Invisible

I cry in the after life I cry hard because I have died and you're alive I try to escape afterlife I try hard to get back inside your arms alive And hey, you Don't you think it's kind of cute That I tried to escape the afterlife? — Mother Mother “Arms Tonite”

Пробуждение было особенно мерзким — впрочем бывает ли оно у кого-то и в самом деле приятным? Или все эти люди, которые пьют идеальный латте на свеженакрохмаленных простынях в своих пряничных домиках, залитых рассветным солнцем, существуют только на страницах Инстаграма? Саске проснулся от странного шума и устало потер глаза. Голова как-то непривычно кружилась; еще и этот шум голосов… Нет, он уже давно привык к тому, что стены дома, где он арендовал небольшую однокомнатную квартиру, были сделаны не иначе как из папье-маше, из-за чего он был в курсе всех подробностей личной жизни соседей: мог точно сказать, кто сегодня забыл купить к ужину хлеб или сколько на этой неделе было оргазмов у стареющей нимфоманки из квартиры за стенкой. Но все же… Саске буквально подскочил на кровати, смущенно натягивая простыню до подбородка, когда дверь со стуком отворилась и в комнату проворно проскользнула та, кого он меньше всего ожидал увидеть: его тетя. Всполох ярко-красных волос был похож на пожар — Саске невольно поморщился, пока Кушина молнией промелькнула перед его глазами и кинулась к старенькому секретеру. Номинально, конечно, она не была его тетей — всего лишь подругой матери, под честное слово которой он некогда и был отпущен на учебу в другую страну. Но, привыкший к ее шумному обществу и заразительному смеху с детства, он звал ее тетей. Кушина же, не обращая ни малейшего внимания на заспанного парня, быстро рылась в ящиках, прижимая телефон к плечу. — Да, — торопливо тараторила она, — я попробую найти его документы… Черт, да где же они! Что? Микото, я правда не знаю, стоит ли… Да, все еще стабильно тяжелое. Нет, никаких новых повреждений не обнаружили, я же говорила тебе… Мерзкое липкое чувство неприятно растеклось по телу: от кончиков волос до ногтей. Еще прежде чем Саске успел это сделать, он уже понимал, что произойдет… — Тетя, — тихо позвал он. И ничего. Ничего не произошло. Тот парень из эзолавки соврал — он все еще невидим. Хотя… обещал ли он, что завтра все станет нормальным? Или нет? Тем временем Кушина в два прыжка пересекла комнату, все еще не отрываясь от очевидно напряженного телефонного разговора, и скрылась в прихожей. Саске выскользнул из-под простыни и ринулся следом за ней, терзаемый самыми что ни на есть дурными предчувствиями. Деревянная лестница поскрипывала под его ногами, когда он буквально летел вниз, чтобы уже на улице увидеть, как тетя открывает машину — и едва успеть запрыгнуть на заднее сидение. Телефонный разговор, похоже, был завершен, еще когда Кушина покинула его дом, так что Саске не оставалось ничего, кроме как нервно ерзать на заднем сидении. После пробуждения мозг все еще работал со скрипом: казалось, что какая-то смутная, неясная мысль, будучи не в состоянии обрести четкие очертания, зависла где-то на подкорке, но Саске все никак не мог ухватить ее за хвост: она выкручивалась, словно вьюн, не даваясь в руки. Машина остановилась перед высоким светлым зданием, куда буквально бегом бросилась Кушина — и Саске следом за ней, не успев даже прочитать, что написано над входом. Сильный запах лекарств сразу же ударил в нос; Саске затормозил, на секунду теряя огненно-рыжие волосы тети из виду. Нет… не может же быть, что… Хотя Кушина уже скрылась в длинном коридоре, он, казалось, знал, куда идти. Ноги сами уверенно задавали направление, и Саске просто покорно следовал по неизвестному пути, чувствуя, как все внутренности скручиваются от дурных предчувствий. В палате было просторно и отчего-то сыро. За белыми халатами врачей, склонившимися над кроватью, Саске абсолютно точно рассмотрел себя.

