Same Weird Family - New Weird Timeline

Разумеется, первым в дверь вошёл Лютер. Несмотря на то, что она была заперта. Замки не останавливают тех, кто обладает сверхъестественной силой. Пятый вскинул голову. Он встал так быстро, что комната закружилась. Не обращая внимания на головокружение, он шагнул вперед, чтобы встретиться с семьёй лицом к лицу. Каждая стена, которая у него была, и ещё несколько, на всякий случай, захлопнулись в один момент. - Неужели никто не стучит? - прорычал он. Лютер стоял в нескольких футах от Пятого, рядом с Диего и Эллисон. Классическое построение Академии Амбрелла. Клаус и Ваня замыкали шествие и толпились в дверном проёме, как будто не были уверены в том, что сейчас произойдет. - Пять! Ты должен прекратить это делать. - Лютер говорил своим серьёзным голосом номера Один. Пятый притворился невинным: - И я якобы делаю...что именно? - Он не был уверен, что именно имел в виду Лютер, но было нетрудно догадаться о широких штрихах обвинения. - Ты не можешь просто… - Лютер замахал руками для убедительности, на его лице было видно разочарование. - ...вскакивать и перемещаться, как только разозлишься на нас. Тебе нужно поговорить с нами. Что ж, Пятый подумал о том, чтобы просто снова телепортироваться, что не только позволит ему сбежать, но и сделает заявление Лютера невероятно ироничным. К несчастью, когда он встал, у него сильно закружилась голова. Вероятно, сочетание алкоголя и сотрясения мозга, о котором предупреждала Долорес. Поскольку ему потребовалось все силы, чтобы не пошатнуться на ногах, пока он смотрел на пятерых незваных гостей, промедление казалось такой же хорошей тактикой, как и любая другая. Пятый склонил голову набок, надеясь, что это движение не заставит мир вращаться быстрее. - И о чем же, скажи на милость, мы должны говорить, Лютер? - Мы хотим знать, что случилось. - Этот "залп" раздался сбоку. Эллисон. Время было выбрано безукоризненно, словно отрепетировано. Пятый предположил, что так и было. Он слегка повернулся лицом к новому противнику, радуясь, что на этот раз мир лишь слегка покачнулся. - Ты ведешь себя странно с тех пор, как мы вернулись из Далласа. О, хорошо. Еще один вариант этого бессмысленного разговора. Пятый не смог сдержать отвращения, скривив губу. - Я не веду себя странно. -Они не нападают на тебя, Пятый. Ты не должен бороться с ними. Пятый проигнорировал её. - Ты почти ничего не ел за ужином, - парировала Эллисон. - И ты пил виски так, словно в последний раз. Пятый закатил глаза, но всё же сделал нерешительную попытку говорить спокойным тоном. - Ну и что? Ты не можешь контролировать мое пьянство. И я не голоден. Если проголодаюсь, то я съем бутерброд позже. Я в порядке. - Да, по тебе видно. - усмехнулся Диего. Пятый ожидал этого. Стандартный порядок "атак" Первого, Второго и Третьей. - Пятый, вчера или сегодня - неважно, когда бы то ни было, из нас всех вышибли дерьмо. - Путешествия во времени усложняли такие вещи, как измерение дней. - Но ты выглядишь так, словно прошел через войну. Судя по тому, что я вижу, у тебя на голове огромная шишка, и тебя чуть не задушили. Я не знаю, что ещё, потому что ты не подпускаешь меня достаточно близко. Но мы же команда, помнишь? Пятый издал насмешливый звук и снова закатил глаза. - И не только сегодня. - Диего повернулся к другим за согласием. - С тех пор как ты вернулся, ты топаешь, как старик, и убегаешь всякий раз, когда кто-нибудь пытается с тобой заговорить. Пятый раздраженно всплеснул руками. И что? Всё это не имело значения... - Может быть, я убегаю, Диего, потому что разговоры с любым из вас бессмысленны? Он окинул взглядом своих братьев и сестёр, чтобы показать, что следующее заявление адресовано им всем: - И да, я - старик. Сколько раз мне ещё объяснять? Может, я и выгляжу на тринадцать, но я значительно старше вас всех. - к этому времени Пятый даже не пытался сдержать презрение, которое сочилось из каждого