Не насмехайтесь над умалишёнными

Напряжение, что разлилось между тремя молодыми мужчинами, оказавшимися в одном крошечном помещении, было отнюдь не из тех, что хочется ощутить кожей. Мсье Моро в кричаще лимонной мантии пронизывающе вглядывался в пустое лицо своего пациента, усаженного в жесткий неудобный стул, единственный между прочим, предназначенный для посетителей. Еще один посетитель занял кресло самого мсье Моро. Взгляд Гарри Поттера был не таким пронзительным, зато очень зеленым — такую интенсивность было трудно выдержать. Единственный, кто ни на кого не смотрел, был в общем-то пациент. Он выглядел настолько отрешенно, настолько не восприимчиво к окружающей действительности, что казалось, еще чуть-чуть и просочится в безвременье, откуда его уже не достанешь. И именно эта его отрешенность была предметом общего напряжения, наполнившего до краев тесный кабинет. В конце концов Поттер не выдержал. — Да в самом-то деле! Драко! Прекрати этот маскарад, мы знаем, что ты притворяешься! Драко Малфой, а именно он был безучастным пациентом, ничем себя не выдал. Поттер потер переносицу. Они сидели так уже час, если не дольше. Сначала их план заключался в том, чтобы вести при Драко непринужденную беседу и подловить его на чем-нибудь. Например, Гарри посвятил двадцать минут воспоминаниям о квиддиче, этак добродушно заметив, что была у них с Драко Малфоем своя история соперничества, но время расставило все по местам: Гарри одержал немало побед и не раз держал в руках Кубок школы по квиддичу, а Драко на шестом курсе слился окончательно. Прошелся он и по купленным на втором курсе метлам для сборной Слизерина. Но в конце концов, сам же Гарри почувствовал себя в чем-то самым последним слизеринцем. Сидит тут и поносит сборную Слизерина и самого игрока, пока тот не может или не хочет по каким-то своим причинам ответить. А мсье Моро якобы невзначай интересовался, кто такие Малфои и что с ними стало после войны. Гарри охотно отвечал. Тут они проявляли большую деликатность. Однако не обошлось без упоминания многочисленных болезней, поразивших в последнее время лорда Малфоя, и страданий леди Малфой, которая лишилась смысла жизни из-за того, что ее единственный ребенок поражен пожизненным проклятием. Но и тогда Драко не дрогнул. Ей-мерлин, если бы Гарри за годы работы в аврорате не выработал понимание, когда чутье ведет его безошибочно, он бы уже сдался. Но он был уверен в том, что заметил тогда: Драко не был безумен, он пришел в себя и уже какое-то время притворяется. Одному Мерлину известно почему. А впрочем в случае с Драко не плохо бы помянуть Салазара. Не выдержав накала, Гарри и воскликнул в сердцах. — Очень жаль, — покачал головой мсье Моро, сунув руки в карманы своей лимонной мантии. — Эту догадку стоило проверить, ведь это означало бы, что и у мисс Грейнджер появится шанс на выздоровление. Увы… Гарри не успел что-либо сказать, он снова заметил это: взгляд Драко на отрешенном лице ожил — всего на мгновение, на долю секунды — он мельком глянул на Моро и снова уставился в стену. — Полагаешь? — спросил Гарри горько. Он решил поддержать игру. — Непременно. Если бы у мистера Малфоя все-таки был прогресс, это означало бы, что и прогресс мисс Грейнджер достижим. К тому же мистер Малфой мог бы подсказать, что является тюрьмой разума для мисс Грейнджер. Он мог бы помочь! К сожалению, эти ответы нам от него не получить. Наступила тишина, в которой отчетливо раздавалось потрескивание крошечного камина, едва ли пригодного для подключения к каминной сети. Гарри уставился на свои руки, сцепленные на столе. Большие пальцы мягко стучали подушечками. Он был уверен, что мсье Моро тоже отвел взгляд от Драко. — Если бы Драко Малфой… — раздался тихий от долгого молчания голос. — Если бы Драко Малфой сказал, что он вас слышит и понимает, как быстро эта новость оказалась бы на столе Главного целителя? Все еще боясь спугнуть момент, Гарри позволил себе переглянуться с Моро, всячески избегая смотреть на Драко. — Если бы я узнал причину, — осторожно произнес целитель, — по которой мистер Малфой старается избежать своего «разоблачения», и нашел ее безопасной и достойной, я бы сказал, что новость о его выздоровлении не достигнет Главного целителя до тех пор, пока сам мистер Малфой не решит нас покинуть… Кхм. То есть отправиться домой, конечно. Гарри решил, что довольно притворства, и посмотрел Малфою в глаза. О, да, это снова был его взгляд. Странное чувство — он был все тем же. И все же, стал бесконечно другим. — Я рад, что ты с нами, — произнес Гарри весомо. Малфою было не так легко найтись со словами. — Не знаю… Не знаю, рад ли я. — О, но вы должны быть рады! — воскликнул Моро. — Вы вернулись к жизни! Малфой однако ж не лучился радостью. — Я… Когда я пришел в себя — а это случилось не сразу… Мне пришлось продираться через видения. Я даже не знаю, что это было: воспоминания или кошмары. Короче, когда я очнулся, это было… Его полный противоречивых чувств взгляд, устремился на Гарри. — Это было, словно я умер. Только наоборот, знаете? Нет, конечно же вы не знаете. Это было так, словно я уже давно находился в покое, и вдруг мне нужно жить, дышать, о чем-то беспокоиться… Я почувствовал ужас! И вы точно не представляете себе, каково это, после четырех упущенных лет, обнаружить себя в палате для умалишенных. В моей голове все еще живет Темный лорд, вся эта канитель продолжается — и вдруг я тут! — Малфой запрокинул голову, в его глазах стояли злые болезненные слезы. Он шумно сглотнул, кадык дернулся. А затем Драко хрипло рассмеялся, стер слезы. — Мерлин, сначала я подумал, что вся моя жизнь была полоумным бредом. Потом — что все, что началось с его возвращения. Никто