***

— Ты все знал! — буквально прорычал он с порога. — Ты знал! Итачи, занимавший свое привычное место за невысоким столиком, который так же, как и вчера, был устелен листами с какими-то таблицами, помедлил несколько секунд, прежде чем поднять глаза и слегка удивленно спросить: — Могу я поинтересоваться, почему ты врываешься сюда голым? — Что за дурацкий способ перевести тему?! — вспылил Саске, но зачем-то все же опустил взгляд. Оу. На нем был всего лишь полупрозрачный зеленый медицинский халат из какого-то странного материала, сильно отдающего запахом пластика. Глаза лихорадочно шарили по спартанскому убранству — будь оно трижды неладно! — помещения, пытаясь найти хоть что-то, чем можно было бы прикрыться. Но тщетно. Не придумав ничего лучше, Саске истерично развернулся задом к хозяину лавки и принялся комкать халат или что оно было — такое, вроде, надевают перед операцией? — Стало не сильно лучше, — отметил сзади Итачи ровным усталым голосом. Лицезреть чужую задницу в своем магазине с утра пораньше было последним, что входило в его планы на сегодня. Да в принципе и на любой другой день тоже. Внутренняя дверь с громким стуком распахнулась, ознаменовав, что тихому рабочему дню Итачи настал бесповоротный конец. — Он опять здесь! — истерично взвизгнул Дейдара. — И он… э-э-э… голый? — Как видишь, — крайне устало отметил Итачи, прикрывая глаза. Саске обернулся вовремя — как раз в этот момент Дейдара ткнул ему под нос пучок каких-то трав и поджег их. Помещение мгновенно заполнилось густым тяжелым дымом. — Изыди, чертов дух, — Дейдара угрожающе размахивал травами, пока Саске кашлял и не знал, что ему сделать: то ли прикрыться, то ли забить на этих придурков и отступить. — Это не сработает, — Итачи закатил глаза. — Я же говорил тебе, он еще жив. — Тогда зачем ты сказал ему прийти сюда опять?! — Дейдара махнул горящим веником в угрожающей близости от носа Саске. — Ну, — Итачи вздохнул, — я полагал, что он может и не дожить до утра. Его серебряная нить была очень тонкой. — Что?! — на сей раз была очередь визжать Саске. — Ты просто обманул меня! Ты не собирался мне помогать! — А я был должен? — Итачи насмешливо поднял бровь. — Сюда каждый день приходят какие-то духи. И всем что-то нужно. — Разве это не твоя работа — помогать им? — Саске сжал кулаки, отпихивая Дейдару, которые вместо “изыди” принялся голосить “обрети одежду”. — Хватит, — раздраженно бросил последнему хозяин злосчастной лавки, — ты правда думаешь, что он по волшебству сейчас станет одетым? А что касается тебя, — он перевел взгляд на Саске, — то мой ответ — нет. Моя задача помогать живым. — Но я же… еще жив… — неуверенно ответил Саске, мигом теряя всю свою браваду под жестким взглядом черных глаз, в которых, казалось, после реплики парня буквально на секунду промелькнуло что-то, кроме равнодушия. Итачи молча встал и обошел стол, протягивая руку, чтобы забрать метелку из трав и отвести наконец в сторону Дейдару. Но было поздно: когда до цели оставалось не больше шага, сработала пожарная сигнализация и на всех присутствующих обрушился дождь из мелких колючих капель. Работать сегодня была не судьба.

***

То ли то, что Саске кинулся первым делом защищать собой бумаги на столе — абсолютно тщетно, потому что он, к своему удивлению, не смог их ни поднять, ни укрыть от воды, то ли еще что-то, все же сыграло свою роль: Итачи смягчился, если это можно было так назвать. Во всяком случае, Дейдара, которого отправили убирать место происшествия, мог бы с этим поспорить. Саске сидел в кресле, подобрав под себя ноги, в небольшой комнатке с высоким окном и старинной люстрой из хрусталя, раскрашивающей помещение радужными мазками, стоило только солнечным лучам коснуться ее подвесок. В коридоре, куда, как оказалось, вела дверь внутри магазинчика, явно было еще несколько помещений, однако Итачи бескомпромиссно скомандовал идти именно сюда и ждать его — Саске не решился ослушаться. Спустя долгих десять минут дверь отворилась и наконец показался сам хозяин эзолавки. — Мне жаль, — решил первым начать Саске, чувствуя, как в горле образовывается ком, стоит ему увидеть это строгое сосредоточенное лицо. — Это были… важные бумаги? — Просто распечатки. — Хорошо… — Над которыми я работал вторую неделю, — холодно бросил Итачи, заставляя Саске поежиться. — Ладно, проехали. Для начала… оденься. — Как? — обреченно спросил Саске, чувствуя себя безнадежно глупым. — Просто закрой глаза и представь. — Представить что? — тупо спросил