Ветер и Огонь

      — Что ты намерен делать с Саске?! Расскажи о нём!       — Саске? — крайне удивлённо переспрашивает враг, обманом назвавший себя Учиха Мадарой и заявившийся к Джинчуурики Девятихвостого, чтобы, как он выразился, поговорить. Ему было нужнее услышать, каким образом Пейна, а то есть Нагато с Конан, заставили предать их предводителя из тени. Вместо расспросов о Совете Пяти Каге, проекте «Глаз Луны», идеи Бесконечного Цукиёми, от него, Мадары, требуют рассказать всего лишь о соучастнике его плана, будто он важнее, чем угрожающая их драгоценному миру опасность. Но разум этого парня с Кьюби внутри уже затмился мыслями о Саске. Это видно по лицу, взгляду, рукам, сжимающих брусья деревянной клетки, горящему от злости пылу, что не менее интересно личности, скрывающейся под оранжевой маской, в отверстии которой виднеется глаз клана Учиха. Поэтому он отвечает:       — Хорошо. Пожалуй, я расскажу... о юноше, до костей пронизанном ненавистью и всей болью мира шиноби. Расскажу об Учиха Саске.       Правильное для одного заканчивается там, где начинается правильное для второго. Как товарищу, ему надо было дать одобрение Конохе «разобраться самой» с Саске, как это сделали его друзья. Как понимающему другу и желающему однажды принять титул Каге, вроде Гаары, Наруто стоило задуматься, что он действительно может сделать для Саске и освободить его от страданий. Он должен был разделить бремя убийства своего сокомандника, отравленного местью, как это хотел сделать сенсей Какаши. Ему следовало согласиться с решением Сакуры, которой невыносимо стало смотреть дальше, как нужного её сердцу человека поглощает ненависть, и поэтому для неё убить его осталось единственным выходом. Ведь так проявляют дружбу и любовь в их мире. Наруто не являлся ни тем и ни другим. Он и правда не подходил ни под какую роль. Был всегда между небом и землёй.       На самом деле правильного и неправильного не существует. Есть лишь действия и последствия. Смысл в том, что при всех различиях между ними их «правильно» совпали.       — Как учитель Саске и его друг, вы думаете, что понимаете его чувства. Но вы ошибаетесь. Он — прирождённый, истинный мститель. И теперь его цель отплатить деревне за то, что загнала в угол весь клан Учиха вместе с Итачи.       — Это ты промыл ему мозги?! — отказывается верить Наруто. Слова Тоби не могут быть правдивыми. Если всё так, как он говорит, то жизнь Саске, от начала и до конца, ложь. Легче было отрицать, верить дальше, что Итачи есть сущее зло. Тогда и жизнь Наруто — обман. Он не мог простить, что не догнал Саске в тот самый день, не оказался рядом после свершившейся мести. А что было после смерти Итачи? Как Саске слушал, в какой лжи его топили всю жизнь, оскверняя тёплые воспоминания о семье? Если бы не Какаши, держащий чидори на готове, не капитан Ямато и его древесная тюрьма, то Наруто бы точно потерял контроль и сломал восьмигранную печать. За криками отрицания в голове рождалась только одна мысль — «убить».       — Нет, не я. Он сам выбрал этот путь.       «Сам выбрал этот путь»...       Сквозь сон впиваясь ногтями в матрац, Наруто смял под собой футон, обнюхивая, как дикий изголодавшийся зверь, пустующее место рядом с собой, зарываясь носом в простыню, выискивая остаточные следы чакры, слабый аромат волос и необычайно гладкой кожи, той, что расходным материалом выступала для заточки вражеских кунаев. Приблизиться бы мотыльком к горящей свече, подпалить крылья, но насытиться мимолётным теплом, хотя бы на миг, пока не вернулся холод снега под его телом, когда он давился промёрзшим воздухом в неродной стране.       Вернись. Или дай умереть вместе с тобой.       — С-саске?.. — сонно протянул Наруто, приоткрыл глаза, чтобы увидеть рядом с собой пустоту с подушкой, которую он обнимает, будто ему её специально подложили в руки, чтобы он не заметил изменений. Она даже не имитировала движения грудной клетки, якобы совершая жизненно необходимый вдох. Разница между живым и неживым была ясно ощутима под пальцами, привыкшими лежать на несколько похудевшем теле, но всё ещё казавшимся слишком красивым для обычного существа под названием «человек».       — Ушёл... — шёпотом сказал для самого себя Наруто, разглаживая вмятины на футоне, сделанные то ли им, то ли Саске. Уже было ничего не разобрать.       Искусственная рука погладила по подушке, которую они делили на двоих прошедшую ночь, а на утро подсунули Наруто в объятия. Имитация конечности на имитации Саске. Дешёвые подмены настоящего. Чувствовались оставшиеся следы чакры иной стихии, улетучившиеся при касании к ним чужой кожи.       Сидя на футоне, Наруто поджал ноги к груди, обхватил их и спрятал лицо за коленями. Когда-нибудь нечто подобное должно было произойти спонтанно так же, как и их примирение с возвращением домой.       Для Наруто раньше всё было довольно просто. Саске — парень. Они оба парни. Наруто сейчас спихивал всё на то, что Сакура перебрала с лекарствами, и так действовала рука из клеток Хаширамы, выращенная в растворах, понятных только медикам. Сваливал на усталость, накал эмоций, в котором нуждались во время скуки. Гормоны, молодой возраст, снятие печати, резонирующие чакры — всё подталкивало к решимости поддаться скрытым желаниям.       Не взирая на доводы, доказывающие ошибочность произошедшего, подсознание дало запомнить каждую деталь. Хочется сказать, как и прежде, что произошла всего лишь случайность, но это полное понимание собственных действий препятствовало побегу от того, что словно врезалось в глаза светящейся вывеской в ночи. В этот раз иначе. Слишком осознанными были даже губы, и это пугало.       Нужно выполнить привычный утренний алгоритм, помогающий собрать себя по кусочкам. Наруто поднялся со своего гостевого футона, заворачивая его сразу же и поглядывая на не менее пустую кровать. Будучи разбитым, нуждающимся собрать себя из поникших деталей, он накрыл плечи одеялом, завернулся в него, будто по дому гулял мороз, и побрёл в ванную комнату.       Выйдя за пределы спальной, Наруто ахнул так громко от внезапного столкновения нос к носу с лицом, так же поражённым испугом. Оба взглянули широко выпученными глазами друг на друга, вобрав в себя воздух, чтобы не дышать. Они чуть не врезались посреди узкого коридора, тут же отпрыгнули на пару шагов назад, дабы вернуть расстояние, спасающее от небезопасной близости.       Они громко хмыкнули и опустили головы, синхронно пряча свои лица, будто ничего не происходило ни сегодня, ни вчера, ни позавчера. Словно совершенно незнакомые люди, неожиданно встретившиеся в одной квартире. Путь Саске туда, откуда пришёл Наруто. Наруто нужно туда, откуда шёл Саске.       Оба быстро хотели разминуться, но когда Наруто выбирал с какой стороны идти, их мысли совпадали, и Саске шёл по той же стороне, что и он. Сталкивались опять и никак не могли разойтись. Саске у правой стены — Наруто у ней. Наруто у левой стены — Саске, как назло, у ней. Застряли, отшагивая в сторону, так и не смотря, куда идут, вздыбившись и не обращая внимание на их нелепый танец, в котором преграждали друг другу дорогу опять и опять.       — Я слева, ты справа, — скомандовав, сказал наконец Саске, показав пальцем, кто с какой стороны пойдёт.       Наруто кивнул, опустил голову ещё ниже, лишь бы скрыть щёки, начинающие гореть нежелательным цветом из-за воспоминаний. Смущение, стыд, побег от осознания того, что делал с Саске вчера, парнем, как и он сам — всё смешалось воедино.       Разминулись.       — Стой, а почему это ты командуешь у нас?! — вдруг опомнился Наруто, пока бездумно шёл в направлении, указанном гостем, уже и забыл, куда хотел идти. Чтобы сделать с точностью, да наоборот, как ему сказали, он быстро попрощался с потрескавшейся дверью ванной, даже не коснувшись ручки, и последовал обратно.       — Не волнуйся. Ты наконец-то проснулся. Я больше не задержусь, — уже отошедший от конфуза, случившегося только что в коридоре, Саске отвечал спокойно и равнодушно. Наруто осенило после прозвучавших слов и ещё сильнее заставило его гореть от стыда. Этот теме не уходил и ждал, когда он проснётся.       Пошарив по комнате, Саске стянул с себя футболку и заменил её на кофту, которую нашёл на спинке стула. С одеждой он справлялся одной рукой всё ещё с трудом, с оружием выходило и то лучше. Когда ему приходилось поднимать свою неполноценную конечность, Саске поджимал губы, будто претерпевал боль. Отведя смущённый взгляд в сторону, Наруто боролся с желанием подбежать, помочь, найти кофту потеплее и надеть её на то, что уголком глаза удалось рассмотреть. Прямая спина с острыми выдающимися лопатками, ямки на пояснице, без недостатков прорисованная линия позвоночника, обрывающаяся краем брюк — всё в точности такое же, что ему позволили обнимать всю ночь.       Наруто держал себя в руках, почти нестерпимо оставаясь в стороне. Саске всё равно не примет помощь, гордость не разрешит даже подпустить к себе близко, чтобы он смог поправить рукав.       — Моя сгорела. Потом верну, — почувствовав на себе внимательно его рассматривающий взор чужих глаз, Саске заверил, что отдаст позаимствованную им вещь назад.       — Да ладно... У меня ещё есть, — Наруто гадал, как себя вести, а ещё чаще думал, почему молчание, возникающее ненадолго между ними, стало настолько неловким. Безмолвие прекратилось, когда Саске, всё ещё не смотря на второго человека в комнате, прошёл мимо него в коридор, а затем к выходу:       — Нужно зайти к Какаши. Доложить ему и услышать, что он скажет.       — Не надо... Он знает.       — Так значит, вы сговорились.       Наруто ожидал, что Саске будет злиться. Ждал встретиться с человеком, которого он не знает, или просто забыл уже, каково это — смотреть в глаза тьме, державшей в заложниках не просто друга, а отражение себя самого в людской оболочке. Может они и начали соглашаться друг с другом, но уже было дело принципа. Согласно привычке, легче услышать пререкание — тогда всё в норме. Припав к стене плечом, завёрнутый весь в кокон из одеяла Наруто задал вопрос, мучающий его после пробуждения больше, чем пожелание доброго утра:       — Саске, ты... уходишь?       Да, ждал, что он будет злиться. Приготовился к встрече с другой стороной Саске, жестоко лгущей о том, что Наруто его жалеет.       — Не навсегда. Пока что.       Вдруг он встретился не со злостью и новым спором, а с мягким, лукавым взглядом. «Похоже, у него хорошее настроение...» — подумал Наруто, поправив на себе одеяло, хотя, уже было совсем не холодно.       — Что ты собираешься теперь делать? — обеспокоено спросил он, подразумевая снятую блокирующую печать. Ему мельком показался тот странный ожог в форме ладони, сделанный его чакрой на бледной коже запястья.       — То же, что и остальные реинкарнации Индры, — Саске всё так же смотрел с изучающим интересом на Наруто, ухмыльнулся, приостановившись во входной двери, — Избегать приставших к ним реинкарнаций Ашуры.

***

      И он не соврал. Действительно, избегал.              Выбор Наруто поставил на уши всю резиденцию Хокаге. Какаши приходилось завтракать, обедать и ужинать под шум осуждающих шёпотов, споров и разногласий. Только все обрадовались и отыгрывались после Пятой с её нелёгким нравом, как джонины уже не лелеяли спокойный темперамент Шестого Хокаге и бастовали. Они бы предпочли, чтобы глава селения отреагировал иначе на свободу нукенина, из-за которого столько было потеряно, включая репутацию военной силы Конохи. Но Какаши говорил им, что приговор очередного отступника из клана Учиха полностью за Узумаки Наруто, и как только джонины слышали это имя, они замолкали и недовольно удалялись из кабинета Хокаге.       Один день, два, три. За каждой попыткой встретиться с Саске Наруто поджидала неудача. Кажется, он всерьёз избегал, после снятия блокирующей чакру печати, никого перед этим причём не уведомив, Наруто никак не мог пересечься с Саске в веренице свалившихся дел. Любопытству оставалось слышать от Шикамару традиционное «так надо».       К тому же, до сих пор Наруто отчитывали за тот невежливый выпад на собрании со старейшинами и советниками феодалов. В своё оправдание на претензии он мямлил: «Почему эти вредные старики не уйдут из совета в отставку?», и Шикамару ругательски ему отвечал, что этот совет и так был создан самими Кохару и Хомурой при Третьем Хокаге.       Никто не ожидал быстрых изменений ситуации, затянувшейся уже на долгое время. Поэтому-то Шикамару отчитывал Наруто за вопросы о том, зачем Саске видеться с шиноби Скрытого Облака и докладывать им лично о принятом решении...       — Так вот какой ты, Учиха Саске. Надо же, в живых оставили, а я думала, что когда-нибудь всё-таки убью тебя за учителя Би, — говорила куноичи другой деревни, судя по всему, ученица Джинчуурики Восьмихвостого.       — Перестань, Каруи. Так и скажи, ты сожалеешь, что избила до полусмерти того парня, — Омои сторонился, перебирал во рту свой леденец, его больше занимала напарница, взбудораженная от встречи с человеком, которому они оба поклялись когда-то отомстить.       — Не трепи языком, иначе тебе так же набью морду.       Лидер прибывшей команды Скрытого Облака строго посмотрела на своих подопечных, от чего они тут же замолчали. Смеряя оценивающе показанную ей руку Саске, она обратилась к Саю:       — Я передам Райкаге-сама послание. Сообщу, что команда Самуи своими глазами видела решение, принятое Конохой.       Опустив свой взгляд, так ни разу и не подняв его, Саске стоял столбом с вытянутой рукой. На угрозы девушки из деревни, пострадавшей из-за него, он реагировал холоднее, чем обычно, то есть никак. Она одна из множества других людей, желающих сделать из него труп на чёрном рынке и получить круглую сумму за его голову. Саске попросту привык к вине за содеянное, всё дошло до того, что вместо раскаяния он начал ничего не чувствовать, отключаясь от окружающего мира и погружаясь в зовущую его пустоту.       — Полагаю, мы можем идти? — спросил радушно Сай после того, как передал свиток от Хокаге лично в руки Самуи. Той самой, что приходила в составе такой же тройки шиноби за информацией об Учихе, когда Данзо дал добро на уничтожение отступника. Бывший шиноби Корня присутствовал и видел прошлые события, поэтому он снова был выбран сопровождающим Саске.       Самуи почтительно кивнула. Когда все собрались расходиться, Каруи окликнула уходящего с Саем нукенина, грозя ему кулаком, и решила высказаться на прощание:       — Эй! Забавно, что удалось повидаться с тобой, Учиха. Интересно было взглянуть на лицо человека, ради которого тот тип жертвовал собой, но так и не выдал тебя. Не знаю, что в тебе такого, но так и передай ему, что как бы я его не била, сколько бы он не падал на колени, моя ненависть не проходит. Сейчас, когда ты стоишь здесь, я хочу отплатить тебе за всё, что ты сделал с моим сенсеем и деревней, если бы не приказ Райкаге не трогать тебя.       — Каруи, Омои, хватит. Уходим. Быстро, — скомандовала Самуи, и остальные двое шиноби пошли за ней, ускорив шаг.       Саске следовал за Саем в направлении к Конохе, но вдруг остановился.       Эта девушка о Наруто? Она избивала его? Вымещала свою ненависть к Саске на нём? Речь шла точно о Наруто. Только он мог позволить такую мерзкую выходку. Дать себя избить, как тренировочную грушу. Нашёлся же у Кьюби такой безрассудный сосуд... Кто таким образом добивается чужого признания? Если только презрения, что чётко прослеживалось в речи Каруи.       