Invisible

День пошел наперекосяк с первых минут пробуждения. Или, вернее, еще задолго до того, как сквозь мутноватые запотевшие стекла стали с трудом пробираться первые солнечные лучи; задолго до того, как 17-ый трамвай застрял на углу Флит Стрит и Кросс Стрит (то есть задолго до того, как он не пришел на остановку согласно расписанию, а, следственно, задолго до того, как Саске из-за него опоздал на работу); и даже задолго до того, как миссис Филлипс рассыпала на дороге свежесобранные помидоры, ошметки которых одновременно близорукий и дальнозоркий мистер Светсон принял за кровавые следы несчастного случая (а под колесами трамвая они и вправду выглядели живописно); короче, задолго до того, как все тот же злополучный мистер Светсон поднял панику и вызвал полицию… Короче. Короче, задолго до всего этого, Саске, сладко посапывающему в зыбких объятиях именно того особо приятного сна, доступного только людям, которые закрыли глаза не больше часа назад и которым осталось спать не намного больше, приснился странный кошмар. Кошмар был неприятный, вязкий и густой, как кисель; какие-то люди все время трясли его за плечи, что-то голосили и почему-то светили ему в глаза. Когда Саске и в самом деле их открыл, он обнаружил, что уже безнадежно опаздывает на работу — если только не успеет на последний трамвай. Но, как вы уже знаете, он на него не успел. Неприятная соседка с первого этажа брезгливо поморщилась на приветствие запыхавшегося Саске, который натягивал черный плащ прямо на ходу — вернее, на лету. Ну и ладно, мерзкая старуха. Дальше дела не шли лучше: хамоватый парень украл такси у Саске прямо из-под носа, будто Саске был пустым местом или чем-то настолько же незначительным, как фонарный столб, на который он опирался, тяжело дыша. Когда Саске наконец добрался до работы, он столкнулся с еще одним неприятным сюрпризом: сильно молодящаяся начальница, которой ни макияж, ни пластические операции не помогали отвести неумолимый фантом надвигающегося климакса, сделала вид, что его дерзкое опоздание в офисе не стоит не то что обсуждений — даже просто дежурно-вежливых вопросов, что стряслось. Саске, разумеется, предупредил бы ее о том, что имело место быть ЧП — но вот только телефона нигде не было. Саске молился, чтобы он в спешке попросту забыл его дома. Под угрюмое молчание коллег (чертовы лизоблюды, все повторяют за климактеричной сукой) он сел на рабочее место. Ну, конечно, допотопный компьютер не запускался. Впрочем, как раз тут не было ничего из ряда вон выходящего: это происходило почти каждое утро. Нужно было звать сисадмина, который, скорее всего, только налил себе литровую бадью кофе и сел смотреть новый сериал. К черту. Саске тоже имеет право выпить кофе и хоть на секунду передохнуть от этого дурдома. Возле кофе-машины было привычно многолюдно — если бы у сотрудников офиса было бы хоть вполовину столько рвения к работе, как к распитию кофейных напитков, в конце года им бы не приходилось выслушивать часовую лекцию о том, какие они все бездари и дармоеды. Наконец Саске угрюмо застыл за последней парой молодых коллег, дожидаясь, когда они перестанут перемывать кости всему офису и отойдут, позволив ему приготовить себе дерьмовое пойло, которое имело отличные слабительные, но не очень хорошие бодрящие свойства. — И что, он реально тебе просто предложил поехать к нему? — Да я тебе могу сообщение показать! Саске слушал вполуха, незаинтересованно разглядывая коридор. Было очень неловко стоять так близко и невольно подслушивать откровения двух девчонок — таких же недавних студенток, как и