Academy of Elements

Назад в академию Дин не бежал, но шёл очень быстро. И старательно прикрывал ладонью лоб, чтобы не пугать редких встречных адептов своим видом. На бег сорвался лишь в последний момент, когда миновал студенческие этажи общаги. Но опасения, к счастью, не оправдались. Ничего ужасного, по крайней мере на первый взгляд, не случилось. На чердаке царили тишина и покой. Ну и порядок, за которым присматривала маленькая, похожая на непропорциональный огурец, импа. — Бобби, я звал тебя из храма, — подлетев к напольному зеркалу, выдохнул Дин. — Ты почему не пришёл? Чего не ответил? — Я занят, — буркнули откуда-то из глубины, даже не изволив показаться. — Ах, за-анят… Хотелось спустить на Бобби всех собак, потому что переволновался зазря и вообще. Но потом плюнул на молчание монстра и, пользуясь тем, что призрак до сих пор так и не проявился, вновь вгляделся в собственное отражение. Точнее, на алый символ, который украшал теперь лоб. Звезда во лбу горит. Это катастрофа. Дин снова лизнул палец и опять попытался оттереть «божественное клеймо», но символ держался как влитой. Можно было, конечно, рвануть в ванную и попробовать умыться с мылом, но Дин ясно понял — не поможет. А после недолгого изучения и вовсе стало ясно, что это даже не краска, а сама кожа пигментацию на ярко-алый изменила. — Бобби, ты куда меня послал? — В его голосе против воли прозвучала обида. —Ты только посмотри, что они со мной сделали. — Я занят! — повторил призрак нервно. — А у меня апокалипсис. — Да что… — начал было монстр, но осёкся и тут же проявился в зеркале. — Нихрена! А это… Бобби снова осёкся и как будто нахмурился. Увы, по его морде мимику определить было сложно, по голосу куда легче. — Я не буду ругаться, — пообещал Дин. — Просто объясни — как свести эту хрень. — Гх-м… — призрак кашлянул, а потом убил ответом: — Никак. — Что?! — Так, спокойно, не волнуйся. — Что значит «не волнуйся»?! — воскликнул Дин в панике. — Ты что, не видишь? Я теперь Свами Шивананда! — Всё хорошо, — выдохнул тот. — Оно само пройдет. — Когда?! — Ну, — Бобби запнулся. — Кажется, такие следы держатся недели по две. Я точно не помню. Две недели?! Дин зарычал раненым зверем и закрыл руками лицо. Раньше он был презренным изгоем, а теперь ещё и уродом стал. Эту штуку никак не спрятать. — Хватит паниковать! — рыкнул явно раздраженный поведением призрак. — Никакой ты не урод. На это вообще никто внимания не обратит. — То есть? — Дин недоверчиво посмотрел на Бобби. — Такой символ получает каждый, кто приходит в храм в первый раз. Это нормально. Ничего особенного, понимаешь? У Дина появилось чёткое ощущение, что Бобби врёт. Но причин не верить монстру вроде как не было. Просто с той поры, когда он… даже не врал, а кое-что недоговаривал, столько воды утекло. И сейчас зачем бы призраку это делать? Поэтому Дин хмуро кивнул. — Кстати, если ты хочешь успеть на ужин, то поторопись, — добавил призрак. Тут же вспомнилось, что Дин не обедал. А мохнатый огурец, заслышав слово «ужин», встрепенулся, спрыгнул с кресла, на котором все это время сидел, и подлетев ко нему, пропищал: — Бу-те-р-бро-о-о!.. Его маленькая голодная детка. Дин присел на корточки и пощекотал пушистую мордашку. Потом встал, тяжко вздохнул и отправился на ужин. И даже мантию снимать не стал. В столовую он, несмотря ни на что, всё же очень спешил. Но не только из-за того, что проголодался — нужно было успеть разжиться хотя бы одним бутербродом или булочкой. Потому что, по официальной версии, Дин именно на мучной, а не на мясной диете. А то что мяса с собой прихватит, так это к хлебу! Поэтому он спешил, по сторонам не смотрел, и никак не ожидал встреч. Но одна встреча всё-таки случилась, и избежать её не то что не удалось, а… В общем, все случилось по закону подлости. Дин не просто его встретил, Дин на него ещё и налетел — просто очень уж неожиданно тот в дверях появился. Снаружи мягкий, но внутри твердый, надменный и в белой рубашке, сильно похожей на ту, в какой