Сладко спит 12 лет

      Не впервые Гаара видел сон. Он знал, что меняющиеся картинки перед вуалью его закрытых век - это обычное дело, доступное абсолютно любому человеку едва ли не с самого рождения. Однако ему, пробывшему в пучине бессонницы на протяжении двенадцати лет, что-то двигающееся и расплывающееся, как круги на воде, что мгновенно исчезает после пробуждения и будто бы смотрит на него из за угла с ехидной улыбкой, казалось чужеродным и неправильным, чем-то ужасным и бредовым. Но раз так бывает у всех, то, наверное, и ему нечего бояться.       Так он успокаивал себя каждый раз после очередного ночного потока цветных картинок. Он их боялся. Но раз тело требовало отдыха - именно такого отдыха - приходилось подчиняться. Он жил в этом рабстве уже много лет и не мог понять, почему отсутствию снов он радуется, а их появлению и движению перед спящим разумом - нет, когда как остальные люди... Впрочем, и у них были разношерстные реакции на их сны.       Но только иногда в прохладе ночи Гаара находил ту самую тёплую пустоту, которая согревала его, словно обнимая, и только в эти ночи он чувствовал себя в безопасности и окружении уютом. Даже если к нему приходили сны - когда в его постели с ним спал Ли, Гаара погружался в пустыни бескрайних и забытых снов без опаски. С недавних пор он и понял, что спать спокойно может, только если приятный вес изрисованной шрамами ладони устроится у него на спине или плече, а собственные ледяные руки почувствуют так необходимое ему родное тепло и свет, от улыбки и дыхания Ли исходящий.       Гаара проснулся очень нескоро. Сны, навязчиво его приследующие до самой своей кончины, отпустили его, и песчаник смог приподнять голову от упругой "подушки". Он не помнил, как и где уснул, но знал точно, что рядом должен быть Ли. Как Гаара и хотел, и мечтал, и жаждал: его великолепный вечно улыбчивый парень лежал под ним, скромно скрестив пальцы рук у него на пояснице приятным весом, словно не давая Гааре сбежать, чего тот явно не собирался делать. Даже мысль о побеге казалась такой же чужой и страшной, как его ночные кошмары. Гаара снова тыкнулся носом в ямочку на ключицах Ли и услышал тихое размеренное сердцебиение. Солнце уже приятно нагревало простыни и одеяло, медленно подползало к загорелому лицу Ли, крадясь все ближе и ближе... Гаара вытянул из-под своей груди руку и поднес ее к вороным блестящим локонам, чтобы пустить пальцы в их мягкость, провести вниз к виску и остановить на щеке. От ласкового прикосновения Ли сонно пошевелился под ним, приподнял колено, и Гаара беззвучно охнул - середина бедра оказалась у красноволосого едва ли не рядом с... Нет-нет, Гаара, имей терпение.       Ли наконец открыл глаза и тут же утонул в искрах нежности бирюзовой глади озера.       - Доброе утро, - лениво улыбнулся Ли.       - Доброе утро, - отозвался Гаара.       Некоторое время они лежали молча, вслушиваясь в спокойствие оранжереи, вдыхая ее влажный воздух и приятные запахи утренней пыльцы. Солнце, хоть и скрытое за тучами, пробивалось сквозь их живую изгородь, накрывающую укрытие из одеял и подушек, и ярко подсвечивало огнем рыжие волосы Гаары, все еще растянувшегося вдоль тела Ли.       И давление на одно место продолжалось.       - Я не разбудил тебя? - спрашивает Ли.       - М, чем, например? - заигрывающе Гаара привстает на локти, но продолжает прижиматься к телу Ли и начинает низко спускаться бёдрами вдоль.       - Г-Гаара, не надо так делать, п-пожалуйста! - вдруг дёргается Ли, но под слабым отпором снова падает на простыни.       - Как? Вот так? - Гаара резко проезжается разведенными бёдрами по паху Ли и прикусывает нижнюю губу.       - Мх! - только и выдыхает Ли, с силой зажмуривась. - Гаара, милый, твои ноги!..       И только ему стоило это сказать, как лицо красноволосого мрачнеет и сжимается в судороги от подкотившей боли в нижней части тела. Он падает обратно Ли на грудь.       - Ты просил не извиняться, но мне...       - "Милый"? - обрывает его озадаченно Гаара и смотрит в глаза с ожиданием. - Почему ты назвал меня так?       - Потому что ты милый, Гаара, - с удовольствием отвечает Ли и обхватывает любимого руками выше, чтобы притянуть чуть ближе для поцелуя в щеку.       - Я слышал, как Темари и Шикамару тоже называли друг друга не по имени, - говорит Гаара. - Это какая-то традиция?       - Ну... Влюблённые часто дают друг другу ласковые прозвища, чтобы показать, как сильно они привязаны к своей половинке, - отвечает Ли, все еще не отрываясь от восхитительных глаз напротив. - Так они проявляют свою нежность, любовь, потому что только возлюбленных называют так ласково... Я не знаю, как это объяснить, Гаара, это нужно просто почувствовать.       - А как они выбираются - эти прозвища?       - Обычно для этого нужно просто захотеть как-нибудь назвать возлюбленного. Но часто выбираются из привлекательных качеств, из достижений или особенностей внешности.       Гаара вдруг нахмурился и надул губы:       - Наруто называет тебя Густобровым. Это тоже твоя особенность внешности, но разве он влюблён в тебя?       - Ха-ха, конечно нет! - смеется Ли, и Гаара дрожит на его груди. - Это прозвище прицепились ко мне, но называют меня так многие. А ласковые прозвища влюблённых - это когда только они имеют право так называть друг друга.       - Хорошо, я все еще не могу понять некоторых вещей, но... - Гаара внимательно оглядел Ли и улыбнулся ему, приятно краснея: - Мне понравилось, что ты назвал меня милым...       - У-у-у, Гаара! - воскликнул Ли и крепко обнял красноволосого в порыве эмоций. - Ты действительно такой!       - А как мне тебя называть? - спрашивает песчаник.       - Как хочешь, Гаара, мне будет приятно в любом случае! Потому что так называть меня будешь только ты, - Ли снова улыбается, все еще сжимая широкие ладони на спине песчаника.       Гаара задумался так, словно от него ждали серьезного решения на собрании Совета немедленно, хотя Ли уже забыл о разговоре и говорил, как прекрасно, оказывается, просыпаться под зелёным навесом.       И вдруг в груди Гаары что-то вспыхнуло.       - "Лотос"? - говорит он и ловит взглядом удивленного Ли.       - Что?       - Милый... лотос? - неуверенно произносит красноволосый и наклоняет в сторону голову. - Могу я назвать тебя так?       Рок широко улыбается, не в силах сдерживать слезы радости, и весело и нежно расцеловывает лицо Гаары, пока тот хихикает и краснеет.       - Конечно, Гаара, конечно, милый! Как хочет твое сердце! Как в тебе ярко кипит юность!       - Я люблю тебя, - Гаара немного отстраняется, чтобы со смехом остановить покушения на свои щеки и поймать возлюбленного в долгий поцелуй. Они соприкасаются губами и приоткрывают рты, чтобы сплести языки в дурманящем вальсе.       Гаара блаженно мурлычет и вдруг резко приподнимается. Ли взволнованно смотрит, как песчаник хватает подушку над его головой и выкидывает ее за пределы "гнездышка". После слышится явный шлепок, как если бы ткань впечаталась в чье-то лицо и упала бы на пол.       - Ид...- едва не ругается Гаара, сдерживая злобный рык, и возвращается на свое место - на грудь Ли - с таким видом, словно отвоевал его на мировой войне в жесточайшей схватке.       - Эм, Гаара?..       - Канкуро, видимо, по пьяни нас искать пошёл и на зло вспомнил, куда мы с тобой уходили. - Еще раз Гаара пожалел, что отдал однажды запасной ключ от оранжереи старшему брату.       - То есть, он видел, как мы с тобой...       - Целовались, да, - с лёгким раздражением отвечает Гаара и брыкается, чтобы заползти на Ли чуть выше и обхватить руками его шею. - И я хочу еще.       - Как пожелаешь, - улыбается Ли. Он точно помнит, что официально называть Гаару "Казекаге-сама" для него в таких ситуациях равноценно как минимум одному злобному взгляду и ворчанию, поэтому придерживает язык и вместо этого нежно проводит им по нижней губе красноволосого, заставляя того приоткрыть рот и влажно выдохнуть.       - Ли, - шепчет Гаара сдавленным голосом и обхватывает ладонями загорелое лицо. - Мы забыли про розу.       - О, нет! - Ли тут же вскакивает на простыни, поднимая вместе с собой и Гаару, плюхнувшегося на его колени. - Она же погибнет! Мы должны скорее...       - Успокойся, Ли, - отвечает Гаара и медленно поднимается на ноги, слегка пошатываясь. - Спешкой ты лучше ей не сделаешь.       Ли внимательно следил за каждым движением Гаары, чтобы в любую секунду успеть подскочить и поймать того на руки. Конечно, после вчерашнего у песчаника действительно болело все от поясницы до лодыжек, но он все равно старался идти прямо и уверенно, потому что эта боль была приятной и напоминала о великолепной бурной ночи. Не только низ заставлял думать о себе каждые десять секунд - схожие по ощущениям и виду с ожогами красные пятна на его шее игрались в глазах и наровили рассказать всему миру об их акте любви и его интенсивности.       Ли думал, что ему будет стыдно. Но кроме легкого смущения и безграничной любви он не испытывал ничего в присутствии его Гаары.       Гаара спокойно выскользнул из постели и босиком по тёплому камню направился в сторону покинутой розы, прошел мимо расшатанного стола с таким видом, словно не его вчера припечатали к металлической поверхности, и не его одежда перемешалась с одеждой Ли на полу, которую сам Густобровик поднимает с особой осторожностью, будто держит в руках не ткани, а хрусталь, с каким часто сравнивал и самого правителя Суны. На ходу Ли находит и свою сумку, из которой вчера песок выудил смазку и презерватив, и одевает попавшуюся под руку майку с надписью "Youth" поперек груди. Он замечает, как Гаара оборачивается к нему, но не замедляет хода.       - Без майки ты выглядел более... - но внезапно красноволосый отворачивается, так и не удостоив чести конец фразы.       Ли с улыбкой подбегает к нему и понимающе воркует на ухо:       - Ты вчера без одежды - тоже.       К таким смелым и откровенным высказываниям, что Ли один позволял себе перед ним, Гаара не хотел привыкать. Он каждый раз хотел бы чувствовать, как кровь липнет к щекам, прогоняя бледность, как взрывается взгляд огненной вспышкой интереса и игривости.       Когда на полу в вперемешку с рухнувшими со своих мест горшков на полу начал мелькают песок, явно взвинченый еще со вчерашней ночи, повелитель Суны несколькими движениями заставил его отползти обратно к дверям оранжереи, где он обычно хранил его на какой-то непредвиденный случай, и закрыл крышку. Гаара попросил Ли принести лопату, беспечно брошенную куда-то далеко, и два ведра отстоявшейся воды. Благо, Рок запомнил, где это все можно было достать. Но вообще, даже если бы он и не знал - обыскал бы хоть всю оранжерею, лишь бы принести к ногам любимого все, что необходимо для пересадки. Сам Гаара беспечно и с каменным лицом собирал с пола горшки, выбрасывая старые и доставая из своих запасов новые.       Со стороны казалось, что Ли был единственным, кто беспокоился за сохранность цветка, за его жизнь, как за жизнь собственную. Но и Гаара, что ловко орудовал материалами, как знающий вдоль и поперек правила садовод, умело и с большой осторожностью и нежностью колдовал над выделенным островком специально для растений, привыкших к более умеренным условиям, пока Ли завороженно вслушивался в хрипловатый, как скрежет песка о дюны, и тягучий, как карамель, голос.       - Розы не выносят сквозняков, поэтому их нужно сажать в местах, где нет ветра и есть доступ к большому количеству солнца. Как фурунил или циклариус.       - Гаара, я понятия не имею, что такое последние два слова, но мне безумно нравится, как ты рассказываешь о своём увлечении, - говорит Ли с таким видом, словно готов слушать и слушать, и слушать любимого без остановки, пока солнце не склонит к закату - но и даже тогда он бы не отказался от сказки на ночь.       - Сочту за комплимент, - отвечает Гаара с лёгкой улыбкой.       - Ты не думал идти дальше: сеять семена юности, чтобы они тоже тянулись ввысь? Как мне кажется, детям было бы интересно тебя слушать.       - Детям? - переспросил Гаара и взглянул глубоко Ли в душу. - Я не уверен...       - Гаара, ты прекрасно рассказываешь! - Ли, как и всегда, внезапно обхватил ладонь песчаника своей и притянул к груди. - Будь уверен, они бы с удовольствием слушали бы тебя! По крайней мере, я могу поклясться, что наши дети бы точно...       Сегодня явно день недосказанностей. Ли вдруг пошатнулся и часто заморгал, осознавая сказанное, пока Гаара непонимающе смотрел на него и ждал продолжения.       - Наши дети? - снова задает он вопрос, и Густобровый направляет в его сторону растерянный взгляд.       - Мы... Эм... - Ли неловко засмеялся. - Просто у меня снова возникла... глупая мысль, хах.       - Расскажи, - просит Гаара и придвигется чуть ближе, чтобы головой упасть ему на плечо. Они продолжали держаться за руки.       - Просто я подумал, глядя на тебя, как было бы здорово, если бы у нас были бы в будущем дети. И они бы очень любили твой голос и твои рассказы, и бегали бы по оранжерее - неугомонные и, ха-ха, я бы ругался на них, чтобы они ничего не сломали в твоем парнике, но очень-очень бы радовался, когда один из них не слушался бы меня и убегал в поисках новых растений... И он был бы этим сильно похож на тебя. И у него, наверное, были бы замечательные бирюзовые глаза и такая же бледная, как у тебя, кожа, и твои губы, и твои волосы... И он бы всегда любил забираться между нами на диван и рассказывать нам, как прошел его день, и я бы обнимал вас и любил всем сердцем...       Гаара дернулся, когда услышал судорожный всклип сверху. Ли мечтательно улыбался сквозь поток крупных слез и безрезультатно смахивал их с щек. Красноволосый потянулся к нему ладонью и провел по мокрым скулам, прежде чем прикоснуться легонько к ним губами.       - Ты хочешь полноценную семью. С ребёнком, - утверждает, нежели спрашивает Гаара.       Ли бессильно кивнул.       Гаара улыбается ему и говорит своим многозначительно тихим голосом:       - Мы уже столько сделали, Ли, и я понимаю твое желание. Я могу поговорить об этом с нашими медиками и Советом, как только он будет заново сформирован.       Глаза Рока загорелись:       - Значит, ты тоже хотел бы?..       - Придется подождать пару лет, Ли, но - да. Если у нас с тобой будет ребенок, то я буду счастлив вдвойне. Но есть одно "но"...       Ли внезапно схватил обе руки Гаары и притянул их к губам, чтобы запечатлеть на их костяшках - испачканных в земле и тёплой воде, в соке сломанных листьев, окутанных запахом его самого и песочного жара - терпкий, нежный и мягкий, как бутон, поцелуй:       - Гаара, милый, я сделаю все, лишь бы ты был счастлив - наша вечная юность поможет мне одолеть любую проблему. Если тебе что-то мешает и делает тебе больно, или, может быть, ты не уверен в чем-то, то я!..       - Женись на мне, Ли, - внезапно весело смеется Гаара и поднимает на возлюбленного полный счастья взгляд. - Это единственное "но", которое я с тобой должен решить в первую очередь. Для этого я и расформировываю Совет - не только чтобы двигать Суну вперед. Я и о себе думаю, Ли, и о тебе.       - Да, конечно, да... Спасибо! - бессвязно отвечает Ли и наклоняется к возлюбленному, чтобы приобнять его.       - Я скажу, когда можно будет смотреть кольца, хах.       Слышать шутливый смех Гаары - величайшее для Ли счастье.       Серое небо успокаивало и давало знать, что буря постепенно отступает, вылизывая уже последние слои своего объёма. Дождь мелко накрапывал по песчаным дорожкам и холодил камни, что вскоре после остывания снова нальются колкостью ошпаренного воздуха. А пока редкая свежесть и неловкая прохлада обливала собой каждую крупицу строений, дорог и людей. Однако Ли, к своему удивлению, не увидел по дороге ни одного жителя Суны, что с счастливым лицом бы бегал под благодатной моросью. Вместо этого пустынники прятались по домам от непривычной для них атмосферы. И только Казекаге шёл спокойно под слабыми каплями, словно по призрачному городу, правителем которого внезапно стал, пока еще был живым, и теперь вынужден защищать его до конца веков.       Меланхоличность никак не вязалась у Ли с одеждой Гаары - испачканная в некоторых местах футболка, едва прикрывающая плечи, широкие свободные штаны, какие носил почти каждый суновец, как что-то привычное и повседневное, перчатки для работы в земле - ни одна из этих вещей не отражала в Казекаге того величия и уважения, какое он к себе примеряет, стоит замысловатой в своей форме шляпе упасть ему на голову и белоснежной одежде покрыть тонкую фигуру. Но вместе с тем столь одомашненый вид манил и вызывал острое любопытство: загляни внутрь, раскрой все секреты, корни которых давно сожрали твое сердце - вот, что шептали Ли его же мысли и стук дождя. Как одержимый, он шёл за Гаарой и был благодарен погоде за то, что по дороге до дома им не попался ни один из жителей.       До этого момента.       - Выходи, я тебя заметил, - говорит вдруг Гаара и встаёт напротив тёмного переулка, скрывающего в своей холодной тени чью-то маску.       Ли невольно смотрит туда же поверх красной макушки и останавливает дыхание. В темноте скрывалась фигура члена АНБУ Песка, чьё тёмное одеяние скрывало очертания тела, однако сильный ветер заставлял мокрую ткань хлопать и биться о него. Собачья маска скрывала лицо - но не голос:       - Казекаге-сама, - говорит мужчина в маске и опускается на колено перед правителем. Картина эта выглядела странно: член АНБУ стоит на коленях перед невысоким юношей в рабочей одежде для садоводов. Однако от них обоих веяло той тяжестью и серьёзностью, какая бывает лишь между людьми, на плечи которых возложена огромная доля ответственности, и они готовы нести эту ношу до конца дней.       - Из Облака и Листа пришли сообщения для Вас, Казекаге-сама, - говорит АНБУ.       - Райкаге и Хокаге... - задумчиво произносит Гаара и на мгновение его похолодевший взгляд оборачивается на Ли. - Передайте, что я буду в резиденции через пол часа.       - Да, Казекаге-сама, - мужчина в маске осторожно поднимается под внимательный взгляд Гаары и кланяется ему.       Ли, стоящий чуть поодаль от красноволосого, внезапно почувствовал на себе взгляд АНБУ. И не пронзающий, не давящий своей мощью и силой, а глубоко уважительный, словно Ли - наследник титула Каге или близок к этому. И член АНБУ склонил и в его сторону корпус в знак уважения и просьбы удалиться. Ли машинально поклонился в ответ - так низко, как только мог, - но когда выпрямился, подчинённого уже не было на месте. Без единого звука он исчез в шуме дождя.       - Он признал тебя, - тихо проговаривает Гаара хриплым голосом.       - Признал?..       - А раз уж член АНБУ признал нашу связь, то и вся деревня признает, - загадочно шепчет Гаара и разворачивается в сторону дома.       