Брат за брата и вместо него

Шан Цинхуа закрыл глаза в надежде, что так проблема исчезнет сама собой. Но, увы, когда он открыл их, то по-прежнему ловил на себе пытливые взгляды адептов. Табличка с надписью «Учебная комната» со школьных лет была для заклинателя чем-то вроде «кирпича» над проезжей частью: дальше ходить нельзя, дальше — ничего хорошего, это уж точно. Черт же дернул его согласиться исполнить просьбу Шэнь Цинцю и заменить его на утренних занятиях для адептов пика Цинцзин! И что хуже всего: Шан Цинхуа не имел не малейшего понятия, как преподавать эти «вольные искусства». На Аньдине таким никогда не страдали. Что же ему теперь делать? Он едва заметно вздохнул и обратился к ученику, который больше всего походил на некогда созданное им «пушечное мясо» из «Пути гордого бессмертного демона»: — Мин Фань, надеюсь, ваши домашние задания готовы? — Конечно! — отозвался тот. Фух, угадал! — Учитель желает проверить, как мы усвоили пентатонику, семиступенную гамму и систему двенадцати люй, прямо сейчас? При слове «система» Шан Цинхуа передернуло, а все прочие же воспринялись его сознанием как какой-то фоновый шум, не несущий ни капли смысловой нагрузки. Однако он понял, что это как-то связано с музыкой. Что ж, если сегодня у них по расписанию урок музыки, то, справедливости ради, он должен занять место среди учеников, причем отстающих. — Думаю, — произнес он, справившись, наконец, с замешательством, — что вам нужно больше времени для запоминания. Повторяйте и отрабатывайте пройденное в свободное время. А сейчас этот учитель хотел бы… поговорить с вами о литературе. Пожалуй, это было единственное из искусств, в котором он действительно неплохо разбирался. Но что бы им рассказать? Шан Цинхуа искренне считал, что давать по литературе сухой и скучный материал — настоящее кощунство, а потому он решил начать лекцию, исходя из вкусов молодежи. — Итак, для начала я хочу спросить, какое произведение вы прочли последним? Только не из обязательных, а по собственному желанию. Он внимательно оглядел учеников и заметил, как лицо одного из юношей слегка покраснело. Шан Цинхуа, к собственному сожалению, легко догадался, какой ответ его ожидал. Вот уж нет! Находясь в этом теле, он точно не будет обсуждать с адептами сие творение. Но прочие ученики упорно молчали, а Мин Фань даже нахмурился. — Вы вообще любите читать? — Какой прок от чтения? — не выдержал Мин Фань. — Зачем тратить время на каких-то вымышленных людей, тогда как мы сами — главные герои наших судеб? Нам следует уделять больше внимания развитию своих способностей. Главные герои? Вы-то? Шан Цинхуа едва подавил смешок. Да и ему ли, одному из таких же второстепенных персонажей, смеяться над ними? Ну и что же? Разве худо ему теперь живется, с братьями и сестрами по школе, с этим бедовым Братцем Огурцом, с… Мобей-цзюнем? Сердце его странно защемило, но от размышлений заклинателя отвлек звонкий голосок ученицы, в которой Шан Цинхуа признал Нин Инъин: — Все хорошие произведения, с которыми я встречалась в жизни, заканчивались печально. Я боюсь браться за чтение, ведь потом смерть героев причинит мне боль. Если бы с этим можно было как-нибудь справиться… — Такой способ давно придуман, — небрежно бросил Шан Цинхуа и только потом осознал, что придуман он отнюдь не в этом мире. А впрочем, была не была! — Вы ведь можете дописать такой конец, который бы вас порадовал, сами. И не только конец. В ваших силах исправить все, что вас не устраивает. Имелся в