он сам. — Кажется, это называется харасмент. Понятия не имею, как кому-то может прийти в голову мысль, что писать такое кому-то, с кем ты работаешь, хорошая идея… — Хотя знаешь, харасмент это или ухаживание — зависит от объективной привлекательности человека… Саске демонстративно постучал указательным пальцем по стеклу часов. Слушать эту глупую болтовню не было ни малейшего желания. — Ха-ха, например? — Ну, например, была бы ты против, если бы тебе это написал Саске? Если бы у Саске сейчас был в руках кофе, он бы его точно разлил себе на ботинки — в довершение всех несчастий. — Кхм, — сдержанно кашлянул он, намекая, что вообще-то все это время стоял позади и что если бы его коллеги были бы чуть меньше увлечены обменом свежими сплетнями, они бы всенепременно это бы заметили. — Так он же гей! Саске никогда еще так остро не чувствовал, как стремительно пускает свои корни слабоумие. — Это я-то гей? — осевшим голосом спросил он. — С чего ты взяла? — На прошлой неделе недвусмысленно предлагала ему вместе поработать над презентацией… — Эй! — раздраженно вскрикнул Саске. — Ничего, что я тут стою?! — ...так он посмотрел на меня так, будто я предложила ему что-то дико нелепое. Например, пойти поразгадывать шарады. — От шарад и то больше толку, — заметил Саске, проводя рукой прямо перед вздернутым носом девушки, чей подкат провалился с таким оглушительным треском. Она рассеянно моргнула… и все. — Кстати, ты слышала, что с ним случилось? Пошли уже за стол, а то сейчас эта змея разорется… — Это сон? — спросил Саске, провожая взглядом удаляющиеся спины подруг и чувствуя себя невероятно глупо. Да, похоже он все еще спит. И в подтверждение этой мысли Саске себя ущипнул. Больно! Саске мрачно отметил, как коварно устроен человеческий мозг. Ладно, нужно попробовать проснуться. Но как? Со второго этажа был выход на небольшую террасу, которую все использовали в качестве курилки, хотя там и висела табличка “Курение строго запрещено” — такая же незаметная, как и Саске сегодня. Дурацкий сон! Если сейчас прыгнуть вниз, то время замедлится, расстояние растянется, как резина; появится приятное скользящее чувство полета… А затем Саске проснется. В детстве это всегда работало. Саске неловко перемахнул через блестящие хромированные перила и оттолкнулся… Столкновение с землей сопровождалось чудовищным треском — кустов и, похоже, пары-тройки хрящей. Кусты вообще такому не обрадовались и мстительно отплатили шипами, застрявшими в самых труднодоступных местах. Твою мать! Издав несколько сдавленных воплей, Саске откатился в сторону. Кто-то флегматично его переступил. Что за чушь?! Это слишком больно, чтобы быть сном. И в собственном сне Саске… едва ли его бессознательное позволило бы сгенерировать ситуацию, в рамках которой эта колючка так бесстыдно окажется там, где она оказалась. Кое-как отплевавшись от травы и поднявшись на ноги, Саске проковылял в офис. Почему он раньше не обратил внимание на то, что охрана не попросила у него пропуск? Ну, конечно, он ведь сломя голову несся мимо них… Получается… Что его почему-то никто не видит. Но это не сон. Определенно. Саске второй раз за день шагнул в кабинет, потирая ушибленный зад. Оставался последний способ проверить… — Цунаде, — сказал он, растягивая губы в мерзеннейшей улыбке. — Вы старая сука. И ваша последняя подтяжка скорее накинула вам десяток лет, чем убрала. До этого вы выглядели просто молодящейся бабкой, а теперь — молодящейся бабкой в приступе отчаяния. Цунаде флегматично перелистнула страницу годового отчета. За этот пассаж она бы убила его даже во сне.