он был в диновом сне. — Полегче! — воскликнул Кастиэль, придержав Винчестера за плечи. А Дин тут же отскочил и… смутился. Да, смутился, причём жутко! Потому что, несмотря на раздражённые нотки в голосе профессора и откровенно недовольное выражение лица, сегодняшний сон вспомнил. Его губы, его властные, не слишком ласковые прикосновения, запах и страсть, которая была между ними, но которой… чёрт! Да не было ничего, кроме обычной игры больного воображения! Но даже понимание собственной глупости не помешало сердцу застучать сильнее, а щёки опалило жаром, словно всё было наяву. Чёрт, почему он опять об этом сне вспомнил? Неужели мужчина так его задел? — Простите, профессор, — пробормотал Дин. Прозвучало откровенно жалко. Самому аж плохо стало. — Проща… — начал было Новак, но осёкся и застыл, неотрывно глядя на лицо Дина. Похоже, «красоту» на лбу увидел. — Ты ходил в храм? — спросил брюнет тихо, как будто не мог в это поверить. «Так, не нервничай, Дин» — подумал Винчестер. — «В конце концов, между тобой и этим надменным профессором ничего не было. А переживать насчет знака и вовсе не стоит. Ведь Бобби объяснил, что это такое, и стыдиться тут нечего.» — Да, — подтвердила он, кое-как взяв себя в руки. После чего сделал шаг в сторону, намекая, что кое-кому неплохо бы выйти из дверного проема и освободить проход. Но Кастиэль, кажется, искренне не понимал намёки. — Ты ходил в храм, и?.. Что «и»? Его волнует тот факт, что символ стоит на лбу иномирянина? Что, эту красную хрень только местным ставят? Тогда Дин тоже готов возмущаться, потому что ему алый иероглиф очень не нравится. Он не фанат татуировок, тем более в таких местах. — Профессор, вы имеете что-то против? — ровно спросил Винчестер. Куратор заломил, и так высоко посаженную, бровь, но не ответил. А желудок уже крутило от голода, поэтому Дин вздохнул поглубже и сказал как есть: — Лорд Новак я опаздываю на ужин. Вы могли бы… Тот ухмыльнулся. Но как-то не так, как обычно, и отошёл в сторону, освободив проём. — Иди. Тон брюнета Дину не понравился. Но стоять в коридоре рядом с Кастиэлем было куда неуютнее, поэтому он бочком проскользнул мимо профессора и быстро побежал вниз по лестнице. В саму столовую влетел вихрем. Смущаться своего внешнего вида и блямбы на лбу уже не мог — кажется, встреча с куратором остатки нервов убила, и переживать стало просто нечем. Под пристальными взглядами разодетых в нарядную одежду студиозусов Дин прошёл к столу, где стояли чистые подносы, и отправился добывать себе ужин. А на него косились дружно и очень откровенно. Такого внимания, пожалуй, Дин даже в первое появление здесь не удостаивался. Он буквально спиной и затылком чувствовал множество чужих взглядов. И чем дольше дородная женщина в сером платье ловила щипцами последнюю отбивную, тем ощутимее они становились. И у него одновременно повышался уровень пофигизма. Да, он пришёл на ужин в мантии, и что? Да, был в местном храме и общался с их огненным Джоном, кому какое дело? И да, он теперь индийский монах! У него на лбу красная фигня, которая издалека похожа на гигантский фурункул, и что дальше?! Он и не думал переживать. Нравится — берите, не нравится — идите лесом. К моменту, когда поднос был полон, и на нём целых три бутерброда лежало, что очень-очень радовало, его пофигизм вознёсся до небес. Можно ржать и даже пальцами на него показывать, ему плевать, он в танке. С этой мыслью Дин развернулся к своему элитнейшему из столиков… и едва не споткнулся. Потому что за столиком сидел король их факультета собственной персоной и смотрел на него огромными круглыми глазами. Будто самое чудное из чудес увидел. Дину плевать на всех, а на Сэма в особенности. Винчестер гордо подошёл к столику, поставил поднос и сказал тихо: — Это мое место, Сэмми. Освободи. Лось, всё такой же офигевший и неадекватный, отрицательно качнул головой. На нет и суда нет. Подхватив поднос, Дин направился к другому столику, туда, где сидел Бенни с друзьями. Он понимал, что