Сливочный горячий шоколад

      В боку пульсировала боль.       Илар лежал на чём-то жёстком и не понимал, где находится. Всё тело было таким тяжёлым, словно кровь заменили свинцом, и он был не в силах даже открыть глаза. Звон в ушах сменился учащённым стуком сердца.       Илар вспомнил злость, охватившую его, разбитую камеру видеонаблюдения, направленный на него пистолет и липкий страх, который захлестнул его в тот момент. Сколько уже прошло времени? Полчаса, несколько часов или день?       Илар с трудом открыл глаза и увидел над собой тёмно-серый бетонный потолок, покрытый трещинами. Кажется, в его камере не было такого. Хотя, может, он просто не смотрел.       Сдавленно застонав, Илар попробовал подняться, но тут руку пронзила острая неприятная боль. Повернув голову, он увидел, что в его вену была воткнута игла. Они поставили ему капельницу.       Ужаснувшись, Илар выдернул иглу из вены и прижал пальцы к месту прокола. Он сел и попытался прочесть название препарата на большом прозрачном пакете с бесцветной жидкостью, которую они вливали в него.       Раздался лязг железа и скрип открываемой двери. Илар машинально повернул голову на звук и только сейчас понял, что находится в другой камере.       Перед ним была решётка, будто он попал в тюрьму. В камеру зашла женщина в белом халате и, не смотря Илару в глаза, подошла к капельнице. Женщина покачала головой и подобрала трубку, по которой текло бесцветное вещество.       — Что это? — хриплым голосом спросил Илар.       Женщина затравленно посмотрела на него и, вытащив из кармана халата лейкопластырь, украдкой дала его Илару.       — Радуйся, что в карцер не посадили, — прошептала она.       — Хватит болтать! — раздался резкий мужской окрик.       За решёткой стоял человек в форме и раздражённо смотрел на женщину. Та забрала капельницу и быстро вышла из камеры.       — А ты, — обратился к Илару мужчина, — заткнись. Чтоб я от тебя ни звука не слышал.       Хлопнула дверца камеры, и Илар вздрогнул.       Он посмотрел на пластырь в руке. Эта женщина… пожалела его? Может быть, она, как его брат, вовсе не хочет работать на «Перст», но не может уйти?       Илар аккуратно приклеил бежевый пластырь на место прокола и разгладил его пальцами.       Кажется, в Типографии жертвы издевательств «Перста» находились не только в клетках.       Он осмотрелся. За решёткой было виден коридор и пустые камеры напротив. Слышался размеренный стук сапог надзирателя, ходящего взад-вперёд по коридору. Присмотревшись, Илар понял, что в конце коридора находится какая-то комната для охранников. Откуда-то сбоку раздавался осторожный шорох. Видимо, это были другие пленники. Стояла напряжённая тишина.       В камере сбоку от кровати были узенький столик и привинченная к нему лавка. В углу стояла железная раковина. На стенах облупившаяся синяя краска, а по потолку разбегались многочисленные трещины. Весь свет, который был, поступал от ламп из коридора, поэтому было немного темно.       Илар сел на кровати и почувствовал стреляющую боль в боку. Задрав потрёпанную рубашку, в которой он был с проклятой вечеринки, он увидел ранки в виде ровных точек под рёбрами. «Электрошокер», — догадался Илар.       Эти следы оставил электрошокер, который к нему применил мужчина в чёрной форме после того, как он разбил камеру.       Илар прислонился спиной к холодному бетону и задрал голову. Здесь тоже была камера видеонаблюдения — круглая, над выходом.       «Она хотя бы не крутится», — с облегчением подумал Илар, глядя на едва заметные красные точки.       Во всём теле была чудовищная усталость. Все мысли перепутались и собрались в один большой комок из напряжения и беспокойства. Сконцентрироваться на чём-то одном было невозможно. Илар подозревал, что это из-за вещества, которое было в капельнице. Или он просто очень устал. Ведь он не ел уже… сколько? Два дня? Три? Ощущение времени потерялось, он не видел ни дня, ни ночи, ведь в камерах не было окон. Время тянулось невыносимо медленно, и отчитывалось оно теперь только вдохами и выдохами.       