Саске пропустил мимо ушей тот момент, где упоминалась расправа над ним. Мало того, что он привык подобное слышать, так ему самому не меньше было плевать на собственную смерть. Но не на Его терзания. Разделяя боль на двоих, Саске даёт ей себя пожирать изнутри, чтобы уменьшить силу удара по щекочущему чувству, когда они находятся, дышат, живут рядом друг с другом. Тогда боль становится похожей на сладкую соль на разбитом стекле: слизываешь сладость, порезавшись об остриё осколка, а соль стремится попасть в раны, оставшись на языке. И так по кругу. Пора бы уже смириться с выбором Наруто, научиться опять закрывать глаза, когда близкий человек страдает из-за тебя.       Разум помутнел, а за ним и сдерживающие оковы бездействия слетели со скоростью света. Саске развернулся в миг, не успевая за телом, которое двигалось само по себе прямо пропорционально эмоциям, а они зашкаливали. Прицелившись в спину Каруи, рука Саске сконцентрировала в себе чакру, преобразовала её в поток тысячи молний и приготовилась пройти сквозь грудную клетку. Достать сердце, скомкать в клочок и выбросить по ненадобности, а как только оно будет нужно, то использовать его, выжать до последней капли. Они все так поступают с Наруто, включая его самого.              Когда чидори обвила вокруг змея из чернил, он очнулся, но всё равно захотел довести дело до конца и освободиться от цепких красок. Тогда его руку схватил сам Сай, не позволив Саске двинуться с техникой молнии дальше. Чернильные змеи, выползая с пергамента, обвили ноги так крепко, что Саске не смог не только идти, они приостановили кровоток в его конечностях, заставив не просто прекратить атаку, а замереть в одном положении.       — Понимаю тебя. Я сам хотел сделать так же, но от этого никому не будет легче. Тем более ему.       Слова Сая будто сняли пелену с глаз, проявили истинную картинку мира, вернули в реальность. Впереди силуэты команды Скрытого Облака становились всё меньше и меньше, намереваясь скрыться среди деревьев.              Рассудок вновь прояснился. Чёрно-красный рисунок закрутился, за ним следом три томоэ пробежали по алой радужке, и глаз Саске приобрёл обыкновенный окрас, а лицо, искажённое в неистовстве, снова изобразило безразличие.       Сай сложил печать, рассеял свою технику, освободив заложника змей из чернил, как только чидори исчезло. Почувствовав ломящую тяжесть в руке, Саске отошёл к ближайшему дереву, опустился на траву, навалившись спиной на древесный ствол. Схватился за культю, но боль переместилась уже в другое место, он замер, странно смотря на пустой рукав.       — Прости, что пришлось применять техники на тебе, — Сай тут же поспешил к своему новоиспечённому приятелю, извиняясь и глупо улыбаясь. Саске он, на удивление, всё ещё не раздражал своими повадками. Наверное, потому что тот такой же, с убитыми человеческими эмоциями. Хотя, Саске подумал, что это ему даже на руку, в Сае нет к нему этой ненавистной жалости, он просто на неё не способен.       — Тебе надо рассказать о том, что случилось, — Саске скатывался с опоры, чуть ли не ложась всем телом наземь.       — Не буду.       — Почему?       Глупая улыбочка Сая исчезла. Он и сам не знал «почему». Нужно порассуждать подольше, открыть книгу, поискать нужное, вспомнить наставления Какаши-семпая...       — Так я и знал, — выдохнув и обратившись лицом к небу, Саске прикрыл глаза. У этого парня на лбу написано: «Я прошёл терапию Наруто, теперь помогаю своим друзьям, даже если они себя таковыми не считают». Хокаге, конечно, стать он не захотел, но как ловко Узумаки Наруто их всех в своём поле зрения переделывал, будто разбирал сломавшиеся часы: встраивал колёсики, менял ржавые детали на новые, отдавал свою энергию и перезапускал ни на что негодный механизм. Насильно преобразовывал людей и при этом делал их счастливыми. Мастер-часовщик.       — Твоё чидори сложилось неправильно, я сразу это заметил. Если бы была другая рука, и ты сложил чидори в ней, то у меня бы не осталось шансов. Повезло, — говорил Сай, немного запаниковав, пока разглядывал ожог в форме ладони на руке Саске, — Он перестарался. Использовал чакры больше, чем требовалось. Видимо, это остатки... Похоже на проклятую печать.       — О да-а, то ещё проклятье... моё. Заноза в заднице.       В своих мыслях Саске насмехался над Саем. Он ещё даже не подозревает, что сам носит невидимую проклятую метку Наруто, переворачивающую даже самый непоколебимый дух.       А теперь Саске посмеялся над собой. Влив без опытного контроля чакры больше, чем надо, Наруто оставил частичку себя, за что ему спасибо. Сай прав, если бы была вторая рука, то дело худо, Каруи бы уже оказалась на том свете, если таковой существует. Чужая чакра, особенно принадлежащая Наруто, должна усиливать технику, а эта, напротив, ослабила, оберегая от совершения очередной ошибки. Если бы Саске воспользовался стихией огня, а не молнии, тогда бы подброшенная в обожжённую руку чакра сделала вдвое мощнее удар, и Сай бы не смог остановить его, даже ценой жизни.       — Саске-кун, тебе точно плохо?       Саске открыл глаза и увидел перед собой удивлённого от чего-то своего сопровождающего, будто тот увидел диковину из далёкого будущего, до которого не суждено дожить. Он непонимающе взглянул на него, тогда Сай пояснил:       — Твоя улыбка. Она не фальшивая.       Хоть и сразу поверил, Саске всё равно протянул ладонь к лицу, потрогав уголки губ пальцами. Он в самом деле улыбается. Один вид Сая и этого ожога кричали знакомым голосом, что Саске ему проиграл.       — Ты был там, когда они это с ним делали?       Сай сначала не понял его, потом заметил, как Саске смотрит в сторону лесной чащи, где давно уже скрылись уходящие к границе Страны Огня шиноби Скрытого Облака.       — Следил за Наруто по приказу Данзо. Вмешался, когда всё зашло слишком далеко.       Тяжёлый вздох. Саске понял, что ничего не знает о Наруто. Даже этот Сай, его подмена в команде, за столь короткое время с момента знакомства выяснил о нём больше, чем помнил самый близкий друг с детства. Одного понимания недостаточно. Что пришлось пережить Наруто, кого он потерял, сколько раз чуть не сдался за всё время расставания — никаких знаний об этом. Горечь была сильнее от осознания, что искусный строитель преграды из времени и расстояния — сам Саске. Сейчас ему остаётся только смотреть из отдалённого угла, сколько и каких достойных друзей смог приобрести Наруто. А он и рад…       Саске захотел искренне поблагодарить Сая за то, что тот находился рядом с его единственным другом тогда, когда Наруто нуждался в этом больше всего. На месте Сая должен был быть он. Однако, благодарность застряла где-то в горле. Когда Саске был нужнее всего, его не просто не оказалось рядом — он захотел убить Наруто. Огородился тройным забором: отрицанием присущих человеку чувств, гневом и сжирающим душу унынием. И чем только он, Учиха Саске, достойнее и ценнее для Наруто, чем тот же Сай?..       — Эта лишняя чакра сильно реагирует на твою. Её нужно убрать. Пойдём потихоньку, — сказал приятель, ощущая сильный жар, исходящий от оранжевой метки на чужом запястье. Если так и продолжить сидеть в лесу, то можно нарваться на нежелательные неприятности. Сай закинул руку сокомандника себе на плечи, поднял с земли и поволок будто безжизненную версию шиноби, вселяющего страх всем за счёт силы своих глаз. Ему захотелось срочно покинуть лес у границы Стран Огня и Молнии, но не для того, чтобы скинуть с себя ответственность задания, а просто потому, что чувствовал, как вернуться в Коноху хотел Саске.

