– Он снова поднял на тебя руку?
– Почему ты спрашиваешь?
– Ты обычно не носишь вещи с высоким горлом и длинными рукавами.
Даже не отнекивается думает Антон.
Арсений дергано улыбается, нервно поправляя колючий ворот свитера. Ему действительно не нравилась такая одежда, она вызывала неприятный зуд на шее. Но обстоятельства вынуждали.
– Ты куришь?
– Нет...
Арсений растерянно зажимает руки между коленей, смотря как Антон потянулся за пачкой в карман.
– И тебе не советую, это вредно.
– Вот уж не думал, – Антон зажимает сигарету между губ, поджигая, и смотрит на Арсения немного саркастично. – Что тому, к кому приходят за советом, будут давать советы.
Он усмехается, вытягивая свои длинные ноги вперёд, развалившись в кресле и вперившись взглядом в приоткрытое окно. Дождь усилился, уже не накрапывая, а набирая обороты, как настоящий осенний дождь в преддверии зимы.
– Обычно тот, кто даёт советы, нуждается в них больше всего.
Арсений коротко и легко улыбается, смотря как Антон задерживает взгляд на его руках между коленей, а потом переводит взгляд на него. Антон думает, что Арс невозможной силы человек, раз может так легко улыбаться ему и будто не думать о том, что ждёт его дома и вместе с тем какой он слабый, раз не может уйти от этого ада. Хочется защитить его.
Дождь за окном перерастает в ливень, а Арсений под его взглядом все ещё выглядит так, будто не знает, какие мысли порождают этот дождь.
***
– У нас давно не было *****
Антон на него смотрит немного удивлённо и Арсу кажется, что шум от вечно капающей на этой улице воды утих.
Он смотрит на завядшую маленькую драцену на окне и ему становиться до смешного хорошо и грустно. Приятно думать, что Антон специально даёт ему повод прийти и плохо, что цветок так страдает. Он выглядит так же когда приходит к нему? Такой же завядший и прогнивший и расцветающий от одного его взгляда. Драцена на подоконнике встрепенулись подняла листья и снова грустно опустила. Взгляд Арсения погрустнел вместе с ней.
***
Антон зажимает его у стены и смотрит. Долго, пристально. От него пахнет никотином и Арсений почти сдается перед желанием уткнуться в чужую грудную клетку и обнять крепко, так, насколько он может.