Сливочный горячий шоколад

      Пятница       Пробуждение было неприятным, будто от толчка. Илар сел на кровати и, взяв в руки телефон, понял, что проснулся слишком рано. Вставать не было никакого желания. Его будто придавил огромный айсберг, выросший на груди за ночь.       Пустая, тихая квартира — это было не тем, что любил Илар. Раньше он всегда просыпался под голоса домашних и утренний выпуск новостей. А сейчас здесь не было никого.       Вчера он ничего не выяснил. Целый день был потрачен впустую, и Илар никак не продвинулся в поисках брата. Но если он будет лежать здесь и тихо страдать, разве что-нибудь изменится? Он не имеет права распускать сопли, когда брату нужна помощь! Илар должен найти его.       Смутный сон растворился в памяти, оставив после себя едва уловимое чувство тревоги. Оно звенело где-то на краю сознания, заставляя вслушиваться в звенящую тишину и внимательно вглядываться в пока ещё тёмные углы.       Солнце лениво поднималось из-за горизонта, и первые розовые лучи попадали в комнаты сквозь окна. В доме было пусто и слишком тихо. Весь уют исчез вместе с родителями и братом. Илар очень переживал за них, но старался верить в лучшее.       Подавив накатившую тоску, Илар выполнил все утренние ритуалы. Он уговаривал себя не отчаиваться. Выйдя из подъезда, он сразу же увидел мужчину в длинном сером пальто и чёрной шляпе.       — Доброе утро, — сказал тот.       Илар без особого энтузиазма поздоровался в ответ, шагая вперёд.       — Хорошо спали? — поинтересовался мужчина, словно невзначай.       Илар замер и обернулся к тому, распахнув глаза. Стейн же не мог рассказать этому человеку об их личном разговоре? Почему-то он не хотел делиться этими разговорами с кем-либо.       — Прекрасно, а вы? — осторожно ответил Илар.       — Неплохо, — с вежливой улыбкой ответил мужчина.       Илар пару секунд внимательно изучал его лицо, думая, что если тот не хотел привлекать к себе внимания, причудливая шляпа доисторических времён и пальто серийного убийцы — странный выбор. Словно он снимался в детективном сериале, вроде тех, что любил отец Илара. Он сунул руки в карманы куртки и направился к мосту.       Утренний туман, разливающийся над рекой, пронзали позолотевшие лучи восходящего солнца. Мягкая белая пелена обнимала прохожих и весьма неохотно выпускала их из своих объятий. Стояла свежая, утренняя прохлада. Прохожие, словно замёрзшие воробьи, хохлились, кутались в куртки и спешили по своим делам.       — Мне очень нравится этот мост, — вдруг сказал мужчина.       Илар остановился и посмотрел туда, где сквозь туман были различимы белые огни большого города. В лицо подул холодный ветер.       — Здесь намного спокойнее, чем там, — продолжил мужчина, остановившись слева от Илара, — никакого шума, суеты. Мне кажется, здесь даже намного безопаснее.       Илар удивлённо посмотрел на него.       — Да, не удивляйтесь так, молодой человек, — улыбнувшись краешками губ, произнёс тот. — Я проработал достаточно, чтобы судить о безопасной обстановке. Здесь угрозы явные, то есть вы знаете, в какие районы лучше не соваться, а если на вас захотят напасть — люди с оружием просто перегородят вам дорогу. В большом городе сложнее различить угрозу, состоятельные люди предпочитают плести интриги и совершать грязные дела чужими руками. В результате все напряжены и вечно подозревают друг друга в чём только угодно.       — Я знаю, что северные банды получают заказы от богачей из большого города.       — Это правда, но к таким радикальным мерам прибегают только отчаявшиеся или обозлённые. Ведь отнять чью-то жизнь означает оборвать чужую судьбу. А судьба, по мнению последователей идеологии «Перста судьбы», священна, и нарушать её течение нельзя.       «Зато для "Перста" это ничего не значит. Ты прав, брат, какая ирония», — усмехнувшись, подумал Илар.       До маленькой кофейни они добрались молча. Мужчина в странной шляпе — Илар постеснялся спросить о ней, хотя очень хотел — исчез, как только Илар зашёл в кофейню.       Весь день Илар был дёрганным и раздражённым. Время утекало сквозь пальцы, словно песок, а он ничего не делал для того, чтобы найти брата. Что он должен делать? В какую сторону бежать и кого звать на помощь?       Удастся ли план Стейна? Даже если они поговорят с Микаэлем, признается ли тот в причастности к «Персту судьбы» и исчезновению Элеоноры? Знает ли тот, где находится Виктор?       Илар нервничал, и из-за этого его настроение было хуже некуда. Марина жаловалась, что его мрачная аура пугает посетителей. Но Илар не собирался с этим ничего делать. Его брат в смертельной опасности, а родители неизвестно где — имел ли он право выглядеть мрачным?       Рабочий день подходил к концу, и в восемь вечера раздражение сменилось усталостью. Обычно в это время посетителей не было, только если кто-нибудь из постоянных посетителей забегал по-быстрому.       Илар выключил поднадоевший телевизор, и теперь тишину нарушало только старенькое радио, ставшее изюминкой их кофейни. Тихо играла старая популярная песня. Илар подпёр рукой подбородок и закрыл глаза, прислушавшись.       