***

Саске брел под колючими каплями по-осеннему промозглого дождя. За последние несколько часов он перепробовал все возможные способы обратить на себя внимание: он дергал за руки прохожих, которые равнодушно проходили будто бы сквозь него, распевал дурацкие песни и даже почти отважился украсть пирожок (но в последний момент малодушно струсил). Было очень холодно и невероятно хотелось есть. Но тестировать на себе экстремальные способы “пробуждения” больше не было никакого желания. Вечерело. Можно было дождаться трамвая и поехать домой. Наверное. И что потом? Прийти домой и просто лечь спать? С надеждой завтра проснуться нормальным? Какая-то гребанная мистика. Саске обреченно съехал спиной по стене маленькой кофейни. Вода с козырька, собираясь в круглую увесистую каплю, раз за разом шумно шлепала на колени, но… какая разница. Саске никогда не был суеверным человеком. В его жизни никогда не происходило ничего из ряда вон выходящего. Самым мистическим опытом в его жизни была ситуация, когда религиозная тетушка потащила его в церковь, и маленький Саске, вынужденный переминаться на проповеди с ноги на ногу из-за того, что зал был полон, нечаянно сбил со стены декоративный крест — и тут же повесил его вверх ногами. Саске не верил в призраков, гадалок, магов и тарологов, придерживаясь пофигистично-агностичных взглядов на жизнь. И именно поэтому он ничуть не удивился, когда наконец отнял глаза от своего несчастного отражения в луже и увидел на противоположной стороне улицы вывеску “Spiritual Shop”. Внутреннее убранство подобных заведений в представлении Саске должно было выглядеть иначе. Пол должны были украшать домотканые коврики, отлично подходящие для собирания пыли, а витрины должны были ломиться от безделушек типа какого-то амулета из клыка акулы, который защитит вас от порчи, сглаза и даже немножечко от проблем со стулом. Под потолком должны были висеть пушистые метелки из разнотравья, а откуда-то из угла неприязненно зыркать местный фамильяр и подкормыш — черный кот. Так вот — ничего подобного здесь не было. Как не было ни гримуаров в кожаных переплетах, ни сушеных кроличьих лапок, ни стопок обветшалых колод Таро. В углу комнаты, обшитой темным деревом, стоял невысокий стеклянный стол, где лежало несколько кристаллов, какие-то таблицы и нефритовая штука, похожая на маятник (вероятно, им и являвшаяся), с длинной золоченной цепочкой. Напротив, у стены, было несколько разномастных пуфов и стульев; за ними возвышался книжный стеллаж — и все корешки выглядели крайне цивильно. О том, что это место носит название “Spiritual Shop”, напоминала только спиритическая доска, закинутая на верхушку стеллажа. А, и еще. Когда Саске толкнул тяжелую дверь из мореного дуба, он явственно услышал, как звякнул колокольчик — что его обрадовало. В глубине комнаты оказались еще одни двери, которые скрипнули, отворившись и явив Саске хозяина лавчонки. И... его ожидания были обмануты во второй раз. Вместо длинноволосой женщины, увешанной перстнями, шалями и парой расстройств бредового спектра, он увидел высокого молодого человека с утонченным меланхоличным лицом, которое скорее подошло бы модели глянца, чем владельцу подобного места. Такие обычно томно лежат на брендированных обложках, изображая то ли героиновый приход, то ли полубеспамятство, сопутствующее оргии. Молодой человек в безупречно выглаженной рубашке подвинул стул, присел и вывалил на столик кипу каких-то бумаг, в которых принялся сосредоточенно рыться. Впрочем, кое-что в нем все-таки оправдывало ожидание: у него были длинные темные волосы, собранные в блестящий низкий хвост. А затем Саске ощутил укол разочарования: его не заметили. Глупо было надеяться, что визит сюда что-то изменит. И все же... это место, как и этот человек, были интригующими. Саске по дуге обошел