Сердце вечности

—… Дело ведёт доблестный полицейский Фэш Драгоций…       В этот судьбоносный момент Василисе кажется, что её сердце предательски останавливается и дыхание прерывается. Приходит осознание того, что им конец; появляется страх, бегущий фатальной волной по спине, заставляя девушку вздрогнуть. Благо, никто не видит её волнения и даже не подозревает о грядущей опасности. В этом плане и хороши все бары их поколения, где можно забыться хоть ненадолго в неясной пелене дурмана, но точно не тем, кто нарушает закон ради выживания. Не ей, преемнице Королевы Клана, ведь в любой момент может появиться опасность. И именно это не учитывает Огнева, придя сюда. Теперь нужно сматываться как можно скорее, пока никто не заподозрил неладное. Страх ползёт выше, задевая шею и вновь заставляя Огнежара вздрогнуть, обернуться и удостовериться, что рядом никого нет. Ну, почти, однако этот человек точно не мог бы следить за ней (слишком уж увлечён какой-то смазливой красоткой).       После момента ужаса от ситуации, в которой оказывается вся их семья, Василиса понимает, что нужно предупредить ребят и уйти отсюда незаметно, причём любым способом. Автомобиль, даже такой старый и невзрачный, как их, может вывести на владельца, которым числится один из механиков. Если найти одну ниточку, то можно распутать и весь клубок, ведь всё переплетено. Но это не нужно никому из авантюристов, отчего Огнева спешит к своим друзьям, желая предупредить о своём плане. Они встречают её хмурым взглядом, будто догадываясь о нехороших новостях, но покорно молчат, пока она им объясняет тонкости всего происходящего. Молодые люди кивают, что-то обдумывая, но ничего не говоря лишнего. Пытаются понять, как быть дальше, правда, осознав, что они ничего не знают о таких ловушках. А Василиса, как преемница клана, обязана решать такие задачи с лёгкостью. — Мы должны уйти через задний вход. На улице уже темно, значит, сможем пойти спокойно по обычной дороге, — рассуждает она, применяя те знания, что передала ей Синтия. — Когда мы ехали сюда, патрулей в районе не было. Вряд ли они появились спустя какой-то час. Ищейки не смогут найти нас сразу, на этот счет можно даже не волноваться, но что будет потом? Ребят! — обращается к своим друзьям девушка, когда те начали что-то быстро-быстро шептать себе под нос, — мужчина, который ведёт дело по нашим ограблениям, — мастер своего дела. Я когда-то общалась с парнем, который видел его в действии. Говорят, лучше не найти ни одного следователя… который бы так страстно и ожесточённо бился за свою родину, за свой закон.       И они, её верные друзья и настоящие товарищи, тоже начинают бояться, волноваться за своих же людей, Королеву и дом, ведь в этот раз им никто не поможет. Когда поднимаешься на самый верх славы, то вряд ли внизу кто-то будет тебя ждать и страховать от безнадёжного падения вниз. Так было и с ними несколько лет назад. Но если раньше им не приходилось оглядываться на пройденный (окровавленный и заваленный костями) путь, то сейчас… они не знают, что сейчас. Вынужденный, почти трусливый побег из клуба, неясность в дальнейшем и расшатанная уверенность в завтрашнем дне. И разве к этому готовила их жизнь, которая когда-то стала сказкой с регулярными, но не сильно выраженными опасностями? Совершенно нет, нет-нет; и они очень об этом жалеют, надеясь как-то улизнуть из зоны риска, в котором они оказались совершенно внезапно. Просто в какой-то момент всё пошло не по плану, и им придётся платить за это сейчас, мчась по тёмным улицам ночного города, где можно потеряться, но сбежать.       