Задержи дыхание на миг, ощути какая глубина -

      

В моей голове идет война.

      

Я не принимаю ничего из того, что чувствую сейчас,

      

Проводив тебя в последний раз…

      Года два назад — или больше? — они с братом играли эту песню на гитарах. Она была связаны с тёплыми воспоминаниями о чудесном времени, когда всё было хорошо. Однажды летом им стало скучно, и они решили научиться играть на гитаре. Накопили денег, купили инструменты и самоучками бороздили океан гитарного искусства. Их жизнь была беззаботна и легка.       Эта песня стала одной из первых, которую они разучили. Первая маленькая победа. Первая порванная струна, вызвавшая у них полнейший ужас, пластиковые медиаторы, потерявшиеся спустя месяц, постепенно потолстевшие папки с нотами, первая царапина на гитаре, которую нанёс Илар по неосторожности, а потом убивался — всё это было так давно, будто в прошлой жизни, но отзывалось где-то глубоко в душе тёплой печалью. Илар скучал по тем временам. Он не притрагивался к гитаре уже полгода, наверное.       

И пропадает в миллионах навек,

      

Когда-то самый дорогой человек,

      

Правда — слишком глубокая рана;

      

Забывать друг друга пора нам.

(1)       Илар крепко зажмурился, пытаясь выбросить все мысли из головы.       Раздался мягкий звон колокольчиков, вернувший Илара в реальный мир. Вместе с потоком холодного воздуха в кофейню вошёл Стейн. Он снял пальто, оглянувшись на играющее радио, а потом посмотрел на Илара. У Стейна был весьма уставший и даже слегка потрёпанный вид. Тёмные волосы на этот раз лежали действительно небрежно, что, впрочем, лишь придавало ему особого очарования. Рукава бежевой рубашки были неаккуратно подвёрнуты. Взгляд карих глаз обратился к Илару, и их обладатель слегка улыбнулся.       Стейн подошёл ближе и сказал просто:       — Привет.       — А как же «добрый вечер»? — ответил Илар, непроизвольно ухмыляясь. — Или тебя не научили желать доброго вечера? Повторяй за мной…       Стейн тихо рассмеялся и устало оперся рукой о стойку.       — Хорошо, Илар, на этот раз твоя взяла, — он вздохнул и попросил: — Сливочный горячий шоколад? Пожалуйста?       Илар внимательно посмотрел на Стейна. Неужели тот в был в подавленном состоянии, из-за того, что ничего не узнал о Микаэле? Может быть, ничего вообще не получилось?       Только сейчас он осознал, что этот напиток был для Стейна единственной ниточкой, связывающей того с сестрой. Возможно, это выглядело глупо, но у всех были такие ниточки.       Илар дотронулся кончиками пальцев до зелёной фенечки на запястье. Он слишком хорошо понимал, что чувствовал Стейн.       Опустив глаза на кассу, он молча пробил заказ.       — Спасибо, — бросил Стейн и направился к столику у окна.       Когда горячий шоколад был готов, Илар взял напиток и, оглянувшись на Марину, которая быстро кивнула ему, направился к задумчиво смотрящему в окно Стейну.       — Ваш заказ готов, — деловым тоном произнёс он и поставил перед Стейном стаканчик.       — Благодарю, — подыграл ему тот, сделав лёгкий кивок головой.       Илар сел на соседний стул и, помолчав немного, спросил:       — Ты не сладкоежка?       — Нет. Сладкое вредно. Пристрастием к сладкому страдает моя сестра, как и большинство людей, но стоит только узнать о негативном влиянии сладкого на организм…       Илар прыснул от смеха. Ворчание Стейна вызвало у него улыбку. Оно разогнало его плохое настроение, словно солнце тучи на небе. На душе стало легко и спокойно.       — Почему ты смеёшься? — озадаченно спросил Стейн, посмотрев на него в упор.       Илар только покачал головой и протянул, подражая ворчливому тону Стейна:       — У тебя рубашка мятая.       Стейн безуспешно попытался пригладить бежевую ткань, а потом до него дошло.       — О, хорошо, один-один в сражении за звание главного ворчуна дня, — сказал он.       — Боюсь, я заранее проиграл, — Илар поднял руки вверх, показывая, что сдаётся, и широко улыбнулся. — Победа по праву твоя.       — Ладно, — просто ответил Стейн и обхватил кружку с горячим шоколадом ладонями, согреваясь.       Наклонившись к нему, Илар понизил голос и спросил:       — Ничего не удалось узнать?       — Завтра. Всё решится завтра. Скоро состоится важное мероприятие, и М… он должен быть там.       — Лучше бы ему быть там, иначе мы его из-под земли достанем, — сказал Илар с неожиданной для него самого решимостью.       Откуда у него взялись силы, если весь день он был подавлен?       Стейн удивлённо на него посмотрел, а потом тепло улыбнулся.       — С таким настроем тебя может быть опасно допускать до нашей главной зацепки, — протянул он. — Вдруг ты решишь применить насильственные методы, чтобы добыть информацию?       — Я сейчас к тебе применю насильственные методы! — воскликнул Илар и шутливо пихнул Стейна в бок.       — Ой-ой, сейчас все рёбра переломаешь, а лечить меня кто будет?       Стейн поймал его руки и прижал к крышке стола.       — Вылечим, не переживай! — выпалил Илар и посмотрел в смеющиеся карие глаза.       Вдруг щёки Илара опалило жаром. Стейн был так близко. Их колени соприкасались, а руки Стейна всё ещё накрывали ладони Илара. Тот чувствовал тепло, распространяющееся от чужих рук.       — У тебя холодные руки, — заметил Стейн.       И словно осознав, что сказал только что, посмотрел на их руки и медленно отпустил Илара.       — Они всегда холодные, — бросил тот, смутившись.       Стейн снова обхватил пальцами горячий стакан и погрузился в свои невесёлые размышления.       Ила немного помолчал и тихо произнёс, заглянув в печальные карие глаза:       — Она жива. Мы должны верить в них и быть сильными. Не переставать надеяться и искать. Мы обязательно найдём их.       Стейн тихо-тихо вздохнул и нахмурился.       — Я понимаю, но что если… это всё бессмысленно? Я думал, что уже смирился, но потом появился ты и перевернул всё с ног на голову.       — Ничего не бессмысленно, пока ты борешься, — уверенно сказал Илар и положил руку на чужое предплечье. — А борешься ты за их жизни, за жизнь сестры. Мы сделаем всё действительно бессмысленным, если остановимся на полпути и опустим руки. Разве это не предательство?       Стейн вздрогнул, словно от пощёчины.       — Нельзя сдаваться, — закончил Илар и кратко сжал руку Стейна.       Он откинулся на спинку стула и посмотрел в сторону, чтобы дать Стейну немного времени, чтобы обдумать его слова.       Илару и самому нужно было подумать об этом. Утром он чуть не расклеился, а сейчас чувствовал, что должен быть сильным. Ради брата. Ради родителей. Ради Стейна и его сестры.       Где-то внутри билась жилка неиссякаемой надежды, придававшая ему сил. Илар всем сердцем верил, что Виктор и Элеонора живы. Но даже если… если это не так, они должны докопаться до правды. Обязаны всё выяснить, чтобы не предать память близких.       Илар почувствовал, как сердце сжала когтистая лапка боли, и тряхнул головой, прогоняя печальные мысли.       — Знаешь, моя сестра говорила, что если верить всем сердцем во что-то, оно обязательно сбудется, — произнёс Стейн с улыбкой. — Конечно, многое шло не так, как она желала, но меня всегда поражала её несгибаемая вера в лучшее. Эля не полагалась на судьбу, а сама создавала «лучшее». Она никогда не нарушала своих принципов и всегда шла до конца, не боясь никаких препятствий. Клянусь, однажды на благотворительном вечере она сказала в лицо бывшему мэру: «Этот вечер просто фарс. Вы, видимо, давно не были на улице и забыли, как выглядят по-настоящему нуждающиеся в помощи люди».       — Это была она?! Весь город гудел.       — Да, это Эля, — не без гордости ответил Стейн.       