Дождь продолжал биться о хрупкие плечи красноволосого, оттягивать ткани его одежды, а Ли просто шел следом за ним и не мог перестать улыбаться.       Как Гаара и обещал, он был в резиденции уже через пол часа.       До этого ему пришлось переодеться в официальные одежды и выслушать от сестры парочку колких замечаний на счет их вчерашнего отсутствия, от чего Ли, как всегда заливался краской, а Гаара, скрывая довольную кошачью улыбку, чувствовал приливающий к груди кончикам ушей жар. Шикамару на втором этаже играл с Наруто в "шоги", а Канкуро уже давно находился в резиденции, ожидая появления младшего брата.       - Удачи тебе, - лучезарно улыбается Ли и приобнимает Гаару за талию в последний раз перед уходом.       Красноволосый кивает, и уголки губ его подергиваются.       Никогда Гаара не мучился предчувствием такой сильной тоски и вспышки чего-то негативного и тёмного, как сейчас. Он не знал, чего стоило ожидать в стенах своего кабинета, но чего-то хорошего он не прочувствовал, даже когда оказался в замкнутом помещении наедине с Канкуро, протягивающим ему два письма с двумя разными инициалами - Облака и Листа.       Поначалу Гаара не меняет серьезного выражения лица, и даже глаза его не выдают ни одной искры какой-либо эмоции. На секунду может показаться, словно поверх настоящей кожи он все еще носит песчаные доспехи, обезличивающие его, однако по рассыпанным едва заметным веснушкам на бледной коже можно было понять, что песок его покоится сейчас в тыкве на бедре - отдыхая. Но в одну секунду, стоило Гааре взять в руки письмо от Райкаге, над переносицей его прокладывается, как трещина, тяжёлая складка, и в глазах вспыхивает странное пламя - не искра, а настоящий пожар, явно ничего хорошего не предвещающий.       - Что там? - нетерпеливо спрашивает Канкуро, но подойти к брату в таком его состоянии боится.       - Хокаге хочет, чтобы Ли ненадолго вернулся в деревню и разобрался с некоторыми документами, - монотонно отвечает Гаара. - И он желает нам всего хорошего в нашей совместной жизни...       - Разве это... Ну вот и хорошо, а что с письмом от Рай...       - Он вызывает Ли на бой, - резко шипит Гаара и бросает письмо на стол. Канкуро даже подпрыгнул.       - На бой? Против Райкаге?!       Раздражение, кажется, наэлектризовывалось меж алых локонов, растопыривая их в разные стороны еще больше. Обычно спокойный к выходкам и подчиненных, и Совета, и Каге, и брата, Гаара пылал от возмущения и... страха. Он сам еще не понимает, с чего вдруг в нем зародилось это мерзкое липкое холодное чувство, но оно уже заполнило собой его тело по самое горло и вот-вот проникнет внутрь.       Гаара вернулся домой намного позже, чем планировал. Из-за внезапно возникших проблем, вызванных грозой, пришлось срочно их решать.       Дверь звонко скрипнула и хлопнула, оповещая всех, кто находился в доме, о приходе младшего из семьи Собаку но. Однако встречать его не спускались со второго этажа - эта привычка никогда не присутствовала в их кругу, и сейчас Гаара не ждал ни приветствия, ни вопросов о том, как прошел день. Он просто хотел выпить чай с мятой, чтобы наконец расслабиться, выбить из себя негативные эмоции и волнение. Хотел просто...       Он остановился в дверях кухни, не смея шагать дальше. Так и застыл, почти сдерживая дыхание, чтобы ненароком не спугнуть застигнувшую его врасплох эмоцию, название которой он все еще не понимает. Единственное, что Гаара себе позволил, - стоять без движения и смотреть, как Ли весело суетится на кухне, перебирая в ящиках банки и коробки, чистую посуду и протирает от пыли все поверхности. Мелодично, но фальшиво напевая, Ли не замечает пришедшего и продолжает греть на кухне, чтобы ее тепло и уют выстроились по определённому порядку. Его вид - такой непринуждённый и всегда дружелюбный по отношению к каждому члену семьи (в том числе к Гааре - тому умершему внутри него монстру) - вызвал до боли в сердце знакомый родной образ.       - Яшамару?.. - тихо прошептал Гаара и прочувствовал свинец в голове и горле.       Ли обернулся на едва слышный шепот. Он выглядел так по-домашнему, будто всю жизнь только и занимался, что встречался взглядом с глазами возвращающегося после рабочего дня Гаары и с душой ребенка улыбался ему милейшей улыбкой:       - С возвращением, Гаара, - говорит он радушно и вдруг резко меняется в лице: - Гаара, почему ты плачешь?       Красноволосый даже не понял поначалу, что обращаются к нему. Он только поднял к лицу ладонь, а потом осторожно опустил пальцы к груди, где билось в безвольном ритме сердце.       В ответ на беспокойство Ли песчаник только подошёл к нему ближе и задел головой - но это от слез не помогало, как и от дрожи, и от страха, и от внезапно ворвавшихся в его мысли воспоминаний - таких нежных, печальных и ужасающих.       На возникшую внезапную тишину после страшного грохота на кухне (Ли никогда не мог ничего делать спокойно и тихо) спустилась со второго этажа Темари. Она заглянула на кухню с Шикадаем на руках, но тут же остановилась, завидев, как ее младший брат трясётся от сдерживаемых эмоций на груди Ли. В панике мастер тайдзюцу метнул взгляд к ней, но та лишь приложила палец к губам (Шикадай повторил за ней этот жест) и ушла обратно на второй этаж, оставляя ничего не понимающего Ли наедине с Гаарой, чьи тихие слезы все еще скатывались по щекам на пол.       Минут через десять Гаара уже сидел за столом с кружкой чая с мятой в руках, и Ли находился рядом на соседнем стуле, вцепившись покрасневшими пальцами в столешницу (как она еще не сломалась от его хватки?). Догадки в его голове мелькали самые разные: он думал, кто мог так задеть Гаару, кто вообще посмел его обидеть. Или, может быть, Гаара хочет поговорить о чем-то грустном? Хочет рассказать что-то ужасное из детства? Или Каге вдруг резко изменили свое решение? Вскоре прозрачные глаза за тёмными веками поднялись к Ли, и бесцветным голосом Гаара объявил:       - Райкаге вызывает тебя на спарринг.       Давящий камень беспокойства так и сошел с плеч Рока - он облегчённо вздохнул, понимая, что с его возлюбленным все в полном порядке.       - Поэтому ты плакал? - спрашивает сквозь скованную улыбку Ли. - Потому что боишься, что мне придется биться с самим Райкаге-самой?       - Ты говоришь так, будто уже победил одного из пяти Каге, - с долей гнева, смешанной больше с волнением и страхом, выцеживает по словам Гаара. Сквозь зубы он едва ли не рычит на парня за его легкомыслие. - Но ты будешь биться не против Райкаге, а против одного из его сильнейших подчиненных.       - Гаара, - обращает на себя внимание Ли с нежной и сильной улыбкой, - для меня огромная честь принять вызов от одного из правителей пяти скрытых деревень! Это будет настоящим испытанием, что моей силе юности, подкрепленной любовью к тебе, нужно будет пройти! Я обязательно докажу, что достоин тебя, Гаара!       Красноволосый пылал - наверное столь красными его щеки были только один раз и только вчера. Его чакра вырвалась беспокойным трепетом и закружилась вокруг Ли, цепляясь с ним и вороша его черные локоны.       - Ты и так многое доказал, Ли, - хрипит Гаара. - И это подчиненный Райкаге, Ли, разве ты не понимаешь?       - Гаара, пожалуйста, не отговаривай меня, - взмолился Ли. - Как я могу твердить о силе юности, если эта сила не может помочь мне достичь своей цели? И как же я не могу показать, как сильно я люблю тебя?       - Ли-и, - бессильно простонал Гаара, и его голос сорвался. Он прекрасно понимал, что никакие уговоры решения его возлюбленного ни за что не изменят, и даже если Гаара насильно попытается остановить все это, Зеленый Зверь просто вырвется из его песка, проскочет мимо - прямиком к арене на бой. Просто так дух Ли не угаснет, и его лотос обязательно расцветет - как когда-то давно на экзамене, где Ли не уступил Гааре - тому Гааре! - в своей воле и силе.       И Гааре пришлось отпустить его на бой.       - Спасибо, Гаара, спасибо! - восклицал Ли, обнимая талию возлюбленного обеими руками стоя на коленях и пряча лицо у него в груди. - Спасибо! Я рад, что ты позволил мне показать свою силу, свою молодость и страсть на таком бою! Все ради тебя, Гаара, милый, спасибо, что поверил в меня!       - Повтори, - просит песчаник, а сам уже пытается поднять Ли обратно с колен на ноги.       - Повторить? Спасибо, что поверил в меня! - улыбается Ли сквозь слезы счастья.       - Н-нет, не то, - хмуро отвечает Гаара и ладонь кладёт Ли на щеку. - Назови меня не моим именем.       Рок так и засиял. Он уверенно прыгнул на ноги, резко выпрямляясь перед сидящем, и громко произнес:       - Я люблю тебя, милый!       Гаара подарил одну из своих скромных улыбок его порыву и потянул Густобровика за его футболку, чтобы втянуть в долгий упоительный поцелуй. Ли склоняется над ним и сильнее прижимает дрожащие губы к губам любимого. Да, он отчетливо понимал, что дрожит всем телом от эйфории, от волнения перед надвигающейся к нему волной боя, от радости бабочек в животе, сжирающих его внутренности при каждом вдохе. Гаара чувствует все это и ведет тонкими пальцами вверх к черному затылку, чтобы сильнее прижаться к Ли, проникнуть в него и оставить на нем хоть какой-нибудь отпечаток, заявляющий уже преждевременно всем и вся: Рок Ли любит только Гаару, и Гаара явно не намерен его отпускать.

