Папина дочка

Энакин уже вернулся, когда Падме выбежала в квартиру с горящими от возбуждения глазами. Сегодня в Ордене было не слишком много занятий, поэтому уже в полудню Скайуокер вернулся. И не успел он войти, как в коридоре возникла Падме. И вроде бы ничто в её облике не удивляло, она была ровно такой же, как и вчера. Та же одежда, прическа, макияж, но всё равно при даже мимолетном взгляде становилось понятно, что это совсем иной человек. Причиной этого было непривычно оживленное выражение лица, разрумянившиеся щеки, сверкавшие странным блеском глаза, создавалось впечатление, что Падме ужасно хочет чем-то поделиться и очень спешит это сделать. Энакин не стал её разочаровывать. - Что нового в сенате? - спросил он её после краткого приветствия, подумав, что хорошее настроение жены связано с повышением или чем-то ещё, связанном с карьерой. Но как оказалось, Скайуокер ошибся. - Эни, я нашла её! - счастливо выдохнула Падме и не став даже снимать пальто и сапоги, бросилась в объятия мужа и смеясь закружила его по коридору. Энакин совсем перестал что-либо понимать, лишь продолжая машинально двигаться, ведомый женой. Он уже было подумал, что та помешалась. - Да, в чём же дело, в конце-концов? - спросил он, не особо надеясь на ответ, когда Падме заложила особенно крутой вираж, но та неожиданно охотно пояснила причину такого несвойственного ей бурного веселья: - Эни, я нашла её! Я нашла ту девочку! Она существует и я очень хочу взять её в нашу семью! Энакин, кажется, начал понимать что-то на уровне отдельных кусков информации. - Подожди, ты придумала, куда направить свою энергию материнства? - спросил он, уже потом поняв, что вопрос прозвучал довольно бестактно, учитывая последние события. Однако, Падме совсем не обиделась, а просто перестала кружиться и ответила на удивление спокойно и отчётливо: - Всё так, Эни! Именно так! Я пришла сегодня в приют и там увидела её, девочку, которая мне очень понравилась и я хотела бы удочерить её. Ты ведь не против, правда? В ответе Энакина Падме прежде не сомневалась, но сейчас вдруг подумала, что тот имеет полное право быть не в восторге от её скопопалительной затеи. Ведь мужчины не сразу проникаются к детям, даже своих начинают любить не сразу, а тут совершенно чужой и незнакомый. Ужас, что может быть, а Падме уже пообещала Асоке её взять. Какое неловкое положение. Самое настоящее предательство в ответ на горячую привязанность. Падме мысленно содрогнулась, прижав ладонь к сердцу, которое начало неприятно сжиматься от осознания того, что надвигалась на неё. Энакин, тем более, продолжал молчать, переваривая то, что безо всякой подготовки бросила в него жена. Мысль о приёмном ребенке и раньше звучала у них в семье, но о том, чтобы воплотить её в реальность речи, вроде бы, не было. Они хотели сперва тщательно всё это обдумать, понять, какого именно ребёнка они хотят, а потом посмотреть всех детей, что предлагаются для усыновления и выбрать из наиболее отвечавшего их предпочтениям. А тут Падме решила всё сама, за них обоих, причём самым неожиданным образом. Скайуокер явно не был к этому готов и уже собрался сказать Падме об этом и попросить успокоиться, а потом заняться обдумыванием этой ситуации. Но стоило ему только посмотреть на жену, на её лицо, светящиеся счастьем, как он понял, что просто не может лишить её этой радости. Энакин помнил, когда в последний раз видел такое выражение её глаз - когда она ждала рождения близнецов. И вспомнив об этом, Скайуокер, не ожидая сам от себя, ответил совсем другое: - Я очень этому рад, Падме, и если ты так любишь эту девочку, то и я смогу тоже полюбить её, ты только расскажи мне про неё. Падме оживилась ещё сильнее, она повернулась к мужу и подобрав под себя ноги, усаживаясь поудобнее, она с готовность принялась рассказывать. Говорила много, громко, часто сбиваясь с мысли. Обычно такая болтливость не шла ей, делая его интеллегентную воспитанную жену похожей на базарную торговку с Нижних уровней Корусанта. Однако, сейчас это странным образом преобразило Падме, сделав ту на удивление человечной и живой: - Энакин, это просто ужасно, она такая несчастная, ты только представь себе, она жила в большом и красивом доме, в любящей семье, а недавно в один миг лишилась всего. Она осиротела, потеряв сразу и отца и мать, их убили на её глазах. Потом её отправили в приют и ей там очень и очень плохо. Её обижают, бьют, притесняют. Ты бы видел, какой надеждой засияли её глаза, когда я спросила, не хочет ли она к нам в семью... Падме остановилась, чтобы перевести дыхание и воспользовавшись этой паузой, Энакин решил вставить хоть слово в этот бурный монолог: - Да, тяжело ей пришлось, бедная малышка, пережить столько всего. Падме тут поняла, что за всеми своими излияниями она так и не сообщила Энакину самого главного и поспешила исправить ситуацию: - Видишь ли, Асока не совсем малышка, она немного... То есть,... Намного старше привычного возраста для усыновления...словом... Ей недавно исполнилось четырнадцать лет. Сказав это, женщина замерла в ожидании отповеди от мужа и категоричного заявления об отказе от своих первоначальных слов, но Скайуокер неожиданно сказал: - Что ж, это весьма неожиданно, однако, если подумать, то совсем даже неплохо. Не будет бессонных ночей, разбросанных игрушек и грязных пелёнок, к тому же, подросшему ребёнку всегда проще всё объяснить и он может при случае стать хорошим союзником. А внешне она какая? Похожа на нас, хоть немного? Фотографии Асоки у Падме не было и пришлось рассказывать, но тоже выдавая информацию дозированно, от менее шокирующей к более: - Отчасти похожа, у неё огромные голубые глаза, такие же, как у тебя, но вот кожа светло-оранжевая, почти как твой загар, она среднего роста, как я, фигура похожа на мою, а ещё она тогрута. Последнее слово должно было стать решающим, ведь, согласитесь, это серьёзный фактор - раса будущего ребёнка. И потом, стоит порой лишь посмотреть на семью и сразу станет понятно, что ребёнок не их родной. А в случае, если Энакин согласится, их семья станет именно такой. Поэтому именно по данной причине Энакин может отказать. Только по ней, однако и тут этого не случилось. - Тогрута? - протянул Скайуокер задумчиво - Весьма интересная раса, очень похожая на людей. В Совете джедаев есть её представительница, Магистр Шаак Ти, она очень мудрая, а среди младших воспитанников есть девочка Ашла, она такая милая и смышленная, что товарищи и наставники очень любят её, а значит и в нашей семье она тоже приживется, поедем сейчас же знакомится с девочкой. Как ты сказала, её зовут, Асока? Очень красивое имя. Тут Падме смогла выдохнуть с облегчением, самое тяжёлое было позади, осталось только верить в то, что и сам процесс удочерения пройдёт легко. В конце-концов, они оба уважаемые люди с хорошим достатком и безупречной репутацией. И девочке тоже понравится у них, но это узнается сейчас же, когда они полетят в приют, пока там не закончились приёмные часы. Падме была уже одета, а Энакин всегда собирался быстро и потому супруги уже через пять минут садились в спидер.

