Последний Певерелл

Рождество— не время года. Это чувство. Эдна Фербер.

Конец года принёс немало удивлений Вальбурге Блэк, ибо лишь к декабрю она узнала, что её племянница вот-вот обручится с представителем древнейшего рода Певереллов, и подобное не могло не радовать. Древний род всегда почитал традиции предков, и у неё даже были сведения, что Эдвин Певерелл всё ещё не забыл запретные знания и периодически совершает жертвоприношения, убивая маглов. Не было удивительно, что министерство уже годы точило на него зубы, мечтая посадить Эдвина в Азкабан. Она никому бы не пожелала участи сгинуть в той ужасной темнице, полной Дементоров, однако же министерство пошло бы и на убийство, попади Певерелл в их руки. Но он не был прост: доказательств, достаточных для ареста, у них не было, и проникать в его замок никто бы не посмел, ибо подобный глупый шаг привёл бы лишь к мучительной смерти нарушителей частной собственности. Вальбурга Блэк беспокоилась о том, что ждёт их род, так как у её сестры родились только девочки, а оба её сына пока что не создавали впечатление достойных наследников, особенно Сириус. Союз с Певереллами в теории мог бы несколько улучшить положение, и её сыновьям точно было бы на кого равняться. Сомнений в молодом наследнике Певереллов у неё не было, и женщина надеялась, что он сможет сблизиться с её детьми. Пусть помолвка Беллы и Руди должна была произойти лишь к сентябрю следующего года, а свадьба и вовсе лишь к курсу четвёртому, древние рода не бросали слов на ветер, и она была вполне уверена в том, что всё будет именно так, как задумано. Приглашение на ужин, на котором будет и сам Лорд Певерелл, лишь подчеркнуло её уверенность в серьёзности намерений последнего. У неё уже не было никаких сомнений в том, что именно Эдвин и предложил Сигнусу заключить помолвку между его сыном и их дочерью. Выбор пал на Беллу, и она совершенно не была в этом удивлена, ибо девочка действительно сообразительна и сильна. Характер же у неё был твёрд, поэтому малышка вполне могла бы стать опорой Руди. Однако же сам мальчик был для неё загадкой, да и стоило Эдвину прибыть в мэнор, как он тут же отослал ребёнка к другим детям, намереваясь сразу перейти к переговорам. Женщина смогла лишь переброситься десятком слов с Руди, и мальчик показался ей достаточно серьёзным и развитым. Более развитым, чем её собственные дети. Позицию мальчика касательно грязнокровок она не знала, ибо не задавала подобный вопрос: отец точно учил его правильным вещам. Общение мальчика с её сыновьями определенно будет полезным для последних. — Рад, что мы все собрались в столь чудесное время года вместе, — улыбнулся Эдвин, отвлекая женщину от достаточно невесёлых мыслей. — Пусть семьи Блэк и Певерелл ещё не связаны тесно узами брака, однако я искренне верю в возможность вести переговоры без вероятности утечки важной информации. Также важно учитывать, что гораздо легче сблизиться, находясь в весьма тяжёлом положении, а многие древние рода, включая и наши, — он вздохнул. — Наши семьи вскоре будут находиться в весьма печальном положении. — Что вы хотите этим сказать? — чуть нахмурилась Вальбурга, держа в руке бокал вина, но пока не решаясь пригубить его. Позиция Эдвина была столь твёрдой, что женщина даже позабыла о напитке, пытаясь понять, что конкретно имеет в виду мужчина. Последний явно не разбрасывался словами. Подобное в большей степени было свойственно полукровкам. — Боюсь, наша главная проблема заключается в том, какую конкретно позицию выбрало министерство. До недавнего времени там звучали тезисы, в которых были намёки на лоббирование исключительно наших интересов, но никак не интересов магглорождённых. Однако в последнее время в министерство всё чаще стали попадать выходцы из нечистокровных семей. Настоящий позор, я замечу. Главное, что виноваты мы — древние рода, — Эдвин нахмурился. — В ближайшем будущем многие древние обычаи и традиции будут запрещены, как и многие заклинания, а древние семьи, творящие магию, будут подвергнуты санкциям со стороны государства. Дело может ограничиться штрафами, но в дальнейшем последуют и более суровые наказания. Жертвоприношения уже запрещены, но вскоре борьба с ними перейдёт на другой уровень. Возможно, ко многим чистокровным попросту будут вламываться, прикрываясь законами, чтобы изъять «опасные» артефакты. — Процесс начался уже давно, — ответила Вальбурга. — У вас есть информация, что уже в скором будущем ситуация станет ещё хуже? — Все изменения связаны с Дамблдором, который играет не последнюю роль во всём происходящем, о чём я и говорил. Пусть главная проблема заключается в том, что министерство склоняется в сторону полукровок и магглорождённых волшебников, однако же они постоянно оглядываются на Дамблдора. Не так давно он стал директором Хогвартса, и в будущем это приведёт к тому, что многие волшебники, окончившие школу, будут воспринимать его как мудрого старца, у которого