Саске. — Модель Виктории Сикрет у себя на коленях? — ядовито спросил Итачи — ладно, похоже, все же не смягчился. — А о чем мы говорим? Одежду, которую носил последний раз… Ладно, любую. — Э-э-э… — приготовился спорить Саске, но Итачи угрожающе поднял бровь. Ну, хорошо. Просто представить, да? Чистое безумие. Впрочем, как и все происходящее последние дни. Во что он там был одет вчера? Вернее, позавчера, да? А ведь если подумать, вчера он явно был одет так же, как и позавчера. Черный плащ, темные джинсы, белая рубашка навыпуск… — Молодец, — одобрительный тон заставил Саске открыть глаза и с удивлением обнаружить, что невнятное больничное одеяние исчезло, а колени обтягивают любимые — кто бы мог подумать, что он им будет так рад! — джинсы. — Почему это случилось? — спросил он, все еще боясь опустить ноги и сесть нормально: а вдруг сейчас снова окажется полуголым? — Почему я сегодня был… в этом? — Вероятно, — Итачи наконец неспешно прошел в комнату и занял место на кровати напротив, элегантно закинув ногу на ногу, — это было то, во что сейчас одето твое физическое тело. — Физическое? — Саске очень смутно улавливал суть происходящего. Итачи потер висок, как будто от этих разговоров у него начинала болеть голова, и наклонился к ящику письменного стола, чтобы, порывшись там немного, достать какую-то книгу. — Смотри, — он раскрыл ее в месте закладки и продемонстрировал своему недоумевающему гостю какую-то схему с нарисованным человеком, — это схема тел человека. В этом плане ты, как и я, в чем-то похожи на лук. Или на капусту. Разные учения насчитывают от трех до семи разных тел: физическое, астральное, эфирное… Не суть, тебе не нужно это все знать, — он закрыл книгу и положил ее назад, замолчав на пару секунд. — Сейчас передо мной находится твоя астральная проекция. Думаю, раз ты ворвался сюда с обвинениями, ты уже и сам понял… — Да понял, понял, — поспешил уйти со скользкой темы Саске. — Я видел себя в больнице. Но я не помню, почему я там оказался… На лице Итачи появилось что-то похожее на слабый интерес. — Периодически я встречаю духов, которые не помнят, как они умерли, и считают, что до сих пор живы, — он говорил медленно, будто нанизывал каждое слово на нить, как бусину. — Но твой случай крайне нетипичен по двум причинам. Во-первых, ты еще жив. Во-вторых, астральные проекции редко надолго покидают тело в подобных ситуациях. Если ты только не занимался никакими практиками… Саске изобразил на лице весь доступный ему скепсис. — ... а это вряд ли, потому что ты даже не понял, что не так. — Но, — у Саске было так много вопросов, что он не знал, какой задать первым, — я ходил на работу. Я же… ну… трогал там двери… — Трогал? — Итачи склонил голову, и длинные пряди волос скользнули по плечу. — Или думал, что трогал? Саске закусил губу. Если так подумать… У него не было с собой телефона вчера. И он даже не заметил, как промчался мимо охраны на работе. И компьютер не включился — но он же часто не включался с первого раза. И даже бумаги не вышло собрать… — А колокольчик? — наконец нашелся Саске. — Колокольчик звенел вчера, когда я зашел! — Эти колокольчики заговорены и оповещают меня о визите духов, — Итачи пожал плечами, как будто он говорил такие очевидные вещи, что их было стыдно даже озвучивать. — Очевидно, из-за того, что ты был скептиком… — Эй, — мигом взбесился Саске, — я вообще-то еще жив. — ...твой разум сопротивлялся тому, чтобы видеть истину, — невозмутимо продолжил Итачи. — Из-за того, что ты сильно привязан к физическому миру, для тебя все выглядит обычным. Пока. — Пока? — спросил Саске, понимая, что чем больше он узнает, тем меньше понимает. Итачи протяжно вздохнул, а затем неожиданно откинулся на подушки. — Подожди немного, — он резко предвосхитил любые вопросы, прикрывая глаза. Саске ничего не оставалось, как тупо рассматривать его: сегодня облаченного в черную рубашку, застегнутую под самое горло, и черные брюки. Грудь Итачи мерно вздымалась, как будто он стремительно погрузился в глубокий сон, а затем… Саске увидел кое-что странное: от тела Итачи отделился… другой Итачи. — Мир многослойный, — спокойным лекторским тоном продолжил он, будто никакой паузы и не было. — И существует на разных уровнях. Как пирог… — Я понял, — немного уязвленно оборвал новое объяснение Саске, который был раздосадован тем, что с ним ведут себя, как с неразумным дитем. — Луки там, капусты, пироги. Понял уже. — И сейчас ты видишь мою астральную проекцию. — Я догадался, — Саске