Всё дальше от чёртова клуба и все ближе к дому. Переулки сменяются проспектами с погасшими огнями фонарей, улочками, где когда-то кипела жизнь, а теперь всё мертво. Даже звезды на небе не сверкают, как рассказывалось в малочисленных сказках и повестях, которые они читали, будучи детьми. Сияние было выжжено с приходом кричащей несправедливости, ведь молчаливое правосудие тоже ушло, иначе бы друзья сейчас не убегали от плохих предчувствий, иначе бы не боялись за собственную безопасность и мир, который они создали сами; ведь окружающее их пространство слишком ничтожно. Красивая, грешная, беззвёздная ночь царит над городом, и он утопает в ней без остатка. Именно тьма и позволяет скрыться юным преступникам от цепких взглядов разрушенных домов или злых диких собак. Даже звери против них, несмотря на то, что равны в безнадёжной ситуации и вынужденных бегах. Просто ни у кого нет другого выбора, как борьба, но здесь способы у всех разные. Кто-то принимает отчаянные решения, а кто-то хладнокровно планирует каждый свой ход, чёткий шаг, словно кукловод. Ну, или просто как человек, который желает жить, а не выживать. Наверное, этого хочет и Синтия, стараясь каждый раз сделать свой дом и команду лучше.       И у неё это прекрасно получается, в отличие от того, что делает её преемница. Василисе уже начинает казаться, что всё идёт по её импровизированному плану, но внутри что-то протестует против этих мыслей. Не то, чтобы очевидная опасность встречается им на пути, однако стойкое ощущение слежки всё же присутствует здесь. Огнева пытается избавиться от этого, оглядываясь по сторонам: на крышах никого нет, в тупиках или рядом идущих улиц — тоже. Впрочем, чувство погони могло быть объяснено произошедшим сегодня на деле, и это было бы вполне логично, если бы… не только она ощущала это всем своим телом, поворачивая в очередной переулок. До дома было не так далеко, однако если за ними кто-то следует, то придётся менять маршрут в экстренном порядке. — Ты тоже чувствуешь это? — спрашивает девушка у Маара, когда подходит к нему, пересекая улицу. Друзья разбились на несколько пар и идут именно так, чтобы в случае облавы смогли помочь друг другу, ну, или хотя бы сбежать. С ней в паре идет учёный-химик, которого она почти не знает. Поэтому и молчат, но стоит прислушаться к своим предчувствиям и получить совет только у верных соратников, у тех, в ком она уверена, как в завтрашнем дне. — Да, Огнежар, — кивает Броннер, — нам надо скорее добраться домой и разобраться со всем этим, но уже не одним. — Синтия? — конечно же, они будут решать все проблемы с Королевой, однако есть маленькая загвоздка, которая может изменить весь ход дела. Неосторожность молодых людей, её подчинённых, скорее всего как-то повлияет на что-то большее. Так твердит интуиция, так шепчет внутренний голос, так мысли бушуют, подобно великому океану (жаль, что его нет в этом мире, но в мыслях он постоянно). — Может быть, и она, — задумчиво говорит механик, хмурясь. — А может, и Братство. — Я им не доверяю. — Я тоже, но в скором времени всё равно придётся идти к ним, — вздыхает парень, чуть ускоряя шаг.  — Зачем? — интересуется Василиса, не совсем понимая цель визита к киллерам.       Она хочет узнать больше, намного больше, чем сейчас, но что-то меняется вокруг них слишком быстро, а они не понимают, что именно. Может, дорога заводит их куда-то не туда? Или небо падает на них тяжёлым грузом, неминуемым порождением ошибок, взрывом петарды над головами. Хлопок, который может значить слишком многое: и сигнал для действий кого-то, и предупреждение, и зов, и даже обозначение их местоположения. Всё возможно и всё неправильно. Им надо найти другой путь домой, хотя тот очень близко, буквально в шаге от них. Но они не могут сделать его, ведь что-то происходит, вызывая подозрение у всех друзей. — Быстро домой! — шипит сквозь зубы Огнева, делая несколько шагов назад, в тень. Рядом скрыта дверь, но девушка не может идти только одна, ведь есть ещё и команда, которая остаётся на другой стороне улице. Им нужна помощь, но Василиса не знает, каким образом можно незаметно прошмыгнуть к ним.       