стол, заглядывая за плечо странному незнакомцу. Со стола на него угрожающе смотрели какие-то таблицы с алхимическими (наверное) символами, планетарными знаками и еще какими-то пометками. Саске снова обошел стол, рассматривая теперь сосредоточенное лицо молодого мужчины и складочку, которая пролегла между нахмуренными бровями. — И что здесь забыл кто-то, вроде тебя? — хмуро спросил Саске, уже привыкший за полдня к тому, что он может комментировать все вслух — и это было даже забавно. — Работу, — холодно ответил незнакомец глубоким бархатным голосом, даже не отрывая глаз от своих бумаг, — которую мне сейчас мешают выполнять. — Так вы меня видите?! — испуганно проблеял Саске, буквально пригвожденный к месту стальными нотками в этом голосе. — К сожалению, — хозяин магазина перевернул страницу и сделал на ней какие-то пометки. Саске, смущенный этим диалогом еще больше, чем всем, что сегодня произошло, нервно сглотнул. Ну и как теперь спасать ситуацию? — Простите, — сиплым голосом начал он, — просто меня сегодня никто не видит. Собственно, я поэтому и пришел… Я не понимаю, что происходит. Меня сегодня никто не видит и не слышит, хотя это явно не сон. Незнакомец устало вздохнул, потер переносицу и наконец поднял свое лицо. На секунду Саске показалось, что взгляд его глубоких черных глаз достиг каких-то неизвестных глубин его души, полоснул по самому сердцу. От этого взгляда хотелось немедленно убежать, даже не разбираясь, что сегодня стряслось. — Как тебя зовут? — спросил незнакомец все так же бесстрастно, но все-таки чуточку мягче (ну или кому-то так хотелось думать). — Саске. Пожалуйста, скажите, что я не сумасшедший. — Ты не сумасшедший, Саске. — Тогда что произошло? — Саске чувствовал себя крайне неуютно под рентгеновским взглядом хозяина лавки. — Небольшая квантовая запутанность. Вот что… — он снова вздохнул и зачем-то посмотрел куда-то в сторону входной двери, — иди сейчас домой. И ложись спать. Ничего больше не делай, ни с кем не говори и самое главное — не делай ничего опасного и не сворачивай с привычного маршрута. — И завтра все станет нормально? — тупо спросил Саске. — Если вдруг не станет, — вместо прямого ответа сказал незнакомец, поднимаясь и решительно направляясь к двери, чтобы поправить колокольчики, — приходи ко мне. — И, явно предвосхищая дальнейшие расспросы, он добавил: — Сегодня у меня нет времени на объяснения. Саске, все еще отчаянно ничего не понимающий, сдержанно кивнул и направился к выходу, подмечая, как хозяин лавки зачем-то скручивает один из колокольчиков. — Спасибо, — потерянно сказал Саске, нерешительно замирая перед дверью. — Только могу я узнать, как вас зовут? — Можешь называть меня Итачи. Хорошего вечера, — и молодой человек первым толкнул дверь, указывая Саске на выход. На улице было все так же сыро и промозгло. Саске шел домой, уязвленный тем, что единственный человек, который его увидел, как-то брезгливо его выпроводил.

***

Итачи, раздраженно качая головой, подул на колокольчик, прежде чем навинтить его на основу. В этот момент внутренняя дверь с громким щелчком отворилась — и в помещение буквально влетел раздраженный Дейдара. — Опять? — взвыл он. — Они устроили тут проходной двор! Я же говорил, что нужно было усилить защиты. — Вау, — сказал Итачи, будучи не в силах сдерживать свой сарказм, — потрясающая идея. Тогда все духи будут толпиться у нас не в магазине, а под магазином. — Опять проводить очищение, — сокрушался Дейдара, жестом фокусника извлекая как будто из неоткуда черную свечу. — Да что за неделя такая! — он щелкнул зажигалкой, поджигая фитиль. Итачи плавно прошагал к своему незадачливому ученику и чуть наклонился, задувая свечу. — Это лишнее. — Но почему? — Дейдара нахмурился, рассматривая извивающуюся струйку дыма. — Это был не дух. Он еще жив. Пока жив.