рискует быть посланным, но легкомыслие оказалась сильнее здравого смысла. — Я поужинаю с вами, — подойдя к столику водников, скорее утвердил, чем спросил он. Бен, почему-то такой же офигевший, как и Сэм, кивнул и подвинулся. Поставив поднос, Дин опустился на скамью и натянуто улыбнулся сотрапезникам «синего» — девушке с вечно-томным взглядом и хиловатому блондину. Потом повернулся к Бенни и шепнул: — Выручил. И за тетради… — Дин, ты попал, — перебил Лафитт. — Причем сильно. Попал? Куда? А в следующий миг у их столика возник Сэм. Златовласка уже справился с шоком и вернулся в обычное суческое состояние. Он уперся ладонями в стол, наклонился к Дину: — Как это понимать? Как же достал. — Сэм, я голоден. — Твёрдо сообщил Дин. Выслушивать его очередные упреки и участвовать в сомнительных разборках он не собирался. — Сэм, дай нам поесть, — поддержал Бенни. Лось на этот призыв отреагировал странно: выпрямился, развернулся и помчался прочь из столовой. И, глядя ему вслед, Винчестер искренне недоумевал, с чего он так завёлся? А вот профессору Новаку сегодня точно не везло с дверьми. Потому что именно на входе в него врезался вылетающий из столовой Сэм. И он, также как и Дин, перед Новаком извинился, но вскользь, так что Винчестер решил считать это добрым знаком. Удовлетворенно хмыкнув, Дин отвернулся и придвинул поближе тарелку с отбивной. Но едва успел отрезать первый кусочек, как за спиной прозвучало холодное: — Дин, пройди в деканат. Новак! Чтоб ему пусто было! — Профессор, — пока Винчестер давился отбивной, ответил Бенни, — дайте ему хотя бы поужинать. Вам ведь не нужен голодный обморок, правда? — Полегче, студент, — хмуро низким голосом сказал Кастиэль. Дин в этот момент ни на водника, ни на куратора не смотрел, но Бен, кажется, слегка оторопел. А Дин будет молчать, игнорировать и есть! — Дин, ты слышишь? После того, как поужинаешь, жду в деканате. То есть у кого-то всё-таки существуют хоть какие-то зачатки совести. — Да, профессор, — прожевав кусочек, кивнул Дин. И он только теперь заметил, что в многолюдной столовой стоит абсолютная, гробовая тишина. Чёрт. Что происходит? Едва Кастиэль Новак отошёл, Дин бросил вопросительный взгляд на Бенни, но водник пояснений не дал. — Огонь — не моя стихия, — наклонившись ближе, шепнул он. — Так что подробностей я не знаю. Но мне хорошо известны знаки этого типа, и если это то, о чем я думаю, то ты попал. — Мне сказали, что этот знак ставят всем, кто впервые посещает храм, — тем же шепотом откликнулся Дин. Бен улыбнулся, как улыбаются несмышленым детям. А потом отрицательно покачал головой и добил: — Тебя обманули. Всё совсем не так. Бобби чёрт тебя дери! Вот только выяснит что к чему…

***

Винчестер пожалел о своей покладистости едва вошёл в деканат — в просторном, рассчитанном на добрую дюжину преподавателей помещении, не было никого, кроме профессора Новака. Брюнет сидел в своем кресле и хмуро выстукивал кончиком карандаша по мраморной столешнице какой-то рваный ритм. Завидев Винчестера, профессор даже позы не сменил, просто с неудовольствием поджал губы и кивнул на стоящий подле стола стул. А Дину… а ему… ему опять губы вспомнились. Чёртов сон! Выбросить эти пошлые образы из головы и даже не думать перед ним краснеть! Расправив плечи, он подошёл к столу и уверенно сел. После чего не без опаски уставился на куратора. — Значит, ты ходил в храм, — задумчиво протянул Кастиэль. Дин промолчал, потому что на этот вопрос уже отвечал дважды. А вот следующая реплика была из числа новинок: — Но как это случилось? — указав кончиком карандаша на лоб, вопросил брюнет. — Как тебе удалось? Занятная формулировка, и он даже знал на неё ответ. Но объясняться и рассказывать о своей маленькой истерике перед статуей Джона не хотелось. И вообще, его в данный момент интересовало только одно — чем аукнется этот дурацкий «фурункул». Поэтому ограничился минимумом: — Профессор, я просто пришёл в храм, посидел на скамейке, а когда попытался встать, на меня накатила