его не перебивал, поэтому если Малфой брал затяжные паузы, чтобы собраться с мыслями, они молчали. — Поэтому я не подавал виду, молчал. Я не хотел, чтобы меня обнаружили. У меня было много времени, чтобы совершать пугающие открытия. Я даже не мог понять, хочу ли я иметь что-то общее с этим новым миром. С тем, как все оно сейчас. Там, снаружи. Малфой замолчал, склонившись над коленями и крепко сцепив руки в замок. До чего же Гарри было непривычно видеть его таким. С другой стороны, однажды он видел его истекающим кровью на полу женского туалета — уместно ли вообще удивление в их отношениях? — Так дело не в Гермионе? — спросил он, поняв, что Малфой ничего больше сказать не собирается. Малфой молчал не поднимая головы. — Я не знаю. — Что значит ты не знаешь? — опешил Гарри. Мерлин, он сведет его с ума! Только-только Гарри решил для себя, что все понял про эту аномалию, касающуюся Драко с Гермионой, только представил себе ясную картину, как на тебе: Малфой приходит в себя и говорит «Я не знаю». Малфой выпрямился и даже принял что-то навроде одной из своих непринужденных поз. Они уже давно сидели в потемках — зимние ночи наступали быстро — и теперь их освещало только каминное пламя. В его свете глаза Драко казались живыми как никогда. — Что ты хочешь, чтобы я сказал тебе, Поттер? — Я хочу знать, что черт возьми, между вами творится! Или, вернее, творилось. — Ничего. — Черта с два я тебе поверил! Вы… вы что-то скрывали, да? — Поттер, да кем ты себя возомнил? Я так понял, ты нынче в аврорате. Думаешь, напал на след? Так вот нет никаких следов меня и Грейнджер, понял? Мы по отдельности. Гарри и забыл за эти годы, как велико желание втащить Малфою. Руки немедленно зачесались от его никуда не девшейся манеры разговаривать с теми, кого он считает ниже себя. То есть почти со всеми. Только вот Малфой не учел, что Гарри действительно не просто так штаны просиживал в аврорате. — Не смей мне лгать! — рявкнул Гарри, хватив кулаком по столу. Все его содержимое подпрыгнуло, и даже Драко вздрогнул. — Себя ты пожалеть успел! А как насчет нее? Это ведь из-за тебя она очутилась здесь. Если ничего не было, то и не стоило открывать свой рот перед Беллатрисой! Глядишь, все обернулось бы иначе! И мы бы здесь не сидели. Малфой побледнел и прошипел: — Думаешь, я не жалею о последствиях? — Думаю, ты облажался по-крупному и кое-что нам должен. Должен ей. — Все, что я ей должен, я верну, Поттер. Ты здесь ни при чем. И не пытайся лезть ко мне в голову! Конечно, на самом деле Гарри не считал Малфоя виноватым. Напротив, возможно именно его поступок, а вернее то, что за ним последовало, спасло им всем жизни. Но попытаться надавить на чувство вины стоило. Есть же какой-то придаток совести у этого засранца в конце-то концов. — Все, что я хочу сказать, — припечатал Гарри твердо, — не надо делать вид, что ты оказался здесь случайно, и что у нас нет общих бед. — Отсутствие препирательств со стороны Драко было хорошим знаком, и Гарри продолжил: — У Гермионы еще есть шанс, ты ведь это знаешь? Ты смог выбраться. Сможет и она. Но нам нужно знать, о чем она думает, и если это что-то, связанное с тобой… — Да не думает она обо мне, — обозленно бросил Драко. — Ты серьезно, Поттер? Думаешь, Грейнджер перед лицом смертельной опасности, в агонии думала бы обо мне? С какой стати? Драко выглядел злым и несчастным. — Значит, нет? Малфой покачал головой, свесив ее так, что светлая челка упала ему на глаза. — Я не знаю, что ты себя придумал, но ничего между нами не было. — Тогда почему?.. — Что, почему? — Он поднял взгляд, куда более открытый, чем пять минут назад. — Почему я не мог позволить моей тетке пытать ее? Не знаю, что тут тебе сказать. К дракклу, Поттер! Ты последний, с кем я хочу это обсуждать. Помолчав однако, Драко качнул головой, собираясь с мыслями. Как всегда в такие моменты носогубные складки изобразили привычное для его лица отвращение. — Я не мог, понимаешь, Поттер? Просто не мог. Я многое сделал, о чем жалею, но это другое. Я могу жить с тем, что чуть не убил Кэти Белл. Но я точно не смог бы жить, если бы Грейнджер запытали, а я бы ничего не сделал, понимаешь? Я не знаю, как это объяснить. Между нами ничего не было. Мерлин, да я ее терпеть не мог большую часть школы. Гарри почувствовал сосущее под ложечкой чувство разочарования. Вот это новость! Неужели он и впрямь разочарован, что между Гермионой и Малфоем ничего не было? — Знаешь, в своем безумии ты казался куда более честным, чем сейчас. Драко отвел взгляд, и Гарри понял, что изобличил гада. — Я думаю, все эти обстоятельства вы сможете прояснить как-нибудь в другой раз, — вмешался в разговор мсье Моро. — Мистер Малфой, скажите, есть ли у вас хотя бы малейшие предположения о том, какой идеей была одержима мисс Грейнджер в момент, когда ее пытали? Сгодится любая догадка, теория. Цепкий взгляд Гарри вычислил, что Драко явно испытал облегчение, когда разговор перенаправился в иное русло. Как был слизеринским змеенышем, так и остался. — Возможно это меч Гриффиндора… — Нет. Я говорил с ней о нем. Гермиона не откликается на его упоминания. Тут Драко подарил Гарри взгляд, который мигом вернул последнего на школьную скамью. — Поттер, ты ж вроде поумнел. Или у мракоборцев серьезная нехватка кадров, раз они и до тебя опустились. — Я в отличие от тебя хотя бы повзрослел. Не думай, что можешь меня достать. Говори, если есть что сказать. — Ты говорил с ней о мече. Скажи, это реально представлялось тебе действенным способом вернуть ее к жизни? Казалось, что Малфой так растягивал слова и саму мысль единственно для своего удовольствия и чтобы позлить Гарри. — Поверить не могу, — покачав головой, усмехнулся последний, — всего