Папина дочка

Падме пришла в себя через несколько минут, голова была тяжёлой, а перед глазами плыли круги, а на грудь давила жуткая тяжесть, даже лёгкий вздох давался с трудом. Открыв глаза, она с некоторым облегчением заметила, что находится у себя в комнате, на своей кровати, рядом сидит Асока и держит её руку. При этом лицо тогруты встревоженно, а глаза полны слез, с другой стороны бледная от волнения Эртае, ставящая на тумбочку поднос с лекарством и стаканом воды. Падме стало неловко, что она невольно заставила близких переживать, но понимала, что утешить их ей нечем. Интуиция говорила ей, что на этот раз ситуация совсем плохая и шанса отсрочить висевшей над ней приговор больше не будет. Слишком долго она уже от него увиливала, выиграв у своей болезни достаточно много времени. Препараты, которые она принимала, были сильными и здорово облегчали её состояние, делая болезнь почти бессимптомной, но Падме знала, что вечно они действовать не будут и излечения от них ждать не следует. Поэтому, узнав, что врач скоро приедет, женщина попросила близких оставить его с ней наедине, она не хотела, чтобы они вот так узнали тяжёлую правду, уж лучше Падме сообщит им сама. И только она собралась это сказать, как её горло сдавил приступ кашля, пришлось прижать к губам платок и несколько секунд надрывать свою грудь, исторгая порывы воздуха. И уже отложив платок, женщина с опозданием заметила, что на нём снова была кровь. И заметила не только она, Эртае тоже увидела и её лицо стало ещё бледнее. Женщина поняла, что болезнь хозяйки гораздо опаснее, чем та пыталась им всем представить. Но тут пришёл врач и уже сам попросил всех выйти, желая поговорить с пациенткой наедине. Впрочем, разговор, как таковой, смысла особенно не имел, ему и так всё было ясно, поскольку тот знал, как развивается Синий призрак. И только затем, чтобы убедиться в своей правоте, медик провел осмотр, а по его окончании долго собирался с мыслями, не зная, какие слова лучше подобрать, но Падме избавила его от этой необходимости. - Доктор, скажите, а я проживу больше недели? - спросила она, стараясь говорить спокойно и ещё до того, как врач ответил, женщина поняла, что вряд ли ей осталось жить так долго. И целая неделя в её случае это слишком роскошный срок. Падме это поняла, но чувствовала, что не испытывает боли и даже желания заплакать. Она давно была готова к чему-то подобному, переживала о другом, о том, как будут без неё жить муж и приёмная дочь, ведь их отношения такие сложные, кто знает, как поведут они себя после её смерти. Ведь если прежде Падме всегда могла гасить назревающие у них скандалы и всегда примиряла враждующих, то, что же будет теперь, когда рядом не будет их доброго ангела. Ещё, чего доброго, Энакин не выдержит и сдаст Асоку в приют, как давно уже грозится. Только это одно и держало несчастную на этом свете. Врач уже ушёл, напоследок посоветовав перенести Падме в самую светлую комнату и лишний раз её не тревожить, позволив провести последние дни в относительном покое. Эртае позвонила Энакину и велела срочно мчаться домой, чтобы узнать тяжёлую новость. Асока же закрылась у себя в комнате и не выходила весь вечер, плача в подушку. Она не могла, просто не хотела верить в то, что услышала. Падме, её любимая, дорогая Падме, милый друг и добрый ангел-хранитель. Та, кто любила её всем сердцем и отдавала всю ту любовь, что не смогла отдать своим погибшим детям. И теперь она умирала, уходила навечно, оставляя близких в глубоком горе. Оставляя Асоку одну в этом пустом и враждебном к ней мире. Только сейчас тогрута поняла, как сильно она на самом деле любила Падме и насколько та была для неё важна. Единственный человек, который её любит. И что же будет теперь, когда она уйдёт? Асока снова будет одна, некому будет переживать о ней и её чувствах. Энакин её ненавидит и скорее всего избавиться от неё в ближайшее время. Прислуге и вовсе без разницы, та работает за деньги и не влезает в дела хозяев. Но даже не это было самым страшным, хуже всего были мысли о том, что же сейчас ощущает бедная Падме, узнав о том, что скоро должна умереть. Она, молодая, полная сил женщина. Она, которую так любит столько людей, которым Падме нужна. Почему же тогда она умирает, а Асока, ненужная никому в целом мире и никем нелюбимая продолжает жить. Вот если бы можно было всё исправить, поменять одну