слова. В отчаянии он попытался засунуть кулаки в карманы, но с ужасом осознал, что его нынешняя одежда была без карманов. Кто, черт возьми, делает долбаные штаны без долбаных карманов?!?! Эта маленькая несправедливость только подогрела его гнев, поскольку он снова всерьез задумался о том, чтобы покончить с этим, просто переместившись. Его пальцы покалывало от желания оказаться где угодно, только не здесь. К чёрту неизбежную головную боль! Быть снова ударенным сковородой, возможно, было бы предпочтительнее этого разговора. Но дом был таким большим, и Пятый достаточно хорошо чувствовал скрытое течение в комнате, чтобы понять, что его братья и сёстры не собираются так легко сдаваться сегодня вечером. Он предположил, что они могут просто следовать за ним из комнаты в комнату, пока он не выдохнется. И несмотря на всю несостоятельность сложившейся ситуации, пока они не узнают больше о своём окружении и этой временной линии, Пятый не хотел даже думать о том, чтобы отправиться куда-нибудь ещё и фактически оставить своих братьев и сестёр одних. - Перестань бороться, Пятый. Поговори с ними. - взмолилась Долорес. И снова он проигнорировал её. Итак, Пятый решил, что если исключить перемещение, то следующей наиболее разумной стратегией будет просто перехитрить своих братьев и сестёр. Он был терпеливым человеком. В конце концов им придётся сдаться. Ваня шагнула вперёд, встав рядом с Клаусом, и заговорила мягким тоном: - Пятый, мы просто хотим знать, что случилось. - какая-то часть Пятого знала, что это не "нападение". Просто неудачное время... Но теперь полностью посвятил себя стратегии "свирепого взгляда". - Всё в порядке, - прорычал он. - Как мы уже говорили, до тошноты, я в порядке. - Это спорно, дорогой. - голос Долорес становился всё громче, и игнорировать его становилось всё труднее. Пятый в отчаянии откинул голову. - Серьёзно? - Он расширил свой взгляд, чтобы охватить и Долорес. - Теперь мне придётся спорить и с тобой? И почему вы все так зациклены на произвольном определении прекрасного? Неважно, в порядке я или нет, пока я... эффективен. - Ты педантичен, Пять. А ещё ты наполовину пьян и ведёшь себя грубо. Пятый усмехнулся. Но это не имело значения. Он будет делать то, что должен. И так будет всегда. После десятилетий, проведённых вместе, любая ссора с Долорес казалась отступлением от давно изношенных колей, от знакомых тропинок. Он ненавидел спорить с ней. Поэтому он намеренно замедлил дыхание, сжимая и разжимая кулаки, чтобы унять дрожь в пальцах. Эти усилия дали ему некоторую степень контроля, который, как он знал, ему понадобится, чтобы иметь дело со своими братьями и сёстрами. Сегодня они действительно были нехарактерно безжалостны, и он не совсем понимал почему. Лютер снова попытался перехватить инициативу: - Пятый, ты... немного не в себе. Ты ведёшь себя странно с тех пор, как... ну, с папиного ужина. Возможно, даже раньше. - поправил себя он. - Ты либо бегаешь вокруг, бредишь и угрожаешь, либо сидишь и почти ничего не говоришь. Я даже не знаю, что с тобой теперь делать. Не в себе?! Пятый поперхнулся, сосредоточившись на этой фразе. Его слабые попытки взять себя в руки уступили место негодованию. Он услышал, как сам выплюнул звук, который мог бы быть смехом, если бы он был более приятным. - Ты думаешь, что я вел себя странно? Ну, может быть, я такой, потому что, когда я попросил тебя о помощи, ты сбросил меня с балкона, Номер Один. Его рот искривился от злобы. Лютер не собирался сдерживаться, так же как и он, но Пятый продолжил: - Может быть, это потому, что, когда я снова попросил тебя о помощи, ты сговорился с другой версией меня, собираясь меня убить?! Удар пятого пришелся точно в пах: - И просто для ясности, ты не должен что-либо делать со мной. Никогда! - Он скрестил руки на груди и снова впился взглядом в братьев и сестёр, уже не заботясь о том, что выглядит раздраженным. Лютер заметно отступил, опустив