каких-то десять минут разговора с тобой и я снова хочу тебя прикончить. — В чем дело, Поттер, с самоконтролем по-прежнему проблемы? — На тебя хватит. Говори, что там с мечом! Тонких губ Драко коснулась ухмылка, хотя она уже и не была такой самодовольной, как прежде. В ней появилась измученная ломкость. — Если разгадка в мече, то меч нужно вложить ей в руку. Разве я не прав? — Мерлин! — Поттер аж подскочил. — Мерлин, Малфой, ты прав! — Ну наконец-то ты признал очевидное. А теперь иди к… — а кто сейчас кстати директор Хогвартса? — Макгонагалл. — Да, отправляйся к ней и проси, чтобы тебе дали Распределяющую шляпу. — Зачем мне шляпа? Драко прикрыл глаза, что в его исполнении было знаком необычайного терпения, проявленного к злейшему врагу. — Меч. Меч, Поттер. Разве не из этой гребаной шляпы вы его достаете? — Да, точно. — Гарри выдохнул и пригладил взъерошенные волосы. Он был малость взвинчен и рассеян из-за возможности спасти Гермиону. — А ты неплохо соображаешь для того, кто последние несколько лет был не в себе. — Я был в себе, — с убийственной серьезностью ответил Драко. — В том-то и дело. Так глубоко в себе, что и не выберешься. — На что это похоже? — тут же воодушевился мсье Моро. Ему не терпелость заполучить Драко целиком и наконец-то приступить к всевозможным расспросам. — На… На колодец. Я был на дне колодца. Ты знаешь, что тебе нужно наверх, ты видишь выход, но не можешь выбраться. — Ты выбрался. И она тоже сможет, — сказал Гарри. — Ну раз за дело взялся сам Гарри Поттер, то мы обречены на успех, так? — едко заметил Драко. — Кстати, все хотел спросить, как ты победил? Я в курсе общих событий — нашел как-то связку Пророков в той дыре, где вы меня держали. Битва за Хогвартс и ваша дуэль — я в курсе. Но как именно — вот, чего я не понимаю. Я думал, его нельзя было победить заклятием. — О, поверь, это ты найдешь невероятно занятным. — Гарри усмехнулся. Он и не думал, что однажды они это обсудят. — Видишь ли, дело было не в заклятиях, а в палочках. — В палочках… — Драко задумчиво потер подбородок, потом вспомнил. — Он был одержим палочками. Как-то забрал у отца его, сказал, что с его палочкой какие-то проблемы. — Да. Но дело было не в его палочке. Вернее не в той. Видишь ли… — Гарри шумно вздохнул. Как бы объяснить все это покороче? — Палочки вроде как запоминают магию владельца, с палочкой которого они сражаются. Поэтому, когда Волан-де-Морт сменил свою палочку на палочку твоего отца, эффект был тот же, потому что моя палочка помнила магию Волан-де-Морта. — Не томи, Поттер, мне все еще не ясно, как ты победил. — Твоей палочкой. — Моей палочкой?! — Твоей палочкой. — Она у тебя! — Драко вскочил. — Верни ее, Поттер! — Потише! — Гарри даже отпрянул, несмотря на то, что их разделял стол. — Я отдал ее твоей матери. Она в вашем поместье, если ничего не изменилось. Малфой все еще глядел напряженно, но Гарри решил продолжить и поскорее с этим покончить. — В общем, после того, как палочка твоего отца не помогла, Волан-де-Морт решил отыскать самую могущественную, Бузинную палочку. — Бузинную палочку? — простонал Драко с сомнением. — Это легенда, Поттер. — А вот и нет. Он нашел ее. — Где? — В… в гробнице Дамблдора. — Иди ты! — Я не вру. — Все это время она была у него?! — Представь себе. — Откуда? — Гриндевальд, долго рассказывать. — Гарри перевел дух. — Так вот, у него оказалась Бузинная палочка. А я незадолго до того, как мы оказались у вас в поместье, сломал свою. Так что после побега взял твою, потому что — вот это сюрприз — она отлично меня слушалась. Короче, потом, когда убили Снейпа… — Снейпа убили? Драко опустился в стул и прикрыл лицо руками. Не то чтобы он горевал, нет… Но это определенно было потрясением. К тому же он был одним из немногих, кому Драко без иронии симпатизировал. — Точно, ты же не знаешь, — сконфуженно заметил Гарри. — Он кстати оказался верным Дамблдору. — Нет! — выдохнул Малфой. — Еще как да. Но это долгая история. — Как он умер? Его раскрыли? — Нет, до этого не дошло. Волан-де-Морт убил его как раз из-за палочки. Она была не так послушна, как он того хотел. Поэтому он пришел к выводу, что она верна новому хозяину, тому, кто обезоружил прежнего. Гарри видел, как понимание начало прорастать в Драко. — Я? Это ведь я обезоружил Дамблдора… — Именно. Так что ты был хозяином Бузинной палочки. Недолго правда, потому что когда я завладел твоей палочкой из боярышника и она признала меня хозяином, то Бузинная палочка — не знаю, каким образом, это странная магия — тоже признала меня своим хозяином. — Охренеть, как запутано, — ошеломленно выдал Малфой. — Так дело в этом? Ты владел палочкой, которой Волан-де-Морт пытался тебя убить? — Все так. В итоге мой Экспеллиармус побил его убивающее заклятие. Или же оно срикошетило в него. Я до конца не понял. — Поразительно. Так ты выиграл благодаря моей палочке? Гарри закатил глаза. — Мерлин, ты и из этого раздуешь себе заслугу? Драко кивнул. — Можешь не сомневаться. — Ладно, я должен отправиться к Макгонагалл лично, сова для такого дела не годится. Если потороплюсь, успею поговорить с ней сегодня. Гарри наколдовал патронуса. — Минерва, я буду у вас через пятнадцать минут. Уделите мне время. Дело повышенной важности! Драко проводил серебристогго оленя взглядом. — Надо же! — протянул он насмешливо. — Какой ты стал, Поттер. На короткой ноге с директором Хогвартса. Могу поспорить, что твой патронус и к министру заглядывает. А кто он сейчас? — Перси Уизли. — Это не может быть правдой, — протянул Драко. — Должно быть я все-таки сошел с ума окончательно. Гарри уже застегивал мантию. — Не ты один думаешь, что это слегка безумно. Но знаешь ли, после войны в Министерстве царил упадок, а