***

Асока уже пару часов не спускала глаз с окон приюта, ожидая прилёта новых родителей. Вернее, нет, так она даже мысленно не хотела никого называть, родители в понимании девочки могли и должны были быть только одни и они у неё уже были. Других ей не надо и их у неё не будет. И ещё даже не узнав своей новой семьи, тогрута твёрдо решила для себя, что никогда не будет знать их Папа и Мама, в лучшем случае, по имени. Однако, на предложение у них жить ответила положительно и не стоит уточнять, что именно сподвигло её на это. Жизнь в приюте тяжела и вряд ли в доме этих людей ей будет хуже, чем тут, а ещё причина была в споре с товарищами, которым она успела похвастаться тем, что уезжает, а те подняли её на смех. - Уезжаешь? Да как же! Держи карман шире! - расхохотался ей в лицо тот самый Мездек - Нужна ты кому-то! Возьмут себе какого-нибудь младенца, а ты, хвастунья, с носом останешься! И уж будь уверена, за это хвастовство я тебя прилично вздую, скажи в изоляторе, чтоб койку твою не занимали. - Отвали, жирдяй, не то на сало пущу, - вяло отмахнулась Тано, скрывая возникшее в душе при этих словах беспокойство, а после так и прилипла намертво к окнам, опасаясь правдивости прогнозов противного товарища. Но уже через час Мездеку пришлось взять свои гадости обратно.