Грустно, печально и пусто. Никто не спешит делать первый шаг, тщательно вглядываясь в пространство улицы вокруг, будто ища подвох со всех сторон. Но его уже и нет, остается только шуршание ветра и их собственное дыхание. Петарда могла взорваться и по ошибке, а они так волнуются и пугаются, словно загнанные звери. Подождав ещё несколько минут, друзья переходят улицу и оказываются дома, поднимаются на последний этаж, тяжело дыша. Заходят в прихожую, снимают верхнюю одежду и меняют обувь, всё так же сохраняя молчание. Проходят в первый коридор, ждут слова преемницы, склонив головы покорно. — Молодцы! — хвалит Огнева товарищей, и те кивают задумчиво и слабо улыбаются, будто сомневаются в искренности похвалы, когда она чиста, как серебристая гладь гадательного шара, стоящего в прихожей. Он поставлен здесь в шутку и вызывает лишь шуточную улыбку, чем благодать богине судьбы. — Идите в свои комнаты, Королеве доложу я. — Я с тобой, — говорит Маар и следует по пятам за своей подругой. Та собирается пойти в кабинет Нокс, несмотря на позднее время. Обычно никто из команды не спит в такой час, но сейчас… в доме было подозрительно тихо. Словно все спали добрым ласковым сном, не зная проблем и тревог. — Ты так и не ответил, зачем пойдёшь к Братству, — замечает Василиса, когда они через несколько минут подходят к двери комнаты. Из щелей льётся свет — значит, Королева всё же здесь. — Только в крайнем случае… — вздыхает механик. — Мне Синтия поручила найти новые заказы клану. — Что? — удивлённо говорит Огнежар, не веря словам своего друга. — В каком смысле она поручила это тебе? Без обид, Маар, но… я не верю в это. — Хочешь — спроси у неё. — Безразлично пожимает плечами Броннер, будто ему всё равно на то, верит ли ему Василиса. — Хорошо, — задумчиво кивает девушка больше своим мыслям, чем другу рядом. — Если ты будешь прав, возьмёшь с собой? — Конечно, — улыбается парень, не держа обиду и не сомневаясь в преемнице Королевы. — Ведь ты знаешь в этом деле намного больше меня, однако всё равно это дело поручают мне. — Ну и ладно, — говорит Огнева и стучит в дверь. Маар же остаётся стоять неподалеку, словно карауля её, но ничего не происходит. Совсем-совсем. Просто страшно звенит тишина и волнение скребётся в душе.       Стучит в дверь ещё раз, чуть громче, однако ответа также нет. Преемница клана начинает волноваться, подозревать что-то нехорошее, но не смеет зайти в комнату раньше, чем получит одобрение её владелицы. Это одно из правил команды — никогда не врываться в чужое пространство без согласия хозяина. Даже если что-то срочное, можно сказать через дверь или по телефону. Но у Василисы его нет под рукой, поэтому она ещё раз окликает Нокс. — Синтия! — зовёт девушка, нажимая на ручку двери. Благо, она оказывается открытой, и Василиса проходит внутрь кабинета, не замечая ничего подозрительного. Только тихое спокойное дыхание и запах разбавленной чем-то сладкой ванили. Так пахнут любимые виски Нокс, который ей поставляет повар из Братства. Огнева смотрит на рабочий стол, где стоит почти нетронутый бокал с ярко-янтарным напитком, и совершенно случайно замечает свою наставницу.       Королева спит в кресле, обнимая руками чёрную книгу с каким-то серебряным странным рисунком, похожим на силуэт ворона с распростёртыми крыльями. Голова наклонена вбок таким образом, что сторона со шрамом видна из-за яркого тёплого освещения вокруг. Светлые волосы, влажные после душа, небрежно лежат на плечах, скрывая татуировку и укус от взгляда юной особы. Тёмный халат ничуть не согревает хрупкое тело, которое изредка вздрагивает из-за холода вокруг. Вернее, это странно, что здесь холодно, как думает Огнева, подходя ближе к столу и беря в руки бокал. Делает один глоток и чувствует, как алкоголь попадает в кровь и создает впечатление тепла, обжигая. Беззвучно усмехается и, вернув бокал на место, обходит стол и останавливается возле ящиков. Открывает самый нижний и достает оттуда плед, собираясь укрыть им Синтию.       