Папина дочка

Ей снился солнечный полдень, когда яркое солнце отбрасывает блики на гладкую поверхность озера, а тихий шорох листьев навевал полуденную дрему. Когда так приятно выйти в сад и долго сидеть в тени деревьев, глядя на голубое небо, пробивавшееся через кроны. Или лежать на траве, прикрыв глаза, до тех пор, пока не позовут. И зачастую это могло продлиться до самого вечера, позволяя задремать в этой уютной тени, а потом проснутся от аромата готовых пирожков с фруктовой начинкой. Мама пекла их каждые выходные и очень любила, когда дочка радовалась при виде этих ароматных румяных кружков, горкой лежавших на большой тарелке. И в доме сразу становилось ещё уютнее и теплее, хотя он и сам по себе был очень красивым, этот двухэтажный дом на окраине посёлка, раскинувшегося вокруг озера, которых на планете Шили было достаточно много. Красная черепичная крыша, бежевые стены из кирпича, рамы на окнах, выкрашенные зелёным. А вокруг был просторный сад, где росли плодовые деревья и самые разные цветы, которые разводила мама. Недалеко же от дома был устроен загон для скота, там содержались молочные животные, которые днём паслись на поляне у озера. Хорошо и приятно жилось в этом доме семейству Тано, супругам Аниссе и Робу и их дочери, Асоке. Все трое очень любили друг друга и всегда во всём поддерживали. И это несмотря на то, что папа Роб очень часто отсутствовал, отлучаясь по работе, дома бывал только в выходные, и то не в каждые. Асока не знала, где он служит, а в детские годы не особенно интересовалась этим, только став подростком решилась спросить. Но отец не ответил ничего конкретного, просто отшутился, сказав, что приносит пользу Республике и помогает людям стать лучше. При этом мама Анисса как-то странно взглянула на него, что показалось девочке странным, но скоро она об этом забыла, родители были здесь, семья была вместе, это и было самым важным. Мама же, в отличие от отца, всегда была дома, вела хозяйство и воспитывала дочь. Асока росла в полном довольстве и всеобщей любви. Днём ходила в школу, вечерами купалась в озере, выходные проводила с родителями и друзьями, которых у девочки было много, почти в каждом доме посёлка. А когда неожиданно возвращался папа, счастью и вовсе не было предела. И Асока, привыкнув к такой жизни с рождения, а, точнее, просто не зная ничего иного, считала, что так будет и всегда. Нет, она знала, конечно, о том, что есть и другая жизнь, поскольку общалась с другими представителями своего рода тогрут, читала книги и смотрела фильмы по голонету. Вот только вся эта другая жизнь казалась какой-то абстрактной и нереально далёкой от неё, а родители, дом и нынешняя жизнь такими близкими, что не хотелось думать ни о чём ином. Кто же тогда мог знать, что ей всё же придётся столкнуться с совершенно иной жизнью, причём, намного скорее, чем думали все. Едва Асоке исполнилось четырнадцать. Двадцать восьмого сентября, это число юная тогрута запомнила навечно, случилось то, что навеки перечеркнуло её судьбу, разделив её на До и После. Тогда праздновался День рождения её мамы. С самого утра Анисса готовилась к празднику, украшала дом и готовила самые разные вкусности, Асока старательно помогала ей и уже к полудню стол был накрыт, ждали только пару, который обещал по такому случаю прилететь в будний день. Он и правда прилетел, вот только почти вслед за ним в дом вошёл один странный и незнакомый никому ранее мужчина. Начать с того, что это был человек, довольно пожилой, с совершенно седыми волосами и пронзительными голубыми глазами, одетый в странную чёрную мантию. И заканчивая тем, что несмотря на гостеприимность, праздники семейство Тано всегда встречало только друг с другом. Асоке этот человек почему-то не понравился, хотя он приветливо поздоровался со всеми и потрепал её по голове, назвав милой малышкой. Чувствовалось в нём что-то неискреннее и словно нарочитое. Он просидел за столом долгое время и непринуждённо беседовал с родителями Асоки, она не вслушивалась в беседу, но когда тот ушёл, спросила отца, кто это такой и нельзя ли сделать так, чтобы он больше не приходил. Папа улыбнулся и ответил: - Дочка, ты напротив должна быть рада его посещениям, ведь это глава нашей Республики. Что это такое Асока примерно знала, но никак не могла понять, в чём он мог так горячо убеждать её отца, когда они прощались. И почему папа весь вечер был такой мрачный, а ночью долго разговаривал с мамой. Асока не слышала слов, но по голосам поняла, что они спорят. А посреди ночи случилось то, чего никто не мог ожидать. Сперва Асока подумала, что это началась гроза, когда услышала грохот, но потом, окончательно проснувшись, сообразила, что он донёсся снизу, а значит априори не мог быть грозой. Асока