Рысак

Здоровая, пятнистая как рысь, самка уже стелется над землей в длинном прыжке. Серый охает и роняет мелкашку. Да где они его откопали? Геолог опытнее, он вскидывает свою мосинку, лупит влет по быстрой мишени. И ожидаемо мажет — громовое эхо лопнувшим пузырем оседает на местности. Зверюга с ходу врубается в людей, сметает их, как кегли. Хлопает ещё один выстрел… Краткая справка. Помимо обычного зверья, в наших краях водится три типа мутантов. Клювоносы, лизарды и шептуны. Шептуны — мелочь, на вид странная помесь шакала и летучей мыши. Кувыркается по земле, как вечно отмудоханный. Опасен только для спящих, ну или совсем уж недовольной толпой навалятся. Лизарды — ядовитые ящерицы размером с небольшого варана. Оттуда, видать, и прозвание зарубежное. Неприятные черти, могут слюной издалека харкануть, а укус, когда дело доходит до впрыска из зубищ, — вообще смертельный. Но человека не любят, боятся и попадаются сравнительно редко. При встрече норовят улизнуть. Другое дело — клювоносы. Семьдесят-восемьдесят кил рабочего мяса, кошачьи выродки, похожие на клювастую пуму, злые и мстительные. Клювом херачат так, что башку оторвать могут. В прямом смысле. Висит потом на хрящах и лоскутах кожи, поливая вокруг артериальной кровянкой. Видал не раз. Обычная тактика: несколько мелких гарцуют вокруг, всячески отвлекая, а самец и самка выжидают время для смертельного прыжка. Примерно такого, как этот… Я ебашу из своего СКС-а, тоже не целясь. Но стреляю я куда лучше и упокаиваю самку ещё на подлете к товарищам. Большая удача сразу под сердце вмазать, но я под удобным углом, перпендикулярно к бочине летящего хищника. Уже мертвая туша врезается в Сергея и Геолога. Один кубарем отлетает влево, другой — вправо. Подальше от своего бесполезного ТОЗа, из которого разве что в упор долбить надо. Геолог тоже роняет винтовку, но ближе к себе, тянется за ней, вылупив глаза. Мне некогда смотреть, как там у него дела. Потому что через секунду нас окружает рычащий и перхающий хоровод полугодовалых клювоносов. И я знаю — самец ещё жив. Выжидает в подлеске. Если б самка не взвилась раньше времени, они бы нас уже исполосовали. — В круг! — бешено ору я. — В круг, долбоебы! Не возражает даже Глухарь. Мы стискиваемся спинами: трое вооруженных и нахер бесполезный Сереженька. Геолог стреляет, опять промах, и я не могу его винить. Клювоносы вертятся адским варевом в ведьмином котле. Почти дуплетом из обоих стволов добавляет Глухарь. Его ижевский бокфлинт прямо рыгает пламенем. Один из молодняка получает жаканом в морду и шею, пятнистая шкура расслаивается, выкидывая алые всплески. Зверь без звука отлетает на метр и откланивается пузом кверху. — Есть! Подходите, суки! — азартно выкрикивает Глухарь. «Нахуй ты это сделал?» — хочу вежливо спросить я. Сейчас прыгнет самец, а ты ещё год будешь перезаряжаться. Или ты не видел, что Геолог пустой? И если я промахнусь, нам пизда. Не та, в которую я долбил Галину Викторовну (вот не даёт же покоя!), — а всамделишная. Так и случается. Геолог рвет затвор туда и обратно, выбрасывая гильзу и досылая новый патрон, но не успевает. Сергей только выглядывает свою берданку, растерянный, как девственница на сеновале. А Глухарь ломает стволы, вытаскивая красные пузаны отстрела. Быстро действует, но уже один чёрт. Потому что рычание мелочи перекрывается гулким ревом самца. Он взлетает из-за круга клювоносов между мной и Геологом. Огромный, почти в центнер весом, поседевший, со шрамом от чего-то крупнокалиберного поперек морды. Настоящее исчадие ада, мать его за ногу. Я навожусь практически от бедра, выжимаю спуск. Всё кажется ужасно медленным и вязким, но отдача говорит мне, что стрельба пошла. А потом включается звук. Бам! Бам! Бам! — гулко стучится внутри и снаружи. Клювонос проворачивается в полете, рушится наземь и доезжает до моих ботинок. Правый глаз выбит, ещё одно отверстие пузырится под передней лапой, а вот третья пуля вильнула в молоко. Остальные твари, вереща, убираются восвояси. Геолог с Глухарем залпом валят им вслед. Жгут патроны, настолько охренев от впечатлений, что ещё долго дергают спусковые крючки вхолостую. Глухарь тяжело ранит маленького клювоноса, а Геолог царапает жопу другому — истошный визг протыкает осенний лес. Какие умнички! Стрелки с большой буквы. Глаза б не видели. Но иначе, наверное, рейдеры и не появились бы. Народ, который видавших виды амбалов водит за ручку, как мать ребёнка. Я уже открываю рот, чтобы пояснить спутникам весь расклад. Вероятно, буду материться. Изобретательно и обидно. Но тут последний из удирающих клювоносов оборачивается уже на пределе видимости, припадает к земле и гневно шипит, полосуя хвостом воздух. А дальше появляется Сергей с подобранной однозарядкой и шлепает в мутанта с такого расстояния, что я бы и с колена по силуэту не взялся на бутылку спорить. Промахивается на километр. Клювонос растворяется в чаще, снайпер грозит ему вслед сухим кулачком. Повисает неловкое молчание. — Бля, — в сердцах изрекает Глухарь, — ты б в него ещё тапком кинул. А я закрываю рот и вяло машу рукой в направлении топей. Потому что если выдам хоть словечко, меня прорвет на истеричный хохот. А оно мне надо? Мы выдвигаемся дальше.