***

      Рядом с ней он чувствовал смущение, смешанное с горем самой большой потери за прошедшую войну. Высказывать свои соболезнования, ронять слёзы, посещать могилу Неджи после похорон было чем-то недопустимым, тем, на что права у него нет.       Хината до сих пор стеснялась Наруто, даже когда он просто предложил помощь донести ящики с лекарственными растениями для Сакуры. Шла рядом с ним в госпиталь, в котором днями она помогала пациентам, имевшим особые повреждения каналов чакры, где её бьякуган очень кстати.       Кажется, Хината находилась в добром здравии. Наруто видел её зажатость рядом с собой и после всех событий наконец-то начал понимать, почему девушка всегда так реагировала на него. Ему смутно помнилось сражение с Пейном, но самое главное и так не нуждалось в напоминании.       До дня, как Наруто держал руку Хинаты в своей, он оттягивал момент ответа на её чувства. Ведь было не до того...       Набрать лекарственные травы было ничуть не тяжёло, девушка бы справилась и сама, но почему-то Наруто вызвался ей помочь. После всего, что произошло, он чувствовал себя обязанным держаться рядом с ней всегда, чего бы ему этого ни стоило.       — Наруто-кун, как ты? Как... как твоя рука? Как ты... себя чувствуешь? — спросила Хината, запнувшись в своих словах и уводя взгляд в сторону, но даже отсюда был виден трогательный румянец на её щеках.       — Отлично, как родная! — ответил Наруто, изобразив максимум радости и скрывшись за не менее притворной улыбкой, и это бесспорно сработало. От себя ему с каждой секундой становилось тошно. Даже оказанная помощь Хинате с заданием набрать целебные травы казалась наигранной.       Как он себя чувствовал... Наруто не знал, что должен был чувствовать. Наверное, ему нужно позвать Хинату на свидание. Но они и так идут вместе и наедине, значит, всё уже началось? Вот она — та серьёзная взрослая связь, которую он видел между Сакурой и Саске, завидовал и хотел построить тоже. Но вот только слова нужные никак не найти. Это смущение? Да какая может быть стеснительность, когда вопрос идёт о чувствах девушки?       Нет, Наруто приятно осознавать, что кто-то его... любит. Любит! «Люблю» — красиво сказано. Наверное, это то, что нужно. То, что он искал.       Наруто вгляделся в профиль Хинаты, шедшей совсем вблизи него. Красивая, умная, храбрая, чистая сердцем. Он приоткрыл рот, будто был готов что-то сказать, но так и не решился. Это не смущение. Что-то опять не так, как в случае с Сакурой, в горле встал ком заместо подходящих реплик, для него заранее продуманных и описанных в книгах Извращённого Отшельника. Да, красивая, умная, храбрая, но вот о чём им говорить?       — Мы пришли, — воскликнула Хината после долгой дороги, когда увидела за поворотом госпиталь.       Наруто был готов продолжить помогать ей до самого окончания дня. Он смотрел под ноги на протяжении всего пути, но только поднял взгляд, как увиденное вынудило его вложить в руки Хинаты собранные травы, а самому спрятаться за её спиной.       У входа в госпиталь стояли Сакура и Саске.       — Н-наруто-кун? — закрутилась в смятении Хината.       Из-за личного накрывшего стыда Наруто не смог выговорить просьбу прикрыть его, просто замер, обдумывая: сбежать или идти, как ни в чём не бывало, подслушать или прервать милое воркование между этими двумя. Судя по всему, Сакура провожала Саске, заглянувшего ненадолго в госпиталь. Она снова что-то говорила, а Наруто никак не расслышать на расстоянии нескольких метров, о чём же толкует нежный женский голос странному типу, или, лучше сказать, неудавшейся реинкарнации Индры, стоявшей к Наруто спиной. Издалека даже по губам ничего не разобрать.       — Здравствуй, Наруто-кун, — произнёс громко, как будто нарочно, Сай, и тут же Сакура с Саске обратили внимание на подошедших приятелей к госпиталю.       — Ещё громче не мог сказать?! — всполошился Наруто, когда его обнаружил взявшийся из ниоткуда Сай, который после претензии всерьёз задумался:       — Громче? Тогда мне придётся кричать.       Наруто вскипел окончательно. Сай воспринимает всё слишком буквально.       Секундное ожидание понять, что же между ними двумя происходит, стало болезненным. Наруто хотелось знать, что в голове Саске, когда он заметил его, о чём думает, насколько изменилась их связь, если можно было так обозначить то, на чём они остановились. А Наруто желал продолжить? Не успел он подумать на этот счёт, как Саске бросил короткий взгляд на него, попрощался с Сакурой, многозначительно кивнул Саю и быстро метнулся в неизвестном направлении, словно тень.       — Наруто, и ты здесь? Хината? — удивилась Сакура, но постаралась скрыть своё изумление, дабы не смущать пару, которую она так давно хотела видеть вместе.       — Сакура-чан! Хината... я это... мне надо кое-куда. Я в общем...       Он забыл обо всём, о чём думал до данного момента. Нескладно попрощавшись с друзьями, потеряв дар речи, откладывая в сторону помощь, которую сам вызвался оказать, Наруто побежал вслед за чёрной тенью. Внутри сигналила боль, приятная и тягучая. Если он его упустит прямо сейчас, то потеряет нечто важное. Может быть, привычку бежать за ним, смотря в спину. Вот бы лицо... вот бы быть вечно зависимым от старой привычки.       Догнал, хоть это и было проще простого, потому что Саске не убегал. Он шёл по широкой протоптанной дороге вдоль спуска к реке, не торопясь и не оборачиваясь.       — Куда идёшь? — спросил Наруто, поравнявшись с Саске.       — Куда-нибудь.       Наруто недовольно хмыкнул и закинул руки за голову.       Они так и шли вдвоём молча. Погода была отличная, благодаря климату Страны Огня Коноха вся позеленела и расцвела.       Как же Наруто сходил с ума. Саске был у самого правого края дороги, так, чтобы Наруто смог видеть лишь отросшие передние пряди, прикрывавшие левую половину лица. Злило до трясучки. Как будто ещё одна построенная преграда. Даже волосы этой нелюдимой тени, разодетой во всё чёрное, против него.       Наруто сверлил взглядом идущего неизвестно куда человека, изрядно подкармливающего его любопытство, и думал: «Что с этим парнем не так?». Ему ничего не нравится, а что ещё хуже — никто.       «Ни девушки, ни... никто. Странно»,— в видении мира Наруто это было невозможно. Он считал, что уже еле-как достиг понимания того, с кем был знаком с самого детства, а теперь и его тело стало загадкой. Как оно вообще работает, на какие кнопки нажимать?       — Глаза выпадут, если продолжишь так пялиться, — вдруг прервал молчание Саске.       — Ха, на кого? На тебя что ли? Не смеши. Ты мне вид загораживаешь, — ответил Наруто, скрестив руки на груди.       Было достаточно идти наравне друг с другом, разделяя дорогу пополам. Спустя время Наруто понял, что Саске никуда не спешит, идёт, куда глаза глядят, а их путь не имеет финиша. Получалась нелепая прогулка, а может его просто водят за нос.       Наруто достало игнорирование его присутствия, поэтому он пошёл в наступление. Снова закинул руки за голову, тяжело вздыхал, напевал мелодию, бормотал себе под нос, пришёптывая «эх» — всё, чтобы привлечь к себе внимание и вывести из себя чужое железное терпение.       — Чего тебе?!       — Пошли в Ичираку!       Раздражённый надоедливыми вздохами на фоне Саске сам удивился просьбе и резкой перемене в настрое плетущегося за ним Наруто. Приглашение в раменную прозвучало с искренним азартом, позвавший в свою любимую забегаловку даже руки вздёрнул к небу от радости.       — Нет.       — Почему? Только представь, двойная порция свинины, вареное вкрутую яйцо, лучшие специи в мире, мягкое камабоко, наваристый бульон... вкуснейшая лапша во всей Конохе, — медленно, как будто дразнил, с «аппетитной» интонацией перечислял Наруто ингредиенты рамена.       — На меня это не действует. Я не... — не успел Саске договорить, что он не голоден, как его живот громко проурчал, переубеждая в обратном. Такая невинная провокация, а сработала. Спалившись с поличным, он застыл, а Наруто, почувствовав победу, хитро хихикнул и заулыбался от одного уха до другого.

