Папина дочка

То, что Асока имела несчастье увидеть на самом деле произошло не спонтанно и не вдруг, а совсем даже не на пустом месте. Это началось примерно с месяц назад и если назвать конкретный момент, то им будет день, когда Падме была на переговорах на Панторе. Эта планета всегда отличалась суровым климатом, даже летом там было довольно прохладно, местные жители давно привыкли и не замечали этого, но вот гости с других планет всегда удивлялись. Впрочем, Падме подготовилась и перед выходом с корабля надела тёплую меховую накидку, она не первый раз была тут и сенатор Панторы Райо Чучи была её хорошей приятельницей, однако, прилетая сюда довольно редко, женщина успела отвыкнуть от холода. И весьма короткий путь от корабля до здания местного управления показался ей невыносимым и всё, о чём она мечтала по приходу была чашка горячего чая. Райо предоставила ей это, а после были долгие и утомительные переговоры, которые, однако, увенчались успехом, но вот когда Падме вернулась на Корусант, там разыгралась непогода. Небо затянули плотные, как брезент, тучи, из которых с самого утра сплошной стеной лил холодный дождь. И, как назло, именно сегодня Падме было нужно сразу в несколько мест, домой её отпустили лишь к вечеру. В результате этого всего женщина за этот день умудрилась здорово промёрзнуть и вымокнуть до нитки. Конечно, переступив порог квартиры, Падме тотчас же приняла нужные меры. Для начала велела Дорме приготовить горячую ванну, а после принести ей в комнату чай с мёдом и вареньем. И просидев довольно долго в горячей воде с ароматическими согревающими маслами, Падме насухо вытерлась, высушила волосы, надела на себя тёплый халат и толстые шерстяные носки. И уже в комнате, сидя в кресле под пледом, выпила чай. Нельзя было допустить, чтобы она простудилась, в сенате сейчас полно работы, а у неё особенно. К слову сказать, в этот день Падме находилась одна одна, Асока возвращалась поздно, а Энакин был на миссии и к моменту возвращения тогруты, женщина уже спала, надеясь завтра проснуться полностью отдохнувшей. Но утро принесло ей неприятный сюрприз, лучше совсем не стало, за то сделалось намного хуже. Голова просто раскалывалась, в глазах словно был насыпан песок, а суставы ужасно ломило, а при малейшей попытке вылезти из-под одеяла, тело начинала бить крупная дрожь. Кажется, простуда всё же взяла верх, вот только странно, что насморка не было и горло совсем не болело. Наверное, это случиться позже, однако, даже сейчас и речи нет о том, чтобы пойти на работу. И вызвав к себе в комнату Дорме, Падме попросила её помочь Асоке собраться в школу, а сама позвонила в сенат и сказала, что заболела. Асоку встревожила болезнь приёмной матери, но та привычно заверила девочку, что всё в порядке. Но сама Падме так не считала. В тот день она просто лежала в постели, пила горячие напитки и принимала лекарства, считая, что они помогут, но спустя ещё день пришлось вызывать врача. Дело в том, что к общей слабости добавились и проблемы с дыханием. Ещё ночью Падме почувствовала, как ей временами начинает не хватать воздуха, грудь словно сдавливало тисками, а горло сжимал мучительный спазм. Сперва приступы были короткими и проходили сами собой, но вот днём они стали продолжительней и снимались только тёплыми влажными компрессами. А потом Падме, во время обеда, случайно поперхнулась хлебом и закашлялась. Да так сильно, что несколько минут не могла утихнуть, а когда, вытерев губы носовым платком, который до этого к ним прижимала, глянула на него, то надолго замерла без движения. На идеально чистой, безупречно белой ткани платка отчётливо выделялось яркое кровавое пятно. Падме не поверила сама себе. Неужели она так сильно закашлялась, что случайно надорвала сосуды в лёгких? Но больше за весь день такого не повторялось и Падме успокоилась, пока под вечер новый приступ удушья не заставил горничную вызвать врача. Тот явился немедленно и самым тщательным образом выслушал и осмотрел Падме, взяв у неё кровь на анализ. При этом его лицо выглядело озабоченным, словно он уже знал, что с пациенткой, но не хотел раньше времени делиться своими мыслями, решил подождать официального заключения. Асока пришла как раз в момент, когда врач уходил и очень встревожилась необходимостью его визита. - Не переживай, милая, - ответила Падме на её полный волнения взгляд - Это