ужасная слабость. Потом лоб будто огнём обожгло, и вот результат. — Просто сидел и всё? Примечательно, что, несмотря на довольно хмурую мину, Кастиэль не обвинял. И даже язвительных ноток в его голосе не звучало. Наверное, именно поэтому Дин вздохнул и признался: — Ну, кроме этого я немного рассказал Джону о себе. — Что именно ты сказал? — Брюнет подался вперёд. Теперь он напоминал увидевшего добычу ястреба. Жёсткого, хищного, стремительного. Но Винчестер не растерялся. И, отрицательно качнув головой, с достоинством произнёс: — Сори, лорд Новак, но вас это не касается. Декан демонстративно изогнул бровь, в мгновение ока вновь преобразившись из хищника в надменного аристократа, а Дин не смог сдержать улыбки. Сам не знает, отчего смешно стало. Может, от того, что чувствовал — вот теперь ему точно ничего плохого не сделают. Никто, даже Кастиэль. — То, о чём я рассказал Джону, касается только нас двоих, — пояснил он. — Тайна исповеди. Понимаете? Кастиэль ещё больше нахмурился, но настаивать не стал. — Что ж, пусть так. Жаль только последствия этой исповеди не одному тебе расхлебывать. Ну наконец-то хоть одно обвинение, а то Дин уже расслабился и начал подумывать, что в кураторе есть что-то человеческое. — Я готов, профессор, — спокойно сообщил Дин и выпрямился на стуле, демонстрируя внимание. Даже демонстративно руки на коленях сложил, как примерный омега. Куратор опять бровь заломил, но Дин этот его взгляд выдержал, ибо если берешься блефовать, то блефуй до конца. А Кастиэль откинулся на спинку кресла, устало вздохнул и огорошил совершенно нелогичным в данной ситуации вопросом: — Дин, ты танцевать умеешь? — Э-э? — Винчестер вытаращился на него. — Ясно. Так и думал. Что ж, значит, будем учить. Завтра ты свободен, а послезавтра, после занятий, я за тобой зайду. Ему не послышалось? Какого чёрта? — Времени на подготовку немного, всего две недели, — продолжал брюнет, — поэтому заниматься будешь каждый день после занятий. И, кстати, твое окно по медитациям мы, пожалуй, тоже используем. Жриц большого городского храма я уже предупредил, они не в восторге, но деваться некуда. — Подождите! — опомнившись, наконец, выпалил Дин. — Какие жрицы? Какие танцы? Вы можете объяснить нормально? От этой просьбы на лице Новака вновь промелькнуло раздражение, но ответом всё-таки удостоили. — Этот символ, — профессор снова указал карандашом на лоб, — наносят жрице храма, избранной для танца на праздник Дня Всех Стихий. Джон хочет, чтобы ты станцевал для него вместо жрицы. Вот и всё. У Винчестера аж дар речи на несколько секунд пропал. В голове мгновенно промелькнули когда-то давно увиденные по телевизору ритуальные танцы голых папуасов. И чтобы он — вот так же? Да ни за что! — Я не хочу танцевать. — А тебя никто не спрашивает, — отрезал Новак. — Это желание бога. Бога, Дин! От таких предложений не отказываются. Фига се предложение! Да это ультиматум. Ругаться Дин не стал, потому что понимал, что ругаться с магом практически бесполезно. Поэтому собрался с мыслями и просто перешёл к нормальным, адекватным, понятным любому здравомыслящему человеку аргументам. — Профессор, я не могу танцевать. Мало того, что не умею, так мне даже некогда разучивать танец. — Время после занятий, — парировал Кастиэль спокойно. — Научишься. Он знает, чем Дин занимается по вечерам. Но всё равно старательно делает вид, будто не в курсе. — Профессор, я уже говорил, но если вы не помните, повторю. После занятий я тоже учусь, самостоятельно, чтобы нагнать программу. Я не могу тратить время на какие-то танцы. — Не какие-то, — поправил брюнет, — а очень важные. Дин с сомнением прищурился. — Танец важнее магии? — В данном случае — да, — припечатал он. Вот и прислушался к аргументам, называется. — Лорд Новак, я не согласен. — А нечего было ходить в храм! — рыкнул Кастиэль, и глазищами своими синими сверкнул так, что Дину на миг все мысли выбило. — А раз сходил, вымолил себе привилегию — то теперь будь