Перси был по крайней мере живой, сражался на нашей стороне, успел поработать с двумя последними министрами, не контролируемыми Волан-де-Мортом. И что не маловажно, он был согласен разгребать весь этот кошмарный бардак, в котором мы оказались. — И правда, — пробормотал Драко словно бы про себя. Мсье Моро тем временем занял свое освободившееся кресло. — Я ухожу, — сообщил Гарри. — Надеюсь быть завтра со Шляпой. — Ты не уйдешь, пока мы не проясним еще кое-что, — сказал вдруг Драко. — Что еще? — с легким раздражением спросил Гарри, уже держась за дверную ручку. Драко поглядел на целителя. — Вы сказали, что не сообщите о моем выздоровлении Главному целителю и вообще ни единой живой душе, особенно моей матери, пока я сам того не пожелаю. Я хочу услышать, что вы оба сдержите слово, и никто не узнает о моем состоянии. — Я не скажу, — сказал Гарри без колебаний. Моро же медлил. — Да, — произнес он несколько уклончиво. — Но я в свою очередь хотел бы знать, какого именно момента вы ждете, чтобы покинуть нас. Надеюсь, вы не собираетесь оставаться здесь до конца своих дней? — Не собираюсь, — подтвердил Драко. — А чего же вы ждете? — плутовато поинтересовался Моро, схватив со стола перо и проведя опереньем по кончику своего носа. Малфой ничего не ответил. — Возвращайся с шляпой, — сказал он Гарри, и тот покинул кабинет. *** Распределяющая Шляпа не сработала. Драко наблюдал за происходящим из окна, рядом стоял мсье Моро. Как и в случае с самим Драко, было решено пока что изолировать Грейнджер. Ну как. Вернее, это Драко опять изолировали, а она продолжала жить в той же палате и ходить на прогулки в то же время. Поттер лично пошел к ней с этой перелатанной шляпой. Макгонагалл вручила ее ему сразу же, как он попросил. План заключался в следующем: они двое будут в стороне, а он, как самое доверенное и близкое к Грейнджер лицо, вложит ей в руки эту чертову шляпу и будет молиться, чтобы сработало. Драко не был уверен, поэтому и не удивился, когда не помогло. Грейнджер посмотрела на безобразный тысячелетний артефакт, как на подержаную наволочку для домового эльфа, и всучила обратно Поттеру. О чем они при этом говорили, да и вообще с какими словами шляпа была ей поднесена — Драко не знал. Они это не проговаривали, надеясь, что попали в суть ее навязчивых болезненных мыслей. Но Драко не много ставил на этот вариант. Да, меч Гриффиндора мог оказаться тем, на чем она была сосредоточена в момент пытки. С одной стороны… С другой, Поттер сказал, что они действительно не крали этот меч, его им передал Снейп. Может быть Грейнджер думала о том, чтобы не раскрыть ненароком тайного союзника? «О чем, о чем же ты думала?» Поттер, подержав шляпу и подумав о чем-то, остаток прогулки провел в хмуром настроении. А после вернулся к мрачной компании у окна. — Почему ты сам его не достал? — накинулся на него Драко. — Потому что мне он не дался, — сурово сказал Поттер. Шляпа в его руках казалась еще бесполезнее. — Ты уже доставал его однажды. Куда делась гриффиндорская решимость? — съязвил обозлившись Драко. — Если ты помнишь, меч дается не всегда и не всякому. Только смертельная опасность или острая нужда… — Ну, видимо ее состояние — не острая нужда для тебя. Поттер хотел что-то сказать, но не сумел. Не нашелся. Его рот сложился в жесткую линию. Мсье Моро теребил концы своей бабочки. — Мы подумаем над этим еще. Наше преимущество в том, что у нас есть время… — Где он? Где он?! В глубине коридора раздались торопливые шаги нескольких человек. Отчетливо выделялся стук каблуков. Когда мать показалась в поле зрения, Драко понял, что это катастрофа. Да, он тосковал по семье, но в то же время страшился воссоединения. Он еще не был готов вернуться, ему нужно было время. За матерью неслись целители и сам Главный целитель поспевал в конце, стараясь сохранять достоинство. — Нас раскрыли, — кисло заметил Моро. — Драко! — мать вцепилась в его плечи. — Драко! Это снова ты? — Это всегда был я, — сказал он, приобняв ее за локти, но в то же время пытаясь отцепить от своей одежды. Ее ногти почти болезненно скребли по коже. — Да, мам, это я. Она заплакала и стиснула его в объятиях с нечеловеческой силой. Но это было лишь мгновение. Потом она отступила, изящным жестом утирая слезы. Мать всегда стыдилась публичных проявлений чувств. — Как вы посмели скрыть от меня его выздоровление? — холодно отчеканила она, с ненавистью глядя на подоспевшего Главного целителя. — Будьте уверены, что я не оставлю все это без последствий для вашей карьеры. — Помилуйте! — воскликнул Главный целитель. — Да я же ничего не знал! — Не знали, что делается в вашей собственной больнице? Тогда может этот пост не по вам. — Миссис Малфой, позвольте мне объясниться… — заговорил мсье Моро. — Мам, — начал Драко раздраженно. Странно конечно, что свое воссоединение они начали именно с этого: с ее обвинений и его раздражения. Однако Драко понимал, что в этом он может винить только себя. — Мам, оставь этих людей в покое. Это я захотел скрыть от тебя правду. Мать просветила его особенным материнским взглядом, одновременно сообщая, как она ранена его словами и как негодует. — Зачем, скажи мне на милость? — Я… я не хотел возвращаться домой. Пока что. Мне нужно было время прийти в себя. А ты заявляла, что увезешь меня, как только мне станет лучше. — Так ты ломал эту комедию уже давно? Когда я навещала тебя, ты что, притворялся? Драко промолчал. Каким ужасным сыном он должно быть выглядит. — Мы можем поговорить об этом без свидетелей? — спросил он наконец. — Конечно! Конечно мы поговорим об этом без свидетелей, — выдала она, вернув себе самообладание. — Ведь ты и минуты больше не пробудешь в этом месте. Соберите его вещи, мой