глаза. - Один убит. - подумал он. Он открыл было рот, чтобы заговорить, но Эллисон опередила его: - Лютер, о чем он говорит? - Теперь все смотрели на Лютера, который корчился под их взглядами. - Я... э-э... - Лютер вскинул руки, пытаясь загладить вину. - Послушай, это была ошибка... - Ты пытался убить Пятого и называешь это ошибкой?! - презрение и гнев боролись за господство в голосе Эллисон. - Прости, приятель. - слова Лютера из того дня, о котором шла речь, звенели в ушах Пятого, пока он и Эллисон продолжали спорить. - Двое убиты. Пятый ожидал следующей "атаки с фланга". Но чего он не ожидал, так это её природы - словесного ножа, который проскальзывал сквозь возведённые им стены и вонзался прямо в его сердце. - Пятый, что случилось в сарае? - спросил Диего. Пятый повернулся и уставился на него. На мгновение показалось, словно время остановилось. - Чёрт. Пятый моргнул, его рот открылся, застыв от этих слов. "Атака" была рассчитана, точна. Диего воспользовался отвлечением внимания, вызванным спором других, чтобы ослепить своего противника. Очевидно, Пятый недооценил способности Диего к дедукции. Возможно, из-за его безумной одержимости Кеннеди. Но это... отвлечение внимания... Диего был опытным бойцом и линчевателем, а это значит, что он кое-что замечал. - Чёрт. Пятый почувствовал, что разбивается вдребезги. Слова Второго жгучим ножом вонзились ему в живот. Это было просто несправедливо. Он не был готов говорить об этом. Не был готов снова пережить их смерть. Он пытался. В тот вечер ему потребовалось всё его самообладание, чтобы найти дорогу в разговоре о проклятой еде. Он устал, у него болела голова, и всё, чего он хотел, - это найти безопасный уголок, свернуться калачиком и уснуть. Неужели это так много?! Пятый вообще-то не собирался пока никому рассказывать о том, что произошло в сарае. И не то, чтобы он не собирался это делать вообще, у него просто не было достаточно времени, чтобы переварить...что-то ещё. В любом случае, он определённо не был готов к этому разговору. Он делал ставку на то, что все были настолько отвлечены Лайлой и Диего, а затем плохими парнями с оружием, что никто не заметил его внезапного движения к двери. Или они просто приписали бы это обычной телепортации... Видимо, удача покинула его. - Чертов Диего. Более наблюдательные из его братьев и сестёр видели, как эмоции с дикой скоростью промелькнули на лице Пятого, слишком быстро, чтобы уловить хоть одну. Но все они заметили, как сжались его кулаки, и его поза каким-то образом стала ещё более напряженной, до такой степени, что он заметно задрожал на мгновение, прежде чем подавить эту слабость. Клаус сделал так, чтобы его услышали из угла. - Эм, ребята, может, нам лучше оставить Пятого в покое? Он выглядит так, будто вот-вот... взорвется или что-то в этом роде. - в отдаленной части мозга Пятого был даже благодарен Клаусу. Но и Пятый, и Диего, оба знали, что Диего держит его на крючке. И он не собирался так легко сдаваться: - Что случилось в сарае? Ты стоял позади Лайлы и смотрел… чертовски дико, чувак. Я думал, что мне придется помешать тебе вонзить в неё когти. Лайла. Глаза пятого сузились, когда Второй произнес это имя. Каким-то странным образом Лайла ему нравилась. Борьба с Лайлой была захватывающей, у него никогда раньше не было возможности сразиться с кем-то, обладающим его же собственными способностями. И Лайла была хороша. Но Пятый был лучше. То, что он сказал Лютеру, было правдой - за все годы, что он был наёмным убийцей, он никогда не получал удовольствия от убийства. С другой стороны, он всегда наслаждался физическим боем, трепетом, который приходил от того, что он бросал свои тело и разум против врага и изматывал его, будь то силой, трюками или просто терпением. Во время обучения в Академии Амбрелла Пять наслаждался шансом сразиться со своими более крупными и сильными братьями. Даже когда отец не давал им использовать свои силы, сочетание хитрости и скорости позволяло ему чаще соперничать с ними. У противников апокалипсиса было мало возможностей посоревноваться, да и потом... Пятый почти забыл, каким волнующим может быть спарринг. Пока не встретил Лайлу. – ...