Сливочный горячий шоколад

      Воскресенье       Золотые лучи восходящего солнца проникали в окошки между высотками, что подпирали огромное небо, и освещали комнату, падая на постель. Золотые лучики дотянулись до руки Илара, отдавая последнее осеннее тепло, а потом доползли до его лица. Илар поморщился, а потом глубоко вздохнул и проснулся. С удовольствием потянувшись, он перевернулся на спину и посмотрел на балкон.       Ночью и он, и Стейн забыли закрыть шторы, поэтому солнечный свет проник сквозь стеклянный балкон. Там было что-то интересное, но Илару было так уютно и тепло, что он вновь задремал, уткнувшись головой в мягкую подушку.       Окончательно Илар проснулся в восемь часов, о чём услужливо сообщила Система, мигнув электронной панелью на стене, когда он опустил ноги на пол.       Начать этот день он решил с водных процедур. Вернувшись из ванной комнаты, он надел мягкие домашние штаны и футболку, которые для него оставил вчера Стейн. Вещи немного большими, но в этом нет ничего страшного, рассудил Илар.       Он открыл дверь на балкон и вдохнул свежий утренний воздух. Балкон был просторным и полностью застеклённым. Илар ступил на ворсистый ковёр, оглянувшись. На другой стороне балкона, которая примыкала к гостиной, стоял широкий столик, кресло и шезлонг.       — Доброе утро, Илар, — поздоровался Стейн, сидящий в кресле. — Возьми свитер со стеллажа, а то тут прохладно. Справа от тебя.       — Доброе, — ответил Илар и, обернувшись, взял с полки мягкий свитер, который также приятно пах.       На самом деле, на балконе было не сильно прохладно, от пола поднималось тепло, мягко обхватывающее ступни. Илар заметил небольшой стеллаж с книгами, стоящий у стены за Стейном. Рядом со столиком с завтраком на двоих стояла напольная лампа, которая сейчас испускала неяркий свет.       — Любишь проводить здесь время? — спросил Илар, присев на бежевый шезлонг.       — О да, — улыбнувшись, ответил Стейн. — Вид на просыпающийся город отсюда замечательный, а снаружи меня не видно.       Илар оценил городской пейзаж и решил, что это хорошее место.       — Будешь блинчики? — предложил Стейн. — Надеюсь, тебе понравится, всё-таки я не так часто готовлю сам.       Блинчики оказались вкусными. Они завтракали в уютной тишине, и Илар настойчиво гнал прочь мысли о вчерашних происшествиях, желая ещё минутку насладиться спокойствием.       Напротив сидел Стейн, с растрёпанными тёмными волосами и в домашней одежде — простой толстовке и широких спортивных штанах. Он выглядел очень по-домашнему.       После завтрака они перебрались в гостиную. Задумчиво проведя пальцами по корешкам книг, стоящим на полках шкафа в гостиной, Илар поинтересовался:       — Почему ты выбрал печатные, а не электронные книги?       — Это мои сокровища, — ответил Стейн, встав рядом. — Часть коллекции принадлежала моей бабушке. Она писала сказки для детей и взрослых и собирала хорошие книги. В детстве мы с Элей обожали проводить время с бабушкой. Она читала нам книжки, поэтому я полюбил печатные книги.       — А сейчас?       — Бабушка давно умерла. Свою библиотеку она завещала нам с Элей, но та отказалась от книг в мою пользу. Она сказала, что у меня они в большей сохранности, ведь у неё в квартире полный беспорядок. Был.       Он провёл кончиками пальцев по полочке, уставленной книгами с яркими жёлтыми корешками.       — Эти книги написала бабушка. Она считала, что жёлтый — цвет счастья и счастливого детства.       Илар внимательно посмотрел на Стейна, вглядываясь в черты его лица. Тот грустно улыбался, глядя на книги, словно вспоминал времена, когда всё было безоблачно, когда бабушка читала ему сказки.       — А твои родители? — спросил Илар. — Ты сказал, что бабушка читала тебе книги. А родители?       — Им всегда было не до меня. Для матери я был куклой, которую можно таскать с собой на все мероприятия и вечера, чтобы показать обществу, что у нас прекрасная семья, а я стану отличным наследником. Они наняла мне столько репетиторов, что мне было сложно держать в голове их имена, и требовала, чтобы я учился ещё больше. Я чувствовал фальшь в наших отношениях, но даже не понимал, что так не должно быть. Отца я редко видел, он просто не любит детей, как мне кажется. Думаю, если родители и любили меня, то очень странной любовью.       У Илара вновь возникло сильное желание обнять Стейна. Так крепко, чтобы тот почувствовал его любовь.       — Что такое, Илар?       Тот смутился, словно Стейн мог знать, о чём он думал.       — Ничего, — ответил он. — Жаль, что твои родители такие.       — Не надо. Их не изменить да и я не был один. Со мной всегда была сестра.       Стейн мягко улыбнулся и лёгким движением растрепал волосы Илара, а после отошёл в сторону.       «Я пропал», — вспыхнуло у того в мыслях.       