Три дня спустя

      - Ли-сама, Райкаге-сама скоро прибудет, - говорит один из отряда.       - Спасибо, - отвечает мастер тайдзюцу и передёргивает плечами от непривычного к нему обращения.       Ли и еще несколько членов стражи Казекаге стоят у входа в Сунагакуре, ожидая под палящим солнцем приближение гостей чужой деревни страны Облака. Гаара не пришел встретить их из-за срочного собрания Совета и попросил Ли лично сделать это вместо него. Разумеется, тот согласился без лишних слов. Тем более, встретить будущего соперника - это честь для шиноби - Ли это понимал и все больше напрягал спину.       Пройти последнее испытание, чтобы раз и навсегда доказать всему миру, что Гаара для Ли - самый важный человек на планете, ради которого он и решается на жизнь, полностью не отдавая себе отчета в опасности перед будущим. Он решил для себя добиться своего во что бы то ни стало. Даже если ему раздробят и искрошат в пыль все его кости, он не отступит. Он Рок Ли.       По звуку, напоминающему приближение едва ли не урагана, Ли понял, что соперник близко. Стража Казекаге напряглась в своём холодном спокойствии, и в то же время некоторые из шиноби уставились неприлично долго на приближающиеся фигуры. Ли даже сощурился от контраста игры теней на фоне заходящего светила.       - Они здесь! - объявил чей-то голос, и напрягся уже Ли.       Он, конечно, понятия не имел, каким образом нужно правильно принимать гостей деревни Облака, но решил действовать по совету Гаары: "Будь спокоен и силён одновременно. У тебя это отлично получается перед каждым началом битв." От воспоминания о столь приятных словах в его сторону от самого прекрасного в его жизни существа по спине будто прошлось марево из тёплых осторожных частичек пустыни.       Фигуры приблизились, обрисовались их контуры, явно подернутые ни одним километром пути. Райкаге, возвышаясь над всеми присутствующими, как скала над лесным покровом, грузно и властно бросил в сторону Ли суровый взгляд. Рядом с ним (по правую руку) стоял тот, с кем, как понял мастер тайдзюцу, будет он сражаться уже на утро следующих суток. Высокий юноша, такой же крепкий и тяжёлый, как Райкаге, но ростом чуть выше Ли. Зачесаные назад белые волосы обнажали оскал в глазах смотрящего на Рока взгляда. Такого взгляда, будто в любой момент этот юноша мог с лёгкостью двумя пальцами переломить его бедряную кость пополам без особой доли усилий.       - Приветствую вас, Райкаге-сама, - говорит Рок Ли и низко склоняется перед правителем чужой деревни. Тот в ответ кивает головой. Юноша, стоящий рядом, явно нехотя склоняется тоже. Свита Райкаге и стража Казекаге перемешиваются между собой, чтобы в любой момент каждый мог бы остановить любую не возможную атаку.       В тяжёлом молчании бы пропал почти весь их путь, если бы Райкаге не заговорил первым:       - Значит, тебя Казекаге-сама выбрал?       Рок на мгновение поднял на мускулистого мужчину взгляд и тут же улыбнулся:       - Да, Райкаге-сама. Наши искренние чувства...       - Твои пламенные речи я уже слышал, так что заткнись, - обрывает его грубо Эй. - Это Раймэн.       Юноша поворачивает к сопернику голову.       - Он будет биться с тобой, - заканчивает Райкаге и отправляется к гостиной, где его номер уже заждался гостя, даже не взглянув в сторону Зеленого Зверя.       А вот Раймэн и Ли долго сопровождали друг друга взглядами. Что-то было в глазах светловолосого, чего Ли никак не мог объяснить самому себе. Что-то непривычное, мерзкое и так и просящее хорошенько вмазать в лицо наглому отпрыску Облака...       Ли одернул себя от этих неприятных мыслей, напоминая, что он сейчас встречает гостя и должен оказать тому почтение, тем более после долгой дороги.       - Значит, ты и есть тот самый Зверь? Мастер тайдзюцу, на которого положил глаз Казекаге-сама? - сквозь вопрос была слышна явная усмешка, и желание впечатать кулак в смазливое лицо только усилилось. - И с тобой мне придется биться?       Ли сдержал себя, и наждачной бумагой обидные слова все больше протирали воспитание и нормы приличия. Этот Раймэн явно не только по приказу Райкаге-самы сюда явился...       Ли понравился закипающий в нем огонь, и он точно знал, что его пламя поможет взбудоражить в нем силы для победы, в которой он, конечно, не сомневался.       Желание выпендриться никуда не делось еще с двенадцати лет. И сейчас оно, пусть и приглушенно, заиграло новыми красками.       Но ничего более за сегодняшнюю их встречу не случилось. Они разошлись, коротко обдумав друг о друге худшее, что могли только позволить себе, и удалились в разные стороны.       Но почему Ли вдруг стало так... нравится его внезапная неприязнь и даже злость к совершенно незнакомому ему человеку? Тем более, жителю чужой деревни? Может быть, он слишком впал в азарт? Но, будь он хоть трижды хорошим парнем, он заметил что-то в глазах Раймэна, касающееся именно слов о Гааре!       "Нервы?" - подумал Ли, потирая вспотевшиее ладони сквозь бинты. Стража Казекаге цепочкой провела всех прибывших по комнатам, а сам Рок Ли с позволения удалился. Он хотел найти Гаару. Срочно.       Суна всегда пахла песком и солнцем. Но не в покоях Казекаге. Здесь запах смешивался с хрустящим ароматом бумажной волокиты и чая с чабрецом и мятой. Возможно, очень редко - с сахарным привкусом белых кубиков или лимонным соком. Но чаще всего в нос ударяет запах самого всластителя Суны. Его аромат красен, как его волосы, опаленный самыми жаркими лучами и взглядами в его сторону, суров и в то же время дающий понять, что кабинет Казекаге если не самое спокойное место на земле, то в Суне - точно.       Ли застал его в обеденный перерыв, когда забежал в кабинет с чисто механической привычкой к стучанию перед входом. Гаара сидел за столом, перебирая документы, и только теперь Рок ощутил, как боится. Боится чего-то неизбежного, что уже настало, но почему-то это нечто не опасно для них, а наоборот, лишь подкрепляет их отношения и подливает масла в их пожар.       - Здравствуй, Ли, - говорит бархатным голосом Гаара, когда как мастер тайдзюцу стоит без движения напротив его стола и не может собраться с мыслями. Замечая путаницу в голове возлюбленного, Гаара встаёт и подходит к нему. Изящная белая рука тянется к опаленной жаром пустыни щеке. - Что с тобой?       Руку внезапно перехватывают, и Ли очень странно и опьяненно рассматривает ее.       - Уже на утро следующего дня я буду сражаться за тебя, - говорит уверенно Ли, не сводя глаз с манящих бирюзовых пустошей напротив.       - Да, я знаю...       - Я хочу, чтобы они раз и навсегда поняли, что я люблю тебя.       Гаара только улыбнулся, прикрыв глаза.       - Для чего что-то кому-то доказывать?.. Мы любим друг друга - что еще тебе нужно? - без капли упрёка говорит песчаник.       - Не знаю... Это странное чувство.... Оно...       Ли смолкает. Он надеется, что Гаара без слов прочтёт его эмоции и скажет, что ему не хватает, но на это он получает иной ответ:       - Ты в предвкушении большего, Ли.