Стоит отнять у современного человека телефон, как он тут же бросается в панику. Время меняется, становится тягучими неопределённым, как ртуть, и ты больше его не узнаешь. Связь с внешним миром теряется, и ты становишься беспомощным. Не позвать на помощь, не найти в поисковике ответ на вопрос «Как выбраться из тюрьмы?». Когда всё хорошо, кажется, что с тобой никогда не произойдёт что-то плохое. Иллюзия безопасности, защищённости от всех бед. И что же теперь? Его брат пропал, родители — неизвестно где, а он сам оказался в камере, будто осуждённый на заключение в тюрьме. Хуже всего — из-за его ошибки пострадал Стейн. Где тот сейчас? Что с ним? Илар больше не знал ничего.       Раздался лязг железа, но Илару было всё равно. Он не смотрел в сторону выхода.       — Поднимайся, чёрт возьми! — выкрикнул уже знакомый Илару надзиратель.       Тот медленно повернул голову и внимательно осмотрел мужчину. Его форма была чёрного цвета, на груди — явно бронежилет. На бедре висла кобура с пистолетом, дубинкой и электронными ключами. На ногах массивные сапоги. Илар вспомнил звук быстрых ударов таких же чёрных сапог по железной обледеневшей лестнице, ледяные порывы ветра в лицо, крик Стейна… А ведь он обещал, что однажды сыграет Стейну на гитаре. Видимо, это обещание он не сможет сдержать…       — …Перестарались ребята, — словно сквозь толщу воды услышал Илар.       Взяв под руки, его тащили куда-то по ярко-освещённому коридору. Он едва переставлял ногами и постоянно спотыкался.       — Как бы не откинулся…       Илар украдкой смотрел по сторонам, не поднимая головы. В камерах сидели люди, смотрящие на их процессию со страхом. Много людей.       Они вышли из коридора и попали в просторное помещение с натёртым до блеска кафелем. Илар смотрел по сторонам и старался всё запомнить. Вокруг были только люди в форме. Все без масок. Впереди звенели лифты, и Илару показалось, что это был выход из проклятой Типографии.       — Стой! Куда вы этого? — раздался смутно знакомый голос.       Илар поднял голову. К ним подошёл Микаэль, в такой же чёрной форме. Рыжие волосы горели огнём на её фоне, а сам он ухмылялся и выглядел чрезвычайно довольным.       — В медпункт, — ответил его надзиратель. — Боссу он нужен в хорошем состоянии.       — СУКА! — прорычал Илар сквозь зубы.       Он бросился на Микаэля, но надзиратели удержали его. Он почувствовал сильное давление на шею и был вынужден опустить голову.       — Закрой рот!       — СВОЛОЧЬ! НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! — кричал Илар. — ОНИ ТЕБЕ ДОВЕРЯЛИ! ЧТОБ ТЫ СДОХ!       Его ударили коленом в живот, и воздух резко кончился. Чувствуя ужасную боль в животе и рёбрах, Илар наклонился ещё ниже. Его потащили дальше.       Илар знал, что умрёт. На него не надевали мешок, перевели в классическую камеру смертника, и всё это означало только одно — его убьют. Возможно, не скоро, ведь «боссу он нужен в хорошем состоянии». Для чего? Будут пытать? Он ничего не скажет. Какая разница, будет он испытывать боль или нет, если в конечном итоге его всё равно убьют. Никто не позволит ему уйти отсюда живым, ведь он увидел слишком много.       В медпункте было всего три койки — видимо, пленников не часто лечили. Здесь пахло лекарствами, и по обе стороны от выхода сидели мужчины в чёрной форме. Но они не очень внимательно следили за Иларом.       Медсестра усадила его на одну из кроватей и заставила облокотиться спиной на подушки и вытянуть ноги. Заглянув ей в лицо, Илар узнал ту самую женщину, которая ставила ему капельницу. Усадив его, она ушла в комнату за белой неприметной дверью, а вернулась с подносом. Медсестра поставила его на тумбочку возле кровати Илара, а после ушла. Тот даже не посмотрел на тарелки с едой.       — А ваш босс сильно расстроится, узнав, что пленник умер от голода, а? — протянул Илар так громко, чтобы надзиратели тоже услышали.       Молодой притих и уставился на Илара во все глаза, а второй, выглядящий намного старше своего коллеги, усмехнулся и ответил:       — Пожалуй. Но в данном случае ему будет наплевать, ведь ты не откинешься раньше, чем попадёшь ему в руки.       По спине Илара побежали мурашки.       — А босс и правда занимается такими вещами? — тихо и испуганно спросил молодой надзиратель. — Когда я работал в офисе, он казался мне серьёзным и деловым человеком…       — Правда, — коротко ответил его коллега и строго добавил: — Не вздумай говорить об этом с другими.       