***

      Руки сложились в жест благодарности.       — Итадакимас! — пожелал приятного аппетита Наруто перед тем, как приступить к трапезе.       — Как хорошо видеть тебя здесь, Саске-кун. В прошлый раз вы заглядывали к нам прямо в час открытия. Приходите почаще, — добродушно говорила Аяме, официантка Ичираку-рамен, подавая блюда постоянным посетителям. Стало понятно сразу, что она излишне крутится возле знаменитого Учихи в попытках заинтересовать симпатичного парня, не проявляющего к ней ни малейшего внимания.       А вот Наруто горел. Прищурившись, он проводил укоризненным взглядом Аяме, поспешившую к старику Теучи на помощь в готовке. И почему Саске нравится всем девушкам? Что в нём особенного?       Наруто перевёл свой взор на виновника неприятно грызущего чувства внутри него. Тот слишком был увлечён едой, отставил свою холодность и ел с неприкрытым аппетитом. Теперь Наруто и сам завороженно смотрел на парня, из-за которого внутри всё закипало, женское обожание к нему выводило из себя, а от одного только его вида зарождались вопросы, что они все в нём нашли. Он наблюдал, как единственная рука ловко орудует палочками: старается зачерпывать бульон вместе с нарезанным мясом, перехватывает длинную лапшу, чтобы Саске смог втянуть её в рот с хлюпающими звуками, приблизившись к тарелке. Он ел рамен с таким удовольствием... Нет, лучше сказать, со страстью. В нём была страсть.       «Как же... красиво», — подсказывали остатки рассудка в светловолосой одурманенной голове. И несмело приходившие на ум слова были адресованы далеко не излюбленному блюду из Ичираку.       — Так удобнее, — протянул руку Наруто к чёрным мешающим прядям и кропотливо убрал их за ухо, нарисовав плавную линию касанием от виска, за ухом и вниз по чужой шее, — Ты раньше не зачёсывал волосы налево. Тогда лучше выглядело.       От короткого, робкого прикосновения тёплых подушечек пальцев кожа покрылась мурашками, и Саске вздрогнул. Кровь хлынула к лицу, а набитые большим комком лапши щёки загорелись огнём.       Естественно, Наруто правильно догадывается, что смена пробора на голове не просто совпадение. Герб Учиха Саске больше не носит, по шарингану его уже не узнаешь, не все знают, как выглядит его завершённая стадия Мангёке. Да и он старался не активировать силу своего клана, не считая пару случаев драки, которую затевал Наруто. Оставалась лишь последняя деталь, выдающая сразу, рассекречивая его личность от способностей до имени. Риннеган — вот что теперь пытаются закрыть собой передние локоны. В Конохе к этому додзюцу относились по-особенному. Если шиноби из других деревень смотрели то ли с завистью, то ли с интересом, то в Скрытом Листе иначе. После нападения Пейна люди словно видели не просто глаз, а проваливались в прошлое, во всех ужасающих картинках вспоминали тот самый день, когда от деревни ничего не осталось. А если добавить к этому Мадару с его блестящими навыками ведения войны и использования риннегана, то в совокупности Саске нёс не только свои грехи.       Для чего нужен этот глаз? Саске смотрел на окружающих его людей, их уничижительные взгляды и знал ответ. Для боли.       — Наруто, так вот где ты.       — Ирука-сенсей! — отвлёкся от обеда Наруто, услышав знакомый голос.       Как только учитель и ученик увидели друг друга, то их лица начали излучать необыкновенную преданность и радость. Саске же поник, отвернулся, чтобы мимо него прошли или сделали вид, что не заметили, как обычно это бывало.       — Рад, что ты наконец-то здесь, Саске.       Он хотел уже выпасть из обременяющей реальности, уйти в свои мысли, но рука, по-отечески лёгшая на плечо, его удержала. Саске замер, не осознавая трезво, что чувствует, мир закрутился колесом. Посмотрел, и правда: ладонь учителя покоится на его плече. Медленно переведя взгляд, сомневающийся, не иллюзия ли перед ним, он увидел лицо наставника. Улыбающегося ему джонина Конохи, обучавшего его в академии. В глазах ни обвинения, ни жалости, ни ненависти, ни стыда за своего ученика. Ведь знал, что заслуживал всего этого, оттого взгляд бегал то от руки, похлопывающей по плечу, то на лицо Ируки, чтобы убедиться в настоящем.       — Еда становится вкуснее, когда ешь не один, — подбодрил сенсей. Саске не раз слышал эти слова. Раньше он от них убегал, видя в них слабость, а теперь легко улыбнулся.       Наруто был доволен собой до безобразия: кивал головой, важно сложил руки на пояс, мол, смотри, кого я вернул, привёл за шкирку домой, я смог. Избегающий новых уроков ученик и Ирука-сенсей, отойдя, переговорили и попрощались. Лишь краем уха Саске расслышал, как учитель желает удачи Наруто на предстоящей миссии после большого перерыва.       «Расстроился? Не может быть, чтобы человеку ничего не нравилось... Что ему нравится?» — размышлял Наруто, когда вернулся за стойку в Ичираку и увидел, как Саске задумался, с унынием глядя в тарелку из-под рамена.       Люди, пытающиеся быть не такими, как все, становятся такими, как все в первую очередь. Но кажется, Саске — исключение из правил. Он на самом деле был не от мира сего. Даже если молчит, с ним не скучно, будто познаёшь жизнь заново: вспоминаешь дни, затерявшиеся во времени, поддаёшь объяснению вещи, которые раньше не понимал. И что могло бы ему нравиться...       Осенило. Наруто встрепенулся, позвал Аяме и на ухо ей прошептал свою просьбу. Девушка скривила одну бровь от недоумения, но противоречить не стала, ушла за ширму к заготовкам и сразу же вернулась с заказом.       На столе оказался поднос с двумя помидорами, один из которых был целым, а второй — разрезанным на дольки. Саске развернулся к рядом сидящему, вопросительно на него глядя, а тот не подал виду, что принесённое блюдо хоть как-то его касается.       — Вообще-то мы помидоры не подаём, а используем для приготовления соусов. Так и быть, для Саске-куна желание клиента превыше всего, — промурлыкала Аяме и поспешила скрыться от смущения. Наруто снова проводил девушку, представляя в своих мыслях, как обвиняет и выгоняет её из-за явного интереса к...              Очарованный вдруг увиденным, взгляд голубых широко распахнутых глаз оказался прикованным к таким простым, но манящим движениям чужих губ. Наруто гадал, что нравится Саске, а теперь находится в смятении от собственных предпочтений.       Идеально ровные белые зубы впивались в томат, откусывали его, губы прихватывали кожуру, помогая проглотить сочную мякоть. Рот пристраивался к укусу, выпивая содержимую внутри влагу с семенами ярко-красного плода. Кончик языка пробежался по линии нижней губы, слизывая небрежно брызнувший сок. Неловко, до салфеток не дотянуться, не попросить. Поэтому прям так тыльная сторона ладони смахнула с уголка рта оставшиеся капли кисловатого вкуса, жгущие ранки на губах.       Наруто судорожно сглотнул. Этот бедняк на человеческие нормальные повадки ел чертовски привлекательно. Он специально? Наруто тут же понял, что дело не в Саске, не в съеденном им помидоре, а в собственном воображении. Фантазия без стеснения пошло приукрасила то, от чего отвернуться для него было невозможно.       В панике, замаскированной под внешним равнодушием, Наруто незаметно глянул под стол. Одной из частей его тела ниже пояса очень нравился обедающий Саске. Пришлось тут же закинуть ногу на ногу, зажаться, чтобы не только скрыть естественную реакцию, но и заставить её пропасть. Зажмурившись изо всех сил, Наруто встряхнул головой, словно отгоняя наваждение. Вспоминал всё, что вызывало у него отвращение, но возбуждение петлёй тащило его обратно к ассоциациям о шелковистых губах с текущим по ним томатным соком. Представить жабью еду, Орочимару, пугающий вид капитана Ямато, хоть что-нибудь мерзкое и устрашающее, что бы помогло.       — Господин! Господин, счёт! Наруто, проснись! Эй! — вернула в раменную Аяме из мира мыслей, как ей показалось, заснувшего клиента.       — А?       — Счёт, господин. Не летай в облаках, — улыбнувшись, девушка пододвинула деревянную дощечку с чеком.       — Ах да, сейчас... — растерянный посетитель почесал затылок, смутившись столь официальным обращением к нему. Официантка давно объяснила, что будет теперь звать его господином: если другим клиентам покажется, что она невежлива к герою деревни, то в Ичираку перестанут приходить люди. Это было слишком, но спора не возникло. Обращение, как к господину, даже льстило.       — Хочешь?       