День битвы

      Жара набирала обороты после разодравшего ее дождя, но воздух по-прежнему оставался пригодным для дыхания даже для тех, кто всю жизнь провел в горах и лесу. Небесное светило больно резало глаза и обжигало волосы, заставляя их скручиваться и терять влагу.       Несмотря на это все, Рок Ли выглядел более чем уверенным в своей силе. Он держался спокойно, с прямой спиной, и даже в момент объявления, что через несколько минут бой начнётся после появления Казекаге и Райкаге, ни один его мускул на лице не дернулся. Однако именно когда на балконе перед тысячами лицами появились двое правителей, Ли не захотел сдерживать скромной улыбки, в открытую показывая всем и вся, ради кого он сейчас стоит на раскаленном песке стадиона в боевой стойке перед жителем чужой деревни. Насколько Ли понял после прихода Гаары вчерашним вечером, Райкаге затеял это все лишь ради собственных интересов. "Возможно, - говорит ему уставший от давления и расслабляющийся в домашней обстановке голос Гаары, - что Райкаге затеял показать, насколько его шиноби сильны за счет нагрянувшего шума о наших отношениях. Проще говоря, он хочет выпендриться за наш счет." Ли после этих воспоминаний больно прикусил себе щеку. Если он проиграет, то гордость Суны - их Казекаге и его Гаара в одном лице - пошатнется и, возможно, потеряет огромную часть собственного уважения, какого он добивался долгие годы служения народу. А значит, Ли бьётся не только за их Любовь, но и за само ее существование, за уважение к любимому человеку.       Гаара и Райкаге сидели в тени балкона на своих почётных местах в окружении стражи. Красноволосый глядел только на поле боя, подмечая любые перемены ветра или движения песка под ногами обоих конкурентов.       - Казекаге-сама, вы выглядите плоховато, - говорит Эй. - Не уверены в своём избраннике?       - Он размажет Раймэна по стенке к третьей минуте битвы, - процедил сквозь зубы Гаара, ни на секунду не меняя выражения каменного лица. К подколам и прочим прихотям неуважения он давно привык и на поводу идти вовсе не собирался. Тем более, у Каге.       - И все же вы беспокоитесь за него.       - Я могу подать сигнал?       - Да, разумеется, Казекаге, - фыркнул Эй, подставляя под щеку кулак.       Гаара поднялся с места, давая понять, что момент скоро настанет. Он выглядел столь благородно и чисто в своей одежде, в рубцовом спокойствии и гордости, что ни у кого не осталось бы сомнений, на кого из Каге сейчас устремлены взгляды всех присутствующих. Ли вдруг почувствовал себя тем грешником, что завладел прекрасным божеством без его осквернения. Ох уж эти глупые мысли...       Мраморная кожа дрогнула, и губы этого божества приоткрылись:       - Приветсвую всех собравшихся, в частности хочу поблагодарить участников боя. - Несколько формальных и емких по содержанию предложений спустя, Гаара, наконец, смог перейти к более важной части: - Правила. В этой битве разрешено использовать любые техники. Но главной целью будет это.       Посреди поля вдруг образовался небольшой песчаный вихрь. Ли завороженно глядел в него, и только когда песок рассеялся, перед глазами предстал крохотный тонкий и такой хрупкий бумажный журавлик. Ли вдруг понял, что им предстоит сделать, и кто складывал вчера вечером этот журавлик прямо за обеденным столом. Он глянул на возлюбленного сквозь пелену готовности и с дрожью стал ждать объявления следующих целей.       - Вы должны забрать у соперника бумажного журавля и до конца битвы держать его у себя. Концом битвы будет считаться момент, когда противник не сможет двигаться - защищаться и атаковать. Но главное - не сломать бумажного журавля. - С этими словами Гаара взглянул на крохотный силуэт Ли и одними только глазами показал ему: "Этот журавлик - я. Не сломай меня и защити."       Рука Казекаге поднялась в воздух. Широкий белый рукав спустился чуть вниз, открывая мрамор запястья правителя. Ли сжался в предвкушении, смотря то на Раймэна, то на оригами. Казекаге резко опускает руку, и рукав струится, как флаг - резкий механияеский звонок означал сигнал к началу, и Ли срывается с места.       Битва началась.       Ли прыгнул в сторону журавлика, и Раймэн быстро перехватил его ноги, в воздухе разворачивая тело мастера тайдзюцу к земле. Лицом тот приземляется в песок, но мгновенно встаёт на руки и подпрыгивает назад, чтобы не попасть под сокрушительный удар соперника. Сила удара Раймэна оказалась настолько велика, что от кулака разошлись огромные трещины, и песок метнулся в воздух. Журавлик подскочил со своего места, но шиноби Облака быстро взял его меж пальцами - Ли почти услышал хруст бумаги. Ухмылка на лице соперника его только ободрила. Рок встал в стойку и снова напал, уже не останавливаясь в атаках. Руки, ноги, кулаки и ладони - все перемешалось в общую кашу из звуков ударов и шлепков кожи о кожу. Ли танцевал в воздухе, был лёгок и вскоре оказался прямо над соперником, собираясь нанести сокрушющий удар.       Гаара на своём месте сжал под рукавом Каге кулак: "Так ты его не одолеешь, Ли."       Раймэн в момент скрутил направляющуюся к нему руку и швырнул Зверя через плечо - тот рухнул на спину, рассекая воздух, и новые трещины разошлись острыми царапинами под Ли. Он понял.       - Четвертые Врата - Врата Боли, откройтесь!       Вокруг Ли воздух сдавливается и вдруг отбрасывает Раймэна от себя на несколько метров. Зеленоватое свечение, смешанное с всполохами сжатого вихря, окутывает все тело мастера тайдзюцу, и его плоть темнеет. Боль начинает проламываться и добираться до каждой клетки тела, но эта боль уже привычная, и именно ее Ли и намерен пустить в ход. Рывком за долю секунды он оказывается рядом с Раймэном и ударяет его в живот. Соперник летит вниз, сокрушая под собой землю. Его дыхание останавливается. Ли без единого лишнего неотработанного движения наносит следующий удар, но он оказывается остановлен, и шиноби Облака резко встаёт, атакует. Однако теперь их разница в силе почти не видна. Скорость еще не превосходит границы, но уже оказывается для большинства людей недостигаемой. Ли врывается в блок Раймена, но тут же наталкивается на земляную технику, поднявшую навстречу его удару глыбу. С лёгкостью кулак расщепляет ее на кусочки, и с криком Ли бросается на Раймэна.       - Уже полторы минуты прошло, - подливает масла Райкаге.       Эй не может видеть переживания на лице Гаары, но прищуренные глаза песчаника всегда говорили больше, чем все его тело и голос. Он слегка прикусывает изнутри нижнюю губу, наблюдая за развитием боя, до боли напоминающим его с Ли встречу на экзамене. Канкуро, стоящий по правую руку от своего Казекаге, замечает напряжение вокруг Гаары и ясно даёт себе отчёт о том, что младшенький впал в настоящий ужас воспоминаний. Кукловод хмурится и внимательнее вглядывается в ход событий.       Звуки ударов резонируют от толстых стен, и Ли вбивает кулак в одну из них - Раймэн уклонился от его удара, уже собираясь применить технику.       - Врата Предела - откройтесь!       "Пять," - мысленно считал про себя Гаара, впиваясь глазами в участников.       Раймэн не уклонился на этот раз, и кулак вмазался ему в лицо (наконец-то!). Однако и техника начала действовать. Как только Ли коснулся кожи соперника, его собственный жар встретился с землей вокруг, и осколки начали собираться вокруг него, сжимая вытесняемый им воздух обратно к Зверю. Ухмылка на лице так и не сошла даже после жестокого удара, после которого шиноби Облака отлетел в другую часть стадиона, проломив спиной стену. Руки и ноги Ли отяжелели под весом камня и потянули его вниз.       - Техника зыбучего камня, - проговорил Раймэн, довольно шагая к сопернику, постепенно проваливающемуся под землю.       Журавлик в левой руке светловолосого чуть потрепался от ударов, однако Ли не видел на нем ожогов от собственных Врат, значит, он не повредил бумагу собственной силой - это уже хорошо.       - Ну и чего ты вообще здесь забыл, выкидыш? - вольно скалится Раймэн, пока ноги Ли уже по колено забились в песок и камень. Он медленно подошёл ближе - с этого расстояния только Ли и мог слышать его шепот. - Ты хоть понимаешь, что ни мне, ни тем более Каге не ровня?       