покосился на второго Итачи, мирно раскинувшего руки на кровати, а затем снова посмотрел на первого, не заметив между ними никакой разницы. — Но есть кое-что, чего ты пока не видишь, — объявил Итачи и приблизился вплотную, резко стукнув Саске по колену, чем заставил его мигом спустить ноги на пол и в опаске замереть. Что он собирался сделать? Саске старался держаться невозмутимо, но когда угольно-черные глаза скользнули по его лицу и опустились ниже, то ощутимо запаниковал. Итачи тем временем жестом фокусника обхватил воздух в районе солнечного сплетения своего неудачливого гостя (Саске невольно залюбовался длинными паучьими пальцами) — и несильно дернул. — Ай! — вскрикнул Саске, чувствуя себя так, будто только что чуть не расстался с жизнью. — Что ты творишь?! — Смотри, — сказал Итачи, все еще не разжимая руки. Саске тупо посмотрел вниз, где закономерно ничего не было. Но спустя всего лишь пару мгновений он увидел ее: длинная полупрозрачная серебристая нить, извиваясь между пальцами Итачи, исходила из солнечного сплетения Саске и уходила куда-то в окно, исчезая из виду, подобно миражу. — Это твоя серебряная нить, — Итачи наконец разжал пальцы и выровнялся, — и вот с ней-то как раз что-то не так. Серебряная нить очень важна: она соединяет все наши тела. И она у тебя очень тонкая… Впрочем, посмотри лучше на мою. Саске уперся взглядом в грудную клетку мага (или кем он там был) и несколько раз моргнул. Как и в прошлый раз, спустя пару секунд он увидел… — Ого, — пробормотал он с досадой, — такая толстая. Саске не хотелось этого признавать, но в этом всем было что-то очень фрейдистское. Все это меряние нитями… К тому же он не был уверен, прилично ли трогать другого человека за его эту нить. “Тем более позволять это делать мужчине”, — про себя добавил он. — Можно было бы это списать на то, что она такая из-за твоего положения — ты ведь завис где-то между, — Итачи тактично опустил между чем и чем. — Но тогда она бы была натянутой, как леска, и не позволяла бы тебе расхаживать по всему городу. Так что, полагаю, секрет произошедшего с тобой кроется именно в ней. А теперь погоди немного, я вернусь. Как завороженный, Саске наблюдал новый фокус: как Итачи плавно подходит к кровати и падает на нее, сливаясь со своим телом. Мгновение — и он, уже цельный, открывает глаза и поднимается на руках, морщась от льющегося сквозь окно света. — Но вчера, — Саске вспомнил кое-что важное, — я думал, что это сон и пытался проснуться. Так вот я прыгнул с балкона и… мне было больно. — Ну, конечно, тебе было больно, — Итачи сказал это тоном человека, который привык общаться с идиотами и даже достиг в этом некоего мастерства. — Слушай, если погибнет твое астральное тело, умрет и физическое. Я поэтому и говорил тебе не делать ничего опасного. Кроме того, твой разум, пытаясь увязать ситуацию со знакомой ему реальностью, добавил красочных впечатлений. Итачи сделал паузу, давая потрясенному Саске переварить всю информацию. — Последнее, что я помню, так это то, как выходил с работы, — наконец тихо сказал тот. — И… и потом, как я уже проснулся вот так… в этом теле. Вечер позавчера… Его будто стерли. — Вероятно, именно тогда с тобой что-то случилось, — кивнул Итачи. Саске вцепился пальцами в подлокотники кресла. — Я еще жив, — упрямо начал он и, заметив удивленный взгляд напротив, пояснил: — Ты говорил, что помогаешь живым. Я заплачу тебе, сколько захочешь. Просто скажи мне, как вернутся. Прошу, — он стиснул зубы, чувствуя себя униженным. Хотелось по-глупому зареветь от чудовищного осознания всей ситуации. С ним что-то произошло. Он оказался на грани жизни и смерти. Его физическое тело лежит в больнице, пока астральное отделилось и ходит между мирами. — Помочь тебе скорее должны врачи, — Итачи снова равнодушно пожал плечами, отчего на Саске накатило отчаяние. — Но… я боюсь, пока твоя нить выглядит так, ты не придешь в себя. — Что тебе нужно? — процедил Саске. — Что нужно, чтобы ты помог? — Это не вопрос денег или чего-то еще, — Итачи как-то устало возвел глаза к потолку, — хотя плата за услугу — это очень важно. Но я не знаю, как помочь. Я никогда с таким не сталкивался. И я не знаю никого, кто с чем-то подобным бы сталкивался. И… я боюсь, у тебя мало времени. — Почему? — Саске был готов поспорить, что по его спине заструился несуществующий пот. — В таком состоянии нельзя пребывать долго. Думаю, у тебя есть не больше недели. — Что будет потом? — севшим голосом спросил Саске. — Ты умрешь.