Я хочу тебя ненавидеть

            — Я убью его, — пыхтит Лиён, краснея от злости, и меряет комнату шагами. — Разобью голову молотком и оставлю истекать кровью в подворотне! Пусть узнает, что за свои слова нужно нести ответственность, — голос девушки дрожит, а сама она едва сдерживает слезы и методично кусает щеку, изо всех стараясь не заплакать, потому что это ты — та, что вынуждена проходить через все дерьмо, не она. Ей не должно быть так больно, но на душе все равно паршиво.       Лиён предпочла бы сама оказаться на твоем месте, лишь бы тебе не приходилось проходить через все дерьмо, которое заварил Чонгук. Вы знакомы слишком давно, чтобы она поверила в эту вымученную улыбку и тихое «не волнуйся, я в порядке». Не в порядке. Ты сама знаешь это не хуже подруги, но каждый день продолжаешь отчаянно доказывать окружающим, что не сломалась, хоть и выходит это прескверно.       Пушистые вьющиеся волосы Лиён подскакивают при каждом шаге, а губы сжимаются в тонкую линию. Она милая, даже когда злится, и ты ничего не можешь поделать с улыбкой, что расцветает на лице при взгляде на подругу. Наблюдаешь за ее пухлыми ручками, вздымающимися вверх после очередного проклятья, и едва сдерживаешь смех, потому что девушка выглядит слишком комично. Малышка Лиён, едва достающая тебе до шеи, громко топает и обещает голыми руками придушить Чон Чонгука, а ты почему-то ни на секунду не сомневаешься в ее намерениях.       Чон Чонгук.       Улыбка сползает с лица от воспоминаний о нем. Ты бы и рада ненавидеть парня так же сильно, как Лиён, но просто не можешь. Хочешь дать себе пощечину, удариться головой о стену и разбить лицо до крови, лишь бы вытряхнуть к черту эту долбанную любовь из себя. От нее плохо. Кажется, будто сердце гниет в груди, заражая другие органы, и не оставляет ни единого здорового места. По какой-то непонятной причине ты все еще дышишь, хотя думаешь, что лучше бы умерла. Это похоже на замкнутый круг. В воздухе будто рассеяли зарин — слишком мало, чтобы убить сразу, но достаточно для того, чтобы заставить мечтать о смерти. Задыхаешься и корчишься в агонии каждую ночь, а утром вновь открываешь глаза лишь для того, чтобы понять: ад впереди.       — Я оторву ему яйца и натяну на голову, клянусь, — заявляет Лиён, а ты округляешь глаза и давишься воздухом, потому что за всю свою жизнь она не произнесла столько ругательств, сколько за последние полчаса.       — Успокойся… — просишь чуть слышно, поражаясь тому, насколько хрипло звучит голос после ночных истерик.       Лиён останавливается и смотрит на тебя широко распахнутыми глазами, будто не понимая смысла сказанного, а потом вдруг сжимает маленькие ладошки в кулаки и задыхается от злости, не находя подходящих слов. Девушка не понимает, как ты вообще допустила мысль о том, чтобы вот так просто забыть обо всем, что натворил Чон.       — Тебе библия в голову прилетела? — возмущается она, срываясь на высокие ноты. — Решила подставить другую щеку, когда тебя бьют?       — Лиён, — сглатываешь ком в горле. Изо всех сил стараешься сдержать жгучие слезы и нацепить улыбку, но выходит отвратительно, — каждый раз мне кажется, что вот оно — дно, но Чонгук продолжает доказывать, что бывает в сто раз хуже, — плачешь, рвано глотая воздух и до крови кусаешь губу. — Я так люблю его, Лиён. Господи, что мне делать?       Подруга садится рядом и прижимает к груди подрагивающее тело, не обращая внимания на футболку, что тут же мокнет от твоих слез. Гладит по спине и шепчет на ухо, что все обязательно будет хорошо, хоть и сама ни на грамм не верит в это. Ты обвиваешь руками ее талию и жмешься ближе, точно ища спасения. Будто Лиён — твой последний кислород, и без нее не жить.       — Мы обязательно покажем ему, что он потерял, — уверяет подруга, целуя в макушку. — Ты ведь сильная, правда, малышка?       Киваешь, шмыгая носом, и уверяешь саму себя в том, что Лиён права. Девушка выуживает из кармана мобильный и открывает один из студенческих чатов, где среди прочего спама красуется слишком яркая афиша с кричащими обещаниями о том, что эта ночь будет незабываемой.       — Вечеринка? — ошарашено спрашиваешь ты.       — Именно, — уверенно кивает Лиён. — Вероятность того, что этот мудак пропустит ее равняется примерно нулю, как и вероятность того, что ее пропустим мы. Пора выбираться из своей скорлупы, Т/И.       Медленно киваешь, упорно стараясь заглушить неприятное чувство, что появляется внутри. Лиён радостно улыбается и целует в щеку, а ты понимаешь, что даже если все пойдет к чертям, попробовать все равно стоит — хотя бы ради этой прелестной девушки, готовой на все ради твоего счастья.