Ли молча глотает его обидные слова, пытаясь выдернуть конечности из захвата.       Райкаге, наконец заинтересовавшийся наступившим моментом, какой они проговорили с Раймэном еще перед началом битвы, чуть выпрямился на своём месте и ухмыльнулся, глядя в сторону ничего не понимающего Гаары.       - Я до сих пор поражён, что Казекаге-сама выбрал тебя. Такого слабака. Что, хочешь вырваться в более приятный свет за его счет, да? Надоело ползать по земле своей густобровой мордой?       Ли терпел. Он знал все эти оскорбления, давно уже привык к такому обращению с ним. Но после следующих слов его передернуло.       - Хотя на месте Казекаге-самы я бы позарился на такого, как... Хм, я, например, почему нет? - Раймэн говорил уже Ли на ухо, явно дразня его и чувствуя собственное превосходство. - А знаешь, учитывая характер и сдержанность Казе... Гаары, я бы предположил, что он неплохо смотрится в постели, а? Как думаешь? Или неприступный Гаара так тебе и не дал опробовать вкус его кожи и возбуждения? - Самодовольство губительно выстреливало из Раймэна, пока в Ли закипала злость. - Или он оказался той еще шлюхой? Попросил бы я тебя рассказать все в подробностях, но, думаю, я и сам все узнаю лично от его тела под собой после твоего фиаско. Уже представляю, как он будет стоять на коленях с моим членом во рту и умолять трахнуть его.       Ли оскалился и взорвался, окончательно потеряв все сдерживающие факторы. Такого неуважения он не ожидал ни от кого!..       Послышался хлопок разрушения, после которого камни полетели в разные стороны, едва не стираясь в пыль.       - Врата Прозрения, откройтесь!       - Шесть, - произнес Гаара вслух и содрогнулся всем телом.       Боль разливалась по телу резкими точками, но Ли уже не чувствовал ее. Он наполнился злобой - искренней злобой на его слова о Гааре, о его Гааре, о его любимом человеке! (Богохульство!) После такого Ли ни за что не оставит Раймэна пощады!       - Ты пожалеешь о своих словах о Гааре! - кричал Ли - клубы пара лились из его рта и ноздрей, развивая алые всполохи вокруг Зеленого Зверя.       Удар, второй, пятый, двадцатый - они все слились в один гигантский поток, не давая Раймэну и доли секунды на передышку. Он никак не ожидал такого отпора. Однако же журавль находился все еще у...       Резкий толчок, и светловолосый шиноби поднимается на ноги, выпрямляясь, чтобы закрыться руками от следующего хлопка звука. Однако прямого удара не последовало. Вместо этого Рок Ли пархнул в воздух и стремительно ринулся вниз, ударяя противника сначала в голову, затем так же в воздухе он резко вытянул ноги в шпагат, открывая перед собой грудь врага и раздвигая его руки в разные стороны, чтобы он не сложил печати. Но последним ходом был разворот Водопада Конохи - Ли выхватил бумажного журавля потоком горячего воздуха из стального захвата Раймэна и последним размахом с ноги вломил ему в плечо с такой силой, что обладатель техники земли сам погрузился по колено в песчаное покрытие стадиона.       Поднялась страшная пыль, осела тяжёлым комом перед глазами и дала доступ к концу битвы.       Ли стоял с журавлем в руке, уже остывающий после использования Врат, а Раймэн, поражённый его силой, лежал без сознания в куче камней, песка и прочей мусорной крошки.       Гаара снова дернулся, но лицо его обратилось в смесь самых ярких за его последние годы эмоции - искренняя радость, гордость возлюбленным, обожание, восхищение... Все то же самое Ли испытывал, глядя на Гаару, вставшего со своего места и подорвавшегося к выходу. Стража хотела было его остановить, ведь это неприлично перед Райкаге вот так срываться... но Канкуро понимающе сказал этого не делать. Райкаге только тихо улыбнулся собственным мыслям: "Так будет лучше. Раз Рок Ли среагировал именно на ужасные слова о Гааре, а не на оскорбления в его сторону, то он хороший кандидат. План сработал блестяще, и пусть Раймэн проиграл, он выполнил свою задачу."       Медики уже подбежали к шиноби Облака, что постепенно восстанавливался после произошедшего, а вот Ли дерзко и будто сонно отдернул руку от работника и пошатывающимися шагами направился в сторону входа на балкон. Прохладные тени облегчили чувства от небольших ожогов и ран по всему телу, и Ли и вовсе позабыл о своих недугах. Сейчас в его висках бились только осколки беспорядочных мыслей, выстроенных только вокруг Гаары. Прохладные стены затянулись в его сознании, поплыли, и Рок покачнулся к одной из них. В его руках все еще лежал уцелевший после таких масштабных для него разборок журавлик из белой бумаги. Такой хрупкий и словно бы мраморный, песочный цвет, покрытый пылинками грязи. Сквозь резонанс собственного дыхания Ли услышал торопливые, но все еще сдерживаемые и дрожащие шаги. Они спускались, и цокот каблуков не раздражал, а только прояснял сознание, дал волю сердцу - оно забилось чаще, чем во время порыва злости. Обволакивающее раздражение и беспокойство окончательно распалось на микроскопические частички, стоило шуму шагов приблизиться. Только сейчас Ли понял, что все это время держал глаза закрытыми, прижимаясь ушибленным плечом к шершавой серой стене. Солнце пробивалось сквозь крохотное окошко и лилось прямо в его сторону. И только сейчас Ли позволил себе глубоко вздохнуть сквозь боль в животе и груди.       - Гаара, - улыбнулся он искренно, но через силу. Густобровик потянулся к любимому, и тот, пусть не сразу, но упал в его объятья, крепко цепляясь за его плечи.       - Ли, - прошептал красноволосый не своим голосом - дрожащим, взволнованным, радостным и сломанным.       - Гаара, прости, Гаара, милый, я заставил тебя беспокоиться, - Рок судорожно втянул воздух вокруг себя.       - Дурак... - беззлобно ответил Гаара, поднимая на любимого взгляд.       - Гаара, люблю... не отдам... никогда... - как мантру продолжал произносить Ли, вспоминая ужасную ухмылку Раймэна - этого подонка, что покушался на его сокровище, на его солнце, на его Гаару. Как он только посмел!..       Руки, сдерживающие прежде журавля у груди, быстро переметнулись к возлюбленному, притягивая его ближе к сердцу. Ли туманно хотел закрыть его собой, защитить от посторонних взглядов, и в то же время целовать его при всех, чтобы никто больше не смел сомневаться в их Любви и даже не думал о похотливых сценах с его Гаарой - ни-ког-да!       Поток мыслей, раздирающих эмоции Рока на снова закипающие порывы, перебились возникшей вспышкой мягкого прикосновения. Гаара потянулся к его грязному лицу, поцеловал в щеку, в рассеченную бровь, сжал между ладонями его скулы и поцеловал Ли и в губы.       - Я грязный, Гаара, - чисто для вежливости говорит смеющийся Ли. Всегда джентльмен.       Но бирюзовые раскосые, как у прекрасного могущественного дракона, глаза красноречиво дали понять, что эта глупая причина для Гаары вовсе не причина не целовать возлюбленного. С улыбкой Ли сам подаётся вперед, сжимая руками обманчиво хрупкую фигуру. На белых одеждах, как на божестве после падения в грех, остаются грязные пятна черно-золотистого цвета под грязными бинтами Ли, под его испещренным порезами костюмом. Губы их смыкаются, и жар после Врат Ли проникает глубже в Гаару, наполняя их сердца взрывами счастья.       Теперь они никогда не будут доказывать кому-то свою Любвь. Одного раза было вполне достаточно для получения этой пьянящей свободы.       - Гаара, - говорит сквозь резкую боль и улыбку Ли.       - М? - Гаара поднял на него взгляд, ожидая чего-то странно-дурманящего и улыбчивого.       Ли вдруг падает перед ним на колено, сквозь слегка кружащуюся голову, и хватается за руку Гаары, чтобы протянуть в его ладонь журавлика.       - Женись на мне! - выпаливает Ли, сжимая ладонь красноволосого рядом с грудью. - Я не могу ждать, я не хочу. Давай... сейчас хоть без колец и без согласия Совета, пожалуйста, дай мне ответ...       Глаза Гаары налились блеском.       - Конечно да.       - Прости, что спросил после всего...       - Всегда джентльмен, - передразнил Гаара, обрывая извинения Ли, и потянулся для нового поцелуя. - Конечно, женюсь.