сын покидает вашу богодельню! — Нет! — хором воскликнули Драко, Поттер и мсье Моро. — Я никуда не поеду, — заявил Драко. — Мне… мне нужно еще время. Я не вполне оправился. — Я уверена, что ты куда быстрее оправишься дома, чем на больничной койке. — Уверена? — едко заметил он. — Знаешь ли, матушка, мои воспоминания о доме отравлены. Я все еще помню собрания за столом в гостиной. Скажи, вы с отцом обновили обстановку после того, как постояльцы съехали? Мать вздрогнула, как от пощечины. Драко почти жалел о сказанном, но почти, а не полностью. — Тебе прекрасно известно, что все мы были заложниками ситуации… — Возможно. Однако оттого не становится легче. Вы жили в этом доме после войны несколько лет, а для меня все было словно вчера. Я не хочу туда возвращаться. Пока. Мать метнула острый взгляд на Главного целителя, тот взбодрился и прокашлялся. — При всем уважении к вашей достопочтенной семье, решать вопросы размещения в моей больнице не вам, миссис Малфой, и не вам, мистер Малфой. Палаты предназначены для тех, кто в них нуждается. А глядя на вас, Драко, я не вижу никаких признаков острой необходимости в круглосуточном наблюдении. Больше нет. — Сэр, давайте обсудим это, — всполошился Моро. — Мне нужно вам кое-что сообщить! — Я сыт вашими бредовыми идеями, мистер Моро. Вы подрываете авторитет нашего учреждения. Стоило вам появиться, как все перевернулось с ног на голову! Скажите мне, откуда в лаборатории зельеварения котлы с кроверазжижающим, а? Я вас предупреждал! — Но, сэр! Вы не понимаете, мы еще не закончили… — Вы здесь определенно закончили, мистер Моро. Можете собирать вещи, ваша стажировка закончилась. — Нарцисса, вы должны это прекратить, — вмешался Поттер. Драко внутренне сотрясло от того, что тот называет его мать по имени. Но еще большее потрясение он испытал, когда увидел, что это возымело эффект. Мать действительно будто пришла в себя. Вздохнув она обратила все свое леденящее душу внимание на Главного целителя. — Вы увольняете человека, который вернул моего сына к жизни, в то время, когда вы уверяли, что это невозможно. Я правильно понимаю? К чести Главного целителя — с ответом он нашелся молниеносно. — Я увольняю его только для того, чтобы нанять в должности целителя! Он больше не стажер! — Драко, мы уходим. — Нет! — Да, мистер Малфой. Мы вас выписываем. *** — Мы еще не разговаривали, после… — После Святого Мунго? Ага. Я тоже не знаю, как назвать время проведенное там. — Когда ты попал домой, что ты почувствовал? — Грейнджер, ты бьешь по больному? — Все не могло быть настолько плохо. — В общем-то и не было. Но я не хотел быть там — не знаю почему. То ли потому что все это словно осталось в прошлой жизни, то ли из-за воспоминаний. Наверное после того, как я пришел в себя, после того, как узнавал новости одну за другой — мне казалось, что меня воскресили к жизни. А возвращение домой ощущалось, как погружение в прошлое. — Ты не был готов? — Нет. А что насчет тебя? Как тебе далось возвращение? — О. Ну… Знаешь, мои родные очень далеко отсюда. — Уверен, что это не проблема. Разве для тебя не могли сотворить портал? Все Министерство в твоем распоряжении. В конце концов я слышал, маглы пользуются самолетами. Да, Грейнджер, не нужно так удивляться, кое-что известно даже мне. — Удивительно, да? Но дело не в том, что у меня не было возможности. — А в чем? Вы не в ладах? — Нет. Просто они меня не помнят. — Что значит не помнят? — Перед войной, летом, я наложила на них мощное заклятие Забвения. Я внушила им забыть меня, дала новые имена и отправила жить в Австралию, чтобы уберечь от пожирателей смерти. Заклятие можно было снять, но если прошло не так много времени. Увы, пять лет — это слишком много. Я не видела их с того самого лета. — Мне жаль. Гермиона. — Спасибо. Драко. *** Малфой-мэнор навалился на Драко с тяжестью могильной плиты. Все изменилось, и по-новому обустроенные комнаты до странного ужасно перекликались с воспоминаниями, нахлынувшими с новой силой. Отец выглядел неважно и проявлял к Драко непривычную доселе осторожность. Можно даже сказать, отчужденность. Точно не был до конца уверен, что после стольких лет из больницы к ним вернулся именно тот сын, которого они так любили. Мать не могла на него наглядеться и постоянно маячила где-то рядом, что тоже напрягало. Драко приобрел привычку прятаться в библиотеке. Это было самое спокойное место, к тому же достаточно большое, чтобы в нем затеряться. Он правда мало читал. «О чем же ты думала, Грейнджер?» На третий день по возвращении домой Драко наткнулся на то, что повергло его в смятение. В одной из галерей было учреждено что-то вроде семейного музея. В основном портреты предков. Но имелись и кое-какие реликвии, надежно упрятанные за стеклянные витрины. Старинные книги с древними заклинаниями, мантии, чаши, украшения гоблинской работы, кое-какое зачарованное оружие, в основном приобретенное, трофейного ничего не было. Не все они имели магический след, некоторые и вовсе были всего лишь предметами обихода. Удивительно, как все это не пострадало, когда здесь ошивался этот сброд. Но не это ошеломило Драко, а другое. В одной из витрин на бархатной подушке покоилась удивительно знакомая ему волшебная палочка. Хищно изогнутая как какой-нибудь коготь, она была довольно короткая, хлесткая. Один вид ее вызвал в Драко телесную дрожь, и испарина выступила на лбу. Заметив, что он не один, что мать как всегда наблюдает за ним, Драко обернулся и громко спросил: — Что она тут делает? Нарцисса кричать не стала. Она пересекла галерею и посмотрела на палочку. — Надо было сказать. Я решила ее оставить. Дома Блэков больше нет, иначе она бы хранилась там. — Зачем ты вообще хранишь ее? — Потому