есть ответы на все вопросы, — мужчина позволил себе усмехнуться. — Сменить директора в любом случае невозможно, — вздохнула Друэлла. — После его победы над Гриндевальдом даже надеяться на подобное нельзя, ибо ныне во всём мире он считается легендарным волшебником, и о нём говорят чаще, чем о самом Мерлине и Салазаре. Но есть тот, кто желает решить данную проблему. — Волан-де-Морт, — кивнула Вальбурга. Она многое знала об этом мужчине, даже училась с ним в одно время, однако не была до конца уверена, что война, которую они пропагандируют, неизбежна. Конечно же сами процессы, которые приведут к войне в будущем, уже начались, и чистокровным волшебникам в любом случае придётся противостоять силам магглорождённых и части полукровок. — Будучи откровенным с вами, я не считаю его тем, чьи действия решат проблему, с которой мы столкнулись. Также я недавно выяснил, что и в физиологическом плане с ним происходит нечто ненормальное. Он объясняет это тем, что стал выше смерти. Примерно подобными тезисами он разбрасывается. Похоже, Том решил побаловаться с крестражами. Взгляды присутствующих устремились к Эдвину, спокойно держащему бокал вина в руке. Не было сомнений в том, что данной информацией мужчина владел уже некоторое время, и она не была для него удивительной. — Но это же приведёт к тому, что он попросту сойдёт с ума. Крестраж определённо скажется не только на физиологии его организма, но и на рассудке. Даже трудно предположить, к каким последствиям это приведёт, — нахмурилась Вальбурга. — Крестражи, — поправил женщину Эдвин. — Есть основания полагать, что у него их несколько. — Он же умный мужчина. Один из лучших студентов Хогвартса за всё время. Как же он решился на подобную глупость? — поинтересовалась Друэлла. Женщина склонялась в сторону мужчины, даже обдумывая возможность поддерживать его либо материально, либо предоставляя доступ в их библиотеку, но теперь данный вариант был невозможен, ибо она не решилась бы впускать в свой дом подобного человека. Судя по выражению лица мужа, последний также не хотел бы видеть Тома даже в ста метрах от их дочерей. — В качестве крайнего варианта можно выбрать и его сторону, но у меня совершено иная идея, — добавил Эдвин. — Что вы предлагаете? — спросил Орион, молчавший до этого момента, но внимательно слушавший диалог. Мужчина уже решил, что Эдвин желает лично возглавить борьбу. — Не нужно допускать даже возможности начала войны. Она, скорее всего, начнётся уже лет через десять. Однако же пока у Тома не так много сторонников, и мы для начала должны сохранять нейтралитет. Но невозможно за один лишь день обсудить все вопросы, — заметил Эдвин. — Для начала необходимо попросту не вставать на сторону Тома. Возможно, что, видя наш пример, чистокровные семьи сами предпочтут нейтралитет войне. Естественно, нужно действовать в зависимости от обстоятельств, но в целом нет иного благоразумного выхода помимо этого. Эдвин Певерелл к вечеру смог убедить Блэков в необходимости сохранять нейтралитет, не вступая в грядущую войну на стороне Реддла и не оказывая последнему какую-либо поддержку. Блэки не могли проигнорировать предупреждения будущего родственника, который имел значительный авторитет. Таким образом, глупо было полагать, что мужчина стал бы юлить и попросту лгать. Поддерживание нормальных отношений между их семьями было крайне важно, и в ближайшем будущем была возможность сделать Блэков и Певереллов гораздо сильнее. Однако некоторые вопросы всё-таки оставались неразрешёнными, и их необходимо было обговорить. Атмосфера за обеденным столом была доброжелательной, и рождественское настроение появилось не только у детей, играющихся в другой части мэнора, но и у взрослых. Положения обоих родов становилось более стойким. Решающим моментом, который определит всё, являлась помолвка Руди и Беллы, которая должна была состояться в конце лета следующего года. Однако же сейчас была острая необходимость провести беседу с Руди и Беллой. Последние пока были лишь детьми, и никто против беседы не возражал. Вальбурга и Орион вовсе не общались с Руди. Прошло не более пяти минут, после того как они послали домового эльфа за детьми, и наследник Певереллов прибыл в обеденный зал вместе с Беллой. Оба выглядели довольными, но всеми силами пытались изобразить серьёзность, отчего выражения их лиц были несколько потешными. Однако же старшие были рады тому, что дети весело проводили время. — Добрый вечер, — поздоровался мальчик, чуть склонив голову. Белла исполнила идеальный книксен. Держались они достаточно близко друг к другу, из чего становилось понятно, что дети успели сблизиться и уже могли считаться друзьями — нельзя было не порадоваться за них. Пусть Руди с Беллой и были настроены радостно, разговор предстоял непростой. Как бы взрослые ни хотели портить детям настроение, без этого было не обойтись. Дети должны знать о тех трудностях, с которыми им придётся столкнуться в будущем.