добр, отрабатывай. — Привилегию? Нет, все-таки это ненормальный мир. Если у них такие привилегии, то какие же у них наказания? — Будешь возмущаться — я не стану настаивать на том, чтобы ты танцевал в храме при Академии Стихий. И тогда тебе придется танцевать в центральном городском храме, а он больше в десять раз, и количество зрителей там будет несравнимо с одним маленьким факультетом Огня. То есть позориться будешь не только при наших, а при всех. Дин никогда не танцевал и никакие кружки не посещал. Поэтому в этом деле он действительно может опозориться. Но какого чёрта Новак так считает? И тут Винчестер понял — его просто берут «на слабо». Поэтому вздохнул, успокаиваясь, широко улыбнулся и сказала: — Нет, профессор, в случае чего опозорюсь не я, а прежде всего вы. Вы же мой куратор. И в академию именно вы меня притащили. Кастиэль нахмурился как грозовая туча, и процедил: — Не я принимал решение о твоём зачислении на курс. — А на суть дела это не влияет. Профессора взбесил его пофигизм и он наклонился вперёд и прошипел: — Ты будешь танцевать для Джона, и это не обсуждается, — потом снова отодвинулся и добавил насмешливо: — И если будешь стараться, то я, возможно, сам тебя по программе подтяну. А вот это новости! Невероятно, но… Если Кастиэль согласен учить в обмен на послушание и занятие какими-то танцами, то Дин лучше любого (Волочковой) станцует! — И ещё вы меня на сессии валить не будете, — добавил он. Торговаться так торговаться. — Ты сначала доживи до этой сессии, — «обрадовал» куратор. А потом махнул рукой: — Свободен. Дин ушёл не слишком довольным, но воодушевленным. Ведь Новак, несмотря на всю мерзость характера, слово наверняка сдержит. И это значит, шансы вернуться домой увеличиваются. А Джон… Милость оказал или?.. Нет, не понятно. С одной стороны, сомнительная милость выглядела не очень приятно, вроде как эй ты, да-да, ты! Ну-ка, станцуй! Но с другой… Джон захотел, чтобы станцевал для него именно Дин, и даже штамп на лоб поставил, чтобы все знали. То есть он теперь как бы особенный, отмеченный богом. А дальше рассуждения подчинялись элементарной логике: то, что одобрил самый главный, называть дерьмом уже нельзя. Иначе это всё равно, что заявить — у самого главного дурной вкус, самый главный — дурак. То есть наезжать на Винчестера теперь вряд ли кто посмеет. Ну, а если так, то Джон всё-таки помог. Вытянувшийся до размеров не самого маленького кабачка Шевалье, как обычно, расположилась на чайном столике и со смаком трескала принесённые бутерброды. А Дин сидел рядом на диване и увлечённо наблюдал за этим процессом. Нет, импа точно хищница. У неё зубы острые, и ест так, что… ну, короче, точно хищник. Им с Шеви было прикольно и здорово. У неё еда, у Дина — хоть какое, но зрелище, а вот Бобби… Бобби бухтел. — Ой, ну хватит, что ты как девка. Что я должен был тебе сказать? «Мм-м, ну не знаю. Правду, например.» — подумал Дин. Вслух он этого, разумеется, не произнёс, но догадаться, о чём подумал, было несложно. Вот и призрак из зеркала догадался. — Узнай ты правду на полчаса раньше — ничего бы не изменилось. Символ с твоего лба сойдёт только через две недели, после праздника. Спрятать его в любом случае не смог, так что всё равно бы все узнали. Так какая разница? С одной стороны, и впрямь, разницы никакой. Получасом раньше или позже — совершенно не важно. Но есть ещё такая штука, как доверие. Импа с тихим рычанием вгрызлась в очередной кусок колбасы, которую в мире Дина назвали бы докторской. Шев — классная. И не такая вредная, как некоторые. Только, как и Дин, пожрать любит. — Ну и ладно, — не выдержал игнора монстр. — Ну и сиди. На обиженных, как говорят в твоем мире, воду возят. До завтра Дин нем как рыба. Пусть совесть как следует покусает Бобби. Покормив импу и убрав за малышкой крошки, Дин зевнул. Бросив короткий взгляд на письменный стол, с разложенными на нём учебниками, понял — нет, на сегодня он пас. День слишком тяжёлый выдался. Лучше как следует выспаться, чтобы завтра отправиться