виду, конечно, фикрайтинг. Когда-то, в студенческие годы, и Шан Цинхуа писал фанфики. Нужно же было начинать с чего-то литературную карьеру, учиться на чем-то? И эта школа была, пожалуй, лучшей в его жизни. Тут заклинателя осенило. Фанфикшен в массы! — Давайте так. Ведь у каждого из вас наверняка есть история, которую вы любите всей душой, но некоторые вещи в ней вы хотели бы поменять или развить. Или, быть может, вы считаете нужным создать продолжение. Сейчас я даю вам такую возможность. Это ваше задание на сегодня: напишите такой поворот событий, который бы вы мечтали увидеть в каноне. Ученики взялись за выполнение задачи с небывалым энтузиазмом. Даже Мин Фань что-то старательно выводил кистью. Шан Цинхуа сидел за столом, подперев голову руками, и наблюдал за молодыми людьми не без умиления и гордости. Юные преемники-фикрайтеры… Он прожил жизнь не напрасно. Он вырастит из них достойных продолжателей благородного дела! *** Шан Цинхуа, действительно, в студенческие годы баловался фанфиками. Но, по чести говоря, совсем недавно он вернулся к ним. Вот только теперь его жертвой стал его собственный роман. Заклинатель планировал провести такой эксперимент: будет ли считаться написанное им продолжение каноничной, полноправной частью «Пути гордого бессмертного демона»? Не оставит ли Система это без внимания и внесет ли в судьбы героев изменения в соответствии с дополнительными главами? Если бы это и правда произошло, сколько бы всего можно было улучшить в этом мире и их жизнях! Тогда-то уж Шан Цинхуа точно стал бы здесь настоящим богом! Но Шэнь Цинцю ничего не знал об этих планах. Обнаружив еще в первый день миссии во временно своей спальне дворца Мобэй-цзюня подозрительные черновики, он, недолго промучившись угрызениями совести, принялся их читать. И остолбенел от изумления. Все эти герои… ведь это и не герои больше, а люди, которые их окружают! Как этот писака неугомонный нашел в себе наглости продолжить играться с их судьбами? Шэнь Цинцю, преисполненный праведного гнева, нашел и сюжеты, полностью посвященные им с Ло Бинхэ. Ну, Братец Самолет… Не все же оставаться тебе в стороне. Ты ведь тоже вполне заслужил пару строк о себе! А то и пару рассказов. Это уж насколько у Шэнь Цинцю фантазии хватит. О, месть его будет воистину ужасной! А потому придется, пожалуй, ввести в повествование и романтическую линию. К примеру, с Мобэй-цзюнем… Шэнь Цинцю настолько увлекся процессом, растянувшимся на всю ночь, что не услышал, как рано утром в его спальню зашел именно тот, о ком ныне слагались сказания, достойные «Сожалений горы Чунь». — Видимо, ты уже закончил с отчетами. В таком случае, передай их мне, — потребовал Мобэй-цзюнь, увидев, что «Шан Цинхуа» отлынивает от работы. Шэнь Цинцю вздрогнул от неожиданности, но обернуться на голос не посмел. К документации он, на самом деле, даже не притрагивался. Он и без того прекрасно знал, что ни черта во всех этих бумагах не понимает. Здесь главное — не навредить. А не навредить он сможет только в том случае, если будет обходить отчеты стороной. Этим-то он, собственно, и занимался. Кто же думал, что сам Лорд Северных земель пожалует за ними? Да еще и в его смену! Шэнь Цинцю принялся наскоро придумывать себе оправдание. — Признаться, я немного приболел и… Заклинатель даже не врал: он и правда чувствовал легкое недомогание со вчерашнего дня. Но Мобэй-цзюнь даже не стал дослушивать. — Ты? Приболел? Почему? — Здесь непривычно холодно. На Аньдине куда