смерть на другую, Тано бы с радостью этим воспользовалась, но этого было нельзя и потому оставалось лишь жить с горьким ожиданием, глядя на то, как близкий тебе стремительно угасает. Она слышала голоса в коридоре, слышала, как пришёл Энакин, как Эртае о чём-то ему говорила, а тот долго не мог ответить. Асока поняла, что та рассказала ему о Падме и затаилась, надеясь услышать что-то новое, что обнадежило бы её. Но услышала только вопрос Энакина о том, что неужели это точно и нет никакой надежды, а потом и её ответ, такой же безнадёжный, как и всё, что было сказано прежде: - Жизни не за что зацепиться, Энакин, её лёгкие почти полностью разрушены. Эртае даже не поняла сразу, что впервые назвала хозяина на Ты и просто по имени. Впрочем, он сам тоже едва ли обратил на это внимание, когда его сейчас как будто оглушили. То, что ему сказали было не просто ударом, а самым настоящим концом для всей галактики, названной его жизнью. Он любил Падме, любил столько времени, сколько его называли джедаем. Ему ещё не исполнилось и десяти лет, а Энакин уже узнал, что такое любовь и помнил об этом до сегодняшнего дня. Он любил Падме, любил так, что на фоне этой любви даже солнце казалось не таким ярким. Казалось, что если оно погаснет, мужчина этого даже не заметит, но вот если Падме перестанет его любить, то свет в его глазах навсегда померкнет. Энакин всю жизнь и все мысли о будущем связывал только с ней и иначе просто не мог их представить. И больше всего в мире Энакин боялся того, что Падме разлюбит его и уйдёт к другому, и когда узнал, что она бесплодна, к своему огромному стыду испытал некоторое облегчение. Ведь обычно мужчины не любят женщин, не способных родить им наследника и предпочитают их бросать, уходя к плодовитым красоткам. Ему же Падме была нужна любая, не важно, способная к зачатию или нет, а значит, она никуда от него не уйдёт, а даже если и захотела бы, то потом непременно вернулась. Поэтому, узнав о её бесплодии, Энакин успокоился, уверившись в том, что любимая теперь уж точно всегда будет с ним. А теперь понял, что вовсе это не так. Падме всё же уходит от него, но не к другому, а намного дальше, на небо, в мир Силы, откуда нет возврата. И это было намного хуже, чем самая циничная измена. В этот момент Скайуокер даже подумал о том, что будь у него сейчас выбор, позволить Падме умереть или просто уйти к другому, он ни на секунду не усомнился бы в ответе. Пускай бы жила с другим, пускай бы любила его так, как никогда не смогла бы полюбить его, Энакина, и даже никогда больше не виделась бы с ним, лишь бы только осталась жива и была здорова. Ничего другого он в этот момент не желал. Но выбора не имелось, оставалось лишь принять то, что было на самом деле, как бы тяжело и больно не было и постараться сделать всё, чтобы эти последние дни его любимая жила хорошо. Так хорошо, как только это было возможно в её нынешнем положении. И всё же ему потребовалось много усилий прежде, чем решить войти в комнату Падме, на которую он теперь смотрел, уже зная ужасную правду и удивлялся, как раньше не рассмотрел зловещую печать смерти, уже начертанную на её лице. Всё то, что до этого скрывалось от взгляда, сейчас предстало во всём своём ужасающем величии. Иссиня-бледное лицо, тонкая, почти прозрачная кожа, тёмные круги вокруг глаз, которые светились нездоровым лихорадочным блеском, тонкие руки, как ветки сухого дерева, лежащие поверх одеяла, и сам этот взгляд, который всё понимал, но смиренно ждал своей участи, не опасаясь её. Падме увидела мужа и посмотрела на него внимательно и пытливо. - Ты всё уже знаешь, - угадала она безошибочно, хорошо зная выражения лица мужа - Тем легче, мне не придётся делать это самой. - Да, я знаю, - только и оставалось сказать Энакину - Но это ничего не меняет, я буду с тобой, что бы ни случилось, всегда буду рядом, сколько это будет необходимо... - Сядь, - велела ему Падме, прерывая на полуслове - Мне нужно с тобой поговорить, это очень важно. И если ты действительно меня любишь, то ты сделаешь то, что я тебе сейчас скажу. Энакин молча опустился возле жены на край кровати, приготовившись выслушать, как он верно угадал, последнюю волю возлюбленной и мысленно поклялся сделать всё, что бы она не попросила. Но тогда он просто не представлял себе о чём пойдёт речь и как трудно ему в последствии будет жить с сознанием этого долга.