И вдруг ты оказался позади меня, у двери. – тупой голос Диего прервал его мысли, возвращая Пятого к тупой реальности. Может сработает полуправда? Стоило попытаться: - Ну и что? На случай, если ты забыл, Диего, - медленно объяснил Пятый, стараясь придать голосу властность, будто говорит с непослушным ребенком, - перемещаться с одного места на другое - это буквально моя сила! - Да, но почему? - Диего повысил голос, так что вопрос прозвучал почти как крик. Он сделал шаг вперед. Пятый стоял неподвижно, практически беззащитный в своем разбитом состоянии, но всё ещё не желая сдаваться. Остальные были молчаливыми зрителями, застывшими от внезапной интенсивности конфликта. - Почему ты переместился за мою спину, когда думал, что угроза исходит от Лайлы? Ко всеобщему удивлению, включая его собственное, Пятый рассмеялся. Звук, который вырвался из него, не был приятным, он был похож на смех сумасшедшего. - Почему? Ты спрашиваешь, почему? Чтобы спасти ваши тупые задницы, вот почему! - Слова пронеслись в голове Пятого, мысли врезались друг в друга, словно волны. - Я видел, как жизни вырывались из вас одна за другой под градом пуль. Я слышал тишину, когда вы все перестали дышать. Я сделал единственное, что мог, хотя и не знал, как это сделать, пока не сделал. Смех перешел в прерывистый звук. - И да, это заставило меня извиваться, и всё теперь болит, но я просто пытаюсь выжить, чтобы сохранить жизнь вам. Он вновь ощутил под собой холодные доски пола сарая. - Разве вам этого мало? Он ощущал скрип сена под спиной. - Я даю вам всё, что могу. Вокруг него падали тела. - Почему этого недостаточно? Пятый тяжело опустился на кровать, побежденный воспоминаниями. Все произошло так быстро тогда. Он не осознавал, что падает, пока не ударился о твёрдый пол. У него перехватило дыхание, и он не мог восстановить его. Время бешено кружилось. Боль была пугающе далекой. Краем глаза он ощутил красный коготь, ощутил во рту медный привкус смерти. И она была там - Куратор. Её жестокое лицо всегда насмехалось над ним. Стыд застрял в горле Пятого. Она разыграла его, разыграла его собственную глупую гордость и самоуверенность. Он должен был догадаться, что она его подставляет. Он был слишком поглощён необходимостью вернуться домой и слишком отвлечён неспособностью своей семьи просто слушать. Тик-так, тик-так. Пятый был лягушкой. Она всегда была Скорпионом.* Дело не в том, что Номер Пятый сожалел о том, что сделал в рамках сделки с Куратором. Нет. Если кто-то и заслуживал смерти, так это чёртовы главы Комиссии, играющие всеми ими как марионетками, убивающие миллиарды людей, чтобы сохранить свою драгоценную временную линию нетронутой. Нет, Пятый ничуть не сожалел об убийстве членов комиссии. В нём действительно было что-то такое, из-за чего так фантастически живо его тело ощущалось, когда он использовал топор, чтобы отсечь жизнь от их тел, из-за чего так быстро он отпустил всё притворство контроля, так легко чудовище полностью завладело им и превратило во что-то тёмное. Но тогда ему было так хорошо. Это был катарсис.** Тогда он так отчаянно нуждался в освобождении... В основном Пять сожалел о том, что был пешкой и навлёк опасность Комиссии на свою собственную семью. Они заплатили за его гордость. И Эллиот тоже. У Пятого были более сложные сожаления о том, что он не понял важность слов Реджинальда раньше. Чтобы понять это, ему пришлось лежать на холодном полу сарая и смотреть в дуло пистолета. Куратор, потом Швед -ничто не имело значения. Он всё равно был мертв. Стыд за своё бессилие крутился у него в голове, обвивая ужасом, крича, что он снова всё потеряет, и в ушах звенели насмешливые слова отца: "То, что я говорил, так