теплее. — Непривычно? Тебе-то? Вы, люди, такие слабые… Должно быть, тебе теперь нужно отдохнуть. Даю тебе один день выходного. Такой щедрости Шэнь Цинцю немало обрадовался. Еще бы, он всю ночь вершил свою месть, где ему было выспаться? И теперь у него, наконец, появилась такая возможность. Просто превосходно! Он решил вздремнуть в этой же спальне, боясь, что на Аньдине ему снова найдется какое-нибудь задание. А тут никто его не потревожит — тишина и покой. В тепле, под тяжестью нескольких одеял его так сморило, что запланированная дрема переросла в полноценный, крепкий и долгий — да самого вечера — сон, наполненный приятными видениями. Шэнь Цинцю не мог контролировать свои сны. И уж точно не мог знать, что губы, на которых только-только играла нежная улыбка, начнут шептать имя возлюбленного… Но зато все это видел Мобэй-цзюнь, принесший для больного горячей лапши с бульоном. Между прочим, собственноручно приготовленной! А тут — такое. — Что «Бинхэ»? — поинтересовался он холодно, склонившись к уху спящего, отчего тот сразу же проснулся. Шэнь Цинцю едва приоткрыл глаза… и увидел напротив чужие, пылающие пронзительным синим пламенем. Мобэй-цзюнь, все так же сдержанно и бесстрастно, повторил свой вопрос. Шэнь Цинцю понял, что влип. Причем влип не только за себя, но и за Шан Цинхуа. В волнении его взгляд заметался по комнате и упал на стол, где до сих пор лежал его двухдневный труд. Вот только лежал не в том положении, в каком заклинатель его оставил. Неужели… неужели Мобэй-цзюнь все это прочел? Да как вообще можно лезть в чужие записи? Ни стыда, ни… Ах, да. Он же тоже так делал. — Я давно знал, — бросил демон, — что ты часто бываешь на пике Цинцзин, но всегда думал, что ты навещаешь его главу. Выходит же, что ты встречаешься там с кое-кем другим? Шэнь Цинцю понял, что сам из этой ситуации живьем не выйдет, а потому ему оставалось лишь воззвать к Системе. Но этот Шан Цинхуа, как назло, никак не отвечал! — Молчишь? Хорошо. Тогда что насчет этого? — Мобэй-цзюнь кивнул в сторону стола. — Все, что там написано… Ты обо всем этом действительно грезил? Шэнь Цинцю открыл было рот, чтобы хоть как-нибудь объясниться, но не успел — в голове послышался голос Шан Цинхуа. — Братец Огурец, у тебя какие-то проблемы? — Нет, товарищ, проблемы у тебя, и при том серьезные, — сообщил ему мысленно Шэнь Цинцю. — Решается твоя судьба, и времени мало. В общем, меня тут спрашивают… Тебе как, Мобэй-цзюнь нравится? — Чего? Пф, нет, конечно, и вообще… — Тогда я говорю ему, что он тебе не нравится? — Ему? Нет, стой! Ни в коем случае! — Говорю, что нравится? Определись! — А-а-а-а-а-а! Шэнь Цинцю с радостью процитировал бы последнюю реплику своего друга, но, увы, это вряд ли сошло бы за ответ, а потому он в панике выпалил: — Вроде того! И зажмурил глаза. — Цинхуа, ты… — послышался неуверенный голос демона. Шэнь Цинцю захотелось провалиться сквозь землю. Или чтобы в комнату кто-нибудь ворвался и спас его. В кои-то веки его молитвы были услышаны. В центре комнаты появилось алое свечение, из которого вышел… Ло Бинхэ. Собственной персоной. Явление любовника народу. Чтоб у него все талисманы перемещения сломались! И как только Шэнь Цинцю мог подумать, что хотя бы на этот раз ему повезет? — Мобэй-цзюнь, у меня к тебе срочное дело, — успел произнести Ло Бинхэ, прежде чем увидел развернувшуюся в спальне сцену. — Оу. Прости, что отвлекаю, но дело действительно не терпит отлагательств. Мобэй-цзюнь бросил нечитаемый взгляд на Шэнь Цинцю, а затем поднялся и вышел