села на кровати и обхватив голову руками, пыталась понять, что же это такое, а потом прозвучал ещё один грохот, потом снова и снова. И все были разные, а ещё к ним примешивались голоса, в которых трудно было различить какие-то слова и даже понять, кто это говорит. Подумав наконец, что родители, очевидно, способны сказать, что это такое, девочка встала с кровати и босиком спустилась со своего второго этажа, который полностью занимала. Но лучше бы ей было и дальше оставаться на своём месте. Ведь стоило только ступить на пол первого этажа, как взгляду её предстало поистине жуткое зрелище. Весь любовно созданный Аниссой интерьер сейчас бессмысленным хламом валялся вокруг, посуда вся разбита, мебель перевернута, одежда лежала на полу. Родителей не было, но войдя в спальню, Асока не смогла сдержать крик ужаса. Мать и отец были там. Подобно разбросанным вещам лежали на полу, со следами жестоких выстрелов из бластера. Отец лежал на животе, раскинув руки, которыми пытался прикрыть мать, но выстрел настиг его спину, оставшись чёрной прожженной дырой. Мать была неподалёку, ей попали прямо в лицо, отчего оно так сильно почернело, что дочь с трудом смогла узнать её. И безумный крик детского горя привлёк внимание того, кто стоял за шкафом, незнакомого человека в чёрном костюме с глубоким капюшоном, который незамедлительно направил на девочку свой ужасный бластер. Асока и не думала бежать, ей не хотелось прятаться, хотелось просто стоять на месте и ждать, когда убьют и её тоже, чтобы только не видеть и не чувствовать всего того, что сейчас приходилось ей. Вот прогремел очередной выстрел и последняя жертва без единого крика упала на пол, успев лишь подумать, что умирать, оказывается, совсем не больно. Очнулась она от холода, поняв, что лежит на полу, босая и в одной тонкой пижаме. Сперва было неясно, что случилось, но первый же взгляд на тела родителей вернул Асоке память и необходимость что-то делать. Нет, делать всё и сразу. Она не думала о том, что осталась жива, даже не удивилась этому, хотя видела след от выстрела на стене, который дал бы девочке понять, что стрелок промазал, а она просто упала в обморок до того, как выстрел достиг её тела, а он, подумав, что попал, скрылся из дома. Нет, это даже на миг не завладело сознанием Асоки. Сперва она бросилась к родителям, пыталась привести их в сознание, звать, трясти, уговаривать проснуться, будучи ещё не в силах осознать жуткую правду. Потом выбежала из дома и стала кричать, бегая по посёлку, призывая на помощь. Была поздняя ночь, что близилась к раннему утру и соседи крепко спали, поэтому никто не отреагировал на крик и кончилось всё тем, что окончательно устав, Асока просто заснула на пороге соседского дома, не в силах снова войти в свой и опять увидеть трупы. Что было потом девочка не помнила, вроде бы кто-то склонился над ней, хотел разбудить, но она не открывала глаз и что-то говорила, но что не помнила. Затем её подняли на руки и куда-то понесли, уложив на что-то мягкое и укрыв чем-то тёплым. Это было всё, что зафиксировало сознание, а единственной реакцией на это было тихое раздражение. Пусть все отстанут и дадут спокойно умереть. Неизвестно сколько времени длилось такое состояние, заявляя о себе короткими вспышками сознания, во время которых её пытались напоить или накормить, но Асока отвергала то и другое, снова погружаясь в забытие. Уже потом, когда окончательно пришла в себя, девочка узнала, что проведя ночь на улице, она простудилась и неделю провела в доме соседки, что преданно ухаживала за ней, именно она вызвала полицию, которая взялась за расследование убийства семьи Тано. Родных у Асоки не было, поэтому в скором времени, когда она окончательно поправится, её переведут в детский приют на Корусанте, где пробует до совершеннолетия. Асока слушала и молча кивала, почти не вникая в суть, ей было всё равно и дальнейшая судьба вызывала только безразличие. Ещё одну неделю провела Асока на попечении доброй соседки, а потом прилетели какие-то неизвестные люди и забрали с собой на корабль. На вопрос, нужно ли собирать вещи, Асока не ответила, но посмотрела на них с таким ужасом, что те всё поняли. Ей было не жаль расставаться со своим гардеробом и любимыми игрушками потому, что сил не было снова войти в свой дом. К счастью документы уже были здесь, их отдала полиция. Асока попрощалась с приютившей её женщиной, которой предстояло теперь следить за её домом и животными, и молча пошла на корабль, не представляя того, какой её жизнь станет в скором времени.

***

Когда перед глазами пронеслось это прощание, Асока тихо всхлипнула во сне, но не проснулась, а лишь повернулась на другой бок, не замечая пока, что из-под закрытых век вытекают первые слезы.