что она была моей сестрой, Драко, и я убила ее. Я не жалею. Я поступила бы так снова, если бы пришлось. Но все же, она была моей сестрой. Это горькая память, но я собираюсь ее сохранить. Мать удалилась, а Драко остался стоять. Взгляд его был прикован к палочке, которую в последний раз он видел наставленной на Грейнджер. *** С отъезда Драко прошло три дня. Гарри вернул шляпу в Хогвартс, у него не было причин держать ее у себя дольше. С мсье Моро он держал связь по каминной сети, хотя тому и нечего было сообщить. Гермиона не выказывала никаких признаков выздоровления. Более того, в отсутствие Малфоя она стала проявлять несдержанное раздражение и беспокойство. Гарри не знал, что еще предложить, но он определенно собирался нанести в ближайшее время визит в Малфой-мэнор. Пускай Люциус Малфой плюется сколько вздумается, но он поговорит с Драко. Возможно удастся уговорить его навещать Гермиону. К тому же, Гарри до сих пор надеялся установить истину по их делу. А на четвертый день, когда Гарри, по правде говоря, был очень занят работой и на какое-то время выкинул Малфоя из головы, в его камин ворвался мсье Моро. Точнее только его голова. — Гарри! — воскликнул он. — Драко в кабинете у начальства! — Какого драккла он там делает? — Гарри смахнул осточертевшие ему отчеты в торопливой попытке выбраться из-за стола. — Он пришел в регистратуру и запросил посещение мисс Грейнджер, но там ему отказали, потому что он не заявлен в ее документах, как друг или близкий родственник. — Мерлин! Не предполагал, что он будет самостоятельно передвигаться по магической Британи с такой прыткостью сразу после выписки. — А Гарри еще думал, что его придется доставать из родового поместья силой! Вот дурак! Серебристый силуэт пролетел перед глазами вспышкой и перед ним предстал патронус директора Макгонагалл. — «Мистер Поттер! Потрудитесь объяснить, почему Распределяющая шляпа пропала? Сегодня утром она был на месте, однако к обеду испарилась. Поскольку никому никогда не было до нее дела, я предполагаю, что с этим связаны ваши недавние эксперименты. Вы оставили наложенным на нее неизвестное мне заклинание? Пришлите ответ немедленно. От него зависит, будем ли мы искать ее у студентов. Не хотелось бы подвергать их необоснованным обвинениям и обыскам». Серебристая кошка растаяла, Гарри вздохнул. Голова Моро продолжала с любопытством выглядывать из камина. — Мне кажется это самое безумное преступление, которое мне придется расследовать, — пробормотал Гарри. — Видишь, что ты натворил, Густав? — Уж прости, Гарри, — смеясь произнес Моро. — Драко вряд ли тянет на преступного гения. — Да, но ты не знаешь, на что способен его ум, когда он в отчаянии. Черт, только представь! Он успел добраться до Шотландии, умыкнуть Шляпу и теперь ошивается в Мунго. — Но зачем было ее красть? Тебе Шляпу дали. Разве он не мог попросить прямо? Или через тебя. — Мерлин, ты не знаешь Малфоя… — Гарри замолчал. Вообще-то, кража была выполнена совершенно не в слизеринском духе, скорее даже наоборот. — Хотя возможно, я тоже не знаю. Гарри создал патронуса. — «Минерва, я думаю, что знаю, где Шляпа. Если это так, то дайте мне час и вы ее получите, целой и невредимой. Не тревожьте студентов». Когда олень метнулся сквозь окно, Гарри бросил Моро. — Буду у вас через десять минут. *** — До сих пор не могу поверить, что ты это выкинул. — Поверь, я тоже. — Но, как?.. Я всегда думала, что кабинет директора защищен всевозможными охранными чарами. — Не знаю! Я сам не думал, что мне повезет. Мерлин, кажется, это была самая бездумная вещь, которую я совершал. — То есть ты просто пришел и…? — Я сказал, что ищу место преподавателя. — И Макгонагалл всерьез решила обсудить это с тобой? Ты ведь даже не закончил учебу! — Она и не собиралась обсуждать это всерьез. Но она пригласила меня в кабинет. Так принято, Грейнджер. Деловые вопросы — неважно, чем они закончатся — обсуждают в кабинетах. — Знаешь, порой мне кажется, что заносчивостью ты бы мог постязаться с Перси. — Мерлин, нет! — Тогда оставь этот поучающий тон. — Что? Я не звучал «поучающе». — Еще как! *** — Что? Что он там делает? Нужно было спуститься вниз! Гарри снял очки и протер, затем снова водрузил на нос. В сгущающихся зимних сумерках ему приходилось смотреть на улицу через двойное стекло: окна и очков, да к тому же из хорошо освещенного коридора. Это было единственное место, с которого открывался достаточный обзор на больничный парк, а вернее на нужную скамейку. Моро все устроил и Гермиону привели туда без лишних свидетелей. Однако и целителю, и Гарри пришлось держаться подальше. Драко даже не был в курсе, что они в курсе. Свидание с пациенткой было устроено через Главного целителя. — Я ни черта не вижу! — злился Гарри. — Драккл, Густав, скажи, почему до сих пор нет какого-нибудь заклинания, чтобы я мог видеть без этих треклятых стекляшек? Хотя бы пять минут. — А ты разве его не знаешь? — Моро посмотрел на Гарри взглядом домашнего кота, наблюдающего роющегося на помойке пса. Нацелил палочку на его глаза и произнес «Визион форте». Гарри сразу понял, что подействовало: очки стали мешать, а когда он их снял, то обнаружил потрясающую своей четкостью картину реальности. — Эффект недолгий, всего десять минут, но зато каких! Поверить не могу, что вы им не пользуетесь. Гарри моргнул и приблизил лицо к окну, закрывшись по бокам ладонями, чтобы не мешал свет. Вот Малфой подошел к Гермионе. У него в руках была украденная Распределяющая шляпа. Наверняка прятал в кармане с заклятием Невидимого расширения. Гермиона никак не отреагировала на его появление. Сегодня был канун Рождества, утром ее навещали Люпин и Тонкс с Тедди, а завтра должны были нагрянуть все