Наруто развернулся навстречу голосу, позвавшему его. К нему протянули половинку томата, насаженную на зубочистку.       — Хочу... — еле слышно пролепетал он, глядя только на губы, вкус которых наверняка поменялся, — То есть что? Не буду я, сам ешь свой противный помидор. Ненавижу овощи.       — А этот?       На сей раз Саске протянул надкусанный ломтик томата, зажатый между деревянными палочками. Наруто запутался в полном непонимании:       — Ты же его откусил...       Поймав взгляд своего несмышлёного спутника, Саске посмотрел так, словно в том и вся прелесть этой дольки свежего помидора. Он его надкусил. Теперь эта еда принадлежит ему. И именно поэтому хочет отдать её Наруто.       Наруто понял всё по томным, изучающим его глазам напротив, в которые он всматривался, совершенно не моргая. Деревянные палочки потянулись навстречу раскрытому рту в предвкушении самого лакомого кусочка. Бывший соперник вызвался его покормить, как в старые добрые. Переволновавшись, Наруто даже попрощался с реакцией своего тела на образы, прокручивающиеся в голове снова и снова. Он прикрыл глаза, как только приблизился к помидору настолько, что коснулся кожуры губами, не стал торопиться, ждал, когда палочки сами положат ломтик прямо ему на язык.       — Шутка.       Саске моментально отправил заветный томат самому себе в рот, довольно пережёвывая.       — Идио-о-от... — пробурчал себе под нос Наруто и отодвинулся к самому краю стола. Саске звонко засмеялся от умиления, прикрыв лицо ладонью. — Ты похож на официантку из кабака.       — Имеешь что-то против официанток? Или тебе теперь девочки совсем разонравились?       — Чего-о?! — буквально подавился воздухом Наруто и закашлялся, — Доедай уже, не вечно же мне тут сидеть с тобой. И то я взял тебя в Ичираку, потому что одному идти влом.       — Так злишься, потому что я тебе не дал откусить? — Саске поводил перед лицом долькой помидора на зубочистке и показушно съел, облизнувшись.       — Ещё что выдумаешь? Ладно, придуривайся дальше, тебе даже идёт.       — А, так ты злишься, что я занял твоё место? Обычно ты у нас придуриваешься. Веселюсь, всего-то.       — Вон детская площадка, отвести тебя туда, дитё малое?       — Пошли.       Бросив недоеденное, Саске вдруг поднялся, вышел из-за стойки и схватил за руку Наруто, утаскивая его за собой из Ичираку-рамен. Тот воспротивился сначала, потом покосился на руку, держащую его за запястье. Только и смог прокричать в свою защиту: «Стой! Подожди! Ты серьёзно?».       Не верилось, что Коноха поднялась из руин и отстроилась заново до самых мелочей. По детской площадке шустро бегали дети, играющие в ниндзя или в мяч, для чего по периметру уютное место оградили забором из сетки.       — Морда кирпичом у тебя получалась лучше, чем радостное лицо, — Наруто держался у самой ограды, состроив вид, что он здесь ни при чём, просто проходил мимо.       — А тебе бы хотелось, чтобы я снова был грустным и ты применил на мне свои новые методы?       Пуговицы на горловине поспешно расстегнулись, и плащ сбросили с плеч. Подпрыгнув и повиснув на турникете, Саске подтянулся одной рукой.       Наруто увидел то, что не должен был увидеть. Да лучше это и вовсе никому не видеть. Бледная тонкая шея была покрыта пока не зажившими багровыми следами поцелуев и залившимися кровью укусами так, что они бросались в глаза, как несуразные мазки алой краски на белом холсте. Цепочка стыдных меток из лопнувших кровеносных сосудов под кожей ровно ползла под чёрную кофту к ключицам.       Не зная, куда себя деть, Наруто захотел отвернуться, притвориться, что не заметил, но от слежки за его реакцией не отрываются, изучают. Смотрят. Зато как смотрят... Смущение, беспомощность перед желанием убежать, попросить прощения и умолять забыть, как недоразумение — всё приносило Саске невероятное удовольствие. Растерянные голубые глаза избегали встречи с чужими, тёмными и испытывающими. Уголок губ со всей наглостью приподнялся в ухмылке.       «Вот что ему нравится. Издеваться над людьми», — заключил Наруто, следя за своим «дитём малым», в которого как-то внезапно вселился Рок Ли, перепрыгивающий с одной перекладины на другую и крутящийся вокруг турника. Может быть, сумасшествие прогрессирует, и он поехал крышей окончательно.       Остаётся только догадываться, что Сакура в нём нашла. Наруто убедился ещё раз, Саске невыносим, потому что он за своей псевдотренировкой скрывает истинный мотив — светить своей шеей, покрытой багровыми проклятыми метками, двигаться и изворачиваться так, чтобы одежда невзначай задиралась, оголяя мышцы пресса. Приходится надеяться, что Сакура не видела этих синюшных следов от мочки уха, убегающих под высокий ворот кофты до острых ключиц. Наруто впервые обрадовался, что волосы Саске стали длиннее и разглядеть что-то едва возможно вкупе с плащом. Наверное.       Слух резануло пронзительным скрипом. Ветер ранней весны потревожил верёвки, привязанные к качели. Давно не виделись...       Поёжившись, Наруто обнял себя за плечи, будто ему стало холодно и нужно согреться. Вдалеке всё ещё играли дети, они дальше и дальше убегали от двоих взрослых шиноби, заглянувших именно сюда, сами не понимая почему.       — Может пойдём? Мне не по себе здесь... — непривычно зашелестела сухой листвой тревога в словах Наруто.       — Что-то не так? — повиснув вверх тормашками на турнике, Саске наклонил голову, готовый допытывать свою светловолосую катастрофу дальше.       Наруто упорно просил покинуть детскую площадку. Ещё, а затем ещё раз и всё равно бессмысленно. Его не слушали, исполняли трюки в стиле тайдзюцу, оттачивая навыки единственной рукой. Этот змей в человеческом облике чего-то выжидает, только чего?       Считалочка в игре, стук мяча, топот ног, разноголосые вопли детей и жалобный лязг качелей сливались в дикую какофонию, которую трудно выдержать даже повидавшему войну взрослому. Беспокойно крутившись на одном месте, перебирая ногами, Наруто смотрел то на беззаботного Саске, то на качели-отшельника. В какой уже раз ему приходится просить друга сбежать с площадки?       Сбившись со счёту, Наруто оглядывается и чувствует себя ребёнком: он стоит изгоем у решётчатой калитки, остальные дети играют в ниндзя без него, а неизвестные качели, никому не нужные, так и колыхаются по дуновению ветра.       — Саске, я ухожу. Если хочешь, то придуривайся дальше. Один, — как последняя крупица терпения в песочных часах.       Перебинтованная рука успела противостоять удару чужой ноги по полосатой щеке и оттолкнула её в отместку, чтобы вернуть безопасное расстояние.       — Ты чего?! — Наруто пришлось отвечать на атаку за атакой Саске, напавшего ни с того ни с сего. Когда на него ополчился огненный шар, то решил: либо на Саске что-то нашло, и ему срочно понадобилась тренировка на детской площадке, либо он свихнулся бесповоротно. В любом случае придётся давать сдачи. С атакой разобрался просто: высвободил конечность из чакры Биджу, поймавшей массивной ладонью огненный шар и потушившей его тут же. Всего лишь природная стихия, не Аматерасу, иначе бы детскую площадку снесло чёрным пламенем.       Наруто сложил печать теневого клонирования. На появившихся клонов Саске лишь равнодушно зыркнул, покинул боевую стойку и опустил руку.       — Испугался? Быстро ты сдаёшься.       — Ты до сих пор боишься сражаться один на один, — прозвучало не так, как должно было.       Клоны выглядели в точности, как Наруто. Да они и так были им. Но Саске хотел только одного — оригинала. Без копий. Только одно сердцебиение, одна пара глаз, одно поверхностное дыхание. Сама суть драться один на один исказилась. Да, всё, как Саске и говорил: теневое клонирование — это и сила Наруто, и слабость одновременно.       Техника развеялась, копии испарились в воздухе. Пусть будет так.       Без шарингана не обошлось — Наруто бил в полную силу, как и Саске. Быстрее, грубее, мощнее. Каждый думал о своём, за что хотел бы надрать задницу другому. За наказание самого себя. За то, что позволил себя бить чужакам. За нежелание чувствовать. За незаслуженную преданность.       К несчастью для жителей квартала, детская площадка представилась превосходным местом для боя шиноби. Не сумев остановить свою силу, они промахивались, попадали кулаком по турнику, и последний гнулся, словно проволока.       