как жизнь и смерть одновременно. Стоит лишь лёгкому ветру подуть, насытить кислородом, и пламя полыхает, согревает. Если ветру захочется, то огонёк превратится в пожирающее кострище. Стоит воздуху пропасть, и обжигающая стихия погибает. Ветер пожелает, велит погаснуть, и пламя свечи подчиняется, оставив после себя только застывший серый воск.       — Если бы ты позволил Саю и другим пойти с тобой, то не попал бы в больницу. Если бы ты в лесу тогда не оставил меня с клоном… всё бы вышло по-другому. И ты снова уходишь?Думаешь, я позволю?! — не сдержав свой пыл, Наруто бесцеремонно толкнул в плечо Саске и замер, увидев появившийся оскал на лице друга.       — Прекрати, Наруто, сколько можно зря идти на жертвы из-за меня?! Тебе мало?! Посмотри, что я сделал с тобой, тебе недостаточно?! — Саске грубо оттолкнул Наруто от себя, схватил его за перебинтованную руку, демонстрируя перед чужим шокированным лицом последствия последнего боя, — Почему ты считаешь, что мне должны помогать или защищать? За всё, что я совершил, должен отплатить я, даже если смертью, плевать. Ни ты, ни кто-либо другой. Если из-за меня на тебе ещё хоть одна царапина... Кто виноват, что ты своими поступками выходишь за грань дружбы? Пора уже повзрослеть.       Вдруг Саске в порыве неконтролируемой ярости сжал своё плечо, согнувшись и прошипев. Рана пульсировала привычной разрывающей болью, словно сердце было в руке, а не в груди. Устояв еле-как на ногах, он поволок своё тело к тахте.       — Саске? Что с тобой? — бросился помочь Наруто, но от его протянутой руки отмахнулись и ядовито шикнули в ответ.       — Не трогай.       — Дай посмотрю, — Наруто опустился на тахту рядом с раненной рукой Саске, поднимая рукав. Тот отодвинулся, он явно не хотел, чтобы его видели таким, — И это ты называешь меня безмозглым?       Конечность, действительно, нуждалась в помощи, поэтому Саске повернулся спиной к Наруто и растерянно стянул со своего плеча рукав кимоно, оголив неаккуратно наложенные повязки на ранее открывшихся шрамах. Снова он проигрывает, слаб даже в таких банальных вещах.       — Проклятье Учиха не ненависть, а гордость. Как можно быть таким теме…       Заметив на комоде лежащие бинты и ножницы, Наруто вернулся со всем необходимым к уже успокоившемуся Саске. Бережно развязались недобросовестно сделанные узлы. Видимо, только выписывавшийся из госпиталя перебинтовывал себя сам, а одной рукой это делать несколько сложнее.       Осторожно сняв повязки, Наруто окинул взглядом находящуюся перед ним бледнокожую спину. Прямо посередине остался малозаметный шрам после того, как Мадара пробил насквозь грудную клетку Саске клинком. Пододвинувшись ближе, Наруто начал с груди, осторожно обвивая её вокруг бинтом. Затем он перекинул полоску ткани под плечо, перешёл на саму культю, старательно обматывая её с настоящей искусностью: у него было много времени натренироваться с перевязками на себе самом. Болезненная пытка отступила, заменившись на мелкую дрожь, реагирующую на исцеляющие прикосновения. Вернувшись к началу, Наруто вновь обвил грудь Саске руками, завязывая узел. Почувствовались под скользящими пальцами пробежавшие мурашки по бледной коже. Почему-то именно в эту секунду Наруто тяжело сглотнул в горле вставший ком. Рука, словно сама по себе двигающаяся, провела по лопатке, неожиданно дрогнувшей.       — Ты пожалеешь об этом, — смотря в одну точку, отстранённо произнёс Саске сквозь неровное дыхание. Дёрнув плечом, он освободился от руки человека, который сидел к его спине так близко, насколько это было возможно. Нужно немедленно прогнать реакцию, вызванную чужими выдохами, ощущаемыми на коже.       Чуть слышно Наруто усмехнулся и отстранился, отодвигаясь подальше. Задумчиво сверля потолок, с азартом в голосе он заговорил, чтобы не дать волю пугающей тишине:       — Есть всего три вещи, о которых я жалею. Так сложилось, что все они связаны с тобой.       Набросив на свои плечи невесомую ткань кимоно, Саске повернулся и окинул взглядом Наруто в ожидании продолжения его слов.       — Первое, о чём я жалею — это тот причал. Мы только переглядывались в детстве. Я хотел подойти и заговорить, но не подошёл. Если бы я подошёл, может быть, всё сложилось бы по-другому. Ты бы забыл о мести, стал бы уже джонином, опередил меня, ты ведь всегда был круче. Но я завидовал, поэтому не подошёл, — Наруто потёр лоб, как будто отгоняя от себя удручающие воспоминания.       Саске промолчал. Да, тот причал… Рано потерявший семью тот самый мальчик, последний из клана Учиха, сидевший на краю причала, и его соперник из вымершего клана Узумаки, рождённый в полном одиночестве, познавший настоящее горе.       — Второе — твой уход к Орочимару. За это я буду ненавидеть себя всю жизнь. Не смог остановить… был слишком слаб. Был слаб, когда нашёл убежище. Не смог остановить… — уперевшись локтями в колени, Наруто сидел с небрежно свисающими ладонями между ног. Не взирая по-прежнему на Саске, он всё равно чувствовал на себе прожигающий насквозь взгляд и ждущий продолжение, — Ты жил там годами, а я до сих пор боюсь не то чтобы спросить, я боюсь представить, каково тебе было. Ты жил у Орочимару, как всего лишь тело, чья-то собственность. Что с тобой было — я не знаю, потому что не смог остановить. Не смог, потому что был слаб.       Глаза Саске округлились, на мгновение показалось, что он хотел протянуть руку к Наруто, который говорил так, будто ему больно прямо сейчас. Саске был виной этих разрушительных сожалений, таившихся внутри первого и единственного его человека. Тогда месть за клан была выше всего, ради чего стоило жить. И что осталось сейчас? К чему было хотеть разорвать узы? Цели ни к чему не привели.       Долгое молчание между ними повисло и легло тяжёлым грузом на плечи.       — А третье? — после невыносимой паузы прервал безмолвие Саске, подняв взгляд на Наруто, смотрящего в пол.       — Ах да, третье, точно... — закинув руку за голову, Наруто всмотрелся в пламя свечи и о чём-то рассуждал у себя на уме, — раньше я не делал так.       Молниеносно и неожиданно к Саске приблизились впритык, и, на удивление, отворачиваться он не стал. Поймав удивлённый взгляд Саске, Наруто вглядывался в глаза напротив, словно задавал вопросы, разыскивал ответы, спрашивая разрешение.       Слегка коснулись друг друга носы. Считанные миллиметры оставались расстоянием, разделяющим их.       Наруто перевёл взгляд на губы Саске, которые стали влажными из-за вдруг взволнованного частого дыхания с обеих сторон. Оба рассматривали черты лица друг друга, как будто видели впервые.       Прикрыв наконец-то веки, Наруто несмело накрыл своими губами губы Саске. Грудная клетка тут же замерла, мешая сделать хотя бы малейший вдох.       Со стороны наверняка выглядело неумело, неловко, до смеху нелепо. Шёл отсчёт секунд: одна, вторая, третья. Они длились вечность, ощущались, как годы прожитой жизни.              Чуть склонив голову набок и закрыв глаза, вдруг решившись, Саске двинул губами навстречу касанию чужих. Проиграл.       Пробежавшая очередная секунда, и они отпрянули друг от друга, как укушенные. В тот же момент взгляды вновь пересеклись. Накрывшее безмолвие и неуверенность сопровождались осознанием, что между ними сейчас произошло, будто воздух вокруг наэлектризовался при встрече взаимоуничтожающих стихий, не способных соединиться в гармоничную технику. Каменная стена моментально отстроилась ввысь, чтобы воспрепятствовать повторению общей ошибки.       — Это неправильно, — опустив взгляд на отдалившиеся губы Наруто, тихо произнёс Саске, пока не стало слишком поздно. Лицо переменилось: брови хмуро сместились к переносице, образовав морщинки на лбу. Только бы не вернулась слабость, даримая внутренним тем необъяснимым спокойствием.       — Знаю, — отчаянный ответ без колебаний.       — Это глупо.       — Знаю.       — Придурок.       — Знаю.       — Чёрт тебя подери, — прорычал, оскалившись, Саске и схватил за воротник чужой куртки и резко притянул к себе.       Коснувшись чужих губ своими, Саске уже требовательно скользнул по ним, затягивая в пропасть всего неразумного. Грань между правильным и неправильным разбилась вдребезги и развеялась пылью, уносимой в беспамятство. Беспрекословно сдавшись, Наруто поддался вперёд, чтобы сократить невыносимую дистанцию из считанных сантиметров между двух тел, которая образовалась после ошибки, ставшей продолжением падения в пропасть.       Руки метнулись в широкие рукава кимоно Саске, с трепетом погладили по запястью, локтю и плечам, которые совсем недавно обернул повязками. Чтобы возобновить совсем недавние воспоминания о касаниях, чуткие пальцы притронулись к спине между лопаток, провели вдоль чётко ощутимого под кожей позвоночника, пробежали по бокам, изучая снова изгибы и чувствуя бегущие двусмысленные мурашки. Словно совсем новичок, каким он и был на самом деле, Наруто беспорядочно пробовал на вкус то верхнюю, то нижнюю губу Саске, будто не мог определиться, какая из них лучше.       Воспоминание о случайном поцелуе в академии заиграло новыми красками. Шутка затянулась. «Остановить», — кричал разум, но его едва кто-либо хотел слышать и слушать.       Почему это всегда именно он? Если же проклятьем Учиха была ненависть, то проклятьем Узумаки был Учиха. Наруто согласился на свою участь. Нет, не просто согласился, выбрал сам и прыгнул с головой в бескрайний омут.       