и не дошло до тебя." Невысказанные слова грозили утопить его своей тяжестью. И тогда он совершил немыслимое. Он повернул время вспять. И в конце концов этого оказалось достаточно. На этот раз. Отвлекающая мысль щекотала далёкую часть сознания Пятого, отвлекая его от воспоминаний. Слова, которые произнес его отец… Пятый пытался собрать их воедино: - Вы должны спасти мир... объединиться... секунды, не десятилетия... Могло ли это, все это... быть частью папиного плана? Пятый заставил себя обдумать такую возможность. Их отец, который всегда учил их бороться с апокалипсисом, который покончил с собой за неделю до того, как это случилось, который как раз случайно оказался в Далласе в 1963 году, который был членом "Маджестик-12", который дал Пятому ровно столько, сколько нужно, чтобы быть уверенным в том, что он примет предложение Куратора... Это означало бы… Желудок Пятого сжался, когда кусочки пазла сложились в его голове. Реджинальд Харгривз действительно знал об апокалипсисе. Каким образом, Пять не знал, но теперь он был в этом полностью уверен. И это было ещё не всё... Это означало бы, что версия Реджинальда Харгривза на этой временной шкале была осведомлена о комиссии. Потенциальные последствия этой мысли бесконечно закручивались спиралью. Пятый почувствовал, как холодная дрожь пробежала по его костям. И все же он знал, что это пока не совсем правильно. Он что-то упустил. Кусочки подошли, но не аккуратно. Только если он соберет их вместе. Что он упустил?

***

- Пять!” Резкий крик вырвал его из мыслей. Пятый растерянно моргнул и поднял глаза. Его разум отметил, что его имя, возможно, было произнесено не один раз. Ох, он вспомнил, почти рассеянно... Братья и сёстры донимали его. Пятый вздохнул. Вся энергия, которая когда-то питала его ярость, исчезла так же быстро, как и поднялась. Гнев теперь просто кипел, а не пылал. Он больше не чувствовал головокружения, только... усталость. Оглядываясь назад, Пятый понимал, что никогда по-настоящему не злился на своих братьев и сестёр. Бывал раздражён, конечно, разочарован или недоволен. Но гнев был сдержан тем фактом, что вопросы Лютера и Диего вытаскивали "вещи" из его маленькой подсознательной коробочки, "вещи", которые цеплялись за трещины и обнажали его слабость. Они вытаскивали воспоминание о том, как свет угасал в глазах Клауса, как он почти дотянулся до Пятого, но был уже мертв, когда упал на землю. О том, как тело Вани смялось, будто выброшенная бумажная кукла. В основном гнев Пятого был направлен на него самого. За то, что его обвели вокруг пальца, и за то, что он не выяснил единственно возможный конец сделки, пока не стало слишком поздно. Если бы он только мыслил ясно... Если бы он только… - Стоп, Пятый. По этой дороге ты не придёшь ни к чему хорошему. Внезапная волна усталости накрыла его, заполняя пустоту, оставленную отступающим гневом. Должно быть, было уже далеко за полночь, а он не спал уже несколько дней. Ему нужно было поспать и получить немного времени на обдумывание. Но теперь он остро ощущал, что остальным от него что-то нужно. Что-то большее, чем мелкая перебранка. Вот что привело их сюда. Оглядев своих братьев и сестёр, он увидел, что у них одинаковые круги под глазами. Они опирались друг на друга в поисках поддержки, все они были уже далеко за пределами усталости. Пятый ясно видел, что в глазах каждого из его братьев и сестёр отражается потребность. Была ли она там всё это время? Возможно. Он упустил это, ослеплённый гневом и алкоголем, упустил, что им нужно что-то настолько, что они готовы бороться за это. Готовы драться с ним за это. Ну, по крайней мере, они работают вместе. Уголки рта Пятого приподнялись при этой благоухающей мысли, которая отчасти перекинула мост через пропасть между ним и его семьёй. Они, как он понял, теперь смотрели друг на друга, явно не зная, что делать дальше. Он догадался, что они, вероятно, ждут от него каких-то слов. Он