Стоит Огнежару приблизиться к Королеве, как её посещают странные догадки, пугающие и одновременно притягивающие. Во-первых, появляется странный вопрос о том, кто же такая на самом деле Нокс. Ведь о ней мало что известно, будто та пришла много лет назад из другого мира, о котором ничего неизвестно. И никто не знает о ней ничего, кроме основной информации о боевых способностях и взглядах на жизнь. Иногда это вызывало подозрения, которые быстро утихали по её воле. Никто не смел осуждать руководительницу клана за её выбор, за прожитую до этого жизнь, за детей и тайны, что хранила она. Пусть ненавидят, лишь бы боялись. Пусть проклинают, но понимают. Пусть кричат имя её в страхе, но оно будет звучать красиво, как никогда.       Накинув одеяло, Василиса решает поправить его у плеч, чтобы и их касался тёплый ворс. Но стоит ей коснуться холодной кожи, убирая волосы, как она замечает что-то новое в образе своей наставницы. Шрам-укус, который явно оставлен со всей злостью, так, что спустя время он кажется свежим. Так некрасиво и неприятно, и, главное, непонятно, как, почему и зачем. Она хочет что-то сказать, однако молчит и поправляет плед, скрывая за ним это безобразие. В голове Огневой появляется ещё больше вопросов, правда, ответа на них нет. Ей до ужаса хочется разбудить женщину и узнать их, однако вместо этого она лишь отходит от кресла и вздыхает. Так продолжаться точно не может — и девушка понимает это, склоняя голову вниз и пряча взгляд. Словно ей стыдно перед Королевой за то, что узнала нечто из её прошлой жизни (о ней не говорят никогда, даже когда слышится шёпот кошмара о любви или ненависти).       А дети Синтии… кто их отец? Почему они растут в два раза медленнее, чем обычные ребята? И отчего их мама так не любит говорить про собственное прошлое, словно опасаясь чего-то? Василиса не знает ответов на всё это, и даже не задает вопросов, которые крутятся в её мыслях, мешая планировать ближайшие походы в город. Несомненно, нужно найти миссии, но при этом ещё и не попасться в ловушку полицейских. А ещё нужно будет поговорить с Синтией, узнать о её планах и попытаться понять происходящее. И саму Нокс тоже, ведь как можно было доверить поиск заказов какому-то механику, а не ей, её прямой и единственной преемнице?..       Всё слишком непонятно, будто происходит кругом порождение ошибок, которые изменят их жизнь навсегда. Мир в огне, дымящееся солнце Останавливает всех и вся. Крепись, все заплатят за содеянное, Помощь уже в пути.

***

Я защищу тебя, когда разверзнутся небеса. Пройду путь за тебя, ведь так грехи искупаются. Ты знаешь — суд судьбы грядёт, посланный с небес.       Утро следующего дня наступает слишком быстро — Василиса не успевает выспаться и нормально отдохнуть, как тут же звучит приглушённый, скрытый под ворохом одежды будильник. Звонкая, неподходящая весёлая мелодия прогоняет мутную дрёму сна, оставляет мерзкую усталость и тревогу, которую Огнева пыталась заглушить несколькими часами забытья в стране грёз. Не помогает, ведь стоит ей открыть глаза, потянувшись, как это чувство возвращается, принося ещё большие сомнения и печали. Её нейтральное, ничем не испорченное настроение превращается в сплошной негатив, и никакой ароматный запах сырников не исправит этого. Стоп, сырники? Василиса удивляется сама себе, когда чувствует этот дивный аромат, но никак не реагирует на это. А жаль, ведь раньше тот вызывал морю положительных радостных впечатлений, как когда-то раньше, когда ещё были живы родители… Но их нет, как и хорошего настроения у Огнежара. Вздыхает, отправляется в ванную и видит тотальный хаос на голове, да и вчерашний легкий мейкап превратился в нечто ужасное. Холодная вода исправляет это в один миг, и через некоторое время девушка бодра, словно сон действительно пошел на пользу. Жаль, что это неправда, но она всё равно пытается казаться выспавшейся и отдохнувшей. Утро пришло слишком быстро, а теперь ей приходится притворяться, что вчера она не пила вкусное виски.       