за новыми знаниями со свежей головой. Ну, это по логике. А у организма оказалось другое мнение. Несмотря на усталость, взбудораженное сознание уплывать в мир сновидений категорически отказывалось. Просто очень трудно взять и уснуть, когда с тобой случилось нечто поистине невероятное. Только теперь, в спокойной обстановке, Дин полностью осознал всю грандиозность произошедшего. Бля. Он говорил с богом, и он его услышал. Услышал! Его! Это же… это же просто офигеть, что такое! Понятно, что он находится в мире, наполненном магией. Понятно, что тут многое не так, как у них. Но прикосновение бога — это слишком. Скорее, Дин бы поверил в то, что действительно может оказаться в одной постели с ненавистником иномирцев Кастиэлем. Однако прикосновение было, и свидетельство сего факта у него в прямом смысле слова на лбу написано. О-че-шуеть. Нет, это неимоверно круто, наверное, но… вот не мог Джон этот символ в каком-нибудь другом, менее вызывающем месте нарисовать? Например, на ладони. Чтобы Дин не чувствовал себя ходячей мишенью для снайпера. Хорошо, что через пару недель знак сойдёт. Ему и пары недель в роли «избранного» выше крыши хватит. Вот только, что, если эта хрень не исчезнет? Что, если Дин навсегда останется с этой «звездой»? Ну-у! Нет, не будет себя накручивать раньше времени. И без этого паршиво. А ещё праздник этот. Может, и не дурацкий, но непонятный. «День Всех Стихий» — что это вообще? И зачем оно нужно? В общем, примерно через полчаса Винчестер не выдержал. Перевернулся на другой бок, подтянул одеяло к подбородку и позвал: — Бобби. А что там с этим праздником? В чём соль? Призрак откликнулся мгновенно: — Соль? — В его голосе прозвучало недоумение. — Какая соль? — Ну, смысл, — пояснил Дин. — Ах, это. Ну смысл-то простой. Монстр глубоко вздохнул и… в общем, рассказал легенду. Оказывается, давным-давно, на заре времён, когда люди ещё были дикими и не знали магии, случилась одна история. Бог Огня Джон, устав сидеть в огненных чертогах, решил прогуляться по Земле. Чтобы не пугать людей, он и сам принял облик человека — высокого статного юноши. Бог ходил, смотрел, что творится вокруг, пока наконец не увидел собирающую яблоки девушку. И она была так прекрасна, что Джон не смог перед ней устоять. А когда девушка, после ночи любви, вернулась в свое племя и подошла к очагу, выяснилось, что она способна управлять пламенем. Когда люди племени поняли, что теперь им можно не бояться огня, то возрадовались и устроили грандиозный праздник. А избранница бога танцевала в центре огненного действа. Люди возносили хвалы Джону, но… В общем, они благодарили слишком громко. Так громко, что на праздник обратил внимание не только Огненный бог, но и его (жена?). И, понятное дело, законной супруге похождения мужа не понравились. Спасаясь от ее гнева, Джон умчался в чертоги лучшего друга — Савеула, бога Воздуха. Там, за чашей божественного нектара, Джон поведал Савеулу обо всём, что случилось, и тот, дабы помочь другу, ну и… не только из этих побуждений, спустился на землю и нашел другую красивую девушку. А на следующее утро в другом племени диких людей громко славили бога Воздуха. Покровительницы Воды и Земли, глядя на это дело, осерчали. Им стало обидно, что люди славят только огонь и воздух, и… На этом месте Дин не выдержал и заржал. — Что? — тут же откликнулся рассказчик. — Ничего-ничего. Продолжай. Монстр недовольно крякнул. — Дин, это первобытное общество, там царили другие порядки. И вообще, это легенда, и не самая распространенная. — Почему? — полюбопытствовал он. — Ну-у, сами боги всё отрицают. — А-а… — Винчестер снова не выдержал и фыркнул. — Ну, я бы на их месте тоже отрицал. После такого. Зато теперь понятно: магия пришла в этот мир половым путём. Прикольно, если вдуматься. Потому что, к примеру, в его мире таким образом ничего хорошего не подцепишь, а тут… Полар, что ещё сказать. — В общем, с тех пор люди празднуют День Всех Стихий, — завершил тем временем призрак. — Ну, а