Уизли скопом, вместе с самим Гарри конечно же. Драко не опускался на скамейку. Одет он был явно не для прогулок, мантия выглядела тонкой, на ничем не прикрытые волосы падал снег. Сначала Драко осторожно вручил Гермионе Шляпу. Но вышло то же, что и у Гарри — Гермиона тут же вернула ее, бросив на него раздраженный взгляд. Но Малфой как будто бы сильно на Шляпу и не рассчитывал. Отложив ее на скамейку, он сунул руку в карман мантии и вынул волшебную палочку. Мракоборец в Гарри тут же дернулся. Все выглядело так, что Малфой собирается наложить на Гермиону заклинание. Секундой позже, по тому, как он протягивал ей палочку, Гарри сообразил, что ошибся. Но еще через секунду, чуть не ударил по стеклу ладонью. Палочка принадлежала когда-то Беллатрисе. Такую форму трудно не запомнить. — Что ты, мать твою, творишь? — воскликнул Гарри. Именно эту палочку Драко протягивал Гермионе. Моро встал рядом с Гарри, тоже с определенным напряжением наблюдая сцену. Судя по всему, Малфой что-то говорил. Затем случилось то, отчего у Гарри перехватило горло. Гермиона вдруг подняла взгляд. На ее лице не было какой-то особенной осознанности. Но больше не было и той суетливой рассеянности, в которой она жила последние годы. Что-то большее, чем она сама, медленно подняло ее руку и протянуло к палочке, поселилось во взгляде. Она взяла ее и сначала посмотрела на нее, как на третью руку. — Пациентам с ее недугом запрещено иметь при себе палочки, — проговорил с легким беспокойством Моро. — Будем надеяться, охранники не нагрянут. И вдруг вспышка! Гермиона так быстро бросила в Малфоя заклятием, что Гарри даже не сообразил, отчего того отбросило в сторону, прямо в сугроб. Гарри ввернул ругательство из арсенала дядюшки Вернона и хотел было кинуться вниз, но Моро его остановил. — Лишние лица там ни к чему. — Она его покалечит или прикончит! — Гарри, ты должен быть в ней уверен. А в это время в Малфоя, который прижимая к груди руку, попытался подняться, прилетело еще одно заклятие. На этот раз в голову. — Что ж, будем надеяться, что у мистера Малфоя крепкое здоровье, — попытался пошутить Моро. Непохоже, чтобы Гермиона палила чем-то смертельным, но делала она это иступленно, мастерски. Жалила. Должно было быть действительно больно. В какой-то момент Драко прекратил попытки подняться. Он вскинул вверх дрожащие руки. Гермиона замерла на сверкающей от свежевыпавшего снега дорожке, стоя над ним. Очень медленно — Драко поднялся и отряхнулся. Обошел Гермиону с некоторой опаской, доковылял до скамейки и тяжело опустился рядом с Распределяющей шляпой. Затем согнулся, будто его догнала вспышка боли в животе. Поднял лицо, посмотрел на Гермиону. Та подняла к глазам руку с палочкой, будто увидела впервые. Бросила ее на дорожку и поспешила к Драко. Села рядом, положила руку на плечо, склонилась, спрашивая по всей видимости, что с ним. Драко помотал головой и постарался выпрямиться, отдышаться. Чтобы у Гермионы было достаточно места, переложил Шляпу себе на колени. Гермиона подвинулась ближе, помахала рукой перед его лицом. Гарри не верил своим глазам. Она была непривычно дикая, что конечно не удивительно, но она была в себе. Это точно. Драко, запрокинув голову, тяжело дышал. — Надо будет его осмотреть, — сказал Моро. — И оставить под наблюдением на ночь. — Нарцисса нам головы открутит. А тем временем руки Малфоя, ощупав Шляпу, что-то обнаружили. Драко приподнял голову, наблюдая за тем, как из нее ему в ладонь вываливается меч Гриффиндора, острый и сверкающий. Миг немой тишины между Гарри и Моро, между Драко и Гермионой, пока все смотрели на меч. Так, с мечом в руке, Малфой и вырубился. *** — Мерлин, уже так поздно! — Гарри посмотрел на часы. — Мы оставили Джеймса в Норе. Нужно успеть забрать его. — Надеюсь, никто не помышляет об аппарации! — крикнула от стойки мадам Розмертта. — Специально для вас открыла камин! А может, кто и заночевать останется? Есть пара свободных номеров. — Нет, я всегда предпочту дом, — сказал Гарри с улыбкой тем, кто еще оставался за столом. — Гермиона, ты можешь отправиться с нами, если хочешь. — Да! — поддержала Джинни. — Переночуешь на Гриммо, а утром домой. Гермиона словно очнулась и подняла взгляд от бутылки, которую пила наверное последний час. — Спасибо, Джинн. Я доберусь сама. И больше ничего не добавила. — Береги себя. — Джинни обняла ее, метнув предупреждающий знак на Малфоя в дальнем от подруги углу. Занятый исключительно своей выпивкой и неубедительным разговором с Полумной. Кого он хочет этим обмануть? Гарри попрощался со всеми, заключил Гермиону в крепкие объятья, и чета Поттеров покинула Три метлы. А перед ними откланялись Джордж с Анджелиной, Рон, Симус и сестры Парвати. Вскоре после Поттеров «Три метлы» покинули Дин, Невилл и Ханна, а также захмелевшие пуффендуйцы. И под конец осталось только трое: Гермиона, Драко и Полумна. Последняя как будто бы никуда и не собиралась. — Кхм, — Драко старательно избегал смотреть на Гермиону. — Полумна, а ты не собираешься домой? — Нет, — ответила она безмятежно. — Папа решил, что мне лучше не возвращаться поздно и снял для меня комнату. Мадам Розмертта закрыла бар. В зале потух свет и остался гореть лишь очаг. — Мы закрыты, — сообщила она постояльцам, удаляясь к себе. — Порох найдете на каминной полке. — Ох, мне пора, — произнесла Гермиона, очнувшись. Она поднялась, ни на кого толком не глядя. — Я провожу? — выдал Драко, слишком поспешно вскочив со своего места. Невозмутимостью здесь могла похвастаться только Полумна, продолжавшая потягивать свой странный напиток. — Я направляюсь к Гарри домой. — Я не пил, я могу перенести тебя к себе… То есть к тебе. Я имею в виду к тебе. Конечно же. Сильный порыв ветра