Взяв домашнюю комфортную одежду, Огнева отправляется переодеваться. Сегодняшний наряд почти не отличается от вчерашнего, за исключением принта на короткой футболке. Волосы распущены и вьются, отчего она собирает их в хвост, дабы не мешали и не лезли в лицо. Потом спускается на кухню и видит бодрую Королеву, которая готовит завтрак семье. За столом сидят сонные дети, смотрящие с непониманием на чай и сырники перед ними, будто не спали перед этим всю ночь и не совсем понимают, что от них хотят, да и вообще что к чему в этой комнате. — Доброе утро, Синтия, — здоровается Василиса с Королевой, едва заметно кивая. Замечает Авриль и Катрея, улыбается им. Они дарят счастливую детскую улыбку в ответ. — Привет! — кивает Нокс в знак приветствия, переворачивая очередной сырник золотого цвета. — Будешь? — Она указывает на тарелку с завтраком рядом. — Конечно же, — соглашается её преемница и, взяв ещё одну тарелку меньшего диаметра, накладывает в неё еду и посыпает ванильным сахаром. Потом подходит к своему месту и, усевшись на стул, начинает есть, наслаждаясь дивным вкусом. — Что вчера случилось? — интересуется Королева, наливая себе чай в любимую кружку. Берёт её и ставит на стол, присоединяясь к семье за трапезой. — Мы были в клубе, — начинает рассказывать Василиса. — В телевизоре я слышала новости, и там было сказано про следователя. — Вздыхает горько. — Он расследует наши авантюры, дела… — Чёрт, — едва слышно стонет Синтия, откидываясь на спинку. Хмурится, будто сомневается в чем-то. Необъяснимое недовольство проскальзывает на её лице, немного портя его, делая старше, чем кажется. — Он профессионал своего дела, — задумчиво говорит Огнева. — Я знаю, — неопределённо кивает Королева, нервно сжимая кружку с горячим напитком из трав в руках. — В этом вся и проблема…       Нокс чувствует себя устало, ведёт себя слишком отстранённо, будто что-то случилось, но об этом никто не знает, кроме неё. Чай не сладок, да и сырники получились какими-то недостаточно хорошими, с горечью на подгорелой корочке и неуверенностью в начинке. Женщина сжимает губы и смотрит на своих детей с затаённой печалью, словно они знают причину её отстранённости. Но нет. Они тоже не понимают, что с их мамой происходит, однако подозревают ночные кошмары. Те лишь иногда снились Королеве, но после них всегда менялось её настроение. Или всё-таки в этом виновато нечто другое?.. Никто не знает, просто все волнуются за неё, молча, ведь сейчас какие-либо слова могут навредить. Завтрак — время, когда семья может побыть собой, не расстраиваясь из-за чего-то другого. Вернее, это всегда было так: кто-то ел, кто-то блаженно пил вкусный чай, но никто не смел грустить и унывать. Только сейчас всё происходит наоборот. — Чем ты недовольна? — спрашивает Василиса Нокс, замечая её странное поведение, молчаливое, унылое и не совсем понятное. Неужели вчерашняя неудача в деле настолько повлияла на её боевой настрой? Или что-то другое, но об этом Огнева ничего-ничего не знает. — А? — спустя какое-то мгновение отзывается Синтия. — Все хорошо, — бесстрастно лжёт женщина, скрывая взгляд в кружке с чаем, который почти закончился. Жаль. — Почему ты дала задание Маару, а не мне? — Её преемница решает сразу начать задавать вопросы, больше не оттягивая время. Оно слишком быстротечно уходит от них, поэтому каждый час для них — риск. — Я тоже могу искать заказы нам. — Можешь, — соглашается