Илар улыбнулся и посмотрел в сторону. На часах уже было девять.       — Ого, уже целый час прошёл, — удивился он. — Я и не заметил, как время пролетело.       Он поднялся со стула и, подойдя к двери, перевернул табличку.       — Рабочий день закончился, — радостно пропел он.       — Илар! — позвала его Марина, уже натянувшая куртку. — Я закончила с машинами и закрыла кассу, на тебе зал.       — Спасибо.       Марина направилась к выходу, на ходу обматывая длинный малиновый шарф вокруг шеи.       — Всё, я побежала за Димой. Не скучай… Впрочем, скучно тебе не будет.       Она оглянулась на Стейна.       — Оставляю малого на тебя.       Стейн, состроив серьёзное лицо, кивнул.       — Беру этот тяжелейший груз ответственность на себя, — ответил он.       Марина рассмеялась, и Илар возмутился.       — Ты старше меня всего на пять лет, — сказал он Марине, а потом повернулся к Стейну, — а ты — вообще на год!       Марина и Стейн обменялись понимающими взглядами.       — Какой тут тяжелейший…       Марина перебила его:       — Ну всё, я побежала! До завтра!       Звякнул колокольчик, и Марина упорхнула, словно птица.       — Эта женщина…       Илар вздохнул и покачал головой.       Он забрал стакан с уже остывшим напитком и вылил шоколад в раковину. Сполоснув стакан, он заложил его в посудомойку и запустил её.       Стейн стоял рядом и разглядывал кофейные зёрна в банках.       — Давай я помогу тебе убрать зал, — предложил он. — Что нужно делать?       Илар вспомнил, как Стейн придирался к нему из-за уборки столов в самом начале их знакомства и ляпнул:       — Надо протереть все столы.       Стейн кивнул.       — Давай салфетку и средство.       Илар немного подумал, кусая губы, а потом направился в подсобку. Стейн последовал за ним.       Оглядев стеллажи в небольшой комнате, Илар повернулся к Стейну и спросил:       — Ты действительно сделаешь это?       Если честно, Илар не ожидал, что Стейн и правда возьмётся за это.       Тот пожал плечами.       — А что в этом сложного? Дома я занимаюсь этим каждый день, — ответил Стейн.       — Почему ты не наймёшь кого-нибудь?       — Не люблю, когда чужаки копаются в моих вещах. Мой дом — моя крепость, как-то так.       Илар промолчал.       — Что такое? — спросил Стейн и заглянул ему через плечо.       Он попытался сделать шаг вперёд, но Илар остановил его, положив руку на чужую грудь.       — Не надо.       — Почему?       — Вот же упёртый!       Илар вытолкал Стейна из подсобки.       — Не нужно, потому что мы не убираемся сами! Через пару минут придёт уборщик и займётся этим!       Стейн молчал, и Илар обошёл его, направляясь к кофемашинам и холодильникам, которые должен был проверить, прежде чем уходить из кофейни. Также он выключил радио. Марина сделала и его часть работы, надо будет не забыть поблагодарить её.       — О, я понял, — протянул Стейн насмешливым тоном, предвещающим, что Илар в очередной раз будет краснеть. — Злопамятность — плохая черта характера, Илар.       Тот почувствовал, как щёки наливаются стыдливым румянцем.       — Я вовсе не злопамятный!       Он повернулся к Стейну, приготовившись защищаться. Карие глаза смеялись, а на губах того расцвела уже знакомая лукавая улыбка.       — Тогда почему ты сказал, что нужно убрать зал? Ведь это из-за того, что я наговорил тебе при первой встрече?       — Я просто вспомнил! — выпалил Илар и прикусил язык. — Отстань! Это вообще ты виноват!       Стейн открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент раздался звон колокольчика, висящего на входной двери.       Пришёл уборщик, и Илар, бросив на довольного Стейна острый взгляд, подошёл к первому. После обмена заученными фразами Илар был свободен.       Он оделся и, закинув рюкзак на одно плечо, вышел на улицу. Стейн стоял недалеко от выхода, прислонившись спиной к бетонной стене. Он смотрел на небо и выдыхал облачка пара. Свет от неоновых рекламных вывесок падал на его лицо разноцветными кляксами.       — Как тут спокойно, — произнёс он.       Илар подошёл ближе и тоже посмотрел на небо. Ни облачка не было на тёмно-синем ночном небосводе. Серебряная луна умиротворённо смотрела на землю, а вдалеке горели жёлтые огни никогда не спящего большого города.       — Мне жаль, что я обидел тебя тогда, — сказал вдруг Стейн.       Он посмотрел в глаза Илару. В темноте его глаза казались чёрными.       — Тогда мне было удобно обвинять тебя в пропаже сестры. Я так злился на тебя. Но ты оказался… совсем не таким, каким я себе представлял. Ты казался мягким и чувствительным и очаровательно краснел. Так что я злился ещё на себя. Но не буду отрицать, что бываю ворчуном.       Илар шаркнул ногой по асфальту, опустив голову, надеясь, что темнота скроет вспыхнувший румянец на щеках.       — Ладно. Я уже давно не обижаюсь. Ты тоже… оказался не таким, как я подумал сначала, но тогда я и вправду очень сильно разозлился на тебя.       — Ты выглядишь очень забавно, когда злишься, ты знал? — весело сказал Стейн.       Илар вскинул голову, возмущённо посмотрев на Стейн.       — Вот об этом я и говорю, — широко улыбаясь, протянул тот.       Уголки губ Илара дёрнулись, но он сжал губы в линию и шутливо пихнул Стейна в плечо.       — Как разозлюсь, посмотрим, кому тут будет весело, — пригрозил он.       Стейн рассмеялся.       — Опять ты дерёшься!       Он отошёл от стены и заметил стоящего в стороне телохранителя.       — Что ж, до свидания, Илар, — сказал он. — Хорошей дороги домой и спокойной ночи.       — Спокойной ночи…       Илару вдруг захотелось обнять Стейна на прощание.       «Мы не в таких близких отношениях», — одёрнул он себя.       Стейн нерешительно сделал шаг назад, не отрывая взгляда от Илара, словно хотел сказать что-то ещё, но потом кивнул и развернулся.       Он дошёл до пешеходного перехода, когда Илар окликнул его неожиданно для самого себя:       — Стой!       Стейн повернулся боком и посмотрел на него.       — Почему… ты уходишь туда пешком? — выпалил Илар первое, что пришло в голову.       — Я оставил на парковке мотоцикл.       Илар был удивлён, но постарался скрыть это.       — А, понятно… Ну, спокойной ночи.       Он развернулся и зашагал вперёд по улице, не оглядываясь.       Илар шёл по полупустым улицам и всё думал о разговоре со Стейном. Тот предстал перед ним совершенно в другом свете и показал свои слабости. Он был таким искренним, и говорить с ним, сидеть рядом и касаться его было невероятно приятно. С ним не хотелось расставаться.       Теперь Илар мог с уверенностью сказать, что Стейн хороший человек. Замечательный. Интересный. Он хотел бы думать, что понял Стейна. Не разгадал его, нет, на это нужно намного больше времени, и если тот позволил бы это Илару, он был бы на седьмом небе от счастья. Илару казалось, что он стал понимать, какой Стейн человек и что тот чувствует. В чём-то они похожи, но Стейну удавалось удивлять его, ставить в ступор или даже злить. И это было потрясающе.       Стейн по большей части спокойный человек, в нём не было и доли той вспыльчивости, которой обладает Илар. Наверняка он предпочитал всё тщательно взвесить и обдумать, прежде чем сделать решение. А ещё он любил подшучивать над Иларом, что того уже не злило по-настоящему. Илар был уверен, что Стейн чувствительный и добрый в душе. Он не знал, по какой причине Стейн такой скрытный и с трудом доверяет людям. «Не люблю, когда чужаки копаются в моих вещах», — вспомнил Илар слова Стейна. И тот никогда раньше не давал обещаний. Даже не верил в них. Ответы на эти вопросы наверняка крылись в его прошлом.       Илар хотел бы сблизиться со Стейном и узнать его прошлое. Ведь тот заставлял его чувствовать себя лучше.