Дверь распахнулась, и мужчины вскочили со своих мест, перегородив дорогу. Илар не видел, что происходило, но через минуту дверь закрылась. Старший надзиратель подошёл к Илару с пакетом в руках.       — Приведи себя в порядок, парень. Вон там ванная, — сказал он и указал на серую дверь. — Переоденься в форму и… не забудь вывернуть карманы.       «Карманы?» Илар вопросительно посмотрел на мужчину, но тот рявкнул:       — Чего расселся? Тебе тут не санаторий!       Прошипев парочку ругательств, Илар отправился в ванную.       Он с удовольствием снял с себя грязную и кое-где даже порванную одежду и умылся. Его лицо было бледнее мела, а под глазами залегли тени. «Всё ещё красавчик», — сказал про себя Илар с горькой усмешкой.       Он потянулся к прозрачному пакету и разорвал тонкую упаковку. Внутри были самые простые рубашка и брюки, всё слишком большое для него. Он оделся и, вспомнив странные слова надзирателя, сунул руки в карманы. В одном из них была сложенная бумажка. Илар быстро вытащил её и развернул трясущимися руками. Узнав почерк брата, он едва смог устоять на ногах.       «Илар! Не знаю, когда и как эта записка попадёт к тебе, поэтому пишу заранее.       Чтобы ты был уверен в том, что это Виктор, вот тебе несколько фактов: ты не любишь помидоры, булочки с корицей и ванильное мороженое. Как-то глупо, но это первое, что пришло мне в голову. Времени нет, а нужно столько всего написать.       Прости нас за все ужасы, которые тебе придётся пережить в Типографии! Но это единственный выход! У меня сердце кровью обливается; я ломал голову, пытаясь придумать другой план, но всё тщетно. Умоляю тебя, прости!       Начну сначала. «Перст» открыл охоту на Элеонору, потому что она давно копает под них. От Микаэля она узнала обо всех ужасах, которые творит «Перст», и они вместе начали войну против корпорации. Только Элеонора открыто, а Микаэль скрытно.       Мы осуществили свой план. Подстроили всё так, будто Элеонора сгорела во время пожара в квартире, но на самом деле она была в безопасном месте. Однако со временем «Перст» начал что-то подозревать, и они поручили Микаэлю новую цель. Тебя и Стейна. Он должен был привести вас в Типографию, иначе они обвинили бы его в предательстве и убили. Меня допрашивали и по итогу посчитали, что я не предавал их. «Перст» обещал, что родителей не будут трогать, но мне кажется, что они просто не знают, где те находятся. Ты молодец.       Мы собрали уже достаточно доказательств, чтобы отправить за решётку главу «Перста» и его последователей на всю жизнь. Скоро будет штурм Типографии. Она — центр «Перста», главный штаб. Будет много полицейских и военных, будут задерживать всех без разбора. Я постараюсь найти тебя, когда это произойдёт.       Скоро «Перст судьбы» перестанет существовать. Нам нужно только устроить саботаж, чтобы военные проникли внутрь и задержали всех виновных. Скоро всё закончится. Держись.       p.s. Мне донесли, что ты отказываешься есть. Что за глупости, Илар! Немедленно прекращай! На носу революция, а ты себя голодом моришь!       p.s.s. Стейна держат отдельно ото всех, к нему никак не подобраться. Но уверяю тебя, он в порядке. Они не навредят ему, потому что он им очень нужен.       Избавься от записки».       Вытирая рукавом слёзы, Илар порвал лист и смыл кусочки в раковине.       Он вышел из ванной, улыбаясь краешками губ. Залез на кровать и положил на колени поднос с едой, размышляя, с чего начать.       «Ладно, я зря накричал на Микаэля, — пришло в голову Илару. — Но зато как правдоподобно получилось».       Как только он поел, в комнату вошла медсестра и заставила его выпить несколько таблеток. После этого он улёгся на кровать, собираясь поспать. Всё-таки он очень устал и последний раз нормально спал только в квартире Стейна.       Вспомнив о том, Илар растерял весь свой оптимизм. Что делают со Стейном? Пытают? Да, они будут использовать его как приманку и заложника, но это не мешает им издеваться над Стейном и пытать его. Илар им тоже для чего-то нужен, но с ним вовсе не обращаются, как с принцессой.       Промучившись с полчаса, он наконец забылся тревожным сном.       Илара разбудил голос старшего надзирателя:       — Эй, парень, вставай! Поднимайся уже! Пора на свидание!