посвящён этот праздник, как понимаешь, обретению магии. О да. Теперь понимает. — Слушай, а что за танцы-то? Я надеюсь… — Ничего такого, о чём ты мог бы подумать, — ворчливо опроверг неприличные мысли Бобби. — Это очень красиво. И, кстати, кому попало, танцевать ритуальный танец не позволяется. Среди жриц очень строгий отбор идёт, так что в большом городском храме Джона очень удивлены произошедшим событием. — Удивлены? — Конечно, — подтвердил призрак. — Бог и так очень редко знаками внимания одаривает, а чтобы выбор к тому же на иномирянина пал — и вовсе событие. То есть тут не только у магов, а вообще у всех предубеждение против чужаков? Что ж, ожидаемо. Ну и хрен с ним, прорвётся. Тем более что за танец Новак обещал помощь. А он, хоть и сволочь, но явно не из тех, кто от своих слов отказывается. Дин напоследок уточнил: — А я правильно понимаю, что у магов Воды и Земли ритуальный танец мужчины исполняют? Призрак тихо рассмеялся и тут же вернулся к своей обычной язвительной манере: — Что, хочешь пробраться в храм Воды или Земли и посмотреть? Не удержавшись, Дин снова хмыкнул. — Нет, не хочу. Но если бы пригласили, не отказался бы. Засыпал он с лёгкой улыбкой на губах. Забавная у поларцев мифология. А бог Огня… провокатор.

***

Понедельник — день тяжёлый. И что-то подсказывало, что на Поларе расклад не лучше. Однако благодаря божественному заступничеству была надежда, что этот день пройдёт спокойно. Тем более, проснулся Дин сам и на удивление бодрым. Потом просмотрел расписание и лишний раз убедился: на первом курсе в Академии Стихий только теория и медитации. Благодаря Бенни и водникам он теперь мог позволить себе вести записи по каждому предмету в отдельной тетради. Поэтому, взяв парочку, он мысленно чертыхнулся на отсутствие сумки и отправился будить Шев, которая дрыхла в кресле, выставив напоказ мохнатое пузо. За эту ночь импа ещё немного подросла и вытянулась: лапки длиннее стали и уши больше. В кого же она превратится? Дин замер над ней, приглядываясь и выискивая какие-нибудь узнаваемые особенности, но так и не обнаружил. Выглядел зверёк по-прежнему странновато. Времени на полномасштабное исследование анатомии импы не было, поэтому Дин прикоснулся к домовёнку и попросил: — Детка, дверь за мной закрой. Импа открыла глазки, сонно зевнула и перевернулась на живот. Встала, и всё так же зевая, отправилась провожать на завтрак. Спускаться с чердака, несмотря ни на что, было опасно. На этот раз Дин не опаздывал, так что из общаги выходил не один, а в компании. Вернее, в хвосте двух компаний, которые, как и он, шли на завтрак. Какой-то парень обернулся и, заметив его, споткнулся. Потом выдал робкую улыбку, однако Винчестер не отреагировал. Но когда студиозус дёрнул за рукав товарища, заставляя того тоже обернуться, и ему подарили ещё одну улыбку… Короче, Дин этим улыбкам не обрадовался. И на приветствие обогнавшей его девчонки не ответил. Вдруг противно стало, до тошноты. Наверное, он мнительный, неблагодарный или неправильный. Или, наоборот, слишком правильный? На первый взгляд всё вроде бы логично. Ведь Сэм, по итогам разговора с Бенни, должен был принять меры и провести воспитательную беседу среди огневиков. Беседа эта, вероятнее всего, уже состоялась. Но она ли является причиной столь резкого потепления? Или дело в божественной отметине на лбу? Первый вариант — это терпимо, это приемлемо, а вот второй дохрена противно. И, главное, он не знает, как реагировать на происходящее. С одной стороны, если всё сложится, то учиться ему в этой академии пять лет. В следующем году Сэма уже не будет, и факультет выберет нового короля. Как будет относиться ко Дину новый лидер огневиков? Что он скажет своим «подданным»? Вполне возможно, его снова начнут гнобить. Следовательно, чтобы выжить в этой проклятой академии, нужно подружиться с сокурсниками и начинать необходимо сейчас. Но есть и другая сторона. Дружба, это как брак — и в горе, и в радости. А в горе их не было. Более того, во