***

      В клубе темно и шумно. Яркие неоновые лучи освещают толпу и мигают слишком часто. Чонгук сидит на диване среди друзей и каких-то девиц, которых видит впервые. Одна из них битый час старается коснуться его ширинки своими блестящими нарощенными ногтями, а парень раз за разом устало пресекает ее попытки. Голова немного кружится от выпитого, но этого недостаточно, чтобы заинтересоваться клубной блядью.       — Малыш, — шепчет она, касаясь губами уха. Это должно заводить, но выходит до одури фальшиво и тошнотворно. Чон так устал.       Каждый день одно и то же: клубы, алкоголь, друзья с их грязными шутками и девицы со штукатуркой на лице. Раньше Чон любил такую жизнь за то, что она заглушала боль, но, кажется, это больше не работает. Парень видит тебя в каждой незнакомке, слышит твой голос, чувствует запах — все это похоже на бред сумасшедшего, и Чонгук не знает, что делать.       Парень встает с дивана, скидывая с себя женскую руку, и слышит за спиной недовольный скулеж, но не обращает никакого внимания. Плевать. Нужно нажраться до потери пульса, чтобы потом, в пьяном бреду, видеть самые пошлые сны, где в главной роли — ты. Чонгук так чертовски скучает. Ему не хватает твоего нежного голоса и изгибов, мягкой кожи и робких поцелуев — не хватает тебя. Он бы продал душу дьяволу, лишь бы не быть больше тем, кем является, но дороги назад нет. Чон натворил слишком много глупостей.       Брюнет пробирается к бару через толпу потных тел. Стопка текилы, лайм, а потом повторить — вот его лекарство. Еще полчаса, и он уедет домой с той силиконовой куклой. А может, с другой. Это не так важно — все равно представлять тебя, вбиваясь в чужое лоно. Чон окидывает пьяным взглядом людей, выискивая ту, что скрасит очередную ночь, и вдруг встречается с парой теплых карих глаз.       По телу словно проходит разряд тока. Чонгук мысленно уверяет себя в том, что свихнулся, и это не ты сейчас стоишь в коротком черном платье в центре зала, и не Тэхен — его лучший друг — сжимает твои бедра, задирая юбку непозволительно высоко, покрывая поцелуями тонкую шею. Парень не знает, что делать. Его разрывает от желания оторвать долбанного Кима от тебя и хорошенько набить морду. Ты не из тех, кого трахают раком в грязном туалете клуба за таблетку амфетамина, так какого черта?       — Чонгук, — парень слышит женский голос, и хочет отмахнуться, как от назойливой мухи, но девушка рядом лишь настойчивее повторяет его имя. — Не думала, что встречу тебя здесь, — щебечет блондинка, мило улыбаясь, и Чону она кажется смутно-знакомой. Впрочем, это не так важно.       Всё становится неважным, когда Чонгук видит, как ты, не сводя с него глаз, сама целуешь Тэхена и зарываешься пальчиками в его волосы, продолжая вилять бедрами в такт музыке. В этот момент внутри Чона что-то обрывается. Его будто расстреляли из автомата, не оставив ни единого гребаного шанса на жизнь. Так больно, что хочется разбить кулаком стену и кричать изо всех сил, пока в легких не закончится чертов воздух.       Плевать. Ему должно быть абсолютно плевать, или он не Чон Чонгук. Парень ненавидит себя за слабость и за все дерьмо, которое сотворил со своей жизнью. Хочет повернуть время вспять, но понимает, что это невозможно. Поэтому поворачивается к блондинке рядом и, нацепив на лицо одну из своих самых сексуальных улыбок, произносит хрипло:       — Поехали ко мне?