вместе с Ло Бинхэ. Заклинатель рухнул на кровать и попытался перевести чуть не покинувший его во второй раз дух. Кажется, спасен. Воспользовавшись свободной минутой, он привел внешний облик в порядок, и весьма вовремя: демоны возвратились в его спальню. Так-с, допрос продолжается. Однако, вопреки его ожиданиям, Мобэй-цзюнь вообще ничего не сказал, оставшись стоять в стороне. А вот Ло Бинхэ приблизился и, наклонившись как можно ближе, заговорщически прошептал: — Шишу Шан, вы ведь очень дружны с моим учителем, не так ли? Я бы хотел попросить у вас, как у человека, хорошего знающего вкусы учителя, совет: как бы я мог… порадовать его? Как у людей принято ухаживать друг за другом? А? Порадовать? Его? Шэнь Цинцю покраснел, побледнел, а потом усмехнулся. Не его. В ближайшее время — не его. Ну, берегись, Братец Самолет! Получив парочку романтических советов, Ло Бинхэ, довольный и радостный, поспешил воспользоваться талисманом и оставить Мобэй-цзюня с Шэнь Цинцю наедине. Повисло неловкое молчание. Наконец, демон сделал шаг вперед… — Шан Цинхуа, твой Мобэй-цзюнь меня обнял! — пожаловался Шэнь Цинцю через Систему. — Что делать? Ответ был скорым, но, к сожалению, совершенно не обнадеживающим: — Прости, не могу говорить — меня сейчас обнимает твой Ло Бинхэ! *** Шан Цинхуа, брыкаясь и пинаясь, отполз на противоположный край кровати. — Не приближайся! — воскликнул он. — Уйди! Не трогай меня! Ло Бинхэ, получивший неслабый удар пяткой в лоб, отпрянул и недоуменно потер ушибленное место. — Учитель, мы столько не виделись, а вы меня снова прогоняете, — протянул он огорченно и в мгновение оказался рядом с Шан Цинхуа, не успевшим даже опомниться. Заклинатель уперся руками в его грудь и отвернулся, не в силах смотреть в эти глаза, полные обиды и подступивших слез. — Ну почему меня постоянно к чему-то принуждают? — простонал он едва слышно. — Сначала Система с этой миссией, потом Лю Цингэ с тренировкой, теперь вон — Ло Бинхэ с домогательствами! Юноша не разобрал его бормотания, но заметил кое-что другое. Приподняв лицо Шан Цинхуа за подбородок, он обеспокоенно спросил: — Учитель, вы что, плачете? — собственные слезы Ло Бинхэ тут же пересохли. — Я… я вовсе не хотел вас обидеть! Этот ученик просто очень соскучился по вам. Но если вы не хотите меня видеть, я… я уйду. Никогда не видел, чтобы учитель плакал… Освобожденный из цепких объятий Шан Цинхуа облегченно вздохнул и уже миролюбивее произнес: — Просто в последнее время этот учитель очень устает. И будет уставать еще… неопределенное время. — О сроках окончания задания Система упорно молчала. — Я понимаю, — кивнул юноша. — Тогда, быть может, учитель хочет, чтобы я приготовил ему ужин? «Ну вот, — радостно подумал Шан Цинхуа, — это уже другой разговор!» Однако поесть ему спокойно не дали. Едва заклинатель поднес палочки ко рту, как Ло Бинхэ, сидевший рядом и не сводивший с него глаз, неожиданно объявил:  — Я знаю, что может порадовать учителя! «Ты решил окончить мои мучения на этой грешной выдуманной земле?» — пронеслась в голове Шан Цинхуа заманчивая мысль. — Мы пойдем вместе на ночную охоту! Я слышал, среди человеческих заклинателей это считается почти что свиданием. Шан Цинхуа нервно усмехнулся. Надо же, его предположение оказалось верно — с его-то боевыми навыками! — И сколько у меня есть времени на то, чтобы…. — «проститься с грешной выдуманной землей» — …подготовиться к охоте? Ло Бинхэ вынес приговор со счастливой улыбкой: — Мы отправляемся завтра, учитель.