распахнул входную дверь. Ночной воздух полнился свежестью, запахом близлежащего леса и нежных лилий, распустившихся в чьем-то садике неподалеку. Драко закрыл дверь и наложил запирающее заклятие. В своей новой жизни он как-то особенно радовался, что старая палочка с ним и до сих пор слушается, несмотря на то, что изменяла ему с Поттером. Гермиона стояла в обнимку со своим магловским плащом на середине пути между столом, камином и дверью. Драко приготовился настаивать на своем, но тут… — Я иду спать, — заявила Полумна и встала. — Здорово, что вы оба вернулись. Гермиона, мы с папой будем рады тебе в любое время. Драко, — она обратила к нему свой совиный взгляд, — до встречи на фестивале книзлов. — Каком фестивале? — Мы же договорились. Ты сказал, что будешь там. Драко сглотнул при мысли о подобной расплате за бездумные поддакивания во время их якобы «беседы». С другой стороны, задерживать Полумну лишними расспросами и отказами было недопустимо. Не сейчас. — До встречи, — учтиво сказал он и даже слегка поклонился, провожая даму. Стих скрип лестницы, и зал оказался пуст, если не считать двоих и рыжего жара очага. — Кхм, ну… тебе правда пора? Гермиона пожала плечами. — А тебе? Драко покачал головой. — Нет, я никуда не тороплюсь. — Выходит… можем задержаться? — Да. Давай задержимся. — Малфой вернул свою мантию на спинку стула и жестом пригласил Гермиону на сиденье поближе. Она села так, что он видел ее профиль на фоне пляшущего пламени. — Спасибо, — вдруг сказала она, обратив к нему лицо, оказавшееся в тени. Драко не видел выражения глаз и не знал, горят ли ее щеки. — За что? — За то, что заступился за меня. И за то, что случилось в Мунго. Драко кинуло в жар. — Это ведь было… — он даже не придумал, что это было. Он не ждал, что они начнут разговор вот так. С фактов в лоб. — Это было смело, — сказала она тихо. — Ты был смелым. «Разве это не по вашей гриффиндорской части?» — хотел посмеяться он. Но после того, как его застукали с мечом Гриффиндора в руке, это было уже не так смешно, и Драко смолк. Гарри наблюдал за ними из своего укрытия. Он занял место за столиком на таком расстоянии, чтобы все слышать, но при этом не выдать себя случайным шорохом. Мантия-невидимка по-прежнему служила ему верой и правдой. Картина, которую Гарри наблюдал, интриговала, и он не испытывал никаких мук совести по поводу того, что делал. Он был мракоборцем и соответственно любил ясность. А может он любил ясность и оттого был мракоборцем. Причинно-следственные связи в этом вопросе были не так важны. Но важна была истина, и он собирался наконец-то ее добиться. За месяцы, прошедшие со дня, когда Гермиона покинула Св. Мунго, Гарри наблюдал за этими двумя. К сожалению в основном порознь. Гермиону захватили социальные взаимодействия: друзья, Уизли, Люпины, однокурсники, преподаватели Хогвартса, сотрудники Министерства — она виделась и говорила со многими. Ей нужно было многое восполнить, узнать, спросить и в том числе рассказать. В то время, как Драко кажется, наоборот, старался как можно меньше светиться, и встретить его где-то кроме непосредственно Малфой-мэнора и Св. Мунго не представлялось возможным. В Св. Мунго появлялась и Гермиона — Моро писал научно-исследовательскую работу по следам их чудесного исцеления, но их с Малфоем время никогда не пересекалось. К глубокому разочарованию, Гарри ни разу не застал их разговаривающими с глазу на глаз и до сих пор чувствовал себя в состоянии двоякости. А он терпеть не мог подвешенных в воздухе вопросов. Особенно если они касались близких ему людей. Теперь эти двое говорили. Ни о чем таком. Кто что делал после выписки, чем планировал заняться, про друзей, родственников, какие-то общие воспоминания из школы и легкие подколы. После благодарности Гермионы щекотливые темы не поднимались. Время было далеко за полночь, беседа текла неспешно. Иногда они замолкали. Малфой выглядел непривычно дружелюбным, иногда смущенным. Он вертел в руках крышку от сливочного. Гермиона часто поправляла волосы и складывала руки перед собой. Их голоса звучали размеренно, мягко, убаюкивающе. Надо же, повзрослевший Малфой очень приятно смеется… Гарри резко дернул головой, сообразив, что задремал. Он тут же принялся поправлять на себе мантию, проверяя не съехала ли она, обнаружив его присутствие. В зале было тихо. Подозреваемые целовались. «Мерлин, спасибо. Наконец-то я свободен!» Гарри поднялся и прокрался к двери. Оглянулся на счастливчиков, протянувшихся к друг другу через угол стола, и ради собственного спокойствия попытался пробудить в себе прежнее предубеждение к Малфою. Не вышло. — Благославляю, — шепнул Гарри, усмехнувшись. Невербально отпер входную дверь и выскользнул в мирную майскую ночь, вновь создав сквозняк. Заслышав протяжный скрип, Гермиона и Драко отпрянули друг от друга. — Могу поклясться, что запер ее, — проговорил Драко не без напряжения. Гермиона достала палочку и они вместе проследовали ко входу. Снаружи никого не было, но дверь и впрямь оказалась отперта. — Им следовало бы потратиться на охранные чары, — сказал Драко после краткого обследования. Но Гермиона не спешила с вердиктом, раздумывая над чем-то. — О Мерлин! — воскликнула она, ее глаза наполнились пониманием. — Думаешь, это был он? — Драко глупо улыбнулся. Какое ему сейчас было дело до гребаной двери? — Это был Гарри! — вспыхнула Гермиона. Вспыхнула, к слову, очаровательно. Драко только рассмеялся. — Поттер… Пусть будет уверен, однажды я ему это припомню. Гермиона окинула взглядом паб, вздохнула. — Пожалуй, теперь действительно пора. — Увидимся завтра? — Завтра? Разве ты не собираешься меня проводить? В этот вечер парная аппарация удалась Драко легко как никогда.