Перехватив Наруто за щиколотку в прыжке, Саске перекинул его через себя. Сильнейший шиноби Конохи, казалось бы, впечатался в каменистую поверхность, бросок оказался такой силы, что под ним земля пошла трещинами, обвалилась, образовав глубокую яму. Удовлетворённый в собственном исполнении трюке Наруто из боя в Долине Завершения, Саске вальяжно подошёл к образовавшемуся посреди площадки провалу, на дне которого должен лежать побеждённый.       — Я тебя сделал одной рукой. В прямом смысле.       Посмотрев в глубину ямы, Саске никого не заметил внизу. Если нет внизу, то... Как ошпаренный, он взглянул в небо.       — Потерял? Тогда лови! — Наруто подобрался со спины, налетая с неба на соперника кулаком вперёд. Соприкосновение цели и руки с собранной в ней чакрой разломало землю под ногами на плиты и обломки. Вместо Саске, как ожидал Наруто, под кулак попала детская горка, разнесённая в щепки.       Послышалось звяканье. Наруто обнаружил Саске, на корточках стоящего на заборе. Поменялся местами с горкой при помощи риннегана? А сейчас на манер кошки сохраняет равновесие на поручнях ограды с хитрой ухмылкой на лице.       — Сразу к делу, — в руке, выглядывающей из-под рукава, сверкнула голубая искра, и звук лязга решётки заменился щебетанием тысячи птиц.       Без промедлений Наруто сконцентрировался на центре своей ладони, закручивая сферу из чакры. Да, он в деле.       «Навевало воспоминаниями», — промелькнуло в мыслях у обоих, когда они направили свои коронные техники. Саске оттолкнулся от забора и бросился к Наруто, а тот отпрыгнул от каменной плиты навстречу. Чидори и расенган, будто намагниченные, стремились друг к другу. Вряд ли смогут остановиться. А хотелось? Между ними — крышесносный взрыв.       — Это Наруто?! Тот самый Узумаки Наруто?! Это точно он?       — Расенганом владеют только братишка Конохамару и Наруто! Это точно он!       — Точно говорю, это расенган! Видели?       — Узумаки Наруто?! А это кто?       Детский лепет парализовал обоих. Так и застыли в воздухе, не успев нанести удар. Сражавшиеся шиноби замерли, забегали глазами, не зная, что делать, ведь они совершенно забыли, что здесь неподалёку дети.       Техники испарились, расенган улетел в небо, чидори погасло, а Саске с Наруто свалились наземь, ошеломлённые, смутившиеся и растерявшиеся под посторонним вниманием. Детская площадка была разнесена в пух и прах, а ребятня всё это время, пока длился бой, пряталась и подглядывала из укрытия. Только по расенгану узнали местную знаменитость.       — Я? Ну, да. Наруто это я... — нелепо приземлившись, герой деревни почесал затылок и подтвердил догадки малолетних наблюдателей.       Такой реакции не ожидал ни забытый жителями Учиха, ни прославленный Узумаки. С полными счастья визгами дети налетели на свой объект подражания все разом, утащив его к уцелевшей части площадки. Они уговаривали Наруто поиграть с ними в ниндзя, умоляли пощупать его искусственную руку, хлопали в ладоши, упрашивая показать им самые опасные техники. Некоторые заинтересовались глубоким провалом, запрыгивали, раскапывая лестницу наверх.       Наконец поднявшись на ноги с земли, Саске отряхнулся и вернулся к месту, где были турники. Отсюда было удобнее наблюдать, как Наруто пытается освободиться из плена своих фанатов, улизнуть от столь назойливого внимания. Сколько бы ни препирался, а всё равно уговорили, состроив грустные рожицы.       Он был... прекрасен. Харизматичная падла, от которой не отвести взгляда. Наруто заразительно смеётся, не стесняясь, показывает расенган, и дети тянутся прикоснуться к шару собранной чакры. В них не было той ненависти к Наруто, они знали только то, что перед ними их герой и будущий Хокаге, с которого стоит брать пример. Вернуться десяток лет назад, когда их и в помине не было, то тут была совсем другая атмосфера. Никакого восхищения и радостных выкриков имени человека, спасшего жизни тем, кто его обходил стороной, словно прокажённого. Надев на себя плащ, Саске отмахнулся от прошлого, вернулся к настоящему, навалившись плечом на торчащий из земли столб — остаток от турникета.       Им повезло. Они благословлены родиться и расти в мире Наруто.       Последний Учиха и сам укутан этой тёплой чакрой. На себе чувствовал, что кто бы ни жил в Конохе, теперь их судьба, как кукла театра на нитках, двигается, подчиняясь пальцам этих сильных согретых рук. Звучит как тотальное подчинение одному человеку, но это не про Узумаки Наруто. За ним хочется идти. И он поведёт за собой. Только бы не сломался...       Всего лишь на миг Саске по-настоящему счастлив, потому что... потому что эта чертила чуть ли не давится смехом и с энтузиазмом показывает теневое клонирование. После, дети начинают дёргать, мучить клонов, провоцируя присоединиться к игре в ниндзя. Наруто бросился за ними бегать, чтобы они перестали издеваться над его вторыми версиями.             Единственные взрослые шиноби на разрушенной площадке переглянулись, и Саске, сам того не подозревая, наделил Наруто мягкой улыбкой, от чего полосатые щёки зарделись. Та самая улыбка, из-за которой внутри всё трепетало натянутой струной, струной, задетой пальцем, но так и не прозвучавшей.       Спустя десяток раундов игр в догонялки, участниками которых оказались несчастные клоны, за детьми пришли родители. Взрослые брали своё чадо за руку, торопили уйти домой, ругались, увидев разрушения, и настаивали, что сюда лучше больше не возвращаться. Ребята махали Наруто на прощание, оставляя его одного позади.        Губы, изогнутые в смехе совсем недавно, плотно поджались, сдерживая жгучую боль в лёгких. Трудно дышать. От чего же? Знакомое чувство. Никто его не встретит и не заберёт. Чужие родители и их неодобрительный взгляд. Один. Откуда столько детской невинности, печали в семнадцатилетнем парне?       — Усуратонкачи, — где-то позади позвала лукавая нотка в знакомом голосе, — Домой.       Наруто очнулся от утопающего марева прошлого, как часто такое происходило. Вспомнил, что пришёл сюда не один. Скорчив кислую мину, он скрестил руки на груди.       — Тоже мне нашлась мамочка. Или отец. Или брат. Да неважно. Зачем всё это? — косой взгляд на развалины бывшей площадки.       — Хотел проверить.       — Что?       — Можешь ли ты умереть, — тёмные пряди прикрывают лицо Саске, и он убирает их, чтобы разглядеть своё взъерошенное, недовольное помешательство.       — И?       — Ты неумёха. Но убить не получится.       Нужно было поспешить унести ноги подальше от детской площадки, точнее от того, что осталось от неё. Достаточно как отреагирует Какаши, когда узнает про ещё одну драку, его всё ещё коробило с Долины Завершения. В итоге, отстроенный после нападения на Коноху и уничтоженный его учениками уголок в жилом квартале совсем не обрадует Шестого Хокаге. Оба получат по выговору, их заставят устроиться строителями вместо работы шиноби. Это ещё ничего. Главное, чтобы не узнала Цунаде-сама...       Саске и Наруто вернулись на протоптанную повозками дорогу. Они не разговаривали, но молчание стало другим. Не тяжёлым, а приятно накрывающим ту тревожную часть собственного Я. Успокаивающе касался скул прохладный ветер. На улицах становилось тише, гомон людских голосов почти не слышен. Догорал весенний день.       — Верно ты сказал. По моему опыту, брат из меня вышел паршивый. Отец из меня получился бы ещё хуже, — ненавязчиво прерванная тишина произнесённым вслух сарказмом Саске.       — Нет, это не так. Из тебя бы вышел лучший отец. Ты сильный, знаешь много техник, умный, ты всегда круче всех. С тобой весело. Ты рос с родителями, поэтому у тебя всегда порядок, ты знаешь, чему нужно учить и чему не надо, — подхватил инициативу разбавить безмолвие Наруто и увлёкся, закинув руки за голову, — А, и ещё ты умеешь готовить то, что обычно делают своей семье, ттебайо...       Невольно Наруто задумался сильнее, чем должен был. Посмотрев на него, Саске понял — не к добру. О нет, этот взгляд. Мыслительный процесс в обычно беспечной голове запустился.       Впереди виднелась небесная перина, подсвеченная алыми лучами заката. Наруто вдруг остановился посреди дороги, глядя в ноги, и продолжил:       — Ты бы никогда не позволил себе умереть. Никогда бы не ушёл и был рядом. Даже если ты кажешься нелюдимым, и вся эта брехня с заботой не для тебя, то это на первый взгляд. Ты бы не оставил одного... Не дал бы почувствовать жизнь без тебя.       Внутри что-то ждало, что Саске воспримет сказанное, как бред, зародившийся в больных мыслях, посмеётся и не предаст серьёзного значения. Передние пряди волос не прячут за собой мягкий взгляд риннегана и шарингана, тонких губ улыбку, полной тех чувств, которые бы прежний Саске принял за слабость.       