Этот простой жест и тёплый взгляд карих глаз взволновали его. Сердце билось часто-часто, будто сейчас выпрыгнет из груди, а щёки опалил румянец. Его с огромной силой тянуло к Стейну…       Илар сел на диван рядом со Стейном, стараясь успокоиться. Наверняка тот заметил его реакцию. Не мог не заметить.       — Расскажи мне об идеологии «Перста», — попросил Илар. — Микаэль упомянул это...       Стейн молчал, словно обдумывал, с чего начать. Илар старался дышать ровно и отмахивался от надоедливого желания придвинуться ближе.       Стейн задумчиво коснулся кончиками пальцев лежащего на груди изумрудного кулона и неожиданно спросил:       — Ты веришь в бога?       — Н-нет, — ответил сбитый с толку Илар.       — И я не верю. В современном мире много не религиозных людей, это факт. Но человек так устроен, что не может жить без веры. Каждому нужно во что-то верить: в какую-то идею, в технологии, в бренд, во что угодно… И множество людей поверили в судьбу. Заменили религиозную веру в бога на веру в судьбу и Книги.       — Получается, «Перст судьбы» — это новая религия?       — Да, ты правильно уловил мысль, — с улыбкой ответил Стейн. — Религия, которая живёт и развивается уже два поколения. Её суть заключается в слепой вере в судьбу, в покорности и строгому следованию предписаний Книги. Люди знают, зачем они просыпаются по утрам, их жизнь идёт именно так, как надо, они всё делают правильно. Они не знают сомнений, не тяготятся сложностью выбора, и их жизнь легка и прекрасна. Конечно же, они счастливы, но я уверен, что всех грызёт червячок сомнения.       — А ты? — осторожно произнёс Илар. — Ты тоже веришь в Книги?       Стейн вздохнул.       — Я никогда не верил по-настоящему. Я всегда ненавидел это, но выполнял все предписания Книги. Мои родители почитают Книгу как настоящую святыню. Они пытались воспитать во мне то же самое. Я просто не знал другой, свободной жизни. Дисциплина, самообладание, терпение — вот что пытались привить мне и Эле родители. Ни глотка свежего воздуха. Со мной всё почти получилось, но Эля — совсем не такая. Её бунтарский характер невозможно загнать в рамки. Всегда яркая, шумная, с обострённым чувством справедливости, она собиралась изменить мир.       — Если «Перст» посчитал её опасной, значит, у неё достаточно силы, чтобы изменить мир, — одобряюще сказал Илар. — Она такая сильная, что даже «Персту» её не сломить.       Он коснулся плеча Стейна, стараясь поддержать. После небольшой паузы тот произнёс:       — Я почувствовал себя так легко и свободно, когда сжёг свою Книгу. Словно освободился от цепей, которые сковывали меня всю жизнь. Мне было предсказано грандиозное будущее, но я всегда ненавидел доставшуюся мне роль. Это всё полная чушь.       Стейн снял с шеи кулон и, покрутив тонкий кристалл в руках, открыл его. В кулоне была маленькая флешка.       — Вот здесь Книга Эли, мы когда-то обменялись ими. Смерть никогда не предсказывают. Обычно предписания просто заканчиваются, что подразумевает конец жизни. Я знал людей, которые покончили жизнь самоубийством, просто потому, что их Книга закончилась.       — Это действительно жутко… — ответил Илар, поёжившись.       — Да, вера в Книги — настоящее массовое умопомешательство, — произнёс Стейн и положил флешку на стол. — История Эли должна была нескоро кончиться, но, видимо, «Перст» не рассчитывал, что она отдала кому-то свою Книгу. Это запрещено правилами.       «Похоже, у них действительно много правил, — подумал Илар. — Самообладание, терпение… Это похоже на Стейна».       — Каково это, жить по сценарию? — сорвалось у него с языка.       — Очень утомительно. Многие думают, что там прописано всё вплоть до одежды, которую нужно сегодня надеть, но это не так. В Книге указаны основные события и действия, которые нужно выполнить: прийти в назначенное место, связаться с конкретным человеком и тому подобное.       — Интересно, — протянул Илар, представив, как Книга может выглядеть.       Словно угадав его мысли, Стейн предложил:       — Ты можешь посмотреть, если хочешь.       — Правда? Точно всё нормально?       Стейн мягко улыбнулся и кивнул головой.       — Конечно, — произнёс он и поднялся и дивана. — Я принесу планшет.       Стейн открыл на планшете Книгу и отдал его Илару, который устроился на мягких подушках. Книга напоминала конспект по истории — скучные строчки с датами и событиями. Илар пролистал пару страниц, не вчитываясь, и протянул:       — Да уж, такие Книги наскучили бы кому угодно. Отлично понимаю демонстрантов, которые жгли их на улице.       — Это было не просто выражение недовольства, — ответил Стейн. — Мне кажется, это начало чего-то большего. Первый выстрел.       — Неужели «Перст» никак не ответит на это?       — В СМИ ничего нет. Но все посвящённые чувствуют, что сегодняшний вечер будет непростым. Это не просто церемония вручения Книги, это проверка на преданность.       Илар вздохнул.       — И к этому надо подготовиться, — закончил Стейн.