Преграда, возводимая временем и расстоянием, обратилась в прах связью, которую никто никогда не поймёт.       Поцелуи Саске плавно перешли на подбородок, желваки на нижней челюсти Наруто, и будто из-за усталости он примкнул лицом к такой загорелой, как и остальное крепкое тело юноши, шее, лишь бы спрятаться от чужих глаз сейчас, в сложившейся ситуации, разрушающей всё вокруг.       Неожиданно новый прилив жара побудил к действию. Сначала это были шелковистые касания губ Саске к шее Наруто, которые сменились на более настойчивые, приостанавливаясь в выбранном месте на словно полотне кожи. Раньше для него желание кого-то касаться стояло на одном ряду с бессмысленной тратой времени.       Решительно взяв в ладони лицо Саске, Наруто притянул к себе его губы в несдерживаемой тяге вернуть ощущения хаоса, устраивающего их обоих.       Саске почувствовал на щеке, как его лихорадочно трогает бинт, покрывающий чужие пальцы. Не разрывая всё ещё ряд неловких поцелуев, он распахнул глаза и не смог отвлечься от вида искусственный руки.       «Я не понимал Наруто, ведь ваша связь приносила ему боль снова и снова», — прозвучал где-то в закромах сознания голос Сая.       Сильно теперь зажмурившись, Саске вовлёкся в непрекращающийся пожар с новой силой. Друг по другу губы нескончаемо скользили, обмениваясь рванными выдохами. Перебинтованная конечность провела большим пальцем от мочки уха до скулы, щекоча тканью кожу. Рассудок закручивало в водоворот, тянуло на дно, вниз…       «Наруто верит в тебя, Саске-кун! И не важно, что бы весь мир ни говорил о тебе, он всё равно считает тебя другом!» — из туманного воспоминания раздаётся крик Сакуры, разозлившейся на бывшего сокомандника после того, как он предпринял попытку её убить.       Не совладав с собой, Саске будто умоляюще прикусил до крови нижнюю губу Наруто. Разделить на двоих боль, отдать последние крохи огня внутри себя, доверить ненависть, годами гнившую. Доверить собственную смерть. Доверить горячее дыхание, граничащее с прохладой в воздухе. Отдать дикое желание чувствовать себя живым… не одним. Не дай погаснуть. Хотя бы ещё чуть-чуть. Ещё немного.       «Сделал его таким же пустым, как и ты сам. Выпей из него всю кровь, сверни шею, которую целуешь. Ты ведь так хотел этого. Дай ему жалеть и об этом. Дай ему сожалеть обо всём, что связано с тобой. Скажи, Саске, кого ты ненавидишь? Себя?» — прозвучал издевательски собственный голос, тенью набросившийся на пылающий огонь. Это тот самый ужасающий холод, сносящий всё, что попадается на его пути. Ломающий изнутри кости страх ползёт навстречу слабому свету, желая его поглотить. Когда зародилась эта боязнь?       Нет, только не его. Если и его не станет рядом…       Вдруг распахнув широко глаза, Саске резко разорвал неутихающий так долго поцелуй и оттолкнул от себя Наруто, что тот чуть ли не полетел на пол.       Обоим потребовалось время перевести дыхание, пока сердце заходилось так, что оно предпочло бы лучше пробежать тысячу километров разом, нежели произошедшее перенести ещё раз.       Потрясённый такой переменой Наруто поднялся во весь рост на ноги и ошарашенно таращился куда-то в одну точку.       После паузы на осмысление взгляды встретились и не отрывались, сцепившись в невидимой борьбе. Почти незаметно, языком, Наруто убрал кровь, выступившую из капилляров тонкой кожи губы на месте ранки от укуса. Саске заметил это действие и сглотнул комок, вставший в горле. Он плохо помнил, как сделал это. Тыльной стороной ладони он провёл по припухшим губам, убрав мокрые следы. Наруто это замечает и тоже нервно сглатывает.       — Саске…       — Уходи, — отрезал и отвернулся тот, уставившись в полумрак комнаты. В голове загудело, боль напомнила о себе и сковала плечо. Молчание сейчас было громче крика.       — Саске, я… ты… — Наруто протянул руку, чтобы положить на плечо помрачневшей фигуры, сгорбившейся и дышащей прерывисто.       — Не надо. Я сказал: уходи. —Саске не сохранил контроль, из-за чего повысил надломленный голос. И снова напряженное молчание.       — Да, мне стоит уйти, — с какой-то горестью вдруг произнёс Наруто, поджав после этого губы, словно ему снова больно физически.       Невозможно смотреть на всё ещё румяное лицо, которое исказилось, будто вот-вот завяжется перепалка. Саске, отвернувшись, не смеет взглянуть в сторону поспешно собирающегося уйти прочь Наруто. Щелчок замка открытой двери, громкие шаги, раздающиеся по коридору и удаляющиеся всё дальше и дальше.       Лишь в последний момент Саске поднял глаза, посмотрев вслед скрывшемуся за дверью Наруто.       Маска холодного безразличия треснула по швам.