понятия не имел, с чего начать. - Пять, в чем дело? Неужели мы снова умерли, и никто нам об этом не сказал? - шутка Клауса нарушила невыносимую тишину в комнате. Пятый удивленно моргнул. Уже не в первый раз он задавался вопросом, осознает ли Клаус, насколько хороша его интуиция. Сеанс, возможно, казался бесполезным, но у него был дар улавливать невидимые нити вокруг него. - Поговори с ними. Разочарование, гнев и страх грозили снова подняться, но он проглотил всё это. - Ты можешь это сделать. - Да. - Пятому нравилось наблюдать, как у всех его братьев и сестёр перехватило дыхание. Возможно, никто и не ожидал от него ответа. Нет, определённо никто не ожидал такого ответа. У Клауса от удивления отвисла челюсть. Всё, что он собирался сказать дальше, замерло у него на губах. - Клаус прав. Вы все умерли. Снова. - сначала слова выходили запинаясь, а потом всё быстрее, пока Пятый шёл дальше. - Мы все погибли, потому что я облажался. Клаус и Диего обменялись взглядами, затем направили озадаченные взгляды на Пятого. - Э, Пять... - тихо сказал Клаус, протягивая руку к брату. - Мы определенно не мертвы. Я обещаю, что скажу тебе, когда мы умрём. Могу поклясться на мизинчике. - он согнул палец в жесте, и на его губах появилась грустная улыбка. Пятый усмехнулся. Он вскочил с кровати и принялся расхаживать по комнате, лавируя между другими, пытаясь отвлечь свое тело движением, чтобы его разум мог сосредоточиться на словах. - Нет, идиот, мы ещё не мертвы. Но мы были - или, по крайней мере, вы были. - он замолчал, поморщившись от неприятных слов. - Потому что я опять всё испортил. Я не разглядел трюков Куратора. Опять. Его уши горели, а щёки пылали от стыда. Какой же он идиот! После всего, что он сделал, он всё ещё не мог защитить свою семью. - Она подстрелила нас, всех до единого, включая Лайлу. В том числе и меня. - это прозвучало более сдавленно, чем он хотел. - Но в сарае... Ты набросился на неё. Я видел, как ты ... - начал Лютер, но колёса в голове Диего завертелись быстрее. - Ты снова путешествовал во времени! - прервал его Диего, всё ещё остававшийся владельцем их общей мозговой клетки. - Да, поздравляю, Диего. - сухо, но нерешительно отозвался Пятый. - Очевидно, дедукция - это навык, которому можно научиться, став взрослым. Как вы должны помнить, путешествия во времени - это также буквально моя сила. - Но откуда ты знал, что это сработает? - Лютер в замешательстве нахмурился. - Что ты останешься в сарае? В последний раз, когда ты пытался путешествовать во времени, мы оказались в Далласе! Пятый вздохнул и снова принялся расхаживать по комнате. Он страдал от неудобства объяснений. - Это было совсем другое. Путешествие во времени в спешке с шестью людьми... - он бросил многозначительный взгляд на Клауса, который бросил на него виноватый взгляд, сопровождаемый извиняющейся улыбкой и пожатием плеч. Пятый не совсем понимал, почему Клаус солгал, что Бен поедет с ними в 1963-й, и пока не нашел времени спросить его. Ещё одна вещь для списка. - это слишком. Это был отчаянный шаг. Я сосредоточился на том, чтобы сохранить вас всех со мной, и делал это в спешке, потому что - если вы забыли - наступал конец света. Пятый не понимал, зачем он опять все это объясняет, и Ване показалось, что она вот-вот заплачет, поэтому он быстро продолжил: - Я не хотел перемещать нас в Даллас. Итак, ещё раз, можем ли мы, пожалуйста, ради всего святого, считать это моим последним словом на эту тему - Я сожалею об этом. Он перевел дыхание. Думая, что он закончил, Эллисон собралась ответить, но Пятый сделал ей знак рукой, даже не потрудившись оглянуться. Он не мог позволить себе больше отвлекаться. Чем скорее он произнесёт эти слова, тем скорее их любопытство будет удовлетворено. Может быть, тогда они заткнутся и оставят его в покое. Может быть, Долорес тоже перестанет придираться к нему. - Ты хорошо справляешься, пятый. Продолжай. - На этот раз я сделал