***

      - Шика-а-а! - орала Темари, голосом едва не разнося все на пути. Она была слишком рада и взволнована внезапным письмом из Суны, чтобы сдерживать себя. Однако даже повзрослевший за прошедший год Шикадай привык к ее криками, поэтому спокойно дремал в кроватке.       - Шикамару! - воскликнула блондинка, выходя к мужу на улицу, где он сам с собой пытался играть в "шоги".       Ухмылка на лице мужчины заставила куноичи замолчать и переключиться с радости на праведный гнев.       - И давно ты знал об этом? - тут же спрашивает она, плюхаясь рядом с ним на колени. - Про эту новость, а?       - Вообще-то догадался только месяц назад. Когда Наруто ходил весь день с улыбкой и крутился вокруг Какаши, как одержимый вертя в руках письмо из Суны.       - Письмо? И почему же Наруто не сказал нам об этом?!       - Это был сюрприз, о котором Какаши случайно проговорился Наруто, поэтому... Сама понимаешь.       Блондинка только фыркнула на его слова.       - Вот два поганца! Даже мне о свадьбе не сказали! Что Канкуро, что Гаара - достались же братья!       - Зато Гаара сам написал тебе о их с Ли скорой свадьбе.       Темари вздохнула, прижимая к груди хрупкий клочок бумаги.       - И ты такой же! - она ударила мужа по плечу, отчего тот пошатнулся и подавился сигаретным дымом. - Тоже промолчал! А что теперь делать? До свадьбы остался всего месяц!       Шикамару почистил горло и с улыбкой притянул жену для получения заветного поцелуя, в чем сестра Песков ему не отказала, крепко прижавшись губами к его губам.       - Нам остается только собираться в Суну на праздник.       Где-то рядом с домом зазвучали вопли Наруто и тяжёлый шаг Майто Гая.       - Ну, а вот и первый радостный вихрь, - прокомментировал Шикамару, уже готовый встречать гостей и сломавший сигарету о стеклянное блюдце рядом.       - Сколько прошло с тех пор, как Ли уехал в Сунагакуре? - спрашивает Нейджи, явно тоскуя по другу - вечно веселому и вечно надоедливому. Но уж очень сильно его не хватает в последнее время обоим членам их оставшейся команды.       - Около года назад, - отвечает Шикамару, выпивая из кружки свой чай.       Друзья собрались на вечер все вместе в доме семьи Нара, поражённые новостью о скорой свадьбе. Свадьбе Казекаге и Зеленого Зверя (теперь - Суны). Их друзей Гаары и Ли.       - Всего год? Неужели Совет так быстро согласился на такое? - спрашивает Тен-Тен, подхваченная одобряющими репликами Ино и Чоуджи.       Шикамару втянул расслабляющий дым в легкие, чтобы дать возможность Наруто выкрикнуть собственные предположения:       - Гаара, наверное, запугал этих стариков и ясно дал понять, что намерен быть только с Ли, даттебайо! Уж в этом безбровый наверняка!..       - Нет, Наруто, Гаара никого не запугивал, - внезапно подаёт голос Темари. - Вряд ли Совет бы так просто повёлся.       - А как же тогда?..       - Хах, Гаара поистине талантливый правитель, - улыбается Шикамару, глядя на жену. - Он долго и кропотливо, один за другим, заменял старого советника на более молодого и перспективного в плане дальнейшего развития Сунагакуре... Ну и развития их с Ли совместной жизни, конечно. Но я до сих поражён, что Гаара перестроил всю систему Совета за один только год.       - Зато теперь брат может спокойно сыграть свадьбу с Ли, раз ему это удалось, - взволнованно отвечает Темари.       - Это все понятно, - врывается в разговор Гай-сенсей, вставая с места рядом с Какаши, что едва успел присоединиться к общему застолью после тяжёлого рабочего дня. - Но что же до самой свадьбы? Как ее будут праздновать? И где? И когда? И... И! Нужно срочно начать искать по-настоящему полезный подарок для молодожёнов! У меня уже есть на примете одна идейка специально под стать такому событию! - Гай развеселился и уже представлял своего улыбающегося ученика, плачущего, как и он сам, от счастья. - Ах, как прекрасна юность!       - Гай, слезь со стола, ты в гостях, - потребовал Какаши.       - Гаара и Ли приглашают нас с Темари к ним уже через неделю, чтобы мы помогли им подготовиться к приёму гостей, - добавляет Шикамару.       - И костюмы выбрать, а то Гаара вообще не терпит этих формальностей, а видеть его в боевой одежде или в одежде Каге у алтаря... Или чего похуже - Ли в спортивном костюме, я не желаю, - кивнула Темари, уверенно поднимая голову, как бы показывая свое первенство в семье Казекаге.       - А я буду помогать разбирать кое-что из документов и приглашений...       - Но почему вы? Я бы тоже не отказался встретиться с Гаарой и Густобровым пораньше, даттебайо! - воскликнул Наруто.       Все прекрасно знали, как Гаара одержим их с Наруто дружбой, и точно понимали, насколько дороги они друг другу. Вот только единственный, кто не понимает эту ценность до конца, как ни странно, - сам Наруто, однажды и навсегда перевернувший жизнь и мировоззрение Песчаного Гаары.       - Наруто, - робко говорит Хината, завладевая глазами супруга. - Может быть, они хотят сделать нам какой-нибудь сюрприз?       - Брось, Хината! От Густобрового еще - может быть, но от Гаары!..       - Во всяком случае, - подаёт снова голос Шикамару, туша сигарету, - свадьба назначена на конец этого месяца.       - А от Канкуро долго новостей ждать? - вставил слово Киба, на что Акамару весело тявкнул.       - Ха-ха, - усмехнулся Какаши, закрывая пол лица книгой. - Канкуро-кун теперь живет отдельно, я прав, Шикамару?       - Да, - улыбнулся игриво мастер тени, поглядывая на свою куноичи. - Если бы Канкуро остался среди варкующих круглые сутки голубков, его бы давно закрыли в лазарете на недельки две.       - А мне кажется, не закрыли бы, даже если бы Канкуро остался бы жить с ними, - возражает Темари. - Гаара уже женат на своей работе, а Ли - заядлый трудоголик и мазохист. Они вряд ли проводят все свое время друг с другом.       - Однако ж, есть вещи, которые могут надоесть и в таких случаях, - загадочно подчёркивает Какаши, с искорками в глазах читая не особо приличную сцену в романе.       Шикамару понимающе притягивает жену ближе, а Нейджи смущённо отводит глаза от такой же раскрасневшейся Тен-Тен. Хинату можно было отправлять в лавку с красными помидорами.       - Блин, ребят, я серьезно, - напоминает о себе Киба. - Что с Канкуро?       - Писали, что все у него в порядке, - отвечает мужчина с высоким хвостом. - Он живёт отдельно, в таком же доме, что и влюблённые, только на комнату меньше. Живет, можно сказать, припеваючи, потому что не особо интересные и не важные документы можно отдавать нашему послу - Ли.       - Какаши-сенсей, в последний раз, когда Гаара и Густобровый заезжали к нам, - говорит Наруто, - вы ведь что-то наделали с документами Ли, я прав?       Хатаке только устало вздохнул:       - Да так. Просто теперь Рок Ли - официальный посол Конохи в Суну, как и Темари, только в обратную сторону.       - Ах, мой мальчик! - мечтательно говорит Майто Гай. - Ли так вырос за этот год! А ведь мы сейчас почти не посылаем друг другу письма из-за грядущей свадьбы! Кто бы мог подумать, что его юность так воспылает!       - Кто бы мог подумать, что эти двое сойдутся, - парирует Сакура, накручивая волосы на палец, а сама уже давно витает где-то в своих воспоминаниях о их с Саске путешествиях...       Минута молчания наполняется не только мыслями и воспоминаниями. Безусловно, те далёкие времена, кончившиеся около года назад, принесли немало перемен, хотя все они, в основном, были замкнуты вокруг одного-двух людей. Даже Тен-Тен, думая о свадьбе уже полтора года назад, не могла и представить, что Ли вдруг опередит ее - с его-то избранником! А вот Темари ликовала, что теперь и она оторвется на свадьбе хоть одного из братьев. Мысли ее уже подбирали во всех возможных перспективах, какие костюмы подойдут такой необычной паре.       Киба, давно расставшийся со своей девушкой, только тяжело вздохнул, отчаянно осознавая, что о Канкуро, кроме него, в этой кухне явно никто не думал.

