Папина дочка

Чувствительность к Силе, именно так называлось то, что было у Асоки, а то, что ждало таких, как она было отправкой в Орден джедаев, тот самый, в котором служил Энакин. Тогрута принялась внимательно читать всё, что было в этой статье и чем больше продвигалась в прочтении, тем страшнее ей становилось. Там было написано, что чувствительных к Силе ещё в детском возрасте забирали от родителей и отправляли на Корусант, в Орден джедаев, где обучали навыкам владения и управления Силой. И что ещё ужаснее, заставляли жить в храме, лишая всех радостей жизни, а главное - не позволяли влюбляться и иметь семью, а Асоке этого больше всего и хотелось. Так неужели же теперь этого не будет? Неужели теперь её заберут, не спрося согласия, и навсегда заточат в этом ужасном храме? От одного только предположения подобного у тогруты вспотели ладони, а лицо стало горячим от прилившей к нему крови. Сразу же захотелось встать и бежать неизвестно куда, только бы спрятаться от самой себя, от своего дара, ставшего проклятием. Это настолько сильно встряхнуло ей душу, что на фоне этого осознания любовь к приемному отцу уже не казалась ей настолько страшной и невозможной. Наоборот, другое стало куда страшнее, то, что в следующую секунду пронзило душу Тано. Ведь Энакин тоже джедай, а значит первым узнает о ней правду и сам же отправит в Орден, позабыв то, что было прежде. Слишком свежа ещё была его давняя угроза отправить Асоку в приют. А чем этот Орден лучше приюта? Ничем, разве, что только хуже. Несколько минут тогрута сидела, внутренне дрожа от необходимости что-то сделать немедленно и не понимая, что именно, как вдруг её прострелила новая догадка, показавшаяся ей почти гениальной. О её способностях никто не знает. Её имени нет ни в одном списке одарённых. А значит, если она сама никому не скажет, то никто и не узнает об этом. Нужно всего лишь скрыть это ото всех и тогда будет порядок. Эта мысль выглядела настоящим спасением и Асока понемногу успокоилась, твёрдо пообещав себе никогда больше не потакать своим непонятно откуда вырвавшимся способностям. И закрыв вкладку со статьёй, Тано отложила датапад и углубилась в чтение любовного романа, который начала недавно и до конца дня не вспоминала ни о джедаях, ни о Силе. Так продолжалось все несколько дней, которые Тано провела в больнице, Энакин приходил ежедневно и подолгу сидел, общаясь с ней на самые разные темы, кроме самой волнующей - их чувств. Оба боялись напоминать друг другу о том, что может навеки их разделить. Но при этом Асока не забыла, как первой ночью в больнице ей приснился его поцелуй, короткий и мимолетный, но тем не менее, Тано запомнила, каким был его вкус и до сих пор ощущала, вспоминая тот сон. Как бы ей хотелось снова и снова ощущать его, только сильнее, чаще, постоянно. Но как сказать об этом Энакину и при этом не опозориться? Откуда ей было знать, каких трудом стоит ему самому сдерживать себя и вести себя с тогрутой так, словно ничего не случилось. Не давать волю желанию, которое рвалось наружу сильнее с каждым днём, с каждым визитом в палату Асоки. Ведь он считал, что после того, что случилось, Тано будет винить в этом его, она вправе это делать, а это означает то, что им никогда не быть вместе, это навеки встанет между ними. Но как же ему самому жить с мыслями о ней и не сойти с ума? Особенно, когда её выпишут и они снова будут в одной квартире. Избегать её вечно - не вариант, рано или поздно придётся объяснится, поэтому нужно снова подбирать слова и готовится. К тому, что его отвергнут.