кое-что новое. - Пять расхаживал маленькими кругами, его руки рассеянно теребили волосы. - Я даже не знал, что могу это сделать, пока не попробовал. Пока я не вспомнил, что сказал папа – что он сказал мне после ужина в тот вечер. Это был секрет путешествий во времени! Или, по крайней мере, это был ключ, который мне был нужен. - исправился он, немного успокоившись. Он уставился в пол, разочарованно качая головой. - Это было так чертовски очевидно. Как спасти себя, спасти нас всех. Пятый остановился и посмотрел на братьев и сестёр. Его глаза блестели, почти умоляя. Он почувствовал внезапную отчаянную потребность, чтобы они поняли. - Мы все были мертвы, разве вы не понимаете? Почему бы тогда не попробовать что-нибудь безумное? Поэтому я и повернул время вспять только для себя. Вот как я узнал, что Куратор собирается войти в дверь, и поэтому я переместился к ней. - Пошла ты, - он улыбнулся при воспоминании о том, как её застрелил Швед, – и сгний в аду. Теперь в комнате воцарилась тишина. Пятый оглядел каждого из своих братьев и сестёр, изучая их лица по очереди. Лицо Диего постоянно хмурилось, когда он явно обдумывал детали признания Пятого. Клаус смотрел в угол, сжимая в руках жетоны, которые носил на шее. Лютер и Эллисон переводили взгляд с него друг на друга и обратно, в их глазах читались смущение и жалость. Ваня только грустно смотрела на него. Пятый снова принялся расхаживать по комнате. Они не понимали. Как они могли? Общий вес их взглядов был сокрушительным. Его мысли снова стали биться волнами, слишком громкими в тишине разума и угрожающие утопить его. Он всё им рассказал, и теперь ему было не куда идти. Нет спасения ни от его мыслей, ни от их взглядов. Этого следовало ожидать. Признание ничего не изменило. Они не могли понять, что его разум был полон горящего пепла. Что он будет вечно носить их призраки. И хотя за последние сорок пять лет это бремя не стало легче, оно, по крайней мере, стало привычным. Теперь они снова были как новенькие. Тяжелее, с острыми, зазубренными краями. Это было слишком, слишком много, чтобы вместить в его аккуратную маленькую коробочку. - Пять? - слово было почти шепотом, но оно прорезало тишину, как крик. - Пять. - тихо повторил голос. Он был похож на голос Долорес, когда она грустила. - Ты в порядке? - Нет. Он закрыл глаза и поёжился. Он рассказал им то, что они хотели знать. Он дал им все ответы, какие у него были, но этого всё равно было недостаточно. Этого никогда не будет достаточно. А у него ничего не осталось. - Пятый, мы просто хотим тебе помочь. - сказал мягкий голос. Он всё ещё не хотел выбрать его владельца, но это не имело значения. Он не мог больше слушать. Его братья и сёстры погибли из-за него. Снова. И всё, что случилось потом - его выживание, его мысли, его действия – он мог бы отдать им всё, и всё равно этого никогда не будет достаточно, чтобы загладить вину. Никогда. Два набора братьев и сестёр уставились на него. Потом три, четыре... Живые тела и трупы смешались вместе, перемещаясь и заставляя комнату снова вращаться. Пятый закрыл глаза руками, но всё равно видел, как они смотрят на него, пригвоздив его под сокрушительным весом их общего взгляда. Это было уже слишком. - Простите... - прошептал Пятый. Затем комнату озарила синяя вспышка, и Пятый исчез. Семья уставилась на то место, где только что стоял их брат. На этот раз они не пошли за ним. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------ *Речь идёт о притче про скорпиона и лягушку, у нас она не очень известна. Если вкратце, то скорпион попросил лягушку перевезти его через реку, а на середине пути ужалил её. И, когда они оба тонули, лягушка спросила его, зачем он это сделал, а он ответил, мол, такая я тварь, в этом моя природа. **Процесс высвобождения эмоций, разрешения внутренних конфликтов и нравственного возвышения, возникающий в ходе самовыражения. (Да, отличный у Пятого процесс самовыражения))