Неделю спустя

      - Нет! Ни за что! - отчаянно сопротивлялся Ли, по привычке, что он перенял у Гаары, скрешивая на груди руки и хмуро отворачиваясь.       - Ли! - воскликнула Темари, уже раскрасневшаяся от упрямства Густобровика. - Твой внешний вид должен соответствовать твоему статусу и статусу Казекаге, если ты не хочешь опозорить его, щегаляя по залу бракосочетания в спортивном, мать его, костюме!       - Темари-сан, пожалуйста, не ругайтесь!       - Идиот!? Что я хочу, то и буду говорить! Черт! Мне даже Шикамару удалось уговорить нарядиться без криков, а ты!..       - Темари, - изнеоткуда появившийся Шикамару, как по велению веера куноичи, быстро подлетел к ней и остановил ее руку, чтобы та не разорвала в клочья нарядную рубашку. - Успокойтесь вы. Мы же в магазине. Разве можно?..       - Шикамару! Ли!.. Он!.. - задыхающаяся от возмущения женщина ясно дала понять, что уж лучше будет одевать брата, чем его супруга, поэтому быстро отошла от мастера тайдзюцу и направилась прямиком к соседней примерочной, у которой стояла взволнованная криками и появлением в ее магазине Казекаге продавщица дорогих костюмов.       Оставшиеся на местах мужчины облегчённо вздохнули.       - Ли.       - Шикамару, прости, но я не привык к таким нарядам! Они все...       - Жаркие, тесные, тёмные, слишком торжественные, дорогие... Я знаю это, Ли, но и свадьба твоя с Гаарой бывает всего раз в жизни. Один день можно и потерпеть. К тому же, Темари права. Во всем. И вкус у нее отличный в нарядах.       Ли безвольно вздохнул и благодарно посмотрел в сторону Шикамару. Затем проводил виноватыми глазами и Темари, которая, уже повеселев, стала подбирать одежду для Гаары, консультируясь с продавщицей и что-то активно ей рассказывая.       - Можно Темари-сан подберёт для меня костюм? - спрашивает Ли не ясно у кого.       - Хах, она никому больше и не позволит этого сделать, кроме себя. Так что можем сделать умный вид и рассмотреть другие костюмы.       Ли сразу заулыбался другу, разворачиваясь в сторону витрин.       Но дольше десяти минут им бездельничать так и не позволили - Темари подозвала их к раздевалке, за ширмой которой прятался силуэт Гаары. Куноичи хмуро окинула взглядом Ли, но заметно смягчилась после голоса Гаары, который сказал, что готов. Продавщица, как по команде, отработанным движением отодвинула ширму, сама едва не роняя от волнения наряды.       Если Ли и мог вообразить себе что-то действительно стоящее его возлюбленного, то оно все было в миллионы раз хуже, чем выбранное специально для Гаары в реальности.       Благородно-алого оттенка ткани идеально сочетались с такими же яркими, привлекающими внимание локонами Гаары. Весь костюм состоял из сшитых вместе кусков ткани на подобии той одежды, что всегда носил Гаара в обычное время, однако теперь его плечи не покрывал камзол, и ремень не кривил его идеальную осанку. Широкие рукава спускались едва ли не до самого пола, обшитые по краям, как и высокий стоячий ворот, и края падающих от пояса до низа тканей, золотистым узором, напоминающим рисунки Шукаку. Верх одежды на груди прорезался черным треугольником, по краям которого так же извивались, будто ставшие живыми, узоры. Однако только сейчас ли пригляделся и увидел в узорах далеко не напоминание о демоне песка. Поперек груди - от правой ноги вверх и под углом к правому плечу через весь костюм летела стая красноголовых журавлей, искусно стилизованных настолько, что без знания символики их и не узнать.       "Шукаку, - догадался Ли, ярко улыбаясь возлюбленному, - защитник журавля."       Вид не портила ни одна деталь, и Рок так бы и остался созерцать столь прекрасную фигуру перед собой, если бы не этот великолепный журчащий, но в то же время сыпучий низкий голос, проникающий мимо ушей сразу в сознание и сгущающийся алым водопадом...       - Ли, все в порядке? - в который раз спрашивает Гаара, осторожно подходя к мастеру тайдзюцу. У того покраснели уши и пылали от красной пыльцы щеки.       Чтобы ответить, Ли для начала потребовалось прийти в себя и рассмотреть вопросительные глаза Гаары.       - Ты великолепен! - тут же выпалил Ли, не смея дотронуться до идеально севшего костюма. - Спасибо в-вам, Темари-сан! Это...       Гаара смущенно улыбнулся, и сестра победно всплеснула руками:       - Ну вот! А теперь, Гаара, быстро переодевайся обратно и жди нас с Ли, - говорит быстро Темари, толкая брата обратно за ширму. - А ты, - блондинка быстро метнула веселый взгляд на хлопающего ресницами Густобровика, - рот закрой. Муха залетит.       Ли повиновался, продолжая поражённо разглядывать место перед собой, где только что стоял Гаара.       Ли, Гаара и Шикамару с Темари добрались до дома будущих супругов и быстро расправились с ужином. Выбор Темари для костюма Ли пал на черный, схожий по фасону с костюмом Гаары, однако отличающийся подчеркианием широких плеч вместо тончайшей талии и высокого роста в ответ на миниатюрность брата. Лицо Гаары в момент, когда он рассмотрел похожие по стилистики с его журавлями узоры зелено-белого лотоса на груди Ли, не передать словами. Глаза Гаары всегда были красноречивее слов, и молчание означало лишь одно - красноволосый в восторге, только немного в шоке от скорости происходящего. Этот день был переполнен эмоциями, отчего у всех уже кончались силы даже на еду. Однако никто не поскупился на чашку горячего чая и звонкое треньканье смеха, звучавшего каждый раз, как Канкуро снова и снова пытался угодить Шикадаю в его детских играх. К нему вскоре присоединился и Ли, но Темари злостно выхватила у него из рук ребенка, стоило Року подкинуть того под потолок. Шикадай громко смеялся, и его голос разливался по стенам, пока его источник не заинтересовался папой и младшим дядей, сидящими у окна и играющими в "шоги". К слову, счет показывал ничью.       - М, Шикадай? - отвлёкся Гаара на племянника, который тянул его за рукав домашней футболки.       С усилиями нечеловеческими Шикадаю удалось заставить Гаару нагнуться и схватить его волосы, с подозрением их рассматривая.       Канкуро, наблюдающий за этим, покатился со смеху, а Ли не знал, что делать, потому что Гаара, вроде как, не возражал.       Постепенно веселье отступило, и на его место пришла дрёма. Кукловод уснул на диване в обнимку с недоделанной игрушкой, Темари и Шикамару ушли в комнату родителей на первом этаже, а Ли и Гаара остались сидеть на веранде. Шикадай, так и не оторвавшийся от младшего дяди, уснул на его коленях.       - Хочешь чаю? - предложил шепотом Ли, усаживаясь рядом с возлюбленным.       - Спасибо, - устало произнес Гаара и взял протянутую кружку.       - Сегодня выдался хороший день! - Ли выпрямил руки над головой, разминая их, и ненавязчиво положил широкую ладонь на острое плечо Гаары.       - Ты красивый в своём наряде, - заметил красноволосый.       - Ты в своем не сравнишься ни с кем, - мурлыкает в ответ Ли, подаваясь вперед, чтобы обхватить губами сладкие и всегда манящие уста Гаары.       Однако, на удивление Ли, Гаара не захотел отпускать его так скоро, и бледные пальчики зарылись в волосы Рока на затылке, притягивая желанные губы для более плотного и глубоко движения. Гаара резко изменил угол головы и прошёлся языком по верхнему ряду зубов, как и любил Ли, заставляя того трепетать под таким несложным, но уже умелым действием. Рок издал приглушённый поцелуем рык, как освободившийся зверь, и надавил сильнее, заставляя Гаару откинуться на руки, а потом и вовсе притянуть к груди возлюбленного за шею.       - Здесь ребенок и твои родственники, Гаара, - хрипло говорит Ли, не сводя туманные глаза с покрасневших и блестящих от слюны губ. - Ты зачем меня провоцируешь?       - М... А что бы ты сделал, если бы продолжил?       - Я, конечно, помешаю, но все же не могли бы вы придержать коней до брачной ночи?       Внезапный голос Шикамару откинул Ли от Гаары на метр, если не больше. Они смотрели в разные стороны с таким видом, будто только что занялись любовью прямо на улице перед всей деревней. Шикамару только посмеялся над ними, забрал Шикадая с собой в спальню, где уже мирно спала Темари, и Гаара с Ли снова приблизились друг к другу.       На этот раз, однако, Гаара выглядел более серьезным, чем за весь прошедший день.       Не дожидаясь привычного вопроса, Гаара изрек:       - Мы скоро будем жить, как супруги. Официально. Все документы будут подписаны и сданы. Уже через месяц.       До сих пор Ли поражается, как Гаара искусно меняет свой тембр голоса с хрипло-дурманящего на сдержанно-сухой.       - И я безумно рад слышать это! - весело говорит Ли, обнимая красноволосого за плечи.       - Но я беспокоюсь кое о чем.       Если сам Гаара беспокоится, то повод есть не для волнения, а для ужаса.       - Гаара?       Продолжил песчаник нескоро, но так же спокойно:       - Я поднял на Совете вопрос о продолжении рода, Ли, - произносит он. - Они против любого усыновления. Взять ребенка из детского дома станет проблемой.       - Но как же тогда?..       - На собрании присутствовал один из лучших медиков Суны, который предложил опробовать искусственное оплодотворение, но этот вариант не понравился мне. Суррогатное материнство я тоже не одобряю.       Ли прекрасно понимал - почему. Во-первых, ребенок становится предметом, вещью, который произвели и продали. Детская травма Гаары и под хлыстом не заставит его решиться на такой способ рождения ребенка. А во-вторых, они уже много раз говорили о их будущей семье. И единственное, что они решили для себя на все сто процентов - ребенок будет только их, причем сохранять в себе гены обоих отцов. А подобного без вмешательства техник или медицины не добиться.       - Я объяснился с ними, - продолжает Гаара, все еще глядя в пустоту перед собой. - Но единственным решением, которое разумно можно было принять, это попросить помощи у самой талантливой в сфере медицины куноичи Листа...       - Сакура-сан, - машинально произнес Ли, уже понимающий, к чему все идет.       - Мы можем поговорить об этом с ней после свадьбы, когда она приедет. И тогда у нас появится шанс завести ребенка. Только нашего ребенка.       Ли едва сдерживал слезы, чтобы не разбудить своими всхлипами и громким воем всю округу. Он благодарно прижал Гаару к себе, зарываясь ему в шею, и задрожал от накатывающегося счастья, будто только что узнал, что его будущий супруг уже несет в себе жизнь.       Они столько сделали и столько прошли. Недоверие к их Любви, испытания, неприятие народом, отвержение Советом, бой за гордость, что оказался очередной проверкой. Ссоры, смирение, боль, бурные ночи, страсти, нежность. И все это привело их сюда - к шагу в совершенно иной мир.       Больше Гаара не боялся снов.       Рядом с любовью Ли ему нечего бояться.