***

Энакин забрал Асоку через неделю, врачи отпустили девушку, сочтя её состояние неопасным для жизни, советуя, правда, какое-то время держаться на щадящем режиме. В связи с этим тогрута большую часть времени была дома одна, ведь Скайуокера начали вызывать на миссии и ему некогда было отдыхать в её обществе. Это с одной стороны давало некоторое облегчение, оттягивая тяжёлый момент объяснения, с другой - заставляло кипеть на медленном огне неразрешенных противоречий. Это была мина замедленного действия, которая могла разорваться в любой момент и последствия этого взрыва не мог предсказать никто, даже сам глава Ордена джедаев, который подозрительно часто стал поднимать вопрос о проявлениях Силы у более старших представителей одарённых. Энакин говорил ему, что такое невозможно, одаренность обычно или есть, или её нет, приобрести её невозможно. - Вспомни себя самого и тогда других поймёшь ты, - спокойно ответил ему Магистр Йода. Он был прав, Энакина приняли в Орден далеко не младенцем, ему на тот момент было уже десять. Но только у него это произошло так потому, что Татуин не входил в состав Республики и его просто не могли обнаружить раньше. Однако, одаренность была у него с рождения, Скайуокер об этом точно знал. Но Йода чуть позже рассказал ему, что бывают и другие ситуации. Например, о том, что чувствительность к Силе могла проявится вследствии переливания крови. Нет, если перелить кровь одаренного лицу с полным её отсутствием, то ничего не изменится, но вот если одаренность у реципиента была, только неяркая, подавленная, то встретив сильные медихлорианы донора, его слабые могут активизироваться, а талант раскрыться в полном объёме. Конечно, подобное тоже случается нечасто, но тем не менее, имеет место быть. Энакин предпочёл согласиться, хотя и слабо представлял, как такое возможно, но потом Йода сказал ему, что видение Силы, пришедшее ему во время утренней медитации, что на Корусанте появился именно такой одарённый. Кто это такой было неясно, видение сообщило лишь, что это девушка гуманоидной расы, примерно семнадцати лет, а рядом с ней виднелась тень, похожая на Скайуокера. Из чего Йода сделал вывод, что найти этого будущего адепта надлежит именно ему. Энакин ничего не сказал на это, за то Оби-Ван странно ему подмигнул, похоже, он знал, кто это.

***

Чувствительность к Силе имеет много достоинств, но есть у неё и один недостаток - вызывает привыкание. Да, именно так, без ироний. Испытав её хоть раз, тебе непременно захочется сделать это снова, хотя бы ещё однажды. И как не велико желание навсегда порвать с этим делом желание напротив связать себя с ним намертво всегда одерживает верх. Вот так же и Асоке хватило пары дней, чтобы вновь пожелать пережить удивительное ощущение, которое возникало при поднятии вверх стакана, а ещё вспомнилось стремление быть в центре боя, как на той давней миссии. Но меча у тогруты не было, поэтому она взяла пластиковую бутылку с длинным и тонким горлом и найдя в голонете обучающее руководство по владению мечом, начала понемногу тренироваться, когда никого не было дома и лишь в последний момент успевала прекратить это, чтобы не быть пойманной с поличным. Но Энакин был далёк от этого намерения, он получил задание и хотел выполнить его самым лучшим образом. И не было возможности подозревать то, что путь к цели может быть настолько короток. Но именно сегодня. Именно в этот странный и непростой день судьба Асоки решилась самым неожиданным образом. И решил её всего один подслушанный разговор.

***

- Магистр Винду, - услышала Асока сквозь сон из своей комнаты - Я почти нашёл одаренную, но никак не могу поймать её. - Ты и не должен ловить, - ответил ему Магистр - Она не преступник, а твой будущий ученик, нужно просто убедить её войти в состав Ордена. - Если бы это было так просто, - с сожалением в голосе ответил Скайуокер - Мне бы только узнать, кто она, а то словно бы находится в двух шагах, но не подаёт даже вида, что знает обо мне. - А ты дома у себя посмотри, - посоветовал Мэйс с иронией, заставившей Асоку вздрогнуть всем существом от ужаса - Вдруг она с тобой рядом сидит, а ты и не видишь. Ответ Энакина тогрута уже не слышала, ей достаточно было и этого, чтобы понять, что тайна её раскрыта и прятаться больше нельзя, оставалось только одно, то, что она и сделала, как только за Скайуокером закрылась входная дверь. Большой же сюрприз ожидал его по возвращению вечером, но, как бы это не прозвучало странно, он его отчасти сильно порадовал, подсказав ответ на давно мучившую его загадку. Правда Асока не знала уже, куда от него деваться, и как жить с учётом всего, но всяко лучше для неё будет оставаться вдали от Скайуокера и Корусанта, там, где никто не узнает о её даре и её проклятии. В том месте, где её когда-то любили.