Ладонь тянется к чужой, оставляет выжидающее лёгкое прикосновение, давая привыкнуть тёплой коже, как и чакра её обладателя, к противоположной — бледной и прохладной. Саске берёт за руку Наруто и уводит за собой туда, где сейчас им необходимо отдалиться от мира.       На сей раз Наруто ни разу против не пикнул. Только переплёл свои пальцы с другими, под которыми будто вся кожа плавится, каждая клеточка — маленький пожар. Страшнее для Наруто осознание, что он прямо сейчас готов идти за Саске, куда тому заблагорассудится, даже если это новое место окажется ещё одной детской площадкой, где им приспичит помериться силами кулаков. Напор пальцев Наруто на руке Саске только усиливает опаляющую пытку. Друг друга питают. Разгораются.       Последние лучи солнца за горизонтом играли на увековеченных на скале лицах Хокаге, рассеивали тени под высеченными чертами, тем самым делая монументы пугающе живыми.       Саске подал руку Наруто. Тот и сам мог вслед за ним залезть на выбранную ими крышу высокого здания, но позабыл про свою сноровку и хватался за изученную вдоль и поперёк ладонь. Будто без восстановленной конечности здесь он, а не Саске, отказавшийся от протеза. Кто ближе к огню, тот первым и сгорает. Что ж, Наруто был не против, снова и снова протягивал руку, цепляясь длинных изящных пальцев.       Одна из самых высоких точек в Конохе, откуда видно всю деревню. И главное, здесь лицом к лицу остаёшься с Каге Скрытого Листа — прошлыми поколениями.       — Да уж, он и тут в маске, — усмехнулся Наруто, разглядывая первые появившиеся очертания физиономии Какаши-сенсея.       — Если нам не удалось увидеть его без маски, то архитектору и подавно, — Саске с иронией поддержал впечатление от увиденного. Он часто бывал на этой крыше, но во время тех случаев были только наметки — высеченный овал с копной будущих волос.       — Слушай, если мы сейчас и колокольчики можем забрать с лёгкостью, то может и маску снять получится, а? Сильнее же стали как-никак.       — Возможно.       Отыскав проверенную на устойчивость доску, Саске сел на своё место, где часто проводил время на крыше. Не в одиночестве конечно, раньше из-под укрытия за ним следили АНБУ. Сейчас их поблизости не было: не осмелились бы перечить двум самым главным шиноби в деревне.       Вскарабкавшись по балкам, Наруто опустился рядом с Саске. С противоположного края селения на него смотрел каменными глазами монумент Четвёртого Хокаге, величественный и безжизненный.       Так они сумели остаться наедине и с самими собой, и друг с другом. Одновременно. Между ними не было той разделительной черты, когда присутствие одного отбирало силы у второго. Огонь не гас оттого, что от него зажгли другой. На крыше ветер веял сильнее, гнал прочь посторонних: голоса коноховцев, звук бегущего тока по проводам, щелчки зажигающегося света фонарей.       Наруто слышал лишь ровное дыхание Саске, шумно втягивающего носом вечернюю свежесть, принесённую ветром. Так ветер и огонь становились одним целым в лёгких, и огонь нёс не только разрушение, но и жизнь.       Он рядом. Не нашёл бы Наруто покоя, если бы весна пришла без Него. Дни заключения Саске в тюрьме приходили в страшном сне. Допустить такое было ошибкой. Проклятьем на двоих. А если бы помешал, то как? Кто-нибудь бы встал на пути, как когда-то это сделал тот же Орочимару на мосту Неба и Земли. «Наш Саске-кун»... Да чтоб он, и кому-то принадлежал в четырёх стенах?       Прощально пылает блеклое зарево спрятавшегося солнечного диска за горами. С другой стороны неба проступает еле видимый серп полумесяца. Завораживающая гармония Солнца и Луны.       Загорается над улицей, мерцая, первая звезда.       — Я загадывал желание на падающую звезду, — тихо произнесённые слова.       — И что может загадать такой, как ты? — прикрыв глаза, Саске спрашивает с ухмылкой на лице.       — Тебя.       Отрешённо улыбающийся уголок губ пропадает, Саске приоткрывает рот, распахивает широко глаза, не готовый услышать подобное, вместо очевидного «Я мечтаю стать Хокаге».       — Я знал, что внутри тебя есть, что ты так старался скрыть. И верил. Ты метался. Я загадал тебя. Правда глупо?       — Очень глупо, — не врёт Саске и смотрит на свой задравшийся рукав. Сакура обладала необходимым контролем, чтобы удалить чужую чакру из его руки. Проклятая метка, как её назвал Сай, пропала, а вот нукенин Учиха всё ещё нет: находится в Конохе, на крыше дома. Он усмехнулся, глядя на как-то по-особенному серьёзное лицо Наруто:       — Значит, не только у Сакуры сбылись мечты.       — А о чём ты мечтал?       — Убить Итачи.       — А до?       — Не помню, — быстро отвечает неопределённым Саске. Он давно закрыл двери той жизни.       — Я мечтал отомстить. Хотел, чтобы окружающие почувствовали ту же боль. Думал стать сильнее, чтобы оправдать их страх и ненависть. Стать Хокаге, чтобы припомнить им. Встретил Ируку-сенсея, тебя. Эти лица и правда действуют на... что-то в них есть. Мне хотелось стать всегда, как Четвёртый.       — Ты с рождения, как он. Посмотри в зеркало, добе.       — Конечно же внешне я, как он, это же мой!.. Отец всё-таки... — отведённый в сторону взгляд лазурных радужек, избегающих встречи с безжизненным монументом и внимательными живыми глазами, чёрным и фиолетовым.       — Не только внешне. Среди всех Хокаге он больше всех не похож на Хокаге. Без напыщенной суровости, такой же непредсказуемый, не внушающий страха. Даже не верится, что это тот самый человек, остановивший Девятихвостого.       — Не Девятихвостого, а Кураму. И он был под контролем, — насупился Наруто, чувствуя ответственность за использованного веками Лиса.       — Учихи.       — Нет. Обито тогда считал себя никем.       — Никто из клана Учиха.       — Это никак не связано!       — Ты и правда похож на Четвёртого. По тебе и не скажешь, что ты сильный, но когда нужно защищать близких, не знаешь меры. Не останавливаешься, хотя надо бы.       — Хвалишь меня? — игривый смешок.       — Наоборот. Четвёртый умер из-за своих качеств, и, видимо, они передались тебе. Ты тоже чуть не умер, потому что вовремя не остановил себя самого.       Резко замолчали, обрывая цепь мыслей, ведущих в их общее упущение. Смотрели друг другу в глаза, затем оборвали секундную невидимую схватку. Саске знал, что Наруто рано или поздно нужно будет вернуться к заданиям. Но теперь всё изменилось. Пугает страх потерять что-то своё. Пока Саске плохо осознавал природу этого «своего». Приходилось вспоминать и ориентироваться на том, что выходит. А выходила полная лажа.       «Что же ты делаешь со мной, Наруто?..»       — Полиция.       — Что?       — Мечтал вступить в ряды полиции Конохи, — Саске смотрел на свою руку, сжимающую кулак, лёжа на согнутом колене. Открыл дверь, которую сам же и закрыл, заточил под замок от самого себя.       — Следить за порядком и восстанавливать справедливость? Это похоже на тебя... — засияв, Наруто улыбнулся и превесело покачался, словно неусидчивое дитя, но внезапно померк, — И я узнаю об этом только сейчас. Где-то мы пошли не той дорогой и потеряли столько времени.       — Честно говоря, я сам только сейчас вспомнил. Я старался забыть об этом. Да и уже неважно. Детские мечты наивны, они ни к чему не приводят. Если бы мечты, придуманные ещё ребёнком, сбывались, то Конохи бы уже не существовало. Ты бы уничтожил её. Так что может оно и к лучшему, когда детские мечты остаются только мечтами.       Снова нависшая тишина и гул прохладного сумеречного ветра, развевающего пряди волос, полы плаща и куртки.       Наруто наигранно зевнул, потянулся, расставляя руки в стороны, качнулся, невзначай подвинулся, будто поправил штанину, и припал лисьими шрамами на щеке к плечу Саске. Кротко улыбнувшись, тот устремил взгляд вдаль, а не на прижавшегося у него под боком Наруто, как бы не замечая, чтобы не отстранить от себя. Рука расслабилась, опустилась, и пристроившаяся к ней полосатая щека потёрлась в ответ. Почувствовав это негласное одобрение, Наруто придвинулся ещё ближе, перенося вес, понял, что может опереться на чужое плечо.              Удивительно. Он прижимается к руке, чидори которой хотело продырявить ему грудную клетку. Как будто его бы это остановило...       Мягкий голос Саске прозвучал с незнакомой хрипотой:       — Хорошо, что не довелось уничтожать деревню. Здесь не так уж и плохо.