лишь затем, чтобы написать справку для сената. Но тогруту было не обмануть, она видела, что Падме очень бледная, едва может держать в руках ложку и говорит с трудом. Она весь вечер просидела с ней рядом, помогая во всем до самого прихода Энакина, тот был рядом всю ночь и на другой день даже не полетел на миссию, послав вместо себя Оби-Вана. А потом пришли результаты анализов и врач пришёл зачитать их лично Падме, которая сидела, боясь пошевелиться. - Госпожа Амидала, - начал врач серьёзным тоном - Насколько мне стало известно из вашей медицинской карты, вы в юности переболели вирусом Синий призрак, но весьма успешно излечились, однако, видите в чём дело, на тот момент вирус считался изученным, но вот потом мы поняли, что он гораздо коварнее, чем мы предполагали. Оказалось, что даже после излечения в организме остаются его клетки, которые сохраняются там сколь угодно долгий срок и дают о себе знать в определённый момент. У вас так и случилось. - А как это можно вылечить? - спросила женщина, радуясь тому, что она снова одна и никто этого не слышит. - Можно, и даже с большой вероятностью успеха, - ответил врач с улыбкой - У нас есть хорошие препараты, которые дают положительный результат в девяноста девяти процентах, сейчас я выпишу нужное и максимум через неделю вы поправитесь. Падме выполнила эту рекомендацию и поначалу ей правда становилось лучше и целых две недели женщина чувствовала себя почти совсем хорошо, не считая небольшой слабости, которую, впрочем, списывала на побочный эффект препарата. И вроде бы успокоилась, как на третью неделю заметила, что симптомы начали возвращаться, снова вернулась слабость, приступы удушья, даже кашель появился. Такого прежде не бывало и в тайне от всех, Падме отправилась к своему врачу. Всё повторилось снова - беседа, обследование, анализы, вот только теперь тон врача не был уже таким оптимистичным, наоборот, он тщательно подбирал слова, чтобы сказать нынешний диагноз, больше похожий на приговор. - Сенатор Амидала, - начал он так же, как в прошлый раз - Вынужден сказать вам нечто очень неутешительное. Тот препарат, что вы принимали, считается самым лучшим и действенным в своём поколении, но увы, даже у него есть процент тех, кому он не подходит и вы попали именно в него, и даже больше, лечение почти совсем не принесло результата, по этой причине разрушительный процесс в организме, который был запущен вирусом остановлен не был и теперь это не сможет сделать ничего иное... - Что же это значит? - спросила Падме бледнеющими губами - Я теперь умру, да? Она и сама это понимала, но так хотелось услышать что-то утешительное, увидеть какую-то надежду, пусть даже совсем маленькую, слабую и призрачную. Всё равно, это по-любому лучше, чем точно знать, что ты умрёшь и это без вариантов. Умрёшь, когда тебе только тридцать пять. Когда у тебя дочь и любимый муж. Когда есть столько планов на жизнь, а реализовать их некому, но врач только и смог ответить: - Я выпишу вам средства для облегчения симптомов. И Падме поняла, что надежды нет. Чуда не будет. Можно только не верить в это, а верить в то, что всё хорошо, быть может тогда что-то и получится. Именно этой политики женщина и решила придерживаться, что бы не случилось. Поэтому дома она ничего не сказала, сообщив, что наоборот, всё у неё в порядке и волноваться не о чем. Энакин и Асока поверили и не задавали больше вопросов, вплоть до сегодняшнего дня, в который Падме чувствовала себя особенно плохо, она исправно пила выписанные препараты, но в последнее время они не спасали, ей становилось хуже, а слабость сегодня почти не проходило. Кончилось тем, что когда пошла в кухню, Падме взяла и свалилась в обморок. В этот момент и пришла Асока, заставшая такую неприглядную и тяжёлую картину. Девушка недолго пребывала в молчаливом ступоре, она тотчас же склонилась над Падме и к счастью убедилась, что та жива. Дыхание было, только очень слабым, почти неразличимым. Потом вышла в коридор и заорала в сторону кухни: - Эртае! Именно она сегодня была горничной и прибежала немедля, мигом встревожившись случившемся, совместными усилиями они с Асокой подняли Падме и перенесли на кровать. Асока открыла окна, Эртае укрыла хозяйку покрывалом и дала понюхать спирт. Но женщина упорно не приходила в сознание и было решено вызвать врача. Они не знали, что тот их вовсе не успокоит.