с ней Синтия, кивая и смотря на своих чад. Те словно только что проснулись и начали осознавать, что им надо успеть поесть, прежде чем пойти в школу. Благо, сырники подходят для лёгкого перекуса, так что они уйдут сытыми и счастливыми. — А можешь случайно кого-то убить, когда будешь в гневе, — спокойно и рассудительно рассуждает Королева, будто говоря о погоде, а не об особенностях характера своей преемницы. — Все возможно, Василиса. — Понятно, — горько усмехаясь, говорит Огнева, так, словно пытается отравить кого-то ядом. А может, это действительно так, и этим ядом будет недоверие со своей стороны в ситуации, когда Синтии что-то понадобится.       «Монета на монету», — как любит повторять Маар, но это было бы нечестно. Неправильно. Некрасиво. Ведь женщина делает многое, чтобы у них был кров над головой, чтобы её семья имела медикаменты и еду каждый день. Просто иногда её рассуждения слишком правдивые, однако Василиса против них. Ну да, просто костяшки рук сбиты из-за вчерашнего всплеска гнева, ну, бывает. Не в первый раз и не в последний будет он, несмотря на тщательное изучение тактик спокойствия. Доев завтрак, Василиса хочет удалиться из комнаты, но её останавливает другая, не менее интересная картина. — Мам! — зовёт Синтию дочь. Волнение и некое беспокойство так и скользят в звонком неповторимом голосе. — Да, Авриль, — отзывается Королева почти сразу. — Что-то срочное? — Я очень люблю тебя, — шепчет ребенок, выходя из-за стола. Её брат следует за ней, не говоря ни слова, будто боясь спугнуть искренность. Авриль раскрывает руки для объятий и ждет маму, которая тоже покидает стол и приближается к ней медленными неуверенными шагами, будто не веря в реальность этого момента. — Дорогая… — удивлённо говорит Нокс, встав на колени, чтобы обнять своих родных любимых детей, — я тоже. — Заключает их в объятиях, крепких и теплых. Ей всегда нравятся эти моменты, когда они становятся обычной семьёй. Радость заставляет исчезнуть недовольство, а улыбка зажигает тот огонь, что позволяет им побеждать. — И тебя, Катрей, — продолжая улыбаться, говорит Синтия, целуя в светлую макушку. Вроде бы всё хорошо в этот момент: они доверяют друг другу и не боятся правды, что когда-то разрушила чью-то судьбу, и знают, как важно быть собой в такую важную минуту, которую прерывает чей-то приглушённый кашель. Отстранившись от своих чад, женщина смотрит на свою преемницу, по-прежнему сидящую за столом и смотрящую на них с тайной завистью. — Василиса?.. — Я пойду с Мааром искать заказы, — хмурясь, чеканит строго девушка, ничуть не сомневаясь в своих словах. — До вечера, — прощается она, а дети Нокс машут руками на прощание, зная, что названная сестра обязательно вернётся и вечером постарается уделить им время. Ну, или рассмешить, побаловать чем-то, посмотреть фильм или почитать сказки. — Хорошо, — неопределённо кивает Синтия, будто сомневаясь в чём-то своём. — Будьте осторожны, — предупреждает их она, хлопая в ладоши. Это значит, что разговор и трапеза закончены, и все могут идти. Ну, кроме Авриль и Катрея, конечно же, ведь у Нокс есть пару важных тем для них. Например, что теперь им придётся вести себя куда более скрытно, чем раньше. Ведь за их семьёй ведётся охота, отчего нужно стать тенью и не привлекать ничьего внимания. — Всегда, — быстро кидает Василиса в ответ Королеве, исчезая за дверью кухни. Снова идёт к себе в комнату, чтобы переодеться, ибо времени до встречи с Броннером остаётся не так уж много. А до этого момента ей необходимо найти другую одежду, чтобы слиться с толпой, когда они пойдут в город. Причём не в тот, что разрушен, а в тот, что богат. Значит, надо выбрать что-то красивое и простое, такое, что не вызывало бы подозрений.       