многом именно огневики стали причиной этого самого горя. А теперь, когда на Дина вроде бы свалился успех, они вдруг решили проявить симпатии. Или дело не в успехе, а в страхе перед Джоном? Хотя подноготная не важна, потому что ни тот ни другой вариант обретения друзей его не устраивает. Дин Винчестер не умеет дружить по расчёту. Наверное, он дурак, но считает, что лучше быть одному, чем с кем попало. И он не то что не хочет — просто не мог же и улыбаться этим людям. Пожалуй, Чарли единственная, к кому отношение было более-менее нормальным. Она, пусть и скрытно, но помогла. Да, она не пошла против большинства в открытую, но Дин не мог винить девушку за это. Более того, решись она на такой шаг, он бы стал первым, кто сказал ей: «Чарли, опомнись!». Выводы? Для Дина ничего не изменилось. Всё так, как было вчера. Предъявлять претензии за прошлые обиды или выказывать пренебрежение Винчестер не будет, но улыбаться и делать вид, что конфликт исчерпан — тоже не станет. Пусть всё идёт так, как идёт. Время покажет и рассудит. Именно с этими мыслями он вошёл в наполненную ароматом сдобных булочек столовую, взял поднос и отправился добывать себе завтрак. Ну, а когда взял еду и развернулся, чтобы проследовать к столику… ощутил дежавю. Только на сей раз за столиком сидел не Сэм, а три огневички. Одну из них Дин, кстати, очень хорошо помнил — брюнетка с длинным носом, Эстер. Именно она пыталась обвинить его во время собрания в помощи диверсантам-водникам, и она же радостно улыбалась, когда Дин вышел из комнаты «их величества» с рассечённой бровью. Сейчас она тоже улыбалась, но приветливо. И, увидев замешательство Дина, махнула рукой, приглашая за столик. Нормально? Она что, действительно думает, будто Дин Винчестер возьмёт и подойдёт? Что сядет рядом, как будто ничего не было? Ну уж нет, дудки! Кушайте сами. И постарайтесь не отравиться собственным ядом, а то гробы нынче дороги. Сделав вид, что не понял жеста Эстер, Дин принялся высматривать свободный столик. Вот только в студенческой столовой пустых столиков не водилось. В первый его визит в столовую, когда все воротили носы, ему было глубоко плевать за какой столик подсесть, а теперь… Хоть бросай поднос и уходи на лекции голодным. А потом он заметил Бенни, тот подмигнул и мотнул головой — мол, иди к нам. И Дин пошёл, улыбалась в этот момент широко и искренне. Потому что, может, Вода с Огнем и являлись конфликтной парой, но им с Бенни этот конфликт точно не касался. Когда Винчестер поставил поднос и опустился на лавку, брюнет, кивнув на товарищей, представил: — В прошлый раз я забыл вас познакомить. Это Луир и Тауза. — Ага, — невежливо отозвался Дин. Парень приветливо кивнул, а Тауза… Тауза скривилась. Но, несмотря на это, её реакция Дину понравилась. Просто он ещё в прошлые разы заметил, как девушка бросала на Бена томные взгляды, а интерес медведя к нему её явно задевал. И то, что Тауза не стала делать вид, будто ужасно Дину рада, по крайней мере, было честно. Девушка не лицемерила. Но, жаль всё-таки, что Дин не попал на факультет Воды. Тут и король адекватный, и на празднике в честь Дня Всех Стихий весело. У них-то парни ритуальный танец танцуют… Дин представил полуголого Бенни, который извивается перед статуей суровой богини на манер стриптизёра, и хихикнул. — Над чем веселишься? — встрял в его мысли брюнет. — Так, мелочь. — Не признаваться же в хулиганских фантазиях? И он вкратце пересказал ситуацию с алым символом. Честно говоря, поначалу и этого делать не хотел, но водник уж очень настаивал. Потом выслушал серию подколок насчёт ритуальных танцев — то есть кое-кто мыслил в том же направлении, что и Дин, и тоже про неприличное подумал. Ну, а под конец завтрака, когда Луир и Тауза ушли относить свои подносы, Бен наклонился и спросил предельно серьезно: — Ну сам ты как? — Нормально, — выдохнул Дин. И добавил, подмигнув: — Спасибо тебе. — Не за что. — Парень улыбнулся, опять обнажая свои клыки, и друзья отправились относить подносы.