Например, чёрная джинсовая юбка средней длины в самый раз. Высокая обувь на шнуровке, чёрная футболка с коротким рукавом и какой-то надписью, которую можно было встретить на одежде многих богатых людей. Что-то вроде их девиза: будь победителем, будь всем. На голове — парик чёрного цвета, на глазах — чёрные непроницательные солнечные очки. Даже при особом желании её никто не узнает из знакомых, ведь чёрная помада успешно дополняет образ, делая девушкой-готкой. Ничего особенного. У богатых, как известно, свои причуды. Маар, который появляется через несколько минут на пороге её комнаты, одет очень похоже. Только, пожалуй, на глазах вместо очков — линзы. И их действительно никто не узнает, на что они надеются, идя на опасное задания. Молятся богине удаче и просят её помочь им. Правда, в ответ тишина, но это ничего страшного, ведь боги никогда им не помогут — позволят миру умереть, сгореть и возродиться вновь.       Искать заказы для клана — дело непростое, наречённое опасностями и хитростью. В какой-то мере это тоже игра, но уже не на жизнь, а на собственную способность выкручиваться, где-то искусно лгать, где-то отстаивать свою цель, а где-то угрожать, однако даже в такие моменты это стоит тех денег, что им обещают в начале и отдают потом. Но, помимо зарплаты, у них есть жажда авантюр, которая уже в крови, и её нельзя остановить. Даже если человек ушел из банды, ему трудно начать новую жизнь, где нет ни пуль, ни вечных планов. Кто-то справляется, а кто-то возвращается в семью, словно ничего не происходило. Прошлые правители отвергали таких вот персон, но Синтия принимала их обратно с искренней, хитрой улыбкой. Правда, доверие приходилось заново строить, доказывая и верность, и преданность, и искреннюю любовь к своему делу. К счастью, многие не врали насчет последнего, а Королева принимала их выбор… Как и заказы, что приносили подчинённые. Василиса волнуется из-за этого, сжимая крепче зонтик. Дождь идёт уже второй час, как они добираются до первого пункта их плана посещений.       Это квартира богатого заказчика. Он очень любит красть что-то из коллекций конкурентов, чтобы те не могли участвовать в каких-то конкурсах и потеряли много-много денег. А он бы ликовал над их поражением, радовался собственной гениальности, ловкости воров и их осторожности. Так было всегда, но сегодня что-то пошло не по плану. Сначала заказчик не признал в Василисе преемницу Королевы, ставя под сомнения свою способность дать им нужную информацию. Когда с ним заговорил Маар, он стал прятать взгляд и подозрительно смотреть в окно. Огнева сразу заподозрила что-то неладное и поспешила уйти отсюда. Маар не сопротивлялся — сам что-то предчувствовал, хмуро глядя на мужчину. Когда тот попросил их уйти, они это сделали, не сопротивляясь, чтобы не было ещё больше подозрений, чтобы не было скандала или чьих-то травм. — У меня нет ни одного заказа, дети! — шипит зло заказчик, а его глаза блестят гневом, когда он закрывает перед ними дверь. — Приходите через неделю или две. До свидания! — прощается он, но воры уже знают, что точно не вернутся сюда. Отойдя подальше от его дома, Василиса достает небольшую карту из сумки. Броннер подаёт ручку, чтобы она зачеркнула это место. Секунда, и крестик красуется на точке.       Авантюристы вздыхают отчаянно и думают, куда отправиться дальше. Дождь льёт не переставая уже долгое время: погода окончательно портится, становится неподходящей для прогулки. На душе грустно по неясной причине. Нет желания ни улыбаться, ни идти дальше, всё больше пачкаясь в груде улиц. Пусть это и богатые районы, земля такая же. И реакция на погоду мало чем отличается, разве что на асфальте и в свете электрического света, источаемого от вывесок и светофоров, лужи смотрятся красиво. Но они всё равно не чисты, да и смысл любоваться, тратить время на это? У них есть задание, они его исполняют, выбирая новый маршрут. Городская библиотека имени какого-то великого человека, что тоже разрушал этот мир. Просто немного иначе, чем все остальные. Неважно.       Но и тут их ожидает разочарование, только уже иного формата. В этом месте есть заказ, да и сумму обещают немаленькую, а настолько большую, что они смогут прожить несколько месяцев дома, не выполняя никаких заказов или дел. Кажется, это дело могло бы стать идеальным, если бы не адрес и не имя того, кому принадлежит эта квартира. Увидев все данные об этом задании, Василиса заметно бледнеет и хмурится, хотя старается не подать виду из-за неестественной печали и тоски. Капельки дождя стучат по стеклам слишком громко, прерывая единый поток мыслей. Маар всё время молчит. Собственное дыхание отвлекает от текста, в котором словно собрана тёмная сторона изящного переплетения истории их жизни. Одно дело — и это точно изменит их жизнь, но не к добру. Синтии не понравится такой расклад.       Поэтому её преемница решает отказаться от этого дела, несмотря на солидную зарплату. Друг смотрит на девушку с немалым удивлением, однако тихо ждет, когда они покинут библиотеку и отправятся на улицу, не замечая подлого взгляда заказчика, провожающего их. Выйдя за пределы храма знаний, они осматривают улицу, чтобы на ней никого не было подозрительного. Или не было бы полиции, следователей или детей закона. Их, к счастью, нет. Хмурые свинцовые тучи не собираются покидать небо, сгущая тьму вокруг. И опасность в воздухе так знакомо витает… Аж тошно. Раскрыв зонт, Огнева снова достаёт карту и вычёркивает этот пункт. Остаётся ещё где-то с десяток точек заказчиков. За день, пусть и тяжёлый, пасмурный, безрадостный, они должны управиться. Если, конечно же, не появятся какие-то обстоятельства, которые помешают им это сделать. — Почему, Огнежар? — спрашивает у неё Броннер, когда они отходят ещё дальше. Рядом нет никого из людей, ведь все спрятались в больших и бездушных небоскребах. А они не имеют права сбиваться с маршрута. Следующий пункт — антикварный магазин иностранного агента. Звучит необычно, но, узнав историю этого человека получше, можно спокойно заходить в эту уютную лавку, несмотря на не совсем понятную речь её хозяина. — Это квартира матери Захарры, — грустным голосом говорит Василиса, внимательно смотря по сторонам, будто ища кого-то там. — Я не могу залезть туда и что-то унести… понимаешь? — Да, Василиса, — кивает механик, действительно понимая её ситуацию. — Честь друзей, семьи и всё такое. Пойдем.       Всё остальное время проведено то в дороге, то в разговорах с заказчиками. Те ведут себя невероятно странным образом: то вообще не открывают двери, что-то гневно крича; или говорят странные, пугающие вещи; или смеются. Громко-громко. Как сумасшедшие, обезумевшие от тепла или богатств. Кто-то принимает их, внимательно выслушивает и вручает дело, но стоит Маару и Василисе увидеть, что это, как ребята тут же отказываются. Ведь они уже видели идентичное досье, сумму и даже папку с информацией. Всё одинаково до противного, до омерзения, до ярости в глазах и потерянности в душе. И если все заказчики говорили или поступали одинаково, то им надо уходить.       Прочь, прочь, прочь. Домой, в лучшем случае, ведь там можно найти совета, там есть чай и тепло. Дождь не прекращается, а друзья уже промокли насквозь. Могут заболеть, если не поспешат вернуться обратно, но… что скажет Синтия? Что они глупцы? Или, может, она их похвалит? Ведь всё это чертовски подозрительно. Авантюристы устало вздыхают и смотрят друг на друга, словно пытаясь узнать ответ в чужих глазах, однако его там нет, а им остаётся идти в логово с очередной неудачей. Она лишь итог порождения ошибок, лишь результат неисправности системы и обречённой мелодии судеб